Не для детских глаз

      Едва она успевает утром забежать в столовую и ухватить пару кусков хлеба с собой. Мало, но лучше, чем ничего, лишь бы дотянуть до школьного обеда. Снова ворота, всё ещё воняющая хлоркой раздевалка, шум собиравшихся школьников, первый звонок.       Второй урок проходил в другом кабинете, поэтому одноклассники после звонка перекочевали туда. Только Алиса подольше других не заходила внутрь: в классах нельзя было есть, а заточить эти два несчастных ломтика хлеба очень хотелось. Такая еда мало помогла, желудок всё ещё сводило от голода.       Она собиралась сесть на своё место, которое с первого дня не поменяла, так как на задней парте в одиночестве было вполне приемлимо, но заметила прилепленную к стулу жевачку. Что-то в голове щелкнуло, по затылку пробежал холодок. Неужели началось? За что? Как можно быстрее она постаралась прогнать паранойю, посчитав её следствием расшатанных нервов, после чего заменила стул на другой. Но впредь придётся быть внимательнее.

***

      Наконец-то закончился третий урок, настало время обеда. Едва звонок прозвенел, толпа младшеклассников как цунами хлынула в столовую. Алисе повезло занять место в начале очереди. Со своим подносом она проследовала к одному из столов. Мда, с трудом можно было назвать съедобным то, что подавали в школе, но ей выбирать не приходилось. С едой она расправилась быстро, проглатывая всё почти не жуя, и вернулась обратно в класс. Там, у передней парты, собралась целая кучка других учеников и что-то рассматривали, обсуждая между собой и хихикая. Кто-то заметил, что девочка вернулась, и жестом пригласил присоединиться.       Алиса подошла ближе и заглянула через плечо стоявшим в плотном кружке детям. Как оказалось, кто-то умудрился стащить у родителей порно-журнал и принёс в школу. На глянцевых страницах в самых безумных позах были сфотографированны обнажённые тела, где-то по отдельности, где-то в самый момент соития. Казалось, ни у кого это не вызывало смущения, но Алисе поплохело. Она, постаравшись смыться как можно тише, рванула в уборную. Всё съеденное на обед вышло, перемешанное с желчью и желудочным соком. Увиденное в журнале было противно до тошноты. Ещё несколько раз её вырвало. Глаза слезились, в носу щипало, состояние совершенно ни к чёрту.       Девочка вышла из кабинки, дверь в которую держалась на последнем издыхании, подошла к раковине и стала умывать лицо. Раковина старая, в трещинах, вода с типичным запахом давно не ремонтированных труб и желтым оттенком. А ведь этим пришлось ещё и рот прополоскать. Она вышла из уборной, не обратив внимания на двух своих одноклассниц, которые пару минут назад стояли в кабинете и с интересом рассматривали журнал. Они не оставили резкий уход девочки незамеченным и проследили за ней, а сейчас стояли, переглядываясь и смеясь.       Ещё два урока спустя второклассники засобирались по домам. Алиса едва передвигала ноги от усталости, но даже в таком состоянии понимала, что что-то изменилось. Дети, раньше просто равнодушно относившиеся к ней, стали будто намеренно сторониться, перешептывались друг с другом, поглядывая на неё. Да что ж случилось?

***

      Беспокойства добавило и то, что такая же неразбериха продолжилась и в комнате детского дома. Никто из остальных его обитателей не был одноклассником Алисы, но все они учились в одной школе, а потому несложно догадаться, что причиной странного поведения окружающих в обоих случаях было одно и то же.       Вечер, пора в душ. Она взяла с собой полотенце и мыло, но перед самым её носом дверь в душевую захлопнули и не открывали. Компания девочек с обратной стороны держала ручку, не давая и шанса войти внутрь. — Эй, мне вообще-то тоже нужно! — Фига тебе, мы с тобой в одной душевой не будем! — Так они на ночь закрываются, я же не успею. — Утром помоешься, отвали от нас!       Девочка совершенно ничего не понимала, ей было страшно, и оставшееся до отбоя время она провела в тихой панике.       Воспитательница заглядывала в комнаты в одну за другой, пересчитывала детей и гасила свет. Вот и в комнате, где готовились ко сну Алиса с соседками, лампочка выключилась. Когда стук каблуков затих, говоря о том, что воспитательница покинула этаж, кто-то резким толчком в бок спихнул девочку с кровати. Громким шепотом несколько голосов гневно зашипели ей: — Убирайся отсюда! — Вали к чёртовой матери, грязь!       Последовал ещё один пинок. Не разобравшись толком, за что её ругают, девочка под сопровождение из бросаемых шепотом в спину оскорблений на цыпочках покинула комнату. Последним, что она услышала, была угроза. Если вернется в назад раньше, чем всех разбудят, её забьют ногами досмерти.       Она присела на пол в дальнем конце коридора, забившись в угол. Сквозняк здесь был чуть слабее, но прохлада осенней ночи и отсутствие одеяла делали условия всё более неподходящими для сна. От усталости, страха и урчащей пустоты в животе мысли путались настолько, что даже поплакать о своей горькой судьбе она не смогла.       Когда сон наконец-то могильной плитой свалился на усталую голову, было уже за полночь.