Глава 3 "Копы не меняются"

Я уже думал прощаться с жизнью. Укрытий рядом нет. До ближайшего мусорного бака метров двадцать. Тачек тоже тут не было припарковано, если не считать Форда Краун Виктория в десяти метрах. Мы с Луисом тут же легли на асфальт. Так меньше шанс, что нас пристрелят. Мне сразу стало очень тревожно. За Лиззи, за Бенни. Да и чего греха таить, сам я тоже хотел жить, боялся за свою жизнь. Каждый человек хоть немного, но эгоист. Раздалась трель скорострельных пистолетов-пулемётов. Прохожие, которых на этом тротуаре было человек так десять, с дикими воплями и криками разбегались в стороны, а кто-то достал мобилу. Наверное, чтобы вызвать копов или снять видео. Сука, какого хера? Кто это? Я приподнял голову и видел, что эти отморозки удаляются. Но «цвета» у них на жилетах не нашиты. Это либо «номады», либо кто-то, кто косит под байкеров. Или это наш молодняк снял с курки «цвета», чтобы не палиться. Луис приподнялся, достал свой пистолет, что-то вроде Глока, но на пару сантиметров длинее. Он выпустил им вслед пять пуль, но не попал. Отморозки скрылись в очередном переулке. В нас с Луисом не попало ни единой пули. И тут я понял, что целью налёта были не мы. Убить хотели не нас. — Чёрт, вашу мать… — ругался Луис, идя к мотоциклам. Целью были наши красавцы-чопперы. Мы подошли к ним и охерели. Бак, двигатель, колёса, сидушки. Пулями было уничтожено тупо всё. Наши мотоциклы прямо в хлам изрешетили, превратив в сраные куски корявого металлолома. — Сраные, мать их, членососы! — я адски разозлился — Я этого так не оставлю! — Чёрт, Бизон… Сука, это уже переходит все сраные границы! — Наркобарон тоже был в ярости. — Я ушатаю этих сук! Ушатаю! У него в руках был пистолет, и он им размахивал во все стороны. Некоторые прохожие смотрели в нашу сторону с подозрением. — Пушку спрячь, — говорю я казначею, немного успокоившись. — А то внимание привлекаем. — Сука, я ведь его недавно починил! Две недели назад! А теперь его хер починишь, он весь как сраное решето! — Луис злобно скалился, как дикий зверь. — Придётся звонить Гайке… — Что за Гайка? — смотрю на латиноса. — Технарша наша. Смекалистая баба. Она у нас уже седьмой год работает. Она не только чинит, но и собирает на заказ крутые чопперы. У неё прям золотые руки. Она с закрытыми глазами может перебрать любой ДВС. Да и у неё всегда есть резерв, если срочно нужен новый байк. Ну, типа, на складе всегда есть про запас колёса. — Есть у неё старый-добрый Ви-Род? — интересуюсь. У них на складе могут быть любые мотоциклы. — Да, вроде есть парочка. Я себу Фэтбой возьму. Придётся колесить на обычном скучном заводском чоппере. А на заказ кастомного придётся снова раскошеливаться… Спустя пару секунд мы услышали звук полицейской сирены. А ещё через мгновение из больницы вышел тот самый коп-латинос. Он держал в руках Беретту девяносто вторую, свою табельную пушку. — Стоять! ЛЛПД! — он наставил на нас ствол. — Оружие на землю, а то стрелять буду, мать твою! Да, Луис меня не послушался и не убрал ствол. Но после криков копа он бросил оружие в паре метров от себя, встал на колени. — Чёртов легаш… — прошипел я под нос. — Мы не виноваты! Это ща в нас стреляли! А мой кореш стрелял в ответ! Самооборона! — Мне похер! В участке разберутся! — он взял с пояса рацию. — Кларенс, помоги арестовать двух быдланов! Спустя десять секунд подвалил полноватый усатый блондин лет тридцати, одетый в бежевый пиджак поверх белой рубашки. И почему копы часто бывают толстяками? Нам сковали руки браслетами, кинули на заднее сидение того самого Форда, что стоял у больницы. — Организуйте оцепление вокруг больницы на Брокен-роуд пятнадцать! — говорит в рацию латинос. — Вызываете детективов и врача! Врача то зачем? Никого вроде не зацепило. Хотя я пригляделся… Чёрт. Я заметил это только сейчас. Одной женщине, на вид лет пятидесяти, пуля попала в колено. Один прохожий потащил её в сторону входа в больницу. Повезло, что её ранило почти у порога больницы. Ей быстро помогут. — Я повторяю, мы не виновны, пендехос! — злился казначей. — Наши байки обстреляли, понимаете? Опросите свидетелей, и всё поймёте! Нам нет резона палить в кого-либо без причины! — Заткнись, пидрила в драной кожаной жилетке! — грубо выразился толстый блондин. — Однажды всех переловим, сучары на долбанный моциках! — Мы не бандиты, чтобы нас ловить! Мы мотоциклисты с легальным бизнесом! Если надо, покажу лицензию! — Луис нервничал. Копы нас пока-что никуда не везли. Так и стояли у больницы. Спустя минуту со всех сторон понаехали патрульные копы. Окружали место преступления жёлтой лентой и конусами, прогоняли зевак. Мы ждали ещё целых полчаса. За это время к больнице подъехали репортёры с местного телевидения. Всё же это повод поднять рейтинги своего канала. А ведь когда-то, лет двадцать назад, то не на каждое убийство СМИ обращало внимание. Потому что мочилово случалось слишком часто. А теперь пальба, где даже никто не погиб — это уже повод снять репортаж. — Так нас в участок повезут, а? — спросил Наркобарон. — Какого хера мы тут уже почти сорок минут сидим, на обочине? — Будет вам участок… — он достал рацию. Там что-то прозвучало, я сразу не разобрал из-за помех. — Всё, поехали Кларенс. В участок. Летёхи готовы к допросу. И только сейчас тачка тронулась. Хер знает, зачем мы тут сорок минут торчали. Нас уже давно должны были допросить. А потом выпустить, потому что нашей вины нет совсем. Да, Луис сделал несколько выстрелов. Но это была самооборона. Любой свидетель подтвердит это. Я полностью уверен, что нас оправдают. — Я вижу, вы бывалые байкеры, — нарушил молчание латинос. — Давно в клубе состоите? — А тебе какое дело, легаш? — усмехнулся Луис. — Ну да, давно. Доволен ответом? — Шутник, да? Ладно, — он посмотрел на меня. — А ты, бугай? Ты в клубе, судя по виду, лет так тридцать состоишь? Сколько тебе лет? Пятьдесят пять? Чёрт, а ведь обидно. Как же херово, что я выгляжу старше своих лет из-за тюряги. — Не бугай, а Бизон, — отвечаю. — И мне сорок два года. В клубе двадцать два года. В криминале не замешан уже более пятнадцать лет. — Сорок два года? Ха! Охереть ты состарился. — усмехнулся блондин. — Ты чего, на урановых рудниках вкалывал? Или уголь копал в карьере? Я не стал отвечать. Чёртовы копы. Но хер они меня посадят. Я чист. А насчёт того поджога… Ну, это доказать надо. Мы его попытались выдать за несчастный случай, за замыкание, которое взорвало наполнивший помещение газ. Тачка копов неторопливо ехала по улице. Латинос закурил сигариллу, салон пропах табаком. Мне тоже захотелось курнуть. Но руки скованы за спиной. Херово. Больница находилась в бедном районе Вудкрест. Хотя по сравнению с соседним районом, Хобокеном, Вудкрест ещё приличное место. Да, и тут есть бандиты с хулиганами. Но не так уж и много. Живётся тут неплохо, как ни крути. Тачка копов остановилась на парковке рядом, нас повели в здание. Сначала через ресепшен, где сидел лысейщий дедуля лет шестидесяти, потом по коридору, и довели до местного СИЗО. Сняли наручники и запихнули в эту нору, заперев массивную дверь с небольшим окошком, которое было сейчас закрыто. Сука. Как же я зол! Сраные беспредельщики уничтожили наши крутые кастомные чопперы, которые стоят не меньше семи тысяч баксов, а то и вовсе десятку косарей. Это, чёрт возьми, неслабые деньжищи! Даже в наши дни. — Суки легавые. С нихера нас закрыли, — грустно говорил Луис. — Мы нихера незаконного не сделали. — Как только они поймут, что мы невиновны, то отпустят. Там не меньше десяти свидетелей. Они их опросят, и всё. Закон на нашей стороне, братан. — Мы вообще, амиго, потерпевшие! Наше имущество уничтожили! Просто взяли и расстреляли. Если я узнаю, что в этой ситуации виноваты тем малолетние дебилы… — Если это и так, братан, то мы их проучим. Не убьём, не искалечим. Просто научим уважать старших. Научим субординации, понимаешь? — Я на своём «Таране» катался двадцать два года. — Луис из злого стал грустным, как скорбящий от гибели родственника. — Я любил этот байк, как живого члена семьи. Менял масло, протирал от пыли, чинил. А его у меня отняли! Понимаешь? Уничтожили! — Мне мой байк тоже нравился, братан. Ничего, рано или поздно мы преодолеем раскол нашего клуба. Поставим молодняк на место. А Джейка выпнем из клуба на все четыре стороны. Этого сраного подстрекателя. — Я не удивлюсь, если этот локо омбрэ начнёт открыто в наглую убивать ветеранов клуба. Узурпирует власть, убив тебя и став президентом. От них, сука, что угодно можно ждать. Дерзкие утырки! — Устраивать мочилово — это даже по их меркам жёстко. Но если они отважатся замочить кого-то из стариков, флаг им в руки. Их потом в тюрьму упекут лет на двадцать, а то и на пожизненное. Их счастье, что в две тысячи восьмом году смертную казнь в Либертаде отменили. А мне повезло с нанятым тобой адвокатом, который мне срок до пятнадцати скостил. Смышлёный адвокат этот негр. Зигфорд Докинз. Но сумму взял большую за услуги. — Время важнее денег, амиго. Деньги всегда можно заработать. Деньги — это пыль. А годы жизни не вернёшь. Благодаря адвокату ты потерял на пять лет жизни меньше. Я вот жалею, что я двадцать лет назад провёл пять лет за нанесение тяжких телесных. История почти как у тебя. Тоже своего рода месть. Один ублюдок изнасиловал и покалечил мою любимую племянницу, Ханну Эскобар. Я нашёл урода. Сломал сначала ноги, а потом и и позвоночник. Если этот защекан и жив, то катается на кресле-каталке и срёт под себя. Убивать я его не стал. Но покалечить будто сам Бог велел. — Да, судьба та ещё злодейка, Луис. Мне жаль твою племянницу. Я её помню, боевая девчуля, весёлая. Она была на одной из наших тус. Ты её привёл повеселиться в наш клуб. — Старые добрые времена, хефе. Как же я хочу вернуться лет так на двадцать пять назад… — Ну, ничего не поделаешь. Удары судьбы надо принимать. И иногда бить в ответ. Как в спарринге. К камере подошло двое копов. — Эскобар, к стене и потом за мной. Допрашивать тебя будут, смуглый таракан! — говорил один из копов. Обычный молодой офицер лет двадцати пяти, одетый в стандартную униформу, с Береттой в кобуре. С недельной небритостью и тёмными волосами. — Всех вас однажды переловим. — ухмылялся второй полицейский, усатый негр лет тридцати. Луис встал к стене, убрав руки за спину. Коп заковал его в наручники. Если бы коп пришёл забирать Луиса один, то можно было бы выхватить у него ствол, и устроить побег. Но негр прикрывает напарника, чтобы не случилось подобного. Стоит сделать резкое движение и меня пристрелят. И закон будет на стороне легавых, это даже за превышение полномочий не сочтут. Но зачем пытаться убегать? Мы по сути невиновны. Мы никого не убили, не покалечили. Разве что повредили имущество, устроив пожар в логове той шпаны, что нашего «клиента» донимала. Но мы замаскировали этот пожар под несчастный случай. Вряд ли к нам докопаются. Всё сделано чисто. Пока молодой коп скручивал Луиса, его чернокожий напарник стоял «на стрёме», держа руку на расстёгнутой кобуре. После этого моего кореша увели. Я остался один в камере. Было скучно. Чтобы не тратить время зря, решил позаниматься. Встав посреди камеры сделал сначала тридцать приседаний, потом принял упор лёжа и двадцать раз отжался. Спустя полторы минуты лёг спиной на бетонный пол и сделал двадцать пять скручиваний корпуса. Физическая нагрузка не только помогла поддерживать тело в форме, так и ещё отвлекала от грустных мыслей. Когда нервничаешь, то лучший выход — поприседать и поотжиматься, можно и попрыгать, сделать берпи. Время шло, будто растягивалось. Ни поговорить не с кем, ни побегать. Мне было просто-напросто скучно и уныло. Мобилу у меня отобрали. Скукотища. Через примерно полчаса ко мне подошли всё те же два копа, но без Луиса. Наверное его уже выпустили. Допросят меня и тоже отпустят. Иначе никак. У легавых на нас ничего нет. — Диксон к стене, руки за спину, — на этот раз негр меня паковал, а молодой белый пацан на стрёме. Наверное они чередуются, чтобы скучно не было, для разнообразия. — Ну и чего, легаши? Моего братана отпустили? — я улыбался. — Или он отнял у вас пончик, и вы его упекли в тюрягу? Негр долбанул меня дубинкой по спине. Перелома не будет. Но синяк, сука, останется. Вот же гниды! — Будешь дальше дерзить, то пристрелим и скажем, что ты пытался убежать, — усмехался напарник негра. Ну да. Пацан верно говорит. Хотя власть им немного вскружила голову. Считают себя везде главными, могут действовать грязно, превышать полномочия. Полиция ни капли не меняется. Плохие копы были, есть и будут даже в далёком будущем. Разве что в будущем у них волыны будут лазерные, а наручники из гипер-титанового сплава. Но суть полиции останется всё той же. Меня повели по унылым серым коридорам. Тут и там плафоны в качестве освещения, двери разные, а некоторых местах фотки каких-то легашей с надписями «Сотрудник месяца». Через пару минут меня привели в допросную. Помещение было светло-серым, почти белым. Напротив столика, где допрашивают, находилось широкое окно. В комнате находились двое. Привлекательная длинноволосая рыжуха лет тридцати пяти и лысый как коленка пожилой усатый негр, которому не меньше полтоса лет. — Меня зовут Хелен Альварез, лейтенат полиции. А ты… Маркус Диксон. Сорок два года, женат, есть сын, — заговорила первой женщина и посмотрела сексуальным взглядом, будто потрахаться хотела. — Как так вышло, что за предумышленное убийство тебя посадили всего-то на пятнадцать лет? За такое обычно дают не меньше двадцати. — Так это не убийство, а превышение норм обороны. Меня атаковали, я защищался, — говорю и по сути не вру. Тот негр-адвокат, Зигфорд Докинз, подтасовал улики, подмазал взятками знакомых шишек и с три короба наврал судье и присяжным. И ему поверили. Срок сократили до пятнадцати лет. Если бы не этот смышлёный чернокожий парень, то два варианта: либо двадцатка, либо пожизненное. Конечно, был шанс смертельной казни. Но её как раз отменили буквально через месяц после моего попадания в СИЗО. — Ага. Значит, знаешь свои права, знаешь законы… — она улыбнулась будто похотливо. Что с ней, чёрт возьми, не так? Её что, преступники возбуждают? — Короче, парняга… — взял слово негр. — Меня зовут лейтенант Джеймс Мёрдок и я не думаю, что ты и в самом деле оборонялся. Я думаю, ты воспользовался коррупционными связями. — Думай что угодно, легаш. Я чист, у вас на меня ничего нет, — я улыбнулся. — Ладно, парень, не будем о твоём заключении. У нас есть и другие вопросы. Кто расстрелял ваших стальных коней? Конкуренты? — А хер знает, — я пожал плечами. — Это какое-то хулиганьё по любому, молодые вандалы. — Я не верю, что у простых пацанчиков-вандалов может взяться Микро-Узи, Маркус, — приятным голосом сказала женщина. — Колись. С кем у вашей банды любителей кожанок биф? Вы кому-то вломили, и вам отомстили, лишив вас транспорта? — Не знаю я. Навещали друга, попавшего в аварию. Идём к байкам. Видим — херак! Из переулка выехало двое отморозков с Узи. Начали пальбу, цивилы во все стороны разбежались, мы легли пузом на асфальт. Мой кореш Луи пальнул им вслед на эмоциях, но он никого не убил и волына у него легальная, оформленная. В результате байки нам уничтожили, и мы злы из-за этого. — Вы узнали этих шалунов-налётчиков? — какой же у этой бабы приятный голос. — Вы наверняка с кем-то воюете. Мне кажется, я бы кайфовал от её голоса даже если она бы зачитывала приговор к смерти. Хотя и у Лиззи звонкий и бодрящий голос. — Нет никакой войны. Нет, легавая сука, — прошипел я сквозь зубы, баба злобно прищурилась. — Просто отморозки решили ради веселья пострелять, и всё. Просто пальба ради веселья. Хер знает, где они Микро-Узи добыли, это должны доблестные ищейки из ATF выяснять. Да и лиц я их не видел. Эти черти были в банданах. Баба кивнула, достала блокнот, сделала какие-то пометки. — И когда меня отпустят? — мне хотелось курить. — Я ни в чём не виновен. Я не бандит, а просто человек, любящий мотоциклы. Ну и имею бизнес, куда без этого. — Ладно. Мы вас отпустим. Но вам запрещено покидать штат до окончания расследования, симпатяга. — лейтенантша на меня снова посмотрела пожирающим взглядом. — Если попытаетесь покинуть Либертад, то вас арестуют, потому что вы в базе данных. И похер. Я и не собирался покидать Либертад. У меня в нём дела. Хотя я думал как-нибудь сгонять в Нью-Марсель, полежать на пляже, искупаться в тёплом Мексиканском заливе. Просто отдыхать, хавать вкусную еду, бухать, тусить по клубам. И всё это с семьёй. С Лизой и Бенни. Совместный отдых. Да и люблю я путешествовать. — Двое офицеров вас проводит до ресепшена, парень, — сказал негр, вызывая кого-то по рации. Через минуту пришло два офицера. Девка лет двадцати пяти с тёмным каре и лысый толстый белый парень лет не меньше тридцати. Девка держала руку на кобуре, а негр вёл меня по лабиринту коридоров. Тут чёрт ногу сломит, в этих полицейских участках. В итоге я оказался у стойки. Там мне выдали мои документы, уже бесполезные ключи от убитого чоппера, мобилу, зажигалку и сигареты. Всё на месте, и это главное. Хотя, зная жадных кладовщиков, наверняка кто-то тырит вещдоки и продаёт. Лет двадцать назад как-то федералы поймали копа, который за время работы продал бандюкам десять единиц огнестрела из склада вещдоков. Выхожу из полицейского участка. У него стоял и курил Луис. Кореш меня ждал, как лояльный член нашего клуба. Хотя по факту, пока я был в тюрьме, клубом как раз рулил Луи. Он хороший лидер и расчётливый бизнесмен. Мы стукнулись лбами. Потом я закурил. Говорят, табак убивает. Мол, вызывает рак, и всё такое. Но это не всегда правда. Мой дед курил шесть десятков лет, вплоть до восьмидесяти лет. Да, умер он от рака лёгких. Но, чёрт возьми, какая разница от чего умирать? Что так что этак помру. От рака умру через шестьдесят лет. А могу я сдохнуть и от пули в голову из-за опасного «хобби». — Короче, я прям уверен, что байки нам угробили те малолетние пендехос. Либо сняли цвета, либо наняли номадов. Чтобы поквитаться за то, что мы их прессанули. Как же хочется научить их уму-разуму! — Всё будет. Проучим мы молодёжь, заставим уважать старших, — я улыбнулся. — Но всему своё время. Давай бургеров похаваем? А то я проголодался. Надо подкрепиться. Мы пешком, будто сраные цивилы, шли по тротуару, покуривали сижки. Подходя к закусочной «Бургер-Бомбер» мы заметили, что у входа стояло четыре чоппера. — Я узнаю эти чопперы. Они перекрашены, но это наверняка наш молодняк! — оскалился Луис. Мы думали их проучить, уничтожить их чопперы. Но услышали приближающуюся полицию и звук выстрела, что раздался внутри здания.