Глава VII

      Она проснулась от стука. Кажется, птица билась в окно. Стук никак не прекращался и действовал на нервы. Сильвия медленно поднялась из постели. На карнизе закрытого окна сидела белая летучая мышь, уставившись на нее своими большими красными глазами. Когтями она зацепилась за раму и розовым носом прижалась к стеклу, будто требовала немедленно запустить внутрь.       Сильвия, усмехнувшись, открыла окно, и летучая мышь влетела в спальню. Покружила под потолком, а затем из густого черного дыма появился полностью обнаженный вампир, который обернулся к ней лицом. Соблазнительная улыбка растянулась на его губах. Глаза игриво блеснули. Ее щеки тотчас вспыхнули. Сильвия не могла отреагировать иначе. В лунном свете его безупречное тело притягивало, восхищало и будоражило разум.       — Ты теперь презираешь двери и нижнее белье? — пошутила она, когда он сократил между ними расстояние, положив ладонь ей на шею. Выдох, полный облегчения, сорвался с ее губ, будто она ждала этого прикосновения вечность. Астарион томно улыбнулся.       — Нет, но так быстрее добираться до тебя после охоты, — его шепот обжег губы. — И не говори, что тебе не нравится, Сиси.       Она улыбнулась в ответ и, вскинув голову, потребовала поцелуя, который не заставил себя ждать. На его языке еще чувствовалась кровь, кажется, дроу, и Сильвия, посасывая его, насладилась маленьким перекусом, утолив жажду. За прошедшую неделю, что Астарион уезжал из Врат Балдура по каким-то делам, она успела изрядно соскучиться, как и хотела расспросить, что же такого важного он искал. Но прямо сейчас, целуясь с ним и крепко обнимаясь, Сильвия думала только об одном.       Спустя полтора часа, когда никаких сил уже не осталось, они лежали в постели, пытаясь привести дыхание в норму. Сильвия, приподнявшись на локте, пальцами ласково касалась его губ. Астарион нежным взглядом смотрел на нее и не переставал улыбаться. За окном уже начинало светать, поэтому пришлось воспользоваться магией, чтобы задернуть занавески и погрузить комнату в полумрак.       — Ты расскажешь мне, куда уезжал? — осторожно поинтересовалась Сильвия, наклонившись ближе.       Астарион, нахмурившись, уставился в потолок. Нет, ей не следовало знать, что он всю неделю провел в Глубоководье и искал любой способ, который мог бы помочь подавить ее магию. Ее это не только разозлит, но и испортит короткий миг их вновь хороших отношений. Астарион снова посмотрел на Сильвию, тяжко вздохнул и прошептал:       — Я был в Глубоководье. Думал, что может стоит там приобрести поместье. Во Вратах Балдура мое влияние уже достаточно велико, чтобы двинуться куда-то дальше.       Сильвию ничуть не обрадовал этот ответ. Она устроилась головой на его груди и вторила его тяжелому вздоху. Его стремление расширить власть и влияние она не разделяла, и это так же становилось причиной многих их ссор. Однако сейчас, как и ему, ей не хотелось портить момент. Поспорить и поругаться они еще успеют много раз. Сильвия лишь надеялась, что их терпения хватит чуть на большее время, чем обычно.

***

      Сильвия понятия не имела, сколько осталось времени, прежде чем Астарион успеет заметить пропажу своих отродий, отправленных в Невервинтер. Так или иначе оставаться здесь больше небезопасно. Она сидела на краю неудобной кровати в своей комнате и пустым взглядом смотрела перед собой. Мысли в голове путались, и никаких хороших идей, куда двинуться дальше, на ум не приходило. Можно, конечно, отправиться на север, например, в Лускан, но мысль о том, что придется бегать всю оставшуюся бесконечную и бессмертную жизнь, не нравилась ей. Хотелось разобраться и навсегда покончить со всем этим. Наверняка был какой-то выход… Именно в этот момент, когда голову посетила мысль о "выходе", Сильвию вдруг осенило. Она подскочила с постели и вылетела из комнаты.       В таверне «Топляк» как обычно не протолкнуться. Вечер в самом разгаре: музыканты с задором громко исполняют песни со сцены, официанты едва успевают разносить заказы, а посетители напивались и танцевали. Сильвия, не высматривая своего друга, отправилась в самый дальний угол. Однако боковым зрением заметила нужного человека за столом неподалеку от бара. Он пытался договориться с каким-то пьяницей, пока еще шестеро с любопытством следили за игрой в карты.       Сильвия уверенно подошла ближе. Толстяк, увидев ее, расплылся в гнусной улыбке и отбросил карты, в которых, остальные увидели самую сильную комбинацию.       — Моя дорогая Сильвия, а я всё думал, когда же ты нагрянешь! Недавно вспоминал о тебе, — заговорил он, с трудом поднимаясь из-за стола и не обращая никакого внимания на возмущение пьяниц. — Сменим обстановку?       Сильвия ничего ответить не успела. По щелчку пальцев дьявола она мгновенно оказалась в просторном дворце в Аверно, но на этот раз не в тронном зале, а в купальне. Мефистофель, выкуривая сигару, сидел в роскошном бассейне. Его любопытный взгляд задержался на Сильвии.       — Что-то случилось, раз ты всё-таки пришла, — констатировал дьявол, и она раздраженно закатила глаза.       — Не притворяйся, будто ты не знаешь.       — Конечно, знаю. Ты совершила маленькое убийство, которое точно не останется незамеченным твоим драгоценным мужем. Или лучше сказать… хозяином?       Ее передернуло от последнего слова. Холод скользнул вверх по спине.       Мефистофель коварно рассмеялся, не упустив из виду ее реакцию.       — Мне нужно как-то разобраться с этим. Я не хочу бегать от него всю жизнь и прятаться, потому что рано или поздно он все равно меня найдет, — проговорила Сильвия, скрестив руки на груди. — Ты говорил, что подумаешь над условиями сделки по спасению его души.       — Говорил, — кивнул Мефистофель, — и я придумал, что мы с тобой организуем. Это нам обоим доставит массу удовольствия.       Эльфийка вновь не успела моргнуть, как резко оказалась на стуле в кабинете перед письменным столом, заваленным свитками и книгами. Вокруг стояли высокие книжные стеллажи, а за столом узкие стрельчатые окна, откуда открывался вид на огненную пропасть, наполненную лавой. Сильвия отвлеклась от убранства кабинета, заметив, как резко за столом в кожаном роскошном кресле появился Мефистофель в строгом камзоле и очках на переносице. Интересно, все дьяволы любили разыгрывать такой спектакль? Она невольно вспомнила Мизору и Рафаила, которые не раз появлялись в лагере, и вечно устраивали из своего появления что-то вроде представления, будто выступали на сцене.       — Что ж, моя дорогая кровопийца, — важным тоном начал Мефистофель, взявшись за какой-то свиток и развернув его, — у меня для тебя не совсем формальная сделка, поскольку сделки — занятие слишком скучное. Я предлагаю тебе пари.       — Пари? — удивилась Сильвия. — Но пари можно выиграть, а сделку…       — Конечно, пари можно выиграть, — вновь рассмеялся он, — и так намного интереснее! Сделку, конечно, смертные тоже могут обернуть в свою пользу, но это редко им удается. Плюс никто из смертных никогда не читает условия контракта и то, что написано мелким шрифтом. В момент подписи соблазн так велик, что вас ничего не интересует, а мне это совсем…       — Мефистофель, ближе к делу, — оборвала его эльфийка, нахмурившись, и Мефистофель, потирая ладони, откинулся на спинку кресла.       — Я знаю, как ты горишь желанием спасти своего любимого, и я предлагаю тебе это спасение, — хитро блеснул глазами он. — И, если ты сумеешь его спасти, я верну то, что ты жаждешь больше всего.       — То есть я должна каким-то образом убедить его в том, чтобы он отказался от своих сил? — не понимая его, предположила Сильвия. Мефистофель хитро улыбнулся. — Его спасение в том, чтобы он жил? Ведь так? Или я неправильно тебя поняла?       Дьявол многозначительно промолчал. Объяснять подробнее он явно не собирался. Сильвия тяжело вздохнула.       — А если мне не удастся его спасти, и я проиграю пари, что тогда?       — Тогда я заберу твою душу.       — Тебе не кажется, что это неравный обмен?       Мефистофель громко расхохотался.       — Ты встречала хоть одного дьявола, который предлагал равный обмен? — в ответ она ничего не сказала. Мефистофель протянул руку с длинными когтями над столом. — Ну что, Сиси, ты согласна сыграть со мной?       Сердце в груди Сильвии заколотилось быстрее. Напряжение охватило всё естество. Неужели это действительно был единственный выход? Неужели нельзя было поступить иначе? Нет. Она слишком сильно отчаялась. Слишком устала. Пари с дьяволом — что может быть хуже? Сильвия колебалась, но в итоге протянула свою руку и сжала ладонь Мефистофеля, тем самым закрепив их соглашение. Вокруг вдруг возник всплеск искр. Она почувствовала, как мороз скользнул по коже. В следующее мгновение кабинет сменился на шумное помещение таверны. Сильвия огляделась. Мефистофеля больше нигде нет.       Господи, на что она согласилась?

***

      Он насторожился, когда письмо из Невервинтера не пришло через полторы недели. Дорога от Глубоководья до Невервинтера занимала не так уж и много времени, и если отродья перемещались только ночью, то они раз десять могли достигнуть цели. Сомнения закрадывались в голову, и Астарион, уже игнорируя письма, приходившие с юга, думал о том, чтобы самостоятельно отправиться на поиски. Да, на это уйдет намного больше времени, но всё же сам он сделает лучше, чем его дети, которые не могли выйти на след. Глупые отродья, недовольно думал Астарион, сидя на троне в бальной зале замка. И зачем он только их завел? Нужно было оставлять только Сильвию.       Ее имя, возникшее в голове, вновь вызвало приступ тоски, смешанной с гневом. Как же он ненавидел ее за побег! Как же хотел голыми руками сдавить тонкую шею и довести до полуобморока, а потом отпустить, чтобы знала, что так поступать с ним она не имеет никакого права. И вместе с тем Астарион дико скучал, хотел ее прижать к себе, жадно впиться в губы и доводить до исступления часами напролет. Ему не хватало секса с ней, хотя в любой момент он мог запросто удовлетворить себя, охмурив какую-нибудь девицу или юношу в таверне, или принудить кого-то из прислуги. Но это всё не принесет никакого удовольствия, только собьет копившееся внутри напряжение. Лишь с Сильвией он чувствовал удовлетворение, лишь с ней по-настоящему наслаждался разрядкой. Мысль о том, что он не выпустит ее из постели на протяжении нескольких дней, пока не насытится, будоражила.       Он прождал письма еще два дня и, когда в утренней корреспонденции снова не оказалось ответа, решился отправиться на север. Никаких вещей, ничего с собой Астарион не взял, кроме любимого кинжала, что всегда был при нем на протяжении уже трех столетий. Предупредил прислугу и написал письмо отродьям на юг, чтобы те тоже отправлялись в Невервинтер.       Чутье подсказывало, Сильвия засела именно там в надежде, что он не доберется до нее. Наивная дура.       Астарион мог обернуться волком или летучей мышью, чтобы быстрее сократить расстояние, но почему-то предпочел ехать верхом на лошади. Ему не нужно было останавливаться, чтобы утолять жажду, не нужно было спать. Злость захлестывала настолько, что он ни о чем не думал, кроме Сильвии и того, как найдет ее. В первые трое суток пути он довел лошадь до обезвоживания, и та, свалившись прямо посреди дороги без сил, готова была умереть. Выпив горячую кровь животного, Астарион не заметил подъезжающей телеги. Кто-то закричал от ужаса. Его увидели. Стрела просвистела прямо над ухом. Не думая ни о каких последствиях, он напал на путешественников и в считанные минуты убил двух мужчин, женщину и маленького ребенка. Свежая кровь сбила то самое напряжение, что копилось в нем всё это время, и, одурманенный, он даже не стал заметать следы своего преступления. Просто обернулся белым волком и с дороги убежал в лес.       До Невервинтера он добрался через неделю, а за ним тянулся кровавый след из трупов путешественников, магов, беженцев и всех возможных животных. Он будто одичал и не понимал, что следовало быть осторожнее. Это могло привлечь слишком много ненужного внимания, но в самом городе никакие последствия его не волновали. Переступив городскую стену, Астарион закрыл глаза и прислушался к собственным ощущениям. Чутье никогда не обманывало. Город хоть и был большим, но он всё равно сумел почувствовать ее присутствие. Слабый импульс, будто медленно бьющееся сердце, возник внутри. Астарион открыл глаза и довольно улыбнулся. Сильвии уже точно негде спрятаться.

***

      Вернувшись в гостиницу после разговора с Мефистофелем, Сильвия принялась перебирать вещи. Она не собиралась уезжать и больше не думала о побеге. В голове крутился только один вопрос — как убедить Астарион отказаться от столь могущественной силы? Как заставить поверить ей, что это для его же блага? Возможно, ли это вообще? Разные воспоминания то и дело всплывали в памяти, когда они только-только присматривались друг к другу. Он был таким чутким и внимательным. Особенно после признания. Его неловкость и робость, внезапно открывшаяся ей, вызывала нежность в груди и заставляла сердце млеть. Она желала уберечь его и защитить от всех невзгод. Желала оградить своей любовью от ужасного прошлого и подарить самое лучшее будущее, чтобы он никогда больше ничего не боялся. Но в последний решающий миг оступилась и сделала неправильный выбор.       Сильвия, поджав губы, готова была расплакаться. Пока она перебирала вещи в рюкзаке, вдруг что-то больно кольнуло палец. Она схватилась за вещь и высунула из рюкзака. Ее брови удивленно приподнялись. Старая серебряная диадема, которую она носила, практически не снимая, во время путешествия из Изумрудной рощи, непонятным образом оказалась в рюкзаке. Сильвия не помнила, чтобы брала ее с собой. Слабое сияние драгоценного камня, кажется, аметиста, в центре диадемы, как и много лет назад, завораживало.       Она невольно погрузилась в давнее воспоминание.

***

      — Смотри, что я нашел, — голос Астариона, который вдруг подошел к ней, пока она сидела у реки и что-то рисовала на клочках бумаги, отвлек. Сильвия вскинула голову. Белокурый эльф протягивал искусно сделанную диадему с большим аметистом по центру. Она красиво переливалась в свете луны.       Сильвия в непонимании посмотрела на вампира.       — Держи. Пусть это будет моим маленьким подарком в качестве извинения за ночь, когда я чуть тебя не убил, — неловко пробормотал Астарион и опустился на песок рядом.       — Спасибо, — робко проронила Сильвия и взяла диадему. Вдруг плетение внутри отозвалось, а камень диадемы засиял чуть ярче. Это было не просто украшение, а магический артефакт. — Она очень красивая, Астарион.       Он улыбнулся уголками губ.       — Где ты ее нашел?       — В подвале дома, где мы нашли Некромантию Тхая, — сказал он, и Сильвия наконец отвлеклась от изучения диадемы. — Я… э-э… не хотел отдавать сразу, подумав, что лучше подождать подходящего момента.       Смущенная улыбка коснулась губ эльфийки. Астарион неловко отвел взгляд.       — Надень ее мне, — попросила Сильвия, и он, взяв диадему, аккуратно надел ей на голову. Внимательный взгляд пурпурных глаз изучал его лицо. Астарион чуть отстранился. — Ну как я выгляжу?       Он растерялся. Честно, не знал, что следовало ответить, потому что сердце в груди так непривычно пропустило удар. Если слишком сильно прислушаться к этому, то весь его грандиозный хитрый план посыплется. Поэтому он натянул обворожительную ухмылку и томным голосом сказал:       — Ты выглядишь чудесно, дорогая.       Сильвия, смущенно усмехнувшись, опустила взгляд на бумаги. Щеки горели от румянца. Диадема идеально сидела и излучала тонкую ауру, будто присматриваясь к новой хозяйке. Никогда прежде Сильвии не дарили такие магические артефакты. Она вновь хотела поблагодарить Астариона, но тот быстро поднялся и ретировался обратно к своей палатке. Тихий расстроенный вздох сорвался с ее губ. Может быть, отблагодарить его позже похожим подарком?       Впрочем, сейчас задумываться об этом она не стала. Вернулась к своим зарисовкам и мыслям о том, что, возможно, вскоре их пути разойдутся.       Весь отрезок пути до лагеря гоблинов и его захвата Сильвия не снимала диадему. Астарион старался не придавать этому никакого значения, но видеть диадему на ней было приятно. Она идеально сидела. Блестела в лучах солнца и сияла так же, как и улыбка на губах Сильвии, которая не переставала смеяться над шутками Карлах, пока они возвращались обратно в свой лагерь.       И зачем он только подарил ей эту дурацкую диадему? Она же теперь будет думать, что он сделал это из каких-то благих побуждений. С другой стороны, пускай. Пусть думает, что он влюбился. Так получить защиту будет намного проще.

***

      Сильвия очнулась от воспоминаний и положила диадему на письменный стол. Камень вновь блеснул в лунном свете. Сев на стул, она достала чистый лист бумаги и перо. Мысли свободным потоком полились на бумагу. С каждым новым словом становилось всё легче.       Прошел не один час, прежде чем она завершила письмо, что аккуратно сложила и запечатала. Брызнула на бумагу любимыми духами и прошептала заклинание. Осталось только отправить адресату, который явно не обрадуется содержимому, но точно с удовольствием вдохнет запах лаванды и цитруса. Всё-таки он обожал эти духи и всякий раз, когда чувствовал их шлейф, будто сходил с ума.       Ничего не изменилось и спустя пятьдесят лет. Астарион по-прежнему любил эти духи и будет вне себя от ярости, когда письмо окажется в его руках.       «Мой драгоценный муж,       Когда ты это прочитаешь, вероятнее всего нас будет разделять не такое уж и большое расстояние. Я знаю, что отсутствие весточки от твоих дорогих детей смутило тебя и навело на подозрения. Но, честно, я думала, ты сам снизойдешь до меня и отправишься на поиски самостоятельно. О, как же ты обленился, дорогой. Власть ужасно развратила тебя. Будь ты обычным человеком, а не вампиром, обязательно растерял бы весь шарм и растолстел. Но я могу злорадствовать бесконечно, бесконечно тебя злить, а бумагу тратить на это вовсе не хочу.       Я знаю, ты найдешь меня. Я жду этой встречи, хоть и боюсь, что ты мне свернешь шею. Но давай прежде, чем ты решишь устроить кровавую расправу над своей женой, поговорим по-хорошему? Так, как говорили много лет назад. Попробуй вспомнить, каким ты был. Попробуй притвориться, будто я тебе только что дала понять, что ты вправе делать всё, что захочешь, и никому не принадлежишь. Попробуй притвориться благодарным. Изобрази, что любишь меня. Именно любишь, а не желаешь оттрахать так, будто ты был сотню лет заключенным в тюрьме и лишенным этого.       Если ты сумеешь выполнить это маленькое условие, я кое-что тебе расскажу. Вряд ли тебе это понравится, но это очень важно и для тебя, и для меня.       Я всё еще люблю тебя несмотря на то, сколько боли ты мне причинил.       Встретимся у Черного озера ближе к полуночи.       Приходи один.       Если увижу кого-то рядом с тобой, не раздумывая подпалю и тебя, и эту тварь.       До встречи, любимый».