Глава 3. Cras melius fore

— Что?! — Мона снимает с себя пальто с целым спектром эмоций на лице: от удивления до раздражения с последующей нарастающей яростью. Мокрый зонтик кинули возле двери, позабыв раскрыть его для сушки. — Он сделал что?! — Мона, я понимаю, что это звучит абсурдно, но, поверь мне, я уже ничего не хочу с этим делать… Совсем ничего. — Девушка стоит, облокотившись на стену одним плечом, нервно перебирая пальцы рук. Сейчас ей стало стыдно и за недельный беспорядок в комнате, и за то, что не зарядила телефон, и за свой потрепанный вид, слово она встала с кровати десять минут назад. Хотя, последнее даже правда. — Просто придурок! Идиот! Наглец и настоящий слизень! — А после многочисленных оскорблений она обнимает подругу, шепча: «Ты хочешь поговорить об этом? Я беспокоилась за тебя». Получив в ответ легкий кивок, Мона проходит на кухню и садится за стол. Пока закипал чайник, Люмин молчала, смотрела в окно на потемневшее небо. Звезд не было видно. Мона нервно постукивала по столу, не отрывая взгляда от подруги, ставшей за это время слишком тихой, неправильно спокойной и какой-то другой. Она хотела, чтобы Люмин тоже поругалась на него, чтобы показала хоть толику эмоций. Выплеснула весь гнев, накопившийся за это время! — Тогда мы…Мы были на свидании. Оно прошло как обычно: посмотрели кино, поели в кафе. Затем пошел дождь. Раньше он всегда провожал меня до дома, но в тот день был недоволен сыростью и сказал, что не будет пачкать новые кроссовки. Я дошла до дома одна… — Люмин налила в кружки горячую воду, наблюдая за тем, как она окрашивается от чаинок. Некоторые из них всплывали, чтобы снова самостоятельно потонуть; некоторых девушка топила ложкой. Мона внимательно слушала её, не перебивая, даже на моменте с кроссовками. — Вечером мы из-за чего-то поругались. Я даже не помню почему. Наконец, она поставила две чашки на стол и села напротив Моны. Люмин думала, что ей будет тяжело говорить обо всем, но она обнаружила, что больше ничего не чувствовала. Она рассказывала о расставании так, словно оно её не касалось. «Разве можно настолько быстро отойти от расставания? Что со мной не так?» — Когда я хотела написать ему, что не хочу ссориться и пожелать спокойной ночи, то обнаружила, что просто не могу. Ни в одном из мессенджеров. Ни в других сетях, где мы общались, когда вместе играли. Он заблокировал меня даже в играх, где можно отправлять сообщения. Мой номер тоже был в блоке. — Она отпила немного из кружки, прежде чем продолжить. — Я написала его другу, рассказала немного про ситуацию и попросила позвонить… — И он ответил ему? — не удержалась от вопроса Мона, когда Люмин резко замолчала. —Да, да…Чайльд ответил ему, что не хочет со мной говорить и не хочет больше встречаться. Сказал, чтобы я не доставала его. — Чаинки все равно всплывали, кружились в своем немом танце, а после отплывали к краям кружки. — Он бросил меня через своего друга. Тот сказал, что поговорит с Чайльдом, но у него ничего не получилось. — Как так можно?! Вот же придурок! Если хотел закончить отношения, то мог это сделать по-нормальному, при личной встрече! — Студентка стукнула по столу, завершая свое возмущение. Ситуацию с кроссовками она решила оставить на потом. — И ты ничего не рассказала мне? Никому? Люмин, милая, ты не должна была переживать это всё в одиночку. Рассказала бы мне, Нилу или Венти, в конце концов. Мы все переживаем за тебя. — Я думала, что мы просто поссорились, а не расстались. Потом решила не тревожить никого своей драмой… — Разве бы ты потревожила нас? О, нет, совсем нет! Мы бы сюда все пришли, если бы знали в чем дело. Я думала, что ты просто проспала, но ты игнорировала каждого из нас весь день. И на прошлой неделе! Вот почему ты только изредка читала сообщения! — Извини, что так получилось — Люмин неловко убрала волосы за уши, стараясь хотя бы немного причесать их. — Сейчас мне кажется, что нужно было рассказать сразу. — Именно! Так, значит, в выходные мы будем веселиться и не думать ни о каких дураках! Послушаешь ещё что скажут другие. Мне вот моя старуха всегда говорила, что чем больше ты рассказываешь о своей грусти, тем она становится меньше. Подумай, что хочешь сказать и скажи это. Мы хотим тебя слушать. Хочешь ли ты говорить? Люмин задумалась. Ей было легко делиться произошедшем, не говоря о том, что происходит у нее в душе. Лишь думая об этом, на глазах сразу появлялись непрошеные слёзы. Поэтому девушка не спешила открывать свое сердце. Возможно, ей нужно сначала поплакать в одиночестве. — Я подумаю об этом, Мона. Спасибо, что пришла. — Она слабо улыбнулась ей. — Хорошо, это хорошо… Ты пропустила сегодняшние пары из-за него, да? Он даже не был на них! Тоже пропустил, настоящий слизень. — Последнее она пробурчала себе под нос, все ещё негодуя с ситуации. Мона бы рассказала ещё кое-что, но видя состояние подруги, она решила не нагнетать. — Ты не должна пропускать из-за него пары. Он все равно приходил не часто, а теперь и не сунется вовсе! Приходи, Люмин. — Я не знаю. Может, мне стоит пропустить неделю? Ещё неделю и всё. Буду свежей и радостной, как прежде. Только отдохну немного. — Тогда хотя бы напиши всем, что с тобой все в порядке. — Подруге не нравились слова Люмин, но она не хотела ругаться с ней. Мона помолчала, а затем добавила. — Но я бы хотела, чтобы ты пришла. Тебе нужно развеяться, пойдем все вместе погулять, ворвемся на какую-нибудь выставку. Тебе не станет лучше, если ты продолжишь сидеть здесь. — Хорошо. Ты всегда такая напористая, когда тебе что-то нужно. Я заведу на завтра будильник, но если почувствую себя не очень хорошо, то не пойду. — Ладно! Я рада даже такому! Надень свое самое премиленькое платье, когда пойдешь в ВУЗ. Погода отличная. Так люблю осень. — Подмигнув, Мона захихикала. Люмин улыбнулась ей в ответ. Диалог перешел в эфир новостей за день и кто чем занимался летом. Мона заставила девушку сфотографировать пропущенные лекции и семинары, немного объяснила сложные моменты. Рассказала как её достают вечные любовники в лице Нилу и Сайно. На самом деле, «достают» - это личное преувеличение Моны; просто её всегда удивляло то, насколько пара понимала друг друга, словно они действительно когда-то были одним целым, а теперь, как в сказке, нашли друг друга. Мона не любила сказки. Мона искренне радовалась за друзей, но вечерами она спрашивала себя: «Почему я не могу быть такой же счастливой? Я не достойна любви?». Но утром эти вопросы исчезали, как роса с листьев, высыхали на солнце. Мона старалась быть сильной и веселой, уже обзавелась достойной работой, помогала своей «старухе» — бабушке — и ежемесячно переводила пожертвование в приют для собак и кошек. Мона засматривалась на нового молодого профессора, начавшего работать с первыми курсами совсем недавно. Сначала она думала, что он просто красивый; потом — что он вежлив, добр, галантен и искренне увлечен своей работой…И Мона влюбилась. Но что она решила делать с этой влюблённостью — совсем другая история. Подруга ушла поздно ночью, ещё раз намекнув на то, что очень ждёт Люмин завтра на парах. Распрощавшись, девушка почувствовала в себе уверенность. Люмин была счастлива, что о ней волнуются. У нее есть друзья, она поступила в хороший ВУЗ, в конце концов, она живет в собственной квартире и ей не нужно тратить много времени на дорогу. Девушка улыбнулась ещё раз, а потом её улыбка становилась все шире и ярче, явно намереваясь стать вторым Солнцем. «Это все лишь расставание. Впереди новый этап, новое начало. Разве могу я умереть в этой квартире, когда даже не видела по-настоящему звездного неба?» Она уснула с улыбкой на лице. Завтра всё будет хорошо. Будет Солнце, будет Луна, будут звезды. Перед тем, как окончательно провалиться в сон, Люмин подумала, что хорошо было бы поехать туда, где будет видно небо. … И она проснулась в прекрасном настроении.