3

      В толпе было жарко. Душно. Тесно. Яркие огни слепили ее, но она не хотела бы оказаться в другом месте. На танцполе было негде яблоку упасть, вечеринки у Зизи по праву могли бы считаться вполне достойной альтернативой скучнейшим сборищам у Кармайн. По крайней мере, сейчас в омуте грохочущей музыки оказалась как минимум половина всех Властелинов. За редким исключением, но это уже лирика. Лэсс устремила довольный взгляд на хозяйку вечеринки и с превеликим удовольствием чокнулась с ней стеклянными бутылками. Реально охуенно, ей еще бы и второй, и третий круг. Душенька, поступившая в ее распоряжение, уже влипла, но эти проблемы подождут, однозначно подождут, каждый ее день — как последний, она хочет пожить для себя. Что еще нельзя бы ни в коем случае упустить, как не последнюю приносящую радость мелочь?       Лэсс ни на миг не задумывалась, насколько глупо она выглядит сейчас. Цветной дым, яркие вспышки прожекторов и легкая несвязность мыслей не выбили из колеи — напротив, в кои-то веки освободили от оков хоть на пару минут. Прыгай, пляши, делай все, что сможешь придумать, на что хватит духу, но только не замирай. Лапы описывали широкие круги, кошка дергалась мимо ритма, но какое это имеет значение? Хоуп окончательно свихнулась теперь. Насупленно наблюдая за извивающимся Властелином со стороны, из зоны с шведским столом, Тина при всем желании не смогла бы отрицать. Лэсс — Властелин искусства по призванию, а не по иерархии. Пластичная кошка так или иначе выделялась, то ли поразительно плавной гибкостью, то ли способностью ловить чистый кайф и полностью отречься от действительности. Опрокинув, наверное, десятый стакан текилы за этот вечер, Хоуп до абсурда непринужденно вклинилась между несколькими грешниками, выбрала себе посимпатичнее и нагло утянула в самую гущу, под прицельный яркий свет ламп, ежесекундно изменяющих оттенок. Мелкий демон взял ее за лапу и отступил на пару шагов назад, а затем первым начал какой-то замысловатый танец, без усилий и путаницы воспроизводя комбинацию движений. Лэсс следовала за ним как тень, иногда демонстрируя истинные чудеса растяжки, иногда артистично обходя его кругом и красиво отставая на полтакта. Сойдясь и выполнив поддержку так безбоязненно и четко, словно бы она ничего не весила, а он был тем, кому она доверяла всю свою жизнь, они синхронно расступились в разные стороны и не глядя махнулись партнерами с соседними танцующими парами. Всех их Лэсс знала равно как друзей. Со всеми имела какое-то общее дело. Перекрикивая шум, она проорала что-то, и все зашлись хохотом. Заулыбавшись и шутливо скривив мордочку, высовывая сбоку язык, кошка одним махом закинула к себе на шею некую крепкую на вид демоницу с роскошными каштановыми кудряшками. Вручив ей сдернутую чуть раньше двухцветную кофту, кошка раскинула лапы в разные стороны и закружилась на месте, а грешница вытянула вверх руку, в которой была зажата некая бутылка, вскрыла ее с шипением и направила к потолку. В разные стороны полетели пушистая пенка и липкие брызги.       — На колени! Ад сосет! — зычно крикнула демоница, другой рукой раскручивая над толпой черно-желтый кардиган, и Лэсс тут же подхватила ее вопли, а после к ней присоединилась и Зизи, и еще несколько голосов. Постепенно многозвучие слилось в общий протяжный вой, который длился до того момента, пока все без исключения гости не стали скандировать разнообразные пошлые кричалки и бесноваться, сшибая все на своем пути.       — Заебись, Зизи! Это охуенно! — с искренним воодушевлением прокричала Хоуп едва ли не единственному Властелину, с которым смогла сохранить приятельские отношения, когда та оказалась достаточно близко, чтобы расслышать ее посреди всеобщего рева. — Ты, блять, ебанная богиня праздников!       — А я? — оскорбилась демоница, все еще сидящая у нее на шее и к тому времени уговорившая все, что оставалось в стеклянной бутылке после фейерверка.       Рывком содрав ее с плеч практически за шкирку, Лэсс притянула девушку к себе и зажала лапами, силой вырывая у нее глубокий развратный поцелуй, и грешница быстро сдалась, отвечая активно и обвив Властелина руками и ногами.       — … Иди нахуй, — неторопливо проговорила Хоуп, отстранившись с ухмылкой и глядя загадочно из-под опущенных лиловых ресниц. Резко отведя лапу в сторону, кошка отшвырнула демоницу далеко прочь от себя и тут же подхватила дерганный, быстрый танец, растворяясь в толпе.       Да ну нахер это все вообще. Что ей нужно бы еще, кроме как существовать здесь и сейчас? Музыка расслоилась в затуманенных мозгах на несколько мелодий, все смешалось в чистейшую ебанину, невменяемую погоню, полную ахинею. Лэсс дико несло, как же и в какие дали ее несло… Обращаясь всецело к своей неотъемлемой способности быть порывом ветра, движением куда более быстрым, чем мог различить глаз, самопровозглашенным низкочастотным мерцанием, Хоуп неслась, неслась вперед, то совсем исчезая, то вдруг возникая в противоположных углах зала, и была сама по себе одержимым и неиссякаемым источником энергии.       Бросив всякие попытки уследить за происходящим и с трудом сдерживая вполне естественную реакцию на сильнейшее отвращение, когда двое демонов рухнули прямо на столешницу в шаге от нее, ни на секунду не переставая грубо и пошло сосаться, Тина поежилась и с трудом удержалась от того, чтобы проткнуть их обоих шипами и остановить это навсегда. Скривившись, ящерица оставила свой бокал наполовину полным на том же месте, куда опустила его еще до того, и отшатнулась, держа курс к единственному относительно спокойному закоулку, на ходу раздавая факи всем, кто покушался на нее, кто домогался. Это точно не для нее, это все — не для ее души с самого начала. Неужели ее брат однажды променял безопасность на подобную… мерзость? Сколько вообще раз он бывал здесь? Что вытворял здесь?.. Впрочем, какая теперь разница? Уж лучше так, но живой, чем оставаясь сто раз чистой, но будучи мертвой. Нужно просто представить себе, что это испытание вроде Истребления, и воспринимать все станет легче. Нужно просто постараться больше нигде не мухоморить… Через пять с половиной часов ей стало уже поебать. На любопытные глаза, на вялое сопротивление Властелина рядом, на все, что та несла. Пусть говорит, лишь бы больше не махала кулаками. Хвала Люциферу, это был просто грешник, а не еще один Властелин. Побои стоили бы в другом случае слишком дорого. Интересно ведь все оборачивается… Знать бы только, что у нее в запасе, насколько на самом деле сильна ее новая покровительница. Лэсс оставалась вполне в сознании, могло быть намного хуже. Но ей просто было лень переставлять лапы самостоятельно.       — Куда ты идешь? — просто и весьма жизнеутверждающе поинтересовалась Хоуп, когда Инно опять остановилась перевести дух. — Я еще не закончила.       — С меня… уже… хватит… — пропыхтела раздраженно Флорентина, сделала вдох и поволокла ее за лодыжки дальше.       — Тебе некуда возвращаться, — продолжала разглагольствовать кошка, сложив лапы на груди. — Невъебически плохая идея тебе приближаться к твоему дому.       — Тебе-то… откуда знать? — закипая все сильнее, натянуто осведомилась Тина, нахмурив брови еще сильнее.       — Меня ебет твое существование с недавнего времени. Спасибо тебе, блять, то мне мало было.       — Буду честна. Завали ты ебало, Лэсс.       — Грубо, сучка. Помни свое место.       Хладнокровно ослабив хватку и убрав от нее лапы, Флорентина пришибленно уставилась вперед и не обратила особого внимания на приглушенный удар и ругательства у себя за спиной.       — Ты ебанулась, Инно, — хмыкнула кошка, сев на брусчатке и вновь возникнув в поле ее зрения. — Думаешь только о том, как тебя жестоко отымела судьба. Ты, верно, не знала, но Ад тут каждого на хую вертел. Жизнь та еще мразь.       Тихо выдохнув, ящерица молча пошла дальше, оставив кошку полулежать на земле.       — Да бро-о-ось, куда ты подашься? Ты моя душенька, — фыркнула Хоуп, ухмльнувшись, а в ярко-зеленых глазах на миг промелькнуло что-то незнакомое, потерянное, отстаненное. — Считаешь, ты, блять, много лучше других?       — Иди своей дорогой. — Процедила Инно, сжав лап в кулаки и покрывшись шипами. — Зачем только звала меня. — Зарычав, она мимикрировала под окружающую среду, исчезнув полностью на пару мгновений, но не тут-то было.       — Я ж тебя предупреждала, — Хоуп только щекнула пальцами, и ящерица неожиданно возникла в привычном обличье посреди улицы, на пять-семь метров впереди.       — … Чего, блять? — вытаращившись на собственные лапы и осмотрев их с обеих сторон, Тина уставилась на Лэсс. — Это какого такого хера?       — Ты нихуя не слышишь никого, кроме себя. Говорила уже. Я вижу тебя насквозь, сучка. Хватит выебываться, со мной дохлый номер, не пройдет. Хочешь — топай обратно к себе. Только ты очень, очень дорого за это поплатишься.       — Да еще бы, — заставив себя принять однозначный проигрыш в словесной перепалке, ящерица нехотя остановилась.       — Я серьезно ведь. Не хочешь взглянуть? — ехиднно поинтересовалась Лэсс и, не дожидаясь ответа, очертила в воздухе дугу, сотворила, как прежде уже делала, мутное зеркало и придвинула невесомую пелену к своей должнице, позволяя ей заглянуть внутрь.       По ту сторону просматривался очень неплохо и четко коттедж, определенно принадлежавший брату и сестре Инно, но что-то определенно изменилось. Например, теперь на лужайке ровно перед крыльцом лежала куча окровавленных внутренностей. Ступени некогда уютного шале с большими окнами, как и все стеклянные вставки, были запятнаны свежей кровью; на деревце рядом с башенкой оранжереи покачивался повешенный и выпотрошенный труп каннибала, дом которого располагался по соседству, а его органы были развешены по всей кроне эффектной бахромой. На темной древесной коре было нацарапано отчетливо ножом одно-единственное слово. Преступление.       — Ебите меня семеро! — возопила Тина, схватившись лапами за волосы, сама не заметив, как начала употреблять словечки Лэсс, и кошка покатилась со смеху.       — Смотри… смотри… не могу блять!.. Дальше гляди!.. — задыхаясь, истерично выдавила Хоуп, смахивая из уголков глаз скупые слезинки. Уже опасаясь того, что еще можно увидеть сквозь марь, если и это не все, Флорентина скованным движением шагнула обратно и пригляделась.       Пара мгновений прошла в безмолвье, а затем дом вдруг с нихуя взлетел в воздух, а в небо взметнулось исполинское пламя, из которого разлетелись лишь жалкие ошметки и обломки былого обиталища.       Не зная, с чем сравнить то, насколько сильно вытянулась физиономия ящерки, Лэсс опрокинулась обратно на спину и истошно заорала, будучи просто не в состоянии хохотать. Су-у-у-у-ука-а-а-а… Это невыносимо… Она помрет сейчас… Открыв глаза сразу же, как это стало возможно безболезненно, Хоуп за секунду оказалась на лапах, взвившись вверх, и немедленно заткнулась.       — Ой, блять, ну даже не смей, — обронила она тихо, узрев, как желтые глаза напротив переполняются слезами нестерпимой боли.       Дом… Их милый дом. Все их совместные вещи… Все, что осталось, все, кроме воспоминаний… Они с Джастом… Это ведь… Задыхаясь в необъяснимой панике, Тина прощупала карманы жилетки, затем карманы юбки и, нашарив нужное, медленно извлекла предмет на свет дрожащей лапой. Помятый бордовый берет Джастина. Она так и не выложила его, позабыла совсем, не успела. Все еще со следами крови… Лэсс почувствовала нехорошее шевеление на загривке. За пару секунд она стала мрачнее тучи и ссутулилась так, словно бы вся вселенная рухнула на ее плечи.       Вот же блять. ВОТ. ЖЕ. БЛЯТЬ.

***

      Стоя у панорамного окна с кружкой черного кофе в руках, Вокс осматривал свои будущие владения с высоты. Похуй, что в его войну оказался вовлечен еще один Властелин. Эти жалкие и немощные создания не будут стоить и секунды его времени очень скоро, когда акции в очередной раз неумолимо и неизбежно взлетят вверх. Не так уж много нужно, когда будущее при любом раскладе принадлежит Виз и ни один даже самый резкий поворот не изменит ситуации существенно. Он, блять, ебучий бог. Может все. Они все в его власти. Расплывшись в дьявольски широкой улыбке, когда над одним из районов воспарило облако красноватого дыма, в котором изредка мелькали огненные всполохи, теледемон перестал обращать внимание на то, что трещит сам и создает помехи на экранах вокруг. Конечно, он знал, что может ударить наверняка, но это было бы не достойно его. Черные жесткие провода подняли его в воздух, и он навис над всем Кругом Гордыни, распустив когти в сторону изменившего систему отсчета горизонта. Ничтожные бляди. Они уже ходят и оглядываются, пока он волен творить только часть из того, что в голову взбредет… Неожиданно поступиший звонок сотряс сознание мелкой рябью, и Вокс торопливо перевел входящий на ближайший экран, ощущая, что один глаз нервно подергивается. На диплее возник его бесполезный ассистент.       — Киллджой подослала журналистов, выпуск экстренных новостей будет в эфире через… через десять минут, — отчитался помощник, сверившись с планшетом и часами.       Резко втянув провода обратно, теледемон резко, но ловко приземлился на пол и ухмыльнулся угрожающе, прибизившись практически плотную к экрану.       — Когда появятся, — процедил он, схватившись жестко руками за раму и уже смакуя сладкий вкус безоговорочной легкой победы. — Веди их прямиком ко мне.       — Билли хочет Вас видеть, — внеся ряд правок в распорядок, равнодушно добавил ассистент, и Вокс резко замер на месте, осклабившись.       — Все хотят. Еще бы не эта сука. Вот, блять, приебалась.       — Так что…?       Сделав глубокий вдох, телеведущий расправил плечи и заложил руки за спину.       — Так и передаей ей, чтобы съебалась из моего офиса. Перенаправь ее, блять, к кому-то еще. У меня нет времени на ебучую безмозглую псину.       — Придется, блять, найти! — распахнув дверь с ноги, разгневанная Патриция вломилась в помещение неожиданно, заставив теледемона поперхнуться кофе. — У нас, мать твою, был уговор!       — Он соблюдается, — незначительно пожав плечами, телеведущий отвлекся на уведомление в смартфоне, а его ассистент поспешил ретироваться и тут же завершил звонок.       — Сейчас, блять! За мной ходит хуева туча каннибалов с вилами! Об этом ты не подумал?! Это, по-твоему, сооблюдается?! — рявкнула Билли. Ебучая истеричка. Как Вельветт вообще ее терпит?       — Какая нахер разница? Ты жива, этого достаточно.       С превеликим трудом сдержав еще одну вспышку агрессии, Патриция заставила себя смягчиться. Ей ведь стоит быть обходительнее, чтобы не утратить позиций, стоит быть хотя бы благодарнее. В любом противном случае она не мечтала бы и о малой толике того, что в настоящий момент уже является ее личной абсолютной правдой.       — Я всего лишь беспокоюсь о своих сыновьях. В городе стало неспокойно, — проговорила адская гончая ласково и осторожно, приблизившись на шаг и не видя гипнотического мерцания, исходящего от Властелина. — Кажется, в нашу сделку входило условие их неприкосновенности. Я неплохо поработала, ссылаясь на Ваши же слова. Откажите ответную помощь, будьте так добры. Пока не совсем еще поздно.       — Тебе бы обратиться к начальству… хм, твоего высокого уровня, — растянув губы в оскале и парализуя ее, Вокстер повернул к Патриции сначала голову, а затем и все тело. — Я ведь…       — Единственный творец моей судьбы. Я знаю, на кого могу действительно положиться, только и всего. Не сочтите за навязчивость, я доверяю, — сложив лапы на стопке листов с текстом будущей новостной сводки, Билли помотала головой и воззрилась на Властелина прежними бело-красными заискивающими глазами.       Сжав в руках кружку, ведущий зашипел.       — Льстивая жалкая тварь. Что ты знаешь об истинном величии… Тащи своих сучат сюда. Так и быть. Доверие клиентов — главная ценность и ключевой ориентир нашей корпорации, не так ли? Я жду от тебя ебейшего выпуска новостей. Ебейшего, ясно?       Патриция тихо вышла. Она устала. Устала притворяться, но куда же деться? И ни за кем не успевает, но кто еще мог бы обещать ей, что будет легко? Адские гончии были рождены рабами, как бы удручающе это ни звучало, и Билли практически смирилась с этим, но не смогла себе простить, что вообще сунулась в один прекрасный день в изучение внутреннего устройства Круга Гордыни, именно человеческого города. Никто не мешал ей найти себе любого, какого только пожелает душа, нормального владельца, адорожденного, но только не человека. Ненавись Патриции к грешникам могла сравниться на своей силе, разве что, с ненавистью к Инно, хотя теперь она не была уверена даже в этом. Не обязанная жизни очень многим, отчего же она с начала начал ополчилась против Флорентины?.. Она не могла припомнить, но одно знала точно — едва ли была знакома с ней до ситуации, послужившей поводом к началу открытой вражды. Они вращались в одних кругах, не пересекаясь только чудом, работали на одних демонов. Так что же и когда пошло у них настолько не так? Патриция не могла ничем обосновать или доказать, просто чувствовала: кто-то из нескольких подозреваемых однозначно водит ее за нос, запудривает ловко раз за разом всякое здравомыслие и не дает увидеть что-то очень важное и одновременно очевидное. Манипуляции однозначно безупречны, и ныне докопаться до сути — одно с тем, чтобы дать самой себе ответ, ради чего она остается здесь. Отчаянно желая лучшего для своих детей и слепо идя на поводу у сильнейшего материнского инстинкта, она сама выдумала некую иллюзию и сама же в нее поверила. Мало толку. Теперь нелепо застряла на месте. Среди омерзительнейших исчадий Ада. На крючке, в паутине, которую не понимает, но ощущает всем телом. Она однозначно вязнет в какой-то трясине, только не может понять, где угроза, а где шанс… Ей бы просто найти берег. Определиться хоть примерно, куда, к чему плыть, где выбираться. Хоть одного союзника, который смог бы принять конкретно ее сторону. Когда-то давно Билли любила жить. А в обратную сторону это не работало никогда. Патриция винила других в том, в чем могла бы быть уличена легко сама. Вертихвостка и рабыня чужих авторитетов. Конечно, адская гончая ничего не получит, глупо пытаться. Но, с другой стороны, крупная компания — это защита от мгновенной смерти. На месте случайного встречного, развешенного на дереве, скоро будет она. Это какая-то страшная ловушка, на которую не хватает сил. Она уже, блять, даже не по тонкому льду ходит и не над пропастью забвения. Не нужно создавать и сохранять миражи там, где им не место. Оставшись одна, все-то время она ковыляет в пустой темноте, иногда натыкаясь на своих детей и вспонимая, что им нужна нормальная мать хоть два раза в неделю…       Вокс велел ей наведаться к Вельветт. Эта шлюха на полном серьезе прикреплена к ней как карающая сила и высший контроль?.. Если бы Патриция могла, она, не задумываясь, стерла бы ее в порошок. Демоница была у себя. Гоняла по кругу нескольких несчастных моделей, осыпая емкими ругательствами каждую вещь, которую грешницы решались надеть на себя. Кажется, она не совсем поняла концепцию модельера… Все они лгут. Лгут, лгут, другим, сами себе, близким, врагам, постоянно и без перерывов на отдых и сон. Сновидения — не меньшая ложь. Все, что происходило за кулисами этой корпорации, было построено на чистейшем бесстыдном вранье. Билли просто нужно другое пристанище. Не то, где ее положат на полку до лучших времен или станут дразнить и провоцировать далеким чудом, лишь бы только удержать про запас. Не зная, следует ли списывать подобные мысли на паранойю, Патриция бездумно глядела на недовольную напористую Вельветт и ощущала себя бездушной куклой в умелых руках. Сколько таких же было до нее? Ведь по-настоящему известных и знаменитых корреспондентов здесь так и не появилось за все время сущестования Ада… Не на этом Круге. Это не ее семья. Нет, нет и нет. Она, вероятнее всего, не выживет, но она все еще не вполне демон. Не тот, с коими ей доводилось иметь дело бесконечно многое количество раз. Не демон, нисколько… Нет, она, к счастью, не потеряет покой из-за такой мелочи — так и терять уже нечего, его не бывало никогда… Так и простояв несколько минут в ожидании внимания к своей персоне, Билли развернулась и унизительно послушно покинула здание, направляясь в сторону дома, к сыновьям, хоть на пару часов.       Вельветт только того и дожидалась. Сразу же, как гончая вышла в западное крыло Ви-Башни и добралась до вестибюля, демоница направила ей навстречу наживку с отвлекающим маневром в виде неоднозначной записки. Только часть целого — она посеяла в ее голову ряд определенных идей довольно давно, а теперь вышла на финишную прямую для того, чтобы пробудить первые всходы. Они с Воксом хорошо продумали и несколько раз просчитали каждый ход, и сейчас было объективно пора сбросить суку со счетов. То, что задумывалось сделать, она уже успешно сделала. Держать лишнюю душу просто нерентабельно. Вельветт очень постаралась сделать так, чтобы Патриция позабыла практически все, но не перестала задумываться. Благо, девушка-Властелин была крайне хороша в своем ювелирном колдовстве, верна рецепту с точностью до сотой в каждой мелочи. Пелена забвения стерла факт пересечения Билли и Инно. Она отобрала ее разум у ее семьи, подменила живое сердце на острый осколок, сгусток янтаря, красивый и прозрачный, но безвозвратно застывший в пространстве и времени. Адская гончая почти забыла и о своих детях, которых Вельветт грозилась пустить на меховые перчатки при непослушании. Это только вопрос времени. Теперь на очереди стояла ключевая и сложнейшая статегическая задача — взамен старых убеждений, оставленных в прошлом, вселить новые, соврешенные. Если все пройдет по плану, сама Патриция станет оружием замедленного действия и сдетонирует безупречно только в указанный момент. Если расчеты верны, Билли обнаружит через несколько дней, что света в ней намного больше, чем тьмы, а значит настало время искать для примыкания такое место, которое поможет разобраться в себе. Здесь, на Круге Гордыни, до сего маразма пока дошло всего закрытое комьюнити на отшибе. Вот его-то как раз и предстоит тоже ликвидировать.       К счатью, Вельветт была достаточно опытна. Терпелива в своем мастерстве. Внимательна к пропорциям. Доведенный до ебенного совершенства рецепт она перелила в маленький пузырек, хорошенько взболтала и надежно спрятала. Потом она быстро выплеснет его в кофе тупорылой сучки, которая не способна следить за своими же вещами. Завтра утром она легко отвлечет ее. И завтра же утром необратимо спишет Патрицию Билли со всех счетов…