Глава IX

      Давно забытые воспоминания возвращались. Обуревали разум и показывали то, насколько наивной и глупой она была. Она закрывала глаза на неоправданную жестокость, на все те травмы, которые давным-давно нанес Астариону Касадор. Всё кричало о том, что не следовало ему давать в руки такую безграничную силу. Однако ему удалось убедить ее, надавить и доказать, без силы он — никто. А она повелась, потому что искренне любила и желала ему помочь. Где она теперь? Что с ней стало? Сильвия ненавидела саму себя за случившееся, желая найти что-то, что могло отправить в прошлое и остановить себя в тот роковой день от столь ужасного решения. Как ей в здравом уме пришла идея, что семь тысяч душ — ничтожная жертва ради его благополучия?..       Странно, что воспоминания пятидесятилетней давности возвращались только сейчас, когда она находилась в полном отчаянии и вновь начала использовать диадему, которую нашла в вещах случайно. Сильвия исследовала окрестности Невервинтера, продолжала искать разные авантюры в надежде оттянуть очередное рандеву с Астарионом. Вампир не собирался уезжать отсюда, она это точно знала. Тем более до нее дошли слухи от Урхура, что он собирался приобрести поместье в богатом районе города. Параллельно со слухами в газетах Невервинтера стали появляться новости о пропаже разных существ. Очевидцы, не переставая, упоминали белую летучую мышь, а также странный черный туман, часто ластившийся над Черным озером. И если пропажи продолжатся, то это могло означать одно — он расширял «семью». Никому в Невервинтере точно не нужен вампирский лорд и его отродья. Сильвия знала, Касадору понадобилось несколько столетий, чтобы прочно осесть во Вратах Балдура, но у Астариона такой роскоши, как время, точно нет. Последний разговор четко дал ему понять, что она намеревалась сделать.       — Может, ты всё-таки передумаешь, моя прелесть? — его голос шепотом наполнил комнату, заставляя очнуться от размышлений. Сильвия, вздрогнув, села на постели. Не стоило оставлять окно открытым. Астарион всё-таки нашел ее временное пристанище.       Густой черный туман ластился по полу, медленно подбираясь к кровати. Взгляд фиалковых глаз наполнился тревогой. Метнулся к посоху, стоявшему возле двери. Нет, слишком далеко. Он успеет преградить путь. Конечно, Сильвия прекрасно колдовала и без посоха, но в форме тумана вампир был практически неуязвим.       — Сделка с Мефистофилем — это очень неразумно.       Сильвия упала обратно на подушку, устало сжала переносицу пальцами.       — Я уже сказала, ты меня не убедил.       Вампир наконец принял свой облик, теперь нависая над ней, устраивая ладони по обе стороны от ее головы. Красные глаза внимательно всматривались в ее лицо. На губах замерла легкая полуулыбка. Сильвия безразлично разглядывала его в ответ. Она могла уже напасть, ударить молнией или еще чем-нибудь, но почему-то не торопилась.       — Думаешь, я позволю этому поганому дьяволу забрать твою душу? — голос Астариона соблазнительно захрипел, но не возымел должного эффекта как раньше. Лишь тяжкий вздох сорвался с губ эльфийки.       — Этот поганый дьявол даровал тебе безграничную силу, — фыркнула Сильвия. — И что ты здесь делаешь? Хочешь, чтобы я твои прекрасные волосы подпалила?       Астарион ухмыльнулся. Никакого ответа не последовало. Он медленно наклонился, чувствуя, как напряглось всё тело его любимой жены, которую он безумно хотел вернуть, которой безумно хотел обладать. Ее глаза излучали абсолютное безразличие. Сильвия не шевелилась, зная, что в любой момент он мог подавить ее волю и принудить к тому, чего она не хотела. Но тогда почему Астарион всё еще медлил? Почему не воспользовался связью между ними? Это сбивало с толку.       — Чего ты ждешь? — ее ледяной тон заставил Астариона остановиться в паре сантиметров от ее губ. — Я сейчас уязвима, и ты бы мог снова подавить мою волю, подчинить меня себе. Как ты и всегда хотел. Чего ты ждешь?       Красные глаза внимательно всмотрелись в ее.       — Мне никогда не нравилось принуждать тебя к тому, что я хотел. Но ты так сопротивлялась, что я не мог поступать иначе. Сильвия, я не тиран, никогда им не был, и я хочу это тебе доказать. Ты моя жена, а я всё еще твой муж. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. — Шептал он ей прямо в губы, начиная медленно целовать. Сильвия не отвечала. Отчаянно боролась с желанием оттолкнуть его. Чего он добивался? Чего хотел? Неужели в самом деле считал, что поцелуями и сексом можно ее переубедить? Тогда он глупее, чем она думала.       Может, стоило воспользоваться его слабостью? Усыпить бдительность, а потом ускользнуть. Спрятаться в городе ей было где. Оставаться больше здесь, в гостинице, точно нельзя. Он мог прийти в следующий раз уже с другими намерениями.       — Сильвия, — его голос вырвал из размышлений. Астарион заметил ее отсутствующий взгляд и терпеливо, насколько мог, дожидался хоть какой-то реакции. Ладони коснулись щек. Сильвия всмотрелась в рубиновые глаза, по-прежнему ища подвох. Другого выхода сейчас нет. Нужно поддаться ему, а после — сбежать. Взгляд осторожно задержался на его губах. Говорить ничего не надо. Астарион понял всё прекрасно без слов, медленно накрыл ее губы своими, и Сильвия, утопая в горьком отчаянии с головой, ответила. Руки вцепились в его плечи, заставляя прижаться ближе, всем телом.       Поцелуи постепенно становились всё более настойчивыми и жадными, напоминая ей о той грубости, ярости и дикой похоти, которые всегда сопровождали Астариона. Он пытался сдерживаться, но получалось из рук вон плохо. Он пытался быть нежным, показать, что способен любить, но Сильвия не верила ни единой ласке, ни единому поцелую. Она лишь покорно лежала, тихо и сбивчиво дышала, а мыслями находилась где-то далеко за пределами крохотной комнаты.       Воспоминания об их первой ночи, о самой первой в Изумрудной роще на вечеринке тифлингов, возвращались. Сильвия будто прямо сейчас видела, как он вышел из-за дерева и сладко говорил, подбирал каждое слово, чтобы окончательно завладеть ею. Но тогда ему и не нужно было напрягаться. Она была влюблена по уши, страстно желала его, и руки дрожали, когда она впервые коснулась его холодной кожи. И сейчас лишь картина той ночи перед глазами позволила расслабиться.       С отчаянием она отвечала на поцелуи, касалась его тела и позволяла лишать себя одежды. Не смотрела в глаза. Старалась сосредоточиться на хорошем воспоминании, не думать о плохом. Не думать, что вскоре придется лишить его силы. А Астариона будто и не волновало, что она находилась не с ним. Возбуждение так сильно овладело им, что уже ничего не имело значения. Он брал свое и безмолвно ликовал. Ее удовольствие давным-давно не заботило.       Когда Астарион наконец достиг пика и лег рядом, проваливаясь то ли в медитацию, то ли в полудрему, Сильвия неподвижно лежала на скомканных простынях и пустым взглядом всматривалась в потолок. По щекам беззвучно стекали слезы на подушку. Сегодня ее сердце разбилось снова. Острая боль заполнила тело, словно тысяча иголок вонзилась в кожу. Сильвия повернула голову. В свете луны блеснул рубин на диадеме, лежавшей на столе.       Что, если душу Астариона действительно уже не спасти? Что, если такого выхода, какой бы ей хотелось, нет? Что, если его спасение в смерти? В окончательной смерти без возможности воскрешения, без права на новую жизнь. Мефистофель не уточнял, в чем именно его спасение. Это могло быть что угодно. Сильвия приподнялась на локте, внимательнее всмотревшись в рубин. Дьявол мог обманывать. Он мог придумать что-то такое, чтобы окончательно и ее лишить души… Ему не выгоден ее выигрыш в пари.       Выскользнув из-под одеяла, она бесшумно принялась одеваться. Мысли хаотично метались в голове. Сильвия искала решение, думала, как спасти Астариона, как привести его к Мефистофелю, как заставить поверить, что это ради его же блага. Она резко замерла. Осознание мгновенно отрезвило. Нет, этого не могло быть! Не может так быть! Мефистофель игрался с ней. Делал всё так, чтобы ей казалось, что Астарион еще в здравом уме. Иначе откуда могли бы взяться все эти далекие воспоминания из прошлого, когда вампир был совсем другим… Откуда могли взяться мысли о том, что это чудовище, готовое осесть в новом городе и убивавшее всех без разбора, способно на сострадание и любовь? Способно хоть на какие-то теплые чувства…       Она приложила руку ко рту в неверии.       Другого выхода в пари не было. Мефистофель имел в виду смерть Астариона и ничего больше. Только смерть могла спасти его. Настоящая смерть. Но как она убьет его? Разве она сможет поднять руку на того, кто так много лет подавлял ее волю? Разве он не воспользуется своими силами вновь? Сильвия, схватив диадему и рюкзак, сбежала из комнаты через окно. Она не могла поверить в жестокость и радикальность поступка, на который согласилась. Если она не убьет Астариона, то Мефистофель заберёт ее душу себе. Кто знает, что делал со своими «подопечными» этот коварный дьявол? Может, ей придется вечно страдать в Аверно или гореть в муках…       Сильвия неслась по улицам Невервинтера. Слезы застилали глаза. Паника охватывала с каждой секундой. Может быть, сбежать из города? Может быть, уехать куда-нибудь далеко? Туда, где ее никто не найдет. Даже Мефистофель. Нет, глупости. Мефистофель найдет ее даже на астральном плане. Где угодно достанет, ткнет носом в проигрыш и заберет душу.       Метания привели Сильвию к реке у городской стены. Бросив рюкзак, она обессиленно упала на колени. Господи, да что же ей делать? Как ей обмануть дьявола? Как не лишиться собственной души и спасти Астариона, не убивая его? Где-то глубоко внутри нее всё еще теплилась надежда, что его можно спасти. Сильвия наивно верила и мечтала о встрече с ним из прошлого. Мечтала оказаться в том дне, когда он неловко признался, что хочет серьезных отношений. Как он вздрогнул и робко положил ей руки на спину, когда она обняла его. От него остались лишь далекие воспоминания, которые Сильвия так отчаянно хотела вернуть.       Она цеплялась за прошлое, надеясь, что так станет хоть чуточку легче. Но дыра в груди, образовавшаяся за пятьдесят мучительных лет, наоборот, росла с каждым днем. Она чувствовала себя паршиво. Разбито. Надежда медленно угасала.       Выхода действительно нет. Либо она убьет Астариона, выиграв пари с дьяволом, либо лишится собственной души, а Астарион так и продолжит бесчинствовать в городе, убивать невинных людей и расширять «семью».       Возможно, раньше, когда ее поддерживали друзья, когда рядом был кто-то, кто мог здраво оценить ситуацию целиком, она так долго не стала бы размышлять. Но сейчас рядом нет никого. Только ночная тишина и журчание реки. Сильвия тяжело вздохнула. Наверняка можно попросить совет у Урхура. Наверняка он мог хоть что-то дельное сказать. Она все равно запуталась. И чем скорее ей хоть кто-то поможет, тем лучше.

***

      Она обняла себя за плечи, когда рассказала всё, что натворила за последнее время. Почему-то легче на душе от собственных откровений не стало. Урхур, стоявший за барным столом, замер в полном ступоре. Между бровей появилась морщина. В таверне, в которой в шесть утра никого обычно не оставалось, стояла абсолютная тишина. Лишь откуда-то издалека доносился шелест веника по полу. Наверное, прибирались на кухне.       — Ты заключила сделку с дьяволом, чтобы спасти своего сумасшедшего возлюбленного, я правильно понял? — переспросил полуэльф после минуты молчания.       — Не сделку, а пари, — поправила Сильвия.       — Разве это важно?       — Не знаю…       — В любом случае дела у тебя плохи, потому что все прекрасно знают, что любые договоры с чертами — сомнительное решение, — усмехнулся Урхур, а Сильвия, потупив взгляд в чашку с горячим чаем, поджала губы.       — Какой у меня был выбор?       — Не делать этого, а спокойно жить дальше. Смириться с тем, что твой муженек останется козлом. Уж прости за то, что не подбираю слова, но он же действительно козел.       Сильвия тяжело вздохнула.       — Я знаю. Часть меня до сих пор любит его. Будто я постоянно возвращаюсь в прошлое и вижу его в тот день, когда мы только полюбили друг друга… Все эти годы я надеялась, что однажды вновь увижу его. Вновь почувствую его любовь, — сглотнув ком в горле, продолжала она, и пара соленых капель стекла по щеке на подбородок, падая прямо в чашку. — И вместе с тем, глядя на него сейчас, я не вижу никого, кроме монстра, мучившего меня так долго… Я осознаю всё это. Но я не хочу убивать его… а если не убью, то в лучшем случае умру сама.       В зале таверны вновь повисла гробовая тишина на несколько долгих минут.       Урхур оперся обеими руками на стол, всерьез думая, как ей помочь. Сильвия вытерла слезы и посмотрела на него. Грустная улыбка коснулась ее губ.       — Знаешь, вляпалась ты крупно.       — Да. Кажется, с огромным мозгом над Вратами Балдура было сражаться намного легче, чем всё это дерьмо.       — Что тебе мешает сейчас принять решение?       — Мои чувства к нему… и страх, что я не смогу в последний момент нанести решающий удар, — честно призналась Сильвия. — Я понимаю, что оставлять всё, как есть сейчас, ни в коем случае нельзя. Он в ярости. Он очень зол. Не знаю, насколько хватит его доброты после очередного секса со мной, но, обычно, раньше этого хватало на несколько месяцев. Он успокаивался и переставал бесчинствовать. Теперь же, зная, что я якобы собираюсь лишить его силы, а сейчас еще и не осталась валяться с ним в одной постели до утра, он, скорее всего, взбесится мгновенно. Опять пострадают люди. У меня даже начало складываться впечатление, что к нему вернулась жажда. Раньше он никого не убивал так бесконтрольно.       Урхур пожал плечами, не зная, что ответить.       — Не верю, что это всё действительно случилось из-за меня. Почему же я была такой дурой?..       Она вновь готова была расплакаться. Мужская рука опустилась на хрупкое плечо, несильно сжимая. Как ни странно, но ей стало немного легче.       — Сильвия, послушай, — серьезно заговорил полуэльф, — никто, кроме тебя, не сможет принять это решение. Ты сама должна понять, чего ты хочешь больше. Я не могу быть твоим моральным компасом, потому что сам всю жизнь ворую у других и вообще каждому второму должен. Это твоя жизнь. Ты распоряжаешься ею. Я лишь знаю, что ты сильная. Сильная чародейка, однажды спасшая целый мир от нашествия пожирателей разума. И сейчас, глядя на тебя, такую разбитую и заплаканную, я очень хочу тебя приободрить, помочь, но я не знаю как.       Сильвия грустно усмехнулась.       — Ты уже помог. Просто выслушал меня. Этого было достаточно, ведь меня никто не слушал полвека.       Она поднялась из-за барного стола, так и не притронувшись к чаю.       — Ты куда?       — Наверное, принимать решение, — неуверенно ответила Сильвия и, накинув капюшон черной мантии на голову, вышла из таверны.

***

      Весь день она провела в раздумьях. На рынке какой-то беспризорник вручил ей выпуск свежей газеты, и она дала ему три золотых. На главной странице красовалась статья об очередных убийствах. Дознаватели и детективы уже вышли на след, предупреждая всех жителей Невервинтера о появлении вампира в городе. Последнее убийство произошло в гостинице, откуда сбежала Сильвия. Астарион перебил в ярости почти всех постояльцев и хозяйку. Он не пощадил никого.       Сердце в груди болезненно сжалось. Скомкав газету, эльфийка отбросила ее в сторону и отправилась в порт. Остаток вечера, почти до ночи, она просидела на веранде таверны «Топляк», высматривая появление дьявола в своем мерзком обличии. Один час сменялся другим, но нужный человек так и не появлялся. Неужели у него возникли какие-то дела в преисподней? Он же так любил здесь ловить отчаявшиеся души и предлагать им сделки.       В руках Сильвии блестела серебряная диадема. Всматриваясь в рубин, она невольно вновь и вновь погружалась в воспоминания, в которых Астарион выглядел не в самом лучшем свете. Как же часто он грубил. Как часто жестоко обходился с ней. Никогда не считал необходимым помогать кому-то, если в том нет выгоды для него. Конечно, Сильвия сама зачастую поступала так в далеком и таком давнем путешествии, но сейчас это всё казалось детской шалостью в сравнении со всем тем, что делал Астарион.       — Забавная у тебя вещица в руках, — раздался незнакомый женский голос рядом, и Сильвия отвлеклась от диадемы. На стул напротив опустилась дроу с желтыми глазами. Лукавая улыбка обнажила ряд ровных белых зубов. — Откуда она у тебя?       Эльфийка без труда узнала в дроу Мефистофеля. Странно было видеть его в таком облике.       — Астарион подарил. Много лет назад, — честно ответила она. — Вроде как магический артефакт. Только я до конца так и не разобралась, какой магической силой она обладает.       — Похоже на кольцо воспоминаний или ожерелье, которое способно впитывать эмоции владельца.       — Серьезно? — искренне удивилась Сильвия, и дроу кивнула. — Ух ты…       Мефистофель по щелчку пальцев принял свой естественный облик, только без рогов и длинного хвоста с жилистыми крыльями. Подперев голову руками, он с улыбкой смотрел на Сильвию.       — Часики тикают, дорогая, а твой кровосос бесчинствует на улицах.       — Я знаю.       — Ну и что же ты решила, моя маленькая Сиси? — игриво спросил он, а Сильвия подняла на него взгляд. — Проиграешь или попытаешься спасти своего вампира?       Дороги назад уже нет. Нахмурившись, Сильвия задумалась лишь на мгновение. Отчаяние вновь охватывало горькими волнами. Перед глазами вспыхнула сегодняшняя газетная статья. Затем несколько воспоминаний, как Астарион запирал ее в темнице без единой капли крови. Разве есть другой вариант? Она бы хотела этого очень сильно, но… других вариантов нет и не будет.       — Я спасу его, — ее голос дрогнул. Диадема блеснула в лунном свете, как и желтые глаза Мефистофеля. Он широко улыбнулся, будто только этого ответа и ждал. Отвел руку в сторону, и из всплеска искр в воздухе возник длинный острый кинжал, высеченный из неизвестного Сильвии красного металла. Золотую рукоять украшал узор, похожий на языки пламени.       — Тогда это тебе пригодится, — Мефистофель взял кинжал в руки и преподнес ей.       Сильвия осторожно взялась за рукоять. Кинжал идеально лег в ладонь, будто специально был сделан для нее.       — Мне дико любопытно будет за этим наблюдать. Сможешь ли ты нанести удар или сдашься в последний момент? — ехидно ухмылялся дьявол. Сильвия сама не знала ответа на этот вопрос. — Не волнуйся, детка. Любому исходу я буду рад. Но, конечно, выиграть мне бы хотелось больше. Твоя славная душа могла бы послужить мне великолепную службу.       Красные глаза смерили его строгим взглядом. Мефистофель дьявольски расхохотался и растворился в воздухе, оставляя ее наедине с кинжалом, которым Сильвия должна нанести удар прямо в сердце.       В сердце того, кого она так сильно любила.