Часть 17. Путь к себе

~

Ночь сожрала Гавань. Обошлось без волшебного розового заката, густых таинственных сумерек, в разбавленных красках которых все кажется прекрасным до спазма в груди. Серый день оборвался мгновенно, словно кто-то огромный задул свечу, что больше чадила, чем давала света. Страх заполз под кожу, выпустил когти и зубы, чтобы тошнотворным беспокойством присосаться к сердцу. Частые тугие удары то поднимались в самое горло, то опускались ниже пупка, отдаваясь отвратительной дрожью на уровне солнечного сплетения, пока Элия бродила, как зверь запертый в клетке, меряя шагами покои принца-регента. Руки нервно касались занавесей, то отодвигая тяжелый полог, то вновь задергивая, пропускали меж пальцев гусиные перья. Белые и чистые они раздражали своей показной непорочностью. В мире грязи, боли и крови нельзя остаться незапятнанным. Все здесь должно быть больным, изломанным, жутким, как проклятый Харренхолл на фреске, смотреть на который без тошноты было уже невозможно.       - Вы, миледи, сама не своя! Беда какая что ль приключилась? - охала Дора, убирая нетронутый ужин. Ком стал в горле уже давно и мешал говорить, есть, дышать, жить. - Хотите ромашечки заварю? Сразу спокойнее станет! Или может бренди? Крысеныш тяжело сглотнул. При мысли о ромашковом чае стало еще хуже. Но, может, служанка права, и глоток крепкого пойла успокоит трясущиеся руки, не дающие покоя с того момента, как того мужчину, капитана, утащили в недра Красного замка. Крысы не отличаются особой чувствительностью, вот и Элию довольно сложно было задеть по-настоящему глубоко. Холодно и равнодушно взирала она на людские страдания, иной раз силой натягивая на крысиную мордочку сочувственную гримаску. Цепляло мелкую душонку только то, что было похоже на ее собственные раны. А капитан Ройнар больше всего походил на ее извращенное отражение. Внешне и внутренне. Крысья чуйка не могла лгать! Родись она мужчиной, едва бы кто смог их различить. Но она не родилась… Слабые руки никогда не поднимут меч. В сердце не отыщется отчаянной смелости. К ее словам не прислушаются воины. Она - женщина. Слабое бесправное существо, годное лишь для одного. Ниже нее лишь крысы. Ее орудие не честная звонкая сталь, а осторожная хитрость, ядовитая ласка. Броня ее не из металла - из ненависти, из злости, из зависти. Из горьких обид и невыплаканных детских слез. Броня… Была, да вся вышла, истаяв под ласковым взглядом, нежными касаниями. Еще немного, и от леди Крысеныша останется изломаная кукла. Еще немного…       - Да, пожалуй, бренди. - в сомнении качнулась серебряная головка. Крысеныш приткнулся у камина, поплотнее обхватив себя руками. Холодно! Здесь. И в небе тоже было холодно. Среброкрылая устала наворачивать круги над городом, пока Элия заходилась в нервной трясучке, теряясь в мыслях, несущих боль. Он сказал, что она продалась. Легко бросаться такими словами, когда рука держит меч, а карманы трещат от золота. О! Вся Гавань знала сколько надо кинуть на лапу страже, чтобы пустили контрабанду через ворота в неурочный час, сколько монет в мешочках, что пихают в жадные руки хозяйки борделей, чтобы уберечь свое дело от неприятностей. Он, этот ублюдок с фиалковыми глазами, мог просто уйти. Кинуть все и свалить из города. С золотом легко найти теплое местечко под солнцем. Даже теперь, когда повсюду льется кровь. Но предпочел плаху. Плаху, мать его! Нет, хуже… Драконью пасть. Во дворе болтали, что Король желает казнить изменников по утру у Логова. Чтобы все видели сколько стоит предательство. Сраный рыцарь! Пекло! Вот куда ведет честь! В самое глубокое Пекло! А она… Какой выбор был у нее? Залезть в драконью пасть или лечь под первого встречного с тяжелой мошной? И все равно прав! Прав. Продался малыш Крысеныш Черной королеве за жрачку да милые платьишки. Продался Деймону за возможность забыться на пару долгих мгновений. Забыл, как ненавидеть. Сам броню снял. Как долбанный Эймонд Таргариен со своими острыми коленочками. С одурманеным стеклянным взглядом. Ждущий ласки от старой шлюхи. Пускающий слезу единственным глазом. Голый! Без брони… Уязвимый…       - Ваш бренди, миледи. - Дора хлопнула дверью, но Элия даже не шелохнулась. Должно быть, подставляя папочке лоб для прощального поцелуя, она выглядела так же глупо, как принц-регент, жмущийся к коленям мадам. Нельзя броню снимать. Никогда. Нигде и ни с кем. Ее броня из ненависти. Из яда. Пальчики нервно прошлись по бедру, где под слоями ткани пряталась смерть.       - Вот! Глотните. Легче станет. - служанка подсунула серебряную рюмочку под нос Крысенышу, заставив задохнуться от резкого запаха. Под таким все легко спрятать - боль, раны… Горький привкус белого порошка. Омерзительный. Выворачивающий наизнанку.       - Благодарю… Можешь идти. Высокая серебряная бутыль притянула рассеянный взгляд. Большая… Тут и на пятерых хватит. Дора всегда была дурой. Спасибо ей! Жидкий огонь потек в горло, обжигая, перехватывая дыхание. Согревая. Распаляя животное крысиное нутро. … Продалась… Этой ночью Ройнар Уотерс, серебряный ублюдок с сердцем рыцаря, ее сраный брат-во-грехе, ее кровь, удавится своими словами. Жизнь ему не нужна! Думает умереть непокорным, глядя в глаза их никчемному отцу, наплодившему столько бастардов, что со счета собьешься! Думает задеть Деймона, мать его, Таргариена. Уязвить. Не выйдет! Потому что…       - Крысы не продаются, капитан! - в никуда шепнула Элия, подбирая подол, чтобы добраться до своей главной ценности. - Крысы берут свое. Кровью. Что ж… Сегодня броне из яда придется накрыть двоих.

~

Тупорылые ублюдки с мечами на поясе наивно полагали себя хозяевами королевской темницы, где коротали время те, кому стало тесно в Семи королевствах. Здесь коротал последние часы лорд десница Отто Хайтауэр, отдавший служению Короне и государству большую часть жизни, чтобы с позором уступить своему заклятому противнику. Здесь молодой король Эйгон размозжил башку убийце малолетнего принца Джейхейриса. Здесь страдал от ран и увечий Тиланд Ланнистер, более не походящий на блистательного лорда, а лишь на уродливый кусок мяса. Мяса со стальным стержнем внутри, стоит признать. Палачи приходили и уходили, предпочитая отмывать руки и души вне стен замка. Стражники сменяли друг друга каждые шесть часов, каждый из которых в затхлой тьме подземелья оборачивался вечностью. И только крысы были здесь постоянно. Настоящие хозяева юдоли печали, боли и скорби, разбившихся надежд и висящих на волоске жизней, сновали неустанно вдоль сырых стен, выискивая чем поживиться. Заключенные чаще брезгуют харчами. Не до того им, когда все мысли о печальной участи. Крыскам то по нраву. К чему покойникам обжираться? Еду переводить только! А у серых спинок крысятки в норках кушать просят. Оно, конечно, не так сытно и вкусно как наверху, где лорды и леди обретаются, зато безопасно. А если не хватило чего, то можно и мясца свежего с бедолаги какого сорвать. Все равно сгниет скоро… Черные бусинки глаз сверкали алым, отражая тусклый свет факела, неумолимо приближающегося к камере, где малый крысеныш с аппетитом доедал густую кашу, комом застывшую в глиняной миске. Вот же Пекло! Кому неймется в такой час?! Беспокойно что-то! Шур и ускакал серый малыш, стоило только дрожащему огоньку показаться из-за угла. Единственно заприметить успел, что не стражник то. Низенький больно и худенький, острый, будто крыска молодая. Пацан? Девка? Не разобрать! Шмотье мальчуковое, а мордочка миленькая.       - Эй, капитан… - прошипела Элия, пытаясь через решетку разглядеть узника. Опасно! Невероятно опасно и жутко страшно. Крысеныш был в тюремных казематах в далеком-предалеком прошлом, когда все внимание занимали шустрые серые спинки, а не томящиеся взаперти невольники. Сунься куда не следует, спутай камеру, и завтра займешь место Роя. Хвала Богам, ушки острые. Чуткие. Что надо и не надо прознают! Услыхали, что Король его допрашивал в камере, где раньше сир Отто был, а про нее все знают. На отшибе она стоит. Чтобы заключенный не мог с другими переговариваться. Ну, считай изолятор. Руки дрожали. Тряслись так, что ключ выпал, неприлично звонко ударившись о ледяной пол. Пекло! Седьмое, мать его, Пекло! Крысы не лезут дракону в пасть! Крысы тихонечко сидят в норках! Крысы выбирают момент, хватают свое и улепетывают со всех лап. Крысы бегут ОТ опасности, а не навстречу ей!       - Капитан. - окликнула девчонка еще раз, просовывая остренький носик внутрь камеры. Он, не он фиг разберешь - ни зги не видать. Факел глаза слепит, а что надо не освещает. В сотый раз оглянувшись, Крысеныш юркнул внутрь, где в самом дальнем углу на прелой соломе привалившись спиной к ледяному камню сидел он. Так и не поймешь - живой иль помер. Белый весь какой-то. Ноги не пойми как раскинуты. Голову неестественно назад запрокинул, затылком в стену упершись. Ссадин на лице поприбавилось. Не сильных таких, а будто по щекам хлестали рукой с кольцом или перстнем да исцарапали. Перемазанная кровью рука зажимала бок. Доспех валялся рядом бессмысленной грудой металла. Шажок. Другой. Дышит! Дышит… По теперешней жизни и не разберешь хорошо это или плохо. Иной раз думается, что лучше бы вообще и не начинать дышать, чтобы не мучиться. Живучие твари эти бастарды! Кровь хоть и грязная, да крепкая сильно. Крысеныш тихонько подобрался ближе, опустился на колени. Не спеша надо, а то гляди напугаешь - шум подымется! Шум теперь ни к чему.       - Тсссс… Тише… - прошептала девушка, ласково касаясь пальчиками лица капитана. Легонечко так от подбородка к уху вдоль линии челюсти прошлась. Теплом не напугаешь! Тепло все лечит. Вот и Ройнар, глухо застонав, дернул головой, прижался к узкой ладошке. Сухие губы вяло шевельнулись. Светлые ресницы затрепетали, явив мутный воспаленный взгляд. - Тихо! - с напором еще раз прошипела Элия, нагло прижав пальчики к чужим губам. - Идти можешь? Лучше бы тебе мочь! Иначе завтра в брюхе у дракона окажешься.       - Ты?.. - с натугой прохрипел Рой, будто разучился разговаривать за эти несколько дней. - Ты была наверху…       - Да. И ты был. Сказал, что я продалась… Ему. - Крысеныш навязчиво тянул капитана вверх, силясь поднять, но тот, похоже, совсем раскис. Мягкое тяжелое тело не желало подчиняться, и девчонка со злостью пнула его. - Соберись, наконец! Я тебя вытащу! Жить будешь! Ты на дракона меч поднял и себя поднимешь. Ну! - рыкнула она. Бог знает, что с ним делали. Видно было, что каждое движение приносит боль, пока капитан поднимался, цепляясь за стену и ручки Крысеныша. Ройнар тяжело прерывисто дышал, морщась на каждом вдохе. Как пить дать, собратья отходили по ребрам.       - Седьмое Пекло! Обопрись об меня… - Элия поднырнула под руку капитана, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Опасность шла за ней по пятам. Крысиная чуйка истошно звенела перетянутой тетивой, предупреждая об опасности. Тяжелый. Рой согнул ее, как штормовой ветер тростинку, и Крысеныш понял, что вляпался в полное дерьмо. Бросить его теперь было невозможно, тащить непосильно.       - Б*ядь… - с натугой зашипела она, вытаскивая пленника в коридор. Факел непрестанно выпадал из пальцев, что пытались походя удержать мужскую руку. Придется терпеть. Если уж она управилась с посланцем принца-регента, то и с этим как-нибудь. Лишь бы никто нос не сунул. Тут всего-то - коридор, коридор да каморочка, а там лаз мейгоров. Полегче будет. Из теперешней стражи едва ли кто про тайные ходы знает. А если и знает, то с первого шагу и заблудится. Больно путанно все.       - Ты их?.. - с натугой прохрипел Рой, приметив тела стражников, застывшие в жутких изогнутых позах, будто перед смертью те выворачивало, изгибало, колотило конвульсиями. На губах черным стыла кровавая пена.       - Кто ж еще… - кое-как отцепившись от тяжкого груза, девчонка нырнула вниз, чтобы подобрать бутыль, в которой весело булькали остатки бренди. Выплеснула ядовитую дрянь под ноги да скоренько приторочила к поясу, за горлышко веревочкой обмотав. Приметный больно! Сразу поймут что к чему! - Жили, как крысы, и сдохли, как крысы. Братишки твои… Капитан смотрел на нее жестким оценивающим взглядом, и девчонка ухмыльнулась, хищно оскалив острые зубки. С ним-то чего рисоваться? У него под кожей ее кровь! Грязная, вечно голодная. На роже вон написано, что убивал, резал, грыз. Все делал, что бастардской породе положено. Не предавал только. Присягу не предавал. А себя? Себя уж конечно… На дне целеньких не водится! Все исковерканные. Себя не предашь - не выживешь. Эхо принесло перестук шагов, заставив Крысеныша сжаться от ужаса. Так страшно ей было только два раза в жизни - в Яме рядом с сукой Амайей и на Жертвенном камне перед мордой Вермитора. Глаза расширились, нервно моргнув. Тело натянулось струной. И, едва подавив порыв рвануть со всей дури прочь, Элия силой поволокла за собой Роя во тьму, решительно отбросив факел. Крысам свет ни к чему. Их лапки переставляет Неведомый. К посту охраны она подобралась без света в момент полуночной пересменки. В отблеске далекой лампы оставила на виду бутыль, в которой жила целая склянка крысьего яда. Во тьме ускользнула обратно. Во тьме слушала, как хрипят гвардейцы. Во тьме притопала оценить работу. А теперь страх обострил чутье, позволив не проскочить вход в камору, где была спасительная дверца. Впихивая задыхающегося капитана в тайный ход, Элия впервые за долгое время молила всех Богов разом, чтобы никто не услыхал шум, какой производили непослушные ноги беглеца. Да он шаркал и пыхтел, как боров на заклании! Наверняка, слышно было даже в покоях самой Королевы!

~

      - Я - Элия. - с трудом переводя дух, представилась леди Крысеныш. После того, как за их спинами захлопнулась дверь, отыскать и открыть которую мог только тот, кто знал все секреты местных теневых галерей, девчонка выдохнула. Дело за малым - выпнуть капитана в город, а дальше пусть как знает. Не маленький! Разберется что к чему! Здесь теплился свет масляной лампы, с которой Элия спустилась на нижний этаж, едва не застряв на крутой винтовой лестнице, до того узкой, что сердце на секунду сдавила паника. Рой стоял, бессильно привалившись спиной к стене и зажимая бок. Белый, как покойник. Если бы не дышал, тяжело и шумно, можно было бы решить, что отбегался уже. Узкая каменная кишка с высоким арочным сводом вела из тьмы во тьму, а может и в само Пекло. На отсыревших стенах причудливо вился белесый мох, вяло ползали слизни. За границей круга, плохонько освещенного дрожащим огоньком, алым сверкали злобные глазки безмолвных усатых свидетелей творящегося бесчинства. Крысы всегда там, где порок людской или горе. В узнице королевской им самое место.       - Надо спешить. Здесь относительно безопасно, но лучше уйти в город до того, как поднимется суета. - поудобнее перехватив лампу, Элия приблизилась, присматриваясь к капитану. До чего же похож! Седьмое Пекло! Как он с таким лицом золотой плащ таскал?! Все же видят! А может… Только она. Подобное притягивается подобным. Крысеныш видел принца-регента. Насквозь, сука, видел, со всеми его шрамами, прямиком через броню его. И этого тоже. Да она на вскидку могла всю жизнь его обрисовать и не ошиблась бы! Родился у канавы, рос там же, куски хлеба сшибал тут и там, тепла-ласки не ведал… Тех, кого мамка к груди не прижимала, сразу видно - у них лед в глазах. Такие всю жизнь ищут как бы его растопить да не находят. А потом как-то к ублюдской стае прибился. Может, кровь позвала. Там и прозябал, изнутри каменея.       - Откуда… Про тайные ходы знаешь?.. - в два захода выдохнул Ройнар, собираясь с силами, чтобы оторваться от стены, дающей столь необходимую опору.       - Крысы все знают. - уклончиво ответила девчонка, подставляя плечико. - Давай. Нам еще топать и топать. А в город затемно лучше выйти. Один. Два.. Три… Четыре…. Пять….. Шесть…… Семь……. Восемь…….. Девять……… Десять! Один. Два.. Три… И так по кругу. Снова и снова. Чтобы не сломаться, Элия считала шаги. Терпеть. Держаться. Терпеть. Коридоры должны закончиться раньше, чем их силы. Крысы сильные! Бастарды еще выносливее. Она не просто так надрывается, таща на себе огромного мужика, от которого кровью разит так, что кишки подводит. Впиталась она в него что ли? Своей-то не так чтобы много. Один. Два.. Три… Терпеть. Она вот этими пальчиками тонюсенькими щелбан по носу их ублюдскому папаше отвешивает. Пусть потом не спит ночами, думая, кто его предал, кто ослушался, нож в спину всадил в его собственном доме, где Деймон Таргариен богом себя полагает. Впереди бежала и бежала мелкая крыска, все оглядываясь на пришельцев, разрушивших гнилостную тишину ее дома. Кто там думает, что Таргариены хозяева Красного замка? Дураки те! Все до последнего. Серые спинки правят здесь всем. Их любопытные ушки слыхали все тайны, кои когда-либо произносились вслух. Черные бусинки глаз свидетельствовали рождения и смерти, скандалы, размолвки, жаркие свидания. Они видели, как умирают короли и вершатся богопротивные дела. Нет! Вовсе не мейстер хранитель истории Семи королевств! Вот она, маленькая, ничтожная, презираемая. Четыре…. Пять….. Шесть…… Тяжелый, сука… Тяжелый! Тяжелее совести будет.       - Все! Не могу больше. - задохнувшись, пискнула Элия. - Отдохнуть надо. Скоро к морю выйдем, а там город рядом. Решил, где скрыться? Нет-нет-нет! Не садить! Не поднимешься! Они ребра тебе, видать, переломали… Фуууух… Рой не знал. Где такому, как он скрыться? Его домом последние десять лет была казарма, а иного капитан отродясь не имел. Как и друзей, способных прикрыть, приютить хотя бы на время. Был один да весь вышел. Он неопределенно дернул щекой, буркнув что-то невнятное. «Не пропаду…» или навроде того. Но Крысеныш понял - пропадет. Как пить дать - пропадет! И тогда чего ради она надрывалась? Зачем рисковала? Чтобы ублюдок сдох у первой канавы? Или чтобы его словил первый патруль и вернул обратно в камеру ровно ко времени казни? Выразительно закатив глаза, Элия притулилась к стене. Мокрая вся, что мышь. Даже волосинки серебрянные от испарины скручиваться принялись. Интересно, у него волосы прямые или вьются, как у короля-пьяницы? Наверняка, прямые. Деймоновы…       - Не дрейфь, капитан. Что-нибудь придумаем. - кисло хмыкнула девчонка, поглядывая на брата-во-грехе из под полуопущенных ресниц. - Не для того я тебя пру по этим крысиным норам.       - А для чего? - одними губами спросил Рой. Сухие, что бумага наждачная. В кровь истрескавшиеся.       - Чтобы спать спокойно. Рожу твою в кошмарах не видеть!

~

      - Здесь безопасно. Только холодно, но я печь растоплю и легче будет. Хозяин все больше в других местах ночует… Не беспокойся. Он не будет против. Они все ему тоже поперек глотки стоят. И Королева, и Король. Кое-как сгрузив капитана на постель, Элия кинулась зажигать свечи. Все тело ныло и мелко дрожало от непомерной нагрузки, выжавшей ее посильнее лимона. Только адреналиновая горячка не позволила сдаться и бросить Роя в крысиных лазах Красного замка, на узкой полоске пляжа, заваленной валунами и гниющей водорослью, на которой скользили и разъезжались ноги, в темных проулках Гавани. Боги защитили их, отведя вездесущие глаза его братьев по оружию, что в присутствии своего сучьего хозяина рвали поводки втрое усерднее обычного, хоть и получали за то меньше, чем при Хайтауэре. Кресало дрожало в тонких пальчиках, высекая искры. Еще и еще раз. Печь растопить надо. Холод, как в леднике.       - Пекло! - ругнулась Элия. Внутри все истерически вибрировало от стресса и радости. Уголки губ дрожали сами собой, стоило лишь представить лицо Деймона, когда тому сообщат, что пленник смылся из под носа его хваленой охраны. Распираемая гордостью, она все оглядывалась на Роя, как на величайшую драгоценность, какую никак нельзя упускать из виду. - Это дом Хью. Ну, того, что оседлал Вермитора. Он тут раньше с семьей жил. Только они померли, пока голод был. Вот… Я ему шепну, чтобы не удивлялся. Может, заявится, если вдруг протрезвеет. - слова сыпались из нее одно за одним, выдавая непомерное напряжение. Непокорная искра наконец соскочила на шматок прелой ветоши, и Элии пришлось заткнуться на время, чтобы получше раздуть огонек. Легкий сизый дымок пошел во все стороны, залез в острый носик, заставив девчонку оглушительно чихнуть. Капитан вяло пялился на нее. Веки медленно прикрывались, чтобы так же медленно пойти вверх. Побег вымотал и без того измученное тело, не знавшее роздыху и нормальной пищи много дней и ночей.       - Ты главное не рыпайся. Уже был героем. Лежи смирно и все. Надо если, могу молока макового заварить. Спать будешь. Сон все лечит. - Крысеныш в какой уж раз обернулся на свою гордость и в сомнении потер подбородок. - Тебе бы лекаря… Больно нехорошо выглядишь. Только опасно это. Теперь любой за кусок хлеба продать может.       - Обойдусь. Не в первой. - шевельнул пальцами Рой, отдавший слишком много сил. Перед глазами все кружилось и путалось. Темные гулкие коридоры превращались в узкие проулки, отличные друг от друга разве что пустотой над головой да хлюпающим дерьмом под ногами. Лицо Деймона сменялось настороженной мордочкой его спасительницы. Даже теперь, будучи в безопасности, девчонка прислушивалась, принюхивалась, узкая спинка была ощутимо напряжена, и лишь в б*ядских фиалковых глазах мерцал дьявольский проказливый огонек. За малюсеньким мутным окошком начинало светлеть. Огонь весело пожирал сухие поленья, белые, смолистые, славные. Бог весть, где кузнец выдрал такую редкость, что теперь пришлась весьма кстати, быстро согрев комнатуху. Поаккуратней натянув глубокую дурацкую шапку, чтобы скрыть валирийскую роскошь, Крысеныш смотался набрать воды.       - Пожрать вечером принесу и мак. Потерпи уж… - говорила она, осторожно подбираясь к капитану. Хоп и уже на постели. Пальчиками цепкими хвать застежку на груди. Рой аж напрягся весь, струной натянулся. - Прости. Поглядеть надо чего там… И обмыть немного. От тебя кровью разит ужас как! Аж глаза слезятся! - смущенно пробормотала Элия, замерев в ожидании разрешения, пока он осуждающе глазел на нее, словно бы ему предлагали какое прелюбодейство на смертном одре. Сдался, откинулся назад, тяжело вздохнув. Силы-то не бесконечные! Пусть что хочет делает. Ручки шустро забегали по телу, освобождая от одежды. Крысеныш старался не смотреть капитану в лицо. Все же нехорошо это! Но поглядеть-то надо. И ребра, и рану на боку. Бедняга вон еле дышит! Рубаха присохла к ране, и пришлось намочить ткань, чтобы та наконец отстала. Весь торс был усеян ссадинами и кровоподтеками так густо, что и не разобрать, где под фиолетовым прячется треснутая кость. А что они там есть, Элия не сомневалась.       - Эк они тебя… - пискнула тише мыши, разглядывая рану, что разошлась несмотря на темную грубую нить, которой были прихвачены края плоти. Ловкие пальчики живо затанцевали, ощупывая каждое ребро вдоль и поперек. Леди Крысеныш не раз и не два видела, как ломают ребра, больно-больно тыкая со всей дури носами сапог или того хлеще - каблуками, подкованными железом. Уиллу не раз ребра ломали, да и девкам в борделе бывало тоже. Но то ничего! Если кость на месте, то срастется, схватится! А вот рана тревожила. Не новая. Края красные, припухшие. Тут знать надо что делать. Загноится - пиши пропало. Рой пыхтел под ее прикосновениями, стиснув до боли зубы. Вот же сучка! Каждый синяк, каждую трещину ткнула! Ничего не пропустила. Еще мордочку такую состроила, будто лекарь всеведущий! Усталая, но довольная. Синяки вон под глазами, как у ведьмы, а все равно углы губ вверх так и ползут.       - Каково оно? - сквозь зубы выдохнул он и добавил в ответ на непонимающий взгляд. - Сидеть на спине дракона. Ручки замерли. Взгляд из сосредоточенного стал мягким, каким-то по-детски растерянным. Даже привычная настороженность куда-то ушла, истаяла, как случайный снег весенними днем.       - Чувствовать надо. Так не опишешь. - теплая мечтательная улыбка едва приметно коснулась тонких губ, со лба сошла хмурая складка, что поселилась меж задумчиво сведенных бровей, пока Элия изучала тело брата. - Она сильная, и сила ее будто и моя тоже. Коконом обволакивает… И спокойно сразу так. Надежно. А еще… - глазки нырнули вниз, а легкий румянец выступил на щеках. - Мне иногда кажется, что любит она меня. Думаю, если бы мать у меня была, то с ней так же хорошо было бы… Крысеныш неловко дернулся, изломано и нервно. Раны страшно напоказ выставлять. Оно ж как - впустишь человека под броню, а он тебе нож в сердце или в спину. В спину, конечно, вернее. Хуже только полностью броню снять. Нет, уж лучше не открываться вовсе! Чтобы не вышибли весь воздух ударом под дых, когда ты уязвим и слаб. Только вот сегодня у них одна на двоих броня. Злая и ядовитая. Рой молчал. Только прижмурился в знак понимания. Так невыносимо похоже, что ручка сама дернулась и на щеку его щетинистую легла, прошлась ласково. Застыл капитан, словно шавка затравленная. Взгляд больной, вроде как испуганный. Взрослый мужик, а от простой нежности ломается. Пекло! Сраная жизнь! Крысеныш смотрел на него, а узнавал себя. Конечно, его касались женщины. Шлюхи. Любовницы. Но тот, кто не знал рук матери, всегда будет чураться ласки. Искать ее и шарахаться, точно пес, привыкший к пинкам и побоям.       - Ты больше похож на него, чем я… - шепнула Элия и поскорее подскочила, стараясь замять неловкость.

~

Глаза слипались. Ужасно хотелось их потереть. Да что уж там! Стать посреди улицы и со всей дури шоркать основаниями ладоней, как несмышленый младенец в люльке, пока веки не покраснеют и не опухнут. Хотя опухшими они были и без того. И весь вид Крысеныша был крайне-крайне потрепанный. Взглянешь - решишь, что таскалась девка не пойми с кем всю ночь. В любых домыслах доля правды отыщется, если посмотреть хорошенько. Девчонка, и правда, где только не побывала. Даже в «Бешеного пса» нос засунула, не мечтая особо Хью встретить хоть сколько нибудь вменяемым, но тот оказался в себе, хоть и вонял перегаром, как бочка перебродившего яблочного уксусу. Пошептались минутку, и дальше бежать можно. Опасна еще Гавань. Улицы глухи и пустынны. В иной переулок глянешь - точно рот покойницкий! Знает чуйка, что смерть там. Или поджидает, или уже дождалась кого да обгладывает труп хладный. Если бы Крысеныш не плутал все малолетство по этим проулочкам, не знал, где схорониться на минутку-другую от злого взгляда, ни за что бы назад не вернулся. Едва двери «Бешеного пса» захлопнулись за спиной, тревога дзынькнула тонкой стрункой за грудиной. Поток внимания крысы шкурой чуют, а недоброго и подавно. Носик остренький из стороны в сторону заходил, а следом и головка вся. Глядь, ублюдки какие-то таращатся. Вот же Пекло! Седьмое, восьмое, двадцать восьмое! Пришлось возвращаться да через другой выход убегать. Не разбираться же чего им надо - только обчистить или похуже что. В кармашке мирно дремала склянка. Хоть и пустая, а все равно тронешь и сразу спокойнее делается. Будто сила от темного стекла в жилы заходит да по телу всему растекается. Злая, неумолимая. Топ-топ… Топ-топ… Вот и замок уже. Элия задумалась на секунду стоит ли так нагло входить через главные ворота. Часочек-то поздний! Завтрак миновал. Дора наверняка поняла, что хозяйка смылась в ночь с бутылкой напару. Кровать не тронута. Гвардеец не видел как миледи ушла? Так они ничерта не видят и не слышат. Олухи эти! Своего Крысеныш часто заставал мирно дремлющим на посту в облаке винного смрада. Охраннички! Такие вот и проворонили принца Джейхейриса. У них под носом головы пилить будут, а они и ухом не поведут. Не замок, а непойми что. И сейчас есть, и раньше был. Уж она-то знает. Как знает и что соврать, если спросят где это драконья всадница изволит шляться в ночи. Хвала небесам, с таких, как она, спрос меньше. Была б леди какая - позора не избежала бы. А так… Что с дворовой девки возьмешь? Королева вон не знает, как кузнецу ладу дать! Не до нее. Во дворе суетились. Взбудораженные гвардейцы бегали с выпученными глазами, натыкаясь друг на друга. На подводу громоздили нечто, в чем Крысеныш без труда опознал тела, упокоившиеся милостью крысьего яда. Еще бы не узнать! Ее рук… Ее лапок дело. Четырех! Четырех крепких мужиков свалила белая прелесть, так славно поскрипывающая на пальчиках. Шустрые ушки мигом уловили обрывки фраз, которыми вполголоса обменивались служивые. Недоумевали, кто бы мог отважиться на подобное. Кому, в Пекло, взбрело в башку вытягивать предателя из лап драконьего правосудия? Тряслись за шкуры свои. Король грозился одного за одним на ремни порезать, а остатки скормить дракону. Ухмыльнулся Крысеныш, ускоряя шаг. Сытая усталая улыбка шла ей не меньше, чем ее серым собратьям. О! Она бы с удовольствием засвидетельствовала такое увлекательное зрелище - мразей, предавших собственные мундиры и клятвы, казнит тот, кого они сами впустили в город, кому в ножки кланялись да пятки нализывали. Дракон чести не ведает. Люди для него лишь слепые орудия. Неприметно прошмыгнула Элия под своды Красного замка, тише мыши проскочила по коридорам и лестницам, чтобы за сотню шагов до заветной дверцы оказаться пойманной.       - Миледи не ночевала в замке. - влетело в спину, заставив Крысеныша подпрыгнуть на месте. О, святые Боги! Вездесущая леди гадина… Пальцы сами собой скользнули в кармашек, вцепились в скляночку. Адреналиновая горячка, еще толком не отступившая после веселой ночки, пьянила самым безрассудным образом. И вместо того, чтобы виновато опустить глаза и попробовать оправдаться, как полагается тому, кого приютили под кровом королей из милости, Элия высокомерно раздула ноздри.       - Нет. - она была ниже Мисарии на полголовы, но умудрялась смотреть на нее сверху вниз. - Мне следует отчитаться? Полы серого одеяния покачнулись. Змея ползала тихо, как и положено склизким отродьям. Иной раз казалось, будто и вовсе не идет она, а парит над грешной землей, дабы не осквернить своих шлюшечьих стоп грязным касанием.       - Что вы, миледи… Как можно. - дрянь склонилась к самому крысиному ушку, поравнявшись плечами. - Только вот… Неугомонные пташки поют днем и ночью. Даже такой темной, как эта… Нельзя им спать. Иначе много интересного пропустить можно. Спесь мигом слетела с Крысеныша. Кровь бросилась в чумную тяжелую голову, завертев мир в странном медленном водовороте. Шаг за шагом разворачивалась перед глазами минувшая дурная ночь: холод, метания, трясучка, бренди… ходы, яд, предсмертные хрипы… капитан, тьма, ходы, непосильная тяжесть, пригибающая к холодному камню… Дальше. Еще. Шажок за шажком. Где ошиблась? Где оступилась?       - Вот, например, поют они, что одна кошечка на груди кузнеца мурчит по ночам… - нежно пропела Мисария, обворожительно улыбнувшись. - Едва ли такая новость придется по вкусу нашему общему… Хммм… Другу. Он не привык делиться… Вращение замерло, остановив воспоминания Крысеныша на плоской добродушной роже соседской девахи, что заспано терла рыло, высунувшись по пояс из оконца, ровно в тот миг, когда Элия уходила, кое-как обмыв капитана от застарелой крови и грязи, что похоже, вошли в саму его суть. Наверняка, сучке кинули золотишка, чтобы держать руку на горле у непокорного мужика. Отрицать было бессмысленно, да и ни к чему. Пусть сука думает что угодно, пока это далеко от истины, как небо от земли.       - Мы просто… - коготки втянулись в мягкие лапки, губы прикрыли ощерившуюся пасть. Крысеныш изобразил умилительное раскаяние на по-детски невинном личике. - Да вы же знаете Хью! Тяжело ему после смерти жены. Пьет, буйствует… Я и правда ночь от него не отходила. Только не из-за того, о чем вы подумали. Плохо ему было. Наизнанку выворачивало… Синий весь! Боялась, как бы не задохся. Знаете, бывает так… Агатовые миндалины пристально оценивали, взвешивали каждое слово. Плевать! Леди Крысеныша устроит любой вариант.       - Кого ты хочешь обмануть, девочка? - не голос, а змеиное шипение. Странно, что на ней чешуя не растет. - Ты ушла с полной бутылью бренди и совсем не похоже, что выпила все сама. - гадючьи пальчики небрежно цокнули острыми ноготками по мутному серебру и тут же перетекли на девичью шею, ловко отодвинув воротник. - А это… Едва ли дело рук твоего благодетеля. Элия тяжело сглотнула, по привычке нервно оглянувшись по сторонам. Пекло! Да что там такое?! Непонимающе вытаращив большие наивные глаза, девчонка принялась ощупывать ключицу и основание шеи. Больно! Должно быть, от тяжести его непомерной синяк остался или что там еще… Кожа-то тонкая. Ублюдская. Надави - кровь выступит.       - Что вы от меня хотите, миледи? - едва слышно пискнул Крысеныш, начиная уставать от бессмысленной трепотни.       - Быстро соображаешь, кошечка. - ухмыльнулась леди гадина, сознательно выделяя обращение, что из ее холодных уст звучало почти оскорблением. - Я не буду тебя ни к чему принуждать. Но ты и сама знаешь: война - непростое время. И каждый выбирает с кем быть. Нам, женщинам, необходимо держаться вместе. Королева нуждается в нас. Мы не можем подвести ее. Принц Деймон… Слишком хаотичен. Непредсказуем. Пламя в его крови все чаще берет верх над разумом. Ты должна помочь нам… Сердце упало вниз. … Убить… Сейчас она прикажет убить его. Как сам он хотел убить Ройнара, как убил Отто Хайтауэра… Как тот ублюдок, лорд, убил ее, Элии, мать… Как того желает принц-регент для них обоих… Как ни крути, все идет к смерти. К яду в рубиновых каплях. К ножу у горла. К удавке на шее. К подушечке на лице. Кругом одна смерть. Будто жизнь сломя голову стремится стать завершенной.       - Ты должна помочь нам… Убрать его из столицы. - закончила Мисария. - Деймон имеет большой вес при дворе. Из-за их разногласий с Королевой слишком много проблем. Ее милость не может просто так выслать его. Это излишне уязвит гордость принца. Но ты… Женщина, дающая мужчине то, что он хочет, может многое. Ты можешь все…