Зоопарк

      Школа. Здание потрёпанное, как и всё остальное в городе, ещё нескоро до этого забытого Богом места доберётся модернизация. Сквозь прутья низкого забора Алисе открывается вид на двор с потрескавшимся асфальтом, на облупившуюся штукатурку крыльца, деревянные оконные рамы и группки учеников, которые уже стягиваются к началу уроков, на уборщика, подметающего жухлые листья. Она тревожится. Это чувство где-то внутри, не отражается ни на лице, ни на поведении, только в глубине зрачков пытливый взгляд смог бы заметить, что на душе девочки не всё спокойно, но кто бы заглянул так далеко? В этом мире больше не осталось подобных людей.       Алиса входит в ворота школы, а затем внутрь здания. В раздевалках стоит запах хлорки для мытья полов и чужой обуви. Одежды пока не висит на крючках, ещё довольно тепло, и большинство ходят в школьной форме даже на улице. Девочка быстро переобувается и идёт искать свой кабинет. Все формальности по поводу документов были улажены во время её зачисления в детский дом, так что заходить сейчас к директору было не нужно.       Звонок затрезвонил сразу, как только она вошла в класс, никто не успел заметить новое лицо среди старых знакомых. Она заняла последнюю парту. Преподавателю не сообщили, что сегодня прибывает новенькая, и выяснилось это только во время переклички. Услышав незнакомые имя и фамилию, ученики стали переглядываться, и тогда уже заметили на последней парте притихшую Алису. Лишнее внимание было ей не по нраву, но что поделать? Основной стратегией, которую выбрала она для себя, было сидеть и не отсвечивать. Выскочек она сама не любила, и понимала, что любая инициатива наказуема, как и любое лишнее проявление себя. Затаиться, учить всё настолько хорошо, насколько позволят способности, но оценки держать на уровне среднего. Можно ли сказать, что она боялась показать свои способности? Конечно можно. Девочка уверена в своих силах к учебе, но быть уверенной в том, что в случае чего сможет противостоять недовольству целого класса, если спровоцирует таковое, было нельзя.       Уже на перемене со всех сторон её обступила толпа, разглядывая и расспрашивая. Кто она, откуда, кто родители, что с ними случилось... Недалёкие любопытные дети ни малейшего внимания не обращали на то, сколько соли сыпят на свежую рану. Алиса отвечала на их вопросы, стараясь сохранить самообладание и не расплакаться . Настолько много усилий она приложила к тому, чтоб не удариться в истерику, что выражение её лица стало совершенно безэмоциональным, как и голос. Для не способных к сильной эмпатии детей это ничего не означало, но в будущем такая внешняя холодность сыграет против девочки.       Уроки не ждут, и скоро снова все расселись по местам и затихли. Алисе было очень сложно сконцетрироваться на речи преподавателя. Липкое ощущение никак не хотело её покидать. Незадолго до трагедии, она была с родителями в зоопарке, где, расхаживая между клетками со зверями, она, казалось, была единственной, кто им сочувствовал, а не просто разглядывал через прутья. Каково это, когда шумная куча людей глядит на тебя, когда гомон их голосов трещит в ушах, а ты не в силах ничем ответить, не в силах даже уйти? То же самое сейчас чувствовала и Алиса. Как зверёк, окружённый со всех сторон теми, кем движет только любопытство. Это их внимание чудовищно утомляло и продолжалось до конца дня. Всё это время старалась девочка отвечать на их вопросы, получалось кратко, односложно, отчего допытывания становились только жёстче, и в конце концов из школы она вернулась выпотрошенной морально и опустошённой. Сделала кое-как домашнее задание, благо во втором классе его было не слишком много. Следовало беспокоится на счёт правильности выполнения: перед тем, как её собирались отправить на учебу, мать говорила, что станет проверять домашку и помогать с решением, но... Разве нужно объяснять, откуда взялось это "но"?       Сейчас ей хотелось полежать. Просто в тишине, в какой-нибудь абстрактной пустоте, где любые мысли поглощались бы до того, как достигнут мозга. А со всех сторон что-то шумело: соседи по комнате громко переговаривались, в коридоре проносились друг за другом дети. Огромное счастье, что девочку пока что мало замечали и не слишком донимали распросами, так как соседи уже всё выяснили в первый день ее пребывания здесь, а для других она оставалась чем-то вроде тени. Всё так же не выдавая своего присутствия, она выбралась на улицу и побрела куда глаза глядят.       Конечно, часов с собой у неё не было, и ориентироваться во времени оставалось только по положению солнца над горизонтом, поэтому то и дело Алиса поглядывала на небо. Путь в скором времени довёл её до пустыря, замеченного во время первой разведки местности. Бетонный блок, стоящий здесь и отбрасывающий по-вечернему длинную тень нагрелся за день, девочка забралась на него и легла, растянувшись во весь рост, благо места было достаточно. Сейчас плевать, насколько бетон пыльный и твёрдый, главное, что её никто не потревожит. Кривая поверхность совершенно не располагала ко сну, но покой, такой долгожданный, спасительный, утягивал в царство грёз подобно щупальцам. Девочка не заметила, как уснула.

***

      Сколько времени? Как долго она спит? Её уже ищут? Как накажут за позднее возвращение?       Мысли лихорадочно метались в голове. Уже темнеет. Со всех ног Алиса бежит с пустыря, думая, как же дорого обойдутся ей эти пару часов умиротворения.       Всё же успела. Она вбежала в комнату ровно в тот момент, когда смотрящая проверяла детей перед отбоем. Поглядев недоверчивым взглядом на запыхавшуюся девочку и спросив, где её носило, в ответ получила скомканное, придуманное находу оправдание, заснула, мол, на заднем двое под деревом. Несусветная глупость, если б Алиса находилась так близко, то не было бы смысла в таком беге. Ей сделали первое предупреждение.       Дверь за воспитательницей закрылась, и сразу повскакивали со своих кроватей остальные обитатели комнаты. Где была? Что делала? Почему опоздала? Рассказать им про пустырь было нельзя, тогда есть риск потерять единственное уединенное место, и снова пустилась девочка в изобретение лжи. В этот раз вариант событий звучал более правдоподобно, но исключительно из-за склонности к сплетням, ставшей следствием до ужаса скучной жизни в детском доме, верить ей не спешили. Остановил от допроса только стук каблуков из коридора: возня привлекла кого-то ещё из воспитателей, и дети снова поспешили разместиться на койках, спрятав головы под одеяло.       Завтра девочке снова отправляться в этот зоопарк, где, видимо, долго придется играть роль зверушки. От одного воспоминания о шуме голова раскалывалась. Ещё и в душ надо утром успеть, а значит, позавтракать толком времени не будет. Человек ко всему привыкает. И к такому она привыкнет, Алиса уверена в этом, но легче от уверенности вовсе не становится.