Стрекозы.

      Беззаботные моменты. Они так бесценны что, иногда хочется забыться и отдаться им полностью. В этот солнечный и на редкость тёплый день, братья бегали в саду и старались забыть об окружающих их опасностях. Рядом было немного людей, которые наблюдали за мальчиками. Впрочем, за ними постоянно кто-то наблюдал: люди, гномы, кунари, эльфы. В каждом разумном существе таилась опасность.       Сад зеленел, радовал запахом цветов и лекарственных трав. Блики от водной глади красиво переливались на стенах замка. Раньше единственным источником воды был старый колодец, который сейчас облагородили. С помощью нехитрой системы рун набирать воду старым методом было уже не нужно. Вода сама била из земли, заполняя идеальный, ровный бассейн, обрамлённый бортами из светло-бежевого гранита.       Благодаря небольшому избытку воды, возле стены выкопали декоративный прудик. По его берегам высадили широколистные растения, дарившие тень. Вода была чистой, поэтому на выложенном камнями дну можно было разглядеть пузатых золотых рыбок. Были в этом маленьком водоёме и другие жители. Например, жуки. Их изумрудные, увесистые панцири мелькали в воде. Поутру их можно было найти только на листьях, но в течение дня любой проходящий мимо, был для них опасностью. Поэтому каждый жук с ловкостью прыгал в воду, спасаясь от одним им ведомой угрозы.       В отличие от жуков и рыбок, которые были завезены специально для этого пруда, были и те, кто появился там, казалось, из ниоткуда. Скайхолд был необычным местом, и даже в лютые морозы здесь было едва ли холодно. Но вокруг, на многие мили, лежали снега и льды, поэтому появление стрекоз было чудом для местных жителей. Эти крылатые создания разноцветными тельцами мелькали перед глазами, трепетали двумя парами полупрозрачных крыльев, так и соблазняя поймать и рассмотреть поближе.       Мальчик с чёрной копной взъерошенных волос ловко прыгал за насекомыми, огибая кусты и скамейки. Его синие, цепкие глаза следили за каждым резким поворотом добычи. Вот ещё один прыжок, кувырок, небольшая пробуксовка на мокрой траве. Крохотная заминка стрекозы, что потеряла сорванца из виду. И быстро сомкнутые ладошки, что заточили ярко-жёлтое брюшко в темницу. Замерев на несколько секунд и подглядев в щель между пальцами, маленький эльф убедился в сохранности пойманной добычи. Малец гордо выставил перед собой руки с намерением подбежать к брату и показать улов. Но сделав несколько шагов, замер.       Его близнец, который был не меньше, но намного худощавее черноволосого, стоял неподвижно. Его бледное лицо было сосредоточено. Прямо перед ним, на одном из широких листьев, сидела ярко-красная стрекоза. Мальчик немного сгорбился и расставил ладони по обе стороны от растения. Насекомое вертело своими фасеточными глазами, как будто давая понять что, видит белокурого мальчика. Как только его ладошки стали немного ближе, оба чёрных глаза замерли и уставились на эти самые ладони. Наклонившись ещё ближе, мальчишка сделал рывок. Не самый изящный. Ладони хлопнули друг о друга, и яркая полоска, мелькнув в нескольких зигзагах, улетела в высь каменных стен. А вот неуклюжий охотник запнулся и упал на траву, больно ударившись носом о землю. Его расчёсанные ещё с утра волосы немного растрепались. Привстав с земли, он начал хныкать и шмыгать покрасневшим носом.       — Файмир! Смотри! — Не растерявшись, обратил на себя внимание черноволосый.       Более ловкий брат подбежал и плюхнулся рядом с близнецом. Опустив руки пониже, он приоткрыл темницу. Светло-сизые глаза Файмира широко раскрылись, передумав плакать. Мальчик уселся на траву и склонился над раскрытыми ладонями, в которых было блестящее тельце насекомого. Стрекоза не двигалась, слегка свернув брюшко и растопырив чёрные лапки. Дети смотрели на переливающиеся блики крутых и тонких боков, на крылышки, что блестели крохотными льдинками, и хитрую сетку глаз насекомого.       Подняв тонкую руку, Файмир затаил дыхание и медленно поднёс палец к стрекозе. Едва касаясь ноготком, он хотел потрогать золотое брюшко. Его брат нахмурился, обратив внимание на довольно мощные жвала для такого маленького существа, но сказать ничего не успел. Как только палец оказался достаточно близко к стрекозе, чёрные лапки обхватили мальчика. В миг страшные жвала маленького хищника впились в мягкую кожу. Взвизгнув и встряхнув рукой, блондин вскочил под смех своего брата.       — Лейнор!? Ты будешь ещё смеяться надо мной? — В сизых глазах вновь появилась влага, в голос слегка дрогнул.       — Нет, нет. Прости, брат, я смеялся над тем, как стрекоза улетела в воду! — Насекомое и правда угодило в пруд, но, взмахнув пару раз мокрыми крыльями с недовольным стрекотанием, скрылась в кустах.       Прижимая палец к себе, Файмир насупился и убежал за стены родного замка. Следом за ним засеменил и второй брат, иногда тихо похихикивая.       Догнав брата, Лейнор закинул руку на его плечо и, прижав к себе, замедлил шаг в тёмном коридоре. Мальчики остановились, прислушиваясь. Файмир закрыл глаза, неумело сканируя место — он должен был убедиться, что их никто не услышит. Только после его кивка Лейнор подал голос.       — Ты не смог поймать стрекозу, потому что испугался? — прошептал мальчик.       — Да, брат. Она опять смотрела на нас, а ещё... — блондин замялся, прижимая к себе уже обе руки.       — Те люди, знаю. Не все из них простые стервятники, есть и шпионы, — Лейнор взял руку брата и простым заклинанием излечил ранку на указательном пальце. — Узнать бы, от кого они.       — Не думаю, что это имеет значение, — мальчик одёрнул руку. — И не используй магию, кто-то может догадаться. Нас ещё не обучали ей.       — Да, не обучали... И вряд ли будут. Сейчас главное, чтобы она не выдала нас, — Лейнор ещё раз обернулся в сторону сада. — И, брат, значение имеет всё. Когда мы окрепнем, ответит каждый.

***

      В бокале крепкого напитка одного из гостей звякнули кусочки льда. Недолгая, относительная тишина была следствием наблюдения за забавой детишек инквизитора. На них смотрели с снисхождением. Вальяжно сидя на широких скамьях, люди обдумывали последние слухи. Но только мальчики скрылись в коридорах замка, как злые языки зашумели с новой силой.       — Столько про этих детишек слухов, кому только верить! — женщина в маске с пышной юбкой платья прикрывалась веером. — Ох, прямо голова кругом.       — По мне, дети как дети, скоро и до них доберутся игры взрослых, — мужчина в обтягивающих штанах и в блузе с пышными рукавами пил вино, глядя на сад.       — А как по мне, игре скоро будет не до них. — Все присутствующие обернулись на женщину в огромной шляпе. — Во дворце хотят занимательные предложения, что делать с активами инквизиции.       — Да, только для этого я и притащился в это богом забытое место, — хищно ощерился мужчина в чёрном, залпом осушая мутно коричневую жидкость и громко ставя бокал на стол.       На другой стороне сада пожилая женщина в церковной рясе тяжело вздохнула. Она стояла под навесом, в тени деревьев и кустарников. Её старческие руки сжимали трость, без которой женщина немного прихрамывала. Мысли в её голове роились, а нежное сердце грозило разорваться в муках выбора. Проводив ребят грустным м взглядом, она обернулась к стоящей рядом Лилиане. Воля и опыт позволили матери Жезель держать лицо перед молодой женщиной. Она всегда видела в ней верную последовательницу Всевышнего. Чудесную девушку с горящими глазами и стальным характером. Добрую и светлую, принявшую свой тяжкий долг с честью, сражающуюся не только с врагами, но и с собой. Сейчас её было не узнать: неужели она окончательно превратилась в орудие без воли и морали? Может быть, сейчас, в последний раз, эта старушка сможет наставить эту птицу на путь истинный? Или хоть немного поколебать её решимость.       — Милая птичка, моё сердце обливается кровью. Я знаю, о чём ты думаешь, но наши предположения и предрассудки ничего не решают. Они всего лишь дети. Просто живут, радуются жизни, изучают мир.       — Я не могу это просто так оставить, — женщина сверкнула недобрым взглядом из-под капюшона.       Лилиана была не в духе. Она чуяла неведомым ей чувством, что дети опасны. С того самого момента, когда она заметила, как близнецы смотрят на окружающих. Их действия и слова были слишком необычными. Они будто знали будущее, знали все тайны и мотивы окружающих. Соловей поняла: они иные, не похожие ни на кого.       — Не поддавайся необоснованному гневу моя девочка, — кажется, покрытое морщинками лицо настоятельницы вмиг стало ещё старше. — Не нам решать их судьбу, только Всевышнему.       Не ответив, Лилиана едва не оскалилась. Поклонилась матери Жезель скорее из-за отточенного этикета, чем из вежливости. Не гнев ведёт Соловья, а страх. Как бы ни было досадно это признавать. В её глазах этот человек был слеп, настолько, что вряд ли знает что-то компрометирующее о близнецах. Она пошла следом за детьми. Её походка была напряжённой, будто у хищника перед прыжком.       Смахнув непрошенную слезу, пожилая женщина взяла собранную сумку, стоящую у её ног. Она стала слишком старой для здешнего климата, поэтому её берёт под своё крыло новая верховная жрица. Но лишь официально. На самом деле, Кассандра спасала всех, кого могла. Тонущий корабль инквизиции мог утянуть с собой множество людей, которые были верны общему делу, как и она.       Наверное, всё что на неё свалилось, и спасло Жезель: немощность тела, напущенный вид непонимания и мнимого старческого маразма. Покровительство верховной жрицы, добрая память народа — кажется, только это и уберегло её от расспросов. Женщина знала, зачем Соловей пришла в сад. Не для того чтобы понаблюдать за маленькими эльфами, не просто попрощаться с настоятельницей...       Стук деревянной трости, шаркающие шаги, вновь стук о каменные ступеньки. Женщина была в смятении, но с каждым шагом ей всё больше казалось, что всё сложилось правильно. Её определят в монастырь у тихого озера, где прихожане будут ей всегда рады. Сев в подготовленную для неё повозку, она задумалась уже не о своей судьбе. Жезель так и не решилась рассказать Лавелан о том, куда ходили гулять её дети. Может быть, это и к лучшему — что никто и не узнает, откуда в Скайхолде появились стрекозы. Что, кажется один из детей уже владеет магией. Что старое мутное зеркало в одной из нежилых комнат замка, таило в себе секрет.       Повозка тронулась и выехала из замка. Настоятельница мотнула головой; она уже решила для себя унести эти тайны с собой и хранить до самой смерти. Кивнув своим мыслям, женщина наконец обрела душевный покой и задремала.