Формовка

      Всё начиналось как обычно.              Пока я растапливала печь, дедушка молоточком простукивал стальные слитки. Из-за зрения уже не мог на глаз определить, подходила ли сталь для его замысла. Я бы ему помогла, но не понимала на что смотреть. Мои обычные глаза не могли рассмотреть кристаллическую решетку стали и содержание в ней примесей. Но видимо в лучшие годы дедушка и такое умел. Другого объяснения я не находила.              — Хитоми, ты знала, что раньше мечник сам выбирал сталь? — внезапно решил поделиться дедушка, всё прислушиваясь к пению железа в своих узловатых руках, — Считалось, что тем самым он налаживает лучшую связь со своим мечом. Однако, не каждый мечник мог раскрыть весь потенциал своего солнечного клинка. Суть этого ритуала низводилось до простой интуиции. Сейчас же мастер выбирает, какую сталь использовать.              — По какому принципу? — не удержалась и спросила, попутно закидывая из мешка битый уголь в печь, — Не технология. Как ты понимаешь, что клинок получился именно для того, кому ты делал?              — Он сам мне говорит.              Я не удержалась от вздоха. Ну вот снова. Всем же прекрасно известно, что неживые предметны не могут говорить. По вибрации понимает?              — Звучит так, словно теперь ты полагаешься на интуицию, а не твои заказчики.              Дедушка хрипло рассмеялся, переходя на кашель.              Стучит автоматический молот, сминая сталь. Раньше для этого требовались сильных руки мужчин и перестук молотка мастера, который задавал темп. Теперь же мы могли управляться сами.              Сыпались искры от ударов.              Сияло красным раскаленная сталь.              Как завороженная я наблюдала за игрой теней на сосредоточенном лице деда. Как он почти наощупь, сняв очки, придавал клинку форму. Моя же задача была стоять у печи и поддерживать огонь. Жар обдавал меня теплом, словно ласковые волны прибоя. Многие такие высокие температуры не могли выносить, но мы с дедом, как люди, ладящие с огнем, могли сидеть в кузне целыми днями. Всё шло хорошо. Как обычно.              Но…              Первый клинок треснул в воде при закалке.              Второй развалился прямо в руках деда.              Третий покрылся трещинами, пока мы спали.              Для меня ничего странного не происходило. У самой изделия из керамики получались через раз. Но дедушка другой. Олимпийский чемпион с трудом примет факт, что от старости у него уже не получается выполнять элементы, в которых он был спец.              — Дедуль, нужно отдохнуть, — осторожничала я, — Иди приляг.              — Нет, Хироми, я должен…              — Ты должен в первую очередь заботиться о своём здоровье, — строго отрезала я, буквально выволакивая старика из кузни, — Меч никуда не убежит. Время ещё есть. Ты ведь хочешь хороший клинок сделать, верно? Значит на это нужно время.              Дедушка прислушался ко мне. С четвертым клинком мы не спешили. Делали всё точно по технологии. Дедушка проговаривал тонкости, за которыми он со своими глазами мог не уследить. Всё было правильно. Всё. Было. Правильно.              Но видимо удача отвернулась от нас.              Четвертый клинок рассыпался на сотню маленьких осколков.              — Не понимаю, что не так, — рассуждала я, рассматривая острые осколки в своей ладони, — Огня достаточно, глина та же, температура воды обычная! Сталь настоящая. Мы уже делали клинки из железа того года. Позвонить твоим друзьям? Спросить, может не только у нас такая проблема?              — Не надо.              — Я съезжу в Токио. Отдам осколки на экспертизу. Посмотрю, что не так.              — Не надо!              Никогда дедушка не повышал на меня голос.              Старость никого не щадила. Была бы бабушка рядом, она бы наверняка нашла нужные слова, которые бы уняли бурю в сердце деда. Я же могла лишь пытаться заменить ему его глаза и руки. И ничего не понимала. И корила себя за неспособность разгадать загадку. Сколько лет наблюдать за работой деда, но в итоге не найти ошибку.              Именно. Найти ошибку.              Потому что её не было.              У меня появилась абсурдная идея. А что, если я попробую сделать этот клинок? Заменю деду руки полностью. У него нет особо вариантов, если хочет выковать задуманный клинок. Воодушевленная я кинулась к дедушке, готовая умолять согласиться на эту авантюру.              Но всё рухнуло, когда дед попал в больницу.              Ему тоже поначалу просто нездоровилось. Списывала на «депрессию» из-за нескольких неудач подряд. Но что-то меня дернуло вызвать врача.       А там больница, врачи, диагнозы, капельницы.              — Вы молодец, что вовремя спохватились, — деликатно обратился ко мне лечащий врач, вызвав меня в свой кабинет, — Мы смогли стабилизировали состояние вашего дедушки. Угроза инсульта миновала. Но настоятельно рекомендую лучше следить за здоровьем вашего дедушки.              Лучше…              — Дедуль, ты же понимаешь, что придётся завязать? — сообщила я очевидную вещь. Во мне не было уже ни злости, ни печали. Сколько нервов потратила из-за всей этой кутерьмы, что стала тенью самой себя. Дед не поднимался с койки.              — Лучше я умру, но сделаю этот меч.              Ожидаемый ответ.       — Я поговорю с твоим заказчиком. Попрошу его выбрать другого кузнеца.              — Хитоми! Не смей! — кричал мне дед в спину. Пытался подняться, но капельницы мешали.              А я коротко обернулась к нему с лицом в виде глиняной маски. Ни трещины, ни залома. И как на духу ответила.              — Раз ты считаешь себя правым так со всеми нами поступать, так значит и я не буду тебя жалеть.              Жестоко. Но ещё более жестокое, это ставить создание какого-то меча выше семьи. У отца лица не было, мама выглядела уставшей больше обычного. Мы с трудом пережили уход бабули, а что будет с уходом дедушки? И, с одной стороны, это так или иначе настигнет нас. Это нормально, но всё же хочется подольше побыть вместе.              Поэтому я набралась смелости забраться в телефон деда. Найти нужный номер оказалось не трудно. Собиралась с силами, сидя на скамейке во дворе больницы. Родители внутри, разбирались с документами.              Вдох, выдох.              Гудки.              Осень всё больше забирала от лета тепло и зелень. Вечерний ветер забирался под вязаную кофту. Меня трясло. Не понимала, от холода, нервов или от страха. Я никогда не связывалась с будущими хозяевами клинков. А тут…              Трубку взяли неожиданно.              — Слушаю, Господин Шимата! — сходу обрушивается на меня громкое и радостное.              У меня даже дар речи потерялся на миг. Судорожно собирала рассыпавшиеся под ноги слова.              — П-прощу прощения. Это Ренгоку Кёджуро?              Собеседники на том конце затих, услышав незнакомый голос. Но всё же ответил, хотя не скрывал своей настороженности.              — Да. Это я, — однако скоро послышалась в ответе улыбка, — Позвольте поинтересоваться, а кто со мной говорит? Не припомню, чтобы у Господина Шимата был такой очаровательный голос.              Я аж поперхнулась. Он что, заигрывает со мной?!              — Меня зовут Шимата Хитоми. Его внучка, — преодолевая внезапное смущение, — Простите за беспокойство в столь поздний час…              — Да что вы, у меня работа только начинается, — отмахнулся собеседник, попутно перебивая меня. Я не представляла, почему у него рабочий день начинался в 8 часов вечера, и причину знать не желала.              — Тогда прошу прощения за плохие вести. Я позвонила вам, чтобы сообщить, что мой уважаемый дедушка не сможет выковать вам меч.              Послышался какой-то грохот. Звук разбивающейся посуды, так к тому же недовольная ругань на то, что Ренгоку явно что-то не удержал. Черт, нужно было сначала поинтересоваться, мог ли он вообще говорить…              — Какой ужас. Вы действительно принесли мне очень печальную весть. Могу узнать причину?              — Да. Дедушка честно пытался выковать вам катану, но довел себя до пред инсультного состояния. Сейчас он в больница и ближайшее время будет проходить лечение. Примите мои извинения.              Мне было ни капельки не жаль. Я испытывала злость на незнакомца. Из-за него дедушка такой. Из-за него дедушка ставит клинок выше своей жизни. Из-за него…              — Нет, что вы. Какие извинения. Разумеется, здоровье Господина Шимата превыше всего! Он всего себя вкладывает в клинки, поэтому каждый охотник мечтает заполучить меч его работы.              Охотник? Он на кабана ходит с мечом?              — Я понимаю. Дедушка делал четыре попытки выковать для вас лезвие, но все они провалились. Подобный позор и поставил одной ногой в могилу.              — Да, это похоже на вашего дедушку.              — Да, в этом весь он.              Я улыбаюсь? Видимо у меня совсем крыша поехала со всей этой суматохой, раз начинаю вести себя так странно. Как бы отвратительно не вел себя дедушка, я его любила, и слышать похвалу о нем было приятно. Бальзам на сердце.              После этих слов диалог должен был затухнуть. Человеку сообщили о том, что его заказ не будет выполнен. Разве появится желание дальше разговаривать? Но к моему удивлению, этот Ренгоку Кёджуро вполне искренне спросил.              — Как его здоровье сейчас?              Мне не сосчитать, сколько за сегодня я уже пересказала одну и туже информацию. Пришлось повторять в очередной.              — Уже порывается вернуться в кузню, но врачи ему запретили продолжать заниматься ковкой. Жить дальше будет, если не умыкнут из-под моего надзора. Поэтому, Господин Ренгоку, моя личная просьба. Если вам не сложно, убедите моего дедушку не рисковать собой. Я точно уверена, что стоит ему вернуться домой, и он тут же кинется вновь пытаться вам сделать меч. Я ничего не имею против вас лично, но ради его здоровья…              — Разумеется. Я вас понял. Можете рассчитывать на меня.              После ответа с меня как камень свалился. Вздохнула глубоко, растекаясь по лавочке. Небо было уже таким темным-темным. Только фонари освещали парк при больнице. Всё, самое сложное позади. Я отлично понимала, что портить отношения деда с его клиентами не самая хорошая мысль, но своего я была обязана добиться. Если не меня, то этого Ренгоку дед точно послушает.              Поздравляю, Хитоми, с победой!              Из отложенного от уха старенького телефона послышался голос. Трубку никто не скинул.              — А простите, отвлеклась, — неловко посмеялась я, окрыленная первой хорошей новостью за неделю.              — Ничего страшного. Госпожа Шимата, у меня встречная просьба к вам…              Ну началось, а только обрадовалась.              — Вы сообщили корпусу о положении вашего дедушки?              — Эм… Я сообщила его близким друзьям. Они тоже кузнецы, — ответ мой был до безобразия неуверенный. Честно говоря, я всё меньше слов понимала в речи Господина Ренгоку. Корпус? Охотник? Ещё пусть скажет «гильдия кузнецов» и я точно подумаю, что дед делал всю жизнь мечи для ролевых игр.              — Понял! Всё что нужно сделаю! Заверьте вашего дедушку, что проблем с начальством не будет. И если вам не трудно… Если здоровье Господина Шимата ухудшится, прошу сообщить об этом мне. Ваш дедушка никогда не признается, а вы, как я понимаю, заботитесь о нем.              — Да, я за ним присматриваю. Хорошо, Господин Ренгоку. Договорились. Ещё раз приношу наши извинения за сорванные планы.              — И вы тоже меня простите. Я даже помыслить не мог, что всё так обернется.              Сначала мне казалось, что этот Господин Ренгоку тот ещё фрукт, но чем больше с ним говорила, тем сильнее оттаивало моё сердце по отношению к нему. Злость действительно потухла, оставляя только горячие угли.              — Тогда, раз мы пришли к общему заключению, я откланяюсь.              Каждый раз неловко сводить разговор к концу. Особенно, когда только всё пошло хорошо.              — Да. Разумеется. Вы, наверное, измотаны всем этим несчастьем. До свидания Госпожа Шимата. Берегите себя.              — Спасибо… И вы тоже, — сказала я больше из вежливости.              Трубку положили.              Совсем стемнело, а мне даже как-то тепло стало.       И спокойно.