Часть 4

Алисанна

Принцесса терпеливо стояла перед большим зеркалом в покоях, которые она делила со своей сестрой Дейнейрис, пока служанки хлопотали вокруг неё, сотый раз проводя гребнем по золотым волосам Алисанны. Слегка волнистые, но не настолько курчавые как у её кузенов Веларионов, настолько длинные, что она могла бы сидеть на них, волосы были главной гордостью юной красавицы, что она всячески пыталась подчеркнуть, даже когда септы предостерегали от тщеславия и советовали прятать за вуалями. Септа Марлоу в своё время была особенно строга, называя длинные волосы Рейниры и Алисанны лестницей к дьяволу, и пока она была маленькой девочкой, Алисанна даже немного побаивалась строгую септу и по ночам просыпалась от кошмаров. Иногда она думала, что если септы могли быть настолько строгими, не следовало удивляться, что их бабушка Дейла, по слухам, заикалась и рыдала всякий раз, когда её просили почитать Книгу Семи, а бабушка Алисса предпочла проводить дни преследуя братьев на тренировочных дворах. Тем не менее, принцесса никогда не была той, кто причинял неприятности, потому что с ранних лет пыталась быть послушной дочерью: не сбегала в драконью яму тайком от нянек, не ругалась на валирийском и предпочитала кислые яблоки первого урожая вместо сладких пирожных, портящих зубы. По правде говоря, Алисанна даже не удивлялась, что Рейнира в детстве предпочла избрать в спутницы их младшую сестру Дейнейрис, и не завидовала этому. Разве что совсем немного мечтала отбросить вышивки и побежать за сёстрами в поисках приключений, что делала очень редко. С тех пор как Алисанна была девочкой, она знала, что её мать Эймма много страдает, пытаясь дать принца династии Таргариенов. Когда ей было четыре года, Алисанна однажды забыла свою любимую куклу в покоях у матери (тогда они с Рейнирой были лучшими подругами на всём белом свете и часто оставались ночевать в комнатах королевы, пока Дени всё ещё была хнычущей неприятностью, зависимой от груди кормилицы) и невольно услышала как Эймма рыдала на руках у одной из фрейлин, вопрошая почему она не достойна чести стать матерью принца. Молодая королева даже сказала, что у неё такое ощущение, что она скорее погибнет пытаясь, нежели когда-нибудь родит сына, которому суждено жить. Подобные слова навсегда въелись в память Алисанны, потому что в четыре года она была в ужасе от одной мысли, что её мамы не станет, как не стало младшего брата. Это было тёмное время: Эймма только что потеряла в колыбели маленького принца Джейхейриса и печаль была её коконом от окружающего мира и шумных придворных, которые быстро забыли принца, которого ещё вчера чествовали на праздниках и турнирах и прославляли как будущее династии Таргариенов. Честно говоря, по началу Алисанна даже обижалась на младенца, что он посмел умереть, потому что с его смертью разбились и надежды Алисанны, какими бы детскими и глупыми они ни были. Дело в том, что с самого его рождения, кроху Джейхейриса собирались обручить с одной из сестёр. Конечно же, в первую очередь думали о Рейнире, как старшая дочь у неё в первую очередь было право стать королевой своего брата, а шесть лет между детьми считалось не такой уж большой разницей для королевского брака, но её сестра уже тогда мечтала о другом и заявила, что выйдет за дядю Деймона и улетит с ним за Узкое Море на их драконах (отец забавно краснел и раздувался, когда Рейнира так говорила, что в четыре казалось Алисанне очень смешным), а королевой Джейхейриса может стать Алисанна, против чего младшая принцесса совсем не возражала. Малыш Джейхейрис не умел ничего, кроме как плакать и пачкать пелёнки, но однажды он вырастет и станет красивым рыцарем, вроде их дяди Деймона, как рассудила тогда малышка Алисанна. Она вполне могла подождать и научить его красиво за ней ухаживать, как принцы в сказках, танцевать с ней и писать ей стихи. В четыре года Алисанна уже связалась с Сереброкрылой, которую считала самым красивым драконом в мире, и в её воображении маленький Джейхейрис однажды забрал бы дракона прежнего короля — Вермитора, и они вместе летали бы как Старый Король и Старая Королева, в честь которых они получили свои имена. Игры принцессы в те месяцы все крутились вокруг её будущего как королевы Джейхейриса. Она сидела за своим маленьким столиком и пила чай с куклами-дамами в раскрашенной бумажной короне, принимая их воображаемую похвалу с изяществом, которое всегда демонстрировала Эймма в свои редкие выходы в люди, кружилась по детской, тренируясь танцевать на балах, и принимала прошения от тех же кукол: в её воображении некоторые куклы просили о новых платьях (она легко могла потребовать от портных сшить им платья из обрезков, оставшихся от пошива её нарядов), либо жаловались, что вынуждены сидеть на верхней полке и скучать, потому что их маленькая хозяйка не может до них дотянуться, и тогда Алисанна с царственным видом требовала у служанок переместить кукол на полку пониже, на что они посмеивались, но всегда следовали её просьбам с игривыми реверансами. Однако мальчика не стало раньше, чем у Алисанны появилась возможность быть его невестой, о чём она узнала, когда явилась в детскую с новой бумажной короной, похожей на её собственную, собираясь примерить на маленькую головку младенца. Страдания Эйммы, её слёзы и признание, что она чувствует себя одинокой (правда тогда Алисанна не понимала как может быть одинокой королева, если у неё много дам и горничных, собственные музыканты для развлечений и септы для духовных бесед), так сильно задели юное нежное сердце принцессы, что она не смогла забыть их. Впоследствии Алисанна не рассказала никому о том, что она услышала в тот день в покоях матери, даже сёстрам, но с того дня её задачей стало облегчить это бремя для Эйммы, находясь рядом с ней. Она не сомневалась, что матери тоже хотелось бы гулять по садам, танцевать и веселиться с дамами, вместо того чтобы быть прикованной к постели и окружённой мейстерами, но Эймма не могла изменить свою жизнь, значит Алисанне не оставалось ничего кроме как составлять ей компанию в тех занятиях, на которые у королевы хватало сил. Она играла ей спокойные мелодии на арфе, чтобы помочь уснуть, укачивала на руках младших сестёр во время колик, заканчивала вышивки, которые Эймма не в силах была закончить из-за распухших пальцев, и терпеливо слушала рассказы септ о Воине, Кузнеце и Матери. Она умела поклоняться Четырнадцати, как поступали её сёстры, но не считала нужным кому-то об этом рассказывать. Сам Эйгон Завоеватель принял Веру Семи как доминирующую религию в Вестеросе и преклонил колени перед септоном на своей коронации, значит была причина почему Таргариены хотя бы внешне должны соблюдать приличия и появляться в септе по большим праздникам. Её долгом как принцессы было выслушивать чаяния септ, петь сонаты в хоре на праздник Матери и подавать монеты беднякам под стенами септы. Тем не менее, Алисанна никогда не мечтала стать септой, потому никогда бы не отказалась от роскошных тканей и многослойных причёсок. В свои двенадцать принцесса уже почти полгода как стала женщиной и невестой на выданье, что она старалась подчеркнуть женственными нарядами и пышными юбками. Рейнира не хотела выходить замуж, но Алисанна не прочь была стать хозяйкой собственной крепости и иметь нескольких детей, и с некоторых пор дети в её воображении были смуглыми и курчавыми, с вышитыми морскими коньками на их роскошных одеждах. А почему бы и нет? Таргариены и Веларионы всегда были тесно связаны, даже мать Завоевателей была из этого дома, а Лейнор был её ровесником и красивым мальчиком. Кроме того, отец всегда говорил, что им нужно поддерживать дружеские отношения с Веларионами, но ничего не сделал для этого! — Как я выгляжу?— взволнованно спросила Алисанна у фрейлин, поворачиваясь перед зеркалом. — Вы красавица, Ваше Высочество!— восклицала шестнадцатилетняя Исилла Аррен, восторгаясь серебристым платьем принцессы с многослойными рукавами, сбрызнув волосы и запястья Алисанны розовой водой.— Только глупец сможет оторвать от вас глаза! — Все лорды и наследники будут смотреть только на вас, принцесса, а нам только и остаётся надеяться, что некоторые из них взглянут и в нашу сторону,— хихикала юная Джоханна Вестерлинг, заставив Алисанну покраснеть пуще прежнего. — Может принести ещё жемчугов, принцесса?— услужливо вопрошала десятилетняя Ровена Аррен, младшая сестра Исиллы, очень гордая своим статусом фрейлины. — Нет,— покачала головой Алисанна,— я отдала свой розовый жемчуг Алиссе, а остальные не подойдут к платью. Кроме того, я не хочу так наряжаться, ведь турнир посвящён не мне. — Турнир посвящён нерожденному младенцу в животе матери,— впервые подала голос Дейнейрис со своей части комнаты,— даже если ты нацепишь на голову самую высокую корону, он ничего не поймёт... — Но это будет неуважение к нашей матери, если я так сделаю,— возразила Алисанна, посмотрев наконец на младшую сестру и всплеснув ладонями, когда увидела её как следует.— Боги, Дени... Обязательно ли тебе так лежать? Ты же измяла все юбки! И где опять твои чулки? Дейнейрис лежала на кушетке вниз головой в таком положении, что её заплетённые в косы волосы практически подметали пол, а её босые ноги были закинуты на высокую спинку дивана, пока принцесса одну за другой отправляла в рот спелые виноградины. — Мне плевать на юбки, а чулки мне мешают,— возразила девчонка.— Ты разве хочешь чтобы я весь турнир чесалась будто у меня проказа? — Ты неисправима...— вздохнула Алисанна, скрывая улыбку грозящую изогнуть её губы. Всегда забавно наблюдать как такая смелая Дени превращает в трагедию, что ей приходится носить длинные юбки и шёлковые чулки. — Как тебе угодно...— показала ей язык Дени.— Неужто ради кузена Лейнора так наряжаешься? — Keligon teasing issa!— вспыхнула Алисанна. — Nyke daor teasing. Nyke care bē ao. Ao ȳdra daor jorrāelagon laenor, ao daor sagon biare. — Skoro syt iksos bisa? īlon issi both hen valyrio, īlon emagon keskydoso interest, se ziry iksos olvie dōna,— Алисанна знала, что этот союз был бы удачным политическим соглашением, а её личная симпатия к предполагаемому жениху была приятным бонусом. Алисанну всерьёз обижали замечания и шутки сестры насчёт её симпатии к Лейнору, хотя она изр всех сил старалась не показывать свою обиду. Неужели Дейнейрис считала, что Алисанна настолько неинтересная, что не в состоянии привлечь внимание мальчика? Конечно, сколько она жила, именно её сестру Рейниру называли Наслаждением царства (во многом благодаря усилиям дяди Деймона), но многие придворные соглашались, что Алисанна может составить сестре конкуренцию. — Ziry does daor raqagon hāedari. Ziry ivestretan issa.— спокойно ответила девчонка, а её сестра покраснела и побледнела одновременно от смущения. Алисанна слышала придворные сплетни и видела разные старые гобелены, но никогда не думала, что лично знает человека с такими интересами. — Daor! Nyke ȳdra daor pāsagon!— Алисанна не хотела в это верить. Кроме того, как Лейнор мог это выяснить? Ему всего тринадцать лет, он наверняка много не общался с девочками, чтобы понять, что они ему не нравятся! — Pār jurnegon ziry hen. Epagon zirȳla. Lo ziry iksos daor scary,— бросила ей вызов Дейнейрис. Принцесса открыла рот, но не знала что на это ответить сестре. Как она могла взять и спросить мальчика о подобном? Между тем, дамы Алисанны не понимали их разговор, но им явно было интересно о чём они так страстно спорят. К счастью, Алисанну спас стук в дверь. — Входите!— воскликнула она, бросая резкий взгляд на Дейнейрис, чтобы она не продолжала эту тему. Не хватало ещё чтобы по их вине по крепости распространились глупые слухи! — Принцесса Алисанна, принцесса Дейнейрис,— вошедшая горничная низко им поклонилась.— Прошу прощения, что отвлекаю... Принцесса Рейнира просила передать, что она уже проверила последние детали подготовки к торжеству и ушла на поле для турнира, принцесса Алисса с ней. Принцесса интересуется скоро ли вы подойдёте? Говорят, что придворные уже собрались, а рыцари готовятся к состязаниям. — Мы уже идём,— быстро ответила Алисанна, краем глаза окинув своё отражение в зеркале, чтобы убедиться, что выглядит хорошо. Да, она выглядела потрясающе! Её серебристое платье мерцало при каждом движении и сияло на солнце, рукава и верхние юбки щедро усеяны розовым жемчугом, похожая нить жемчуга украшала элегантно заплетённые сверху волосы, пока свободные завитые пряди свисали на спину нежными волнами. Раньше Алисанна никогда не носила ничего подобного, это было первое по-настоящему женское платье, заказанное её матерью специально для неё, и это было одной из причин почему принцесса им так дорожила. Стоило дочери короля сделать шаг к выходу из покоев, как за ней двинулась стайка её дам, весело переговариваясь и шурша пышными юбками своих лучших нарядов. Ровена и Исилла носили разные оттенки синего, с вышитыми на юбках соколами, а Джоханна сияла в желтом с вышитыми по подолу маргаритками. По пути к ним присоединилась Агнесс Блэквуд, чьи руки были набиты сладостями, что вполне объяснило её отсутствие до этого. Дени вскоре поравнялась с ней, хотя постоянно ворчала по пути, что туфли ей очень давят, и вообще она считает все эти переодевания сущей глупостью. Хотя Алисанна про себя отметила, что выглядит младшая сестра очаровательно. Платье Дейнейрис было данью их происхождению: чёрное, с вставками красного, как и большинство её нарядов. Спереди платье от талии до горла застегивалось на причудливые блестящие пуговицы, напоминающие глаза дракона, а на пальце у Дейнейрис сияло крупное кольцо с головой мантикоры. Даже обычно непослушные волосы горничные тщательно причесали и заплели в два «колоска», украсив заколками из драконьего стекла. Когда они достигают места назначения, трибуны переполнены дворянами, крещендо их голосов и смеха, а также звон брони рыцарей и ржание лошадей, почти побуждает Алисанну заткнуть уши, но она сдерживается и натягивает на лицо лёгкую улыбку, поднимаясь к королевской ложе, где замечает Рейниру и её вечную тень — Алисенту Хайтауэр. Дама сестры выглядит довольно очаровательно в серо-голубом платье с вышивкой серебристой нитью, и с наполовину собранными волосами, хотя ей не хватает богатого убранства многих юных леди, ведь несмотря на высокий пост своего отца, Алисента всё ещё дочь второго сына без земель и богатств, хотя Алисанна не сомневается, что карманы Десницы нынче полны благодаря его должности, возможно даже полнее чем положено, если верить некоторым слухам при дворе. Хотя празднование ещё не началось, а их свиту все пропускают с почтительными поклонами, добраться на своё место довольно сложно. Трибуны переполнены, а слуги уже мелькают между дворянами с кувшинами вина и тарелками с закусками. Она думает спросить, запомнил ли управляющий её просьбу отдать остатки закусок простолюдинам собравшимся под воротами замка. Алисанна морщится, когда замечает как новоиспечённый лорд Ланнистер вальяжно хлопает служанку ниже спины, требуя больше вина, и бедняжка едва не проливает вино на вдовствующую леди Ланнистер в огромной накидке из павлиньих перьев, за что зарабатывает презрительный взгляд от строгой леди. Впрочем, заметив взгляд принцессы, Леди быстро толкает лорда Джейсона в бок, и она знает причину этого: уже некоторое время сир Отто внушает отцу, что Джейсон и Тиланд Ланнистеры являются прекрасными кандидатами на руку одной из дочерей короля, так что леди Ланнистер наверное всё ещё надеется породниться с королевской семьёй. — Говорят, что лорд Джейсон один из самых завидных женихов во всём Вестеросе,— шепчет ей сзади Джоханна. — Не похоже, что его высокое положение добавило ему ответственности,— тихо фыркает Исилла. — Заехала бы я ему промеж ног,— довольно громко заявляет Дейнейрис, что вызывает смех парочки дам, и даже нескольких лордов. Против воли на губах Алисанны мелькает тень улыбки: она обещала матери присматривать за Дейнейрис, чтобы не было никаких скандалов, но в глубине души принцесса посмеялась бы наблюдая как напыщенный юноша сгибается от боли, которую большинство мужчин похоже не в состоянии вынести достойно. Проходит ещё несколько минут, прежде чем они достигают своих мест на возвышении королевской ложи. Алисанна коротко улыбается Рейнире, которая сразу же замечает их. От взора принцессы не скрывается, что Алисента быстро отходит, занимая место рядом с креслом Десницы, стоит девчонке встретиться с взглядом Дени, которая поглаживает украшающий пояс короткий кинжал из зуба дракона, хотя в глазах юной Хайтауэр на мгновение мелькает нечто напоминающее злобу, прежде чем она напускает привычный кроткий вид. Честно говоря, Алисанна не знает что думать об этой девушке: на вид она безобидна, но услышанный несколько месяцев назад разговор между десницей и его дочерью до сих пор вызывает в ней злость. Подумать только, что дочь второго сына из Простора всерьёз собралась учить её сестру, принцессу крови, как быть «настоящей принцессой», в то время как сама даже не знает толком как быть фрейлиной! Рейнира никогда не сковывала свою даму множеством обязанностей, половину из них выполняя без чьей-либо помощи, либо заручившись помощью горничных, и вот каков результат — дама принцессы решила, что она что-то знает лучше самой принцессы! Алисанна пыталась намекнуть сестре, что так не положено, но ей было больно разрушать веру Рейниры в её подругу, потому она промолчала тогда, хотя будь на её месте Дейнейрис, вероятно Алисента тот час же осталась бы без волос, после того как её потащат прочь и бросят к ногам Рейниры. Иногда она думала, что должна поведать правду, с другой стороны — вдруг Алисента сказала это, чтобы угодить отцу? Сир Отто всегда был строгим отцом, насколько знала Алисанна, и ей не хотелось чтобы девушка была жестоко наказана из-за недовольства своего родителя. Нет, сам Отто конечно не поднимет руку на Алисенту, лишь переговорит с её септой, но это даже хуже: горничные не раз отмечали, что дочь сира Отто иногда по несколько дней подряд отказывается от еды либо часами молится в септе, стоя коленями на пшенице, и это при том, что Алисента всегда была любимицей септ в Красном Замке. Ей было немного жаль Алисенту, и ещё больше — Рейниру, по которой сильно ударит новость, что её подруга не так верна ей как следовало бы, сестра всегда старалась найти нечто искренне и настоящее среди придворных хитросплетений, на неё давили слухи и неискренность лордов и леди, потому Алисанна не решалась высказать свои наблюдения. — Боги, ты выглядишь просто потрясающе!— восторженно ахнула Рейнира, когда Алисанна подошла ближе, и принцесса просто улыбнулась, выкинув из головы все посторонние мысли. — Спасибо,— смущённо улыбнулась Алисанна,— но ты тоже сегодня выглядишь великолепно! — Se īlon gīmigon qilōni ziry iksos sylugon syt,— практически пропела Дейнейрис, заставив Рейниру покраснеть. Прежде чем их старшая сестра ответила, Дени уже отошла, толкая кузена Лейнора, чтобы он подвинулся и уступил ей место с лучшим обзором. Алисанна надеялась, что у неё не горят щеки, когда она здоровалась с кузенами, хотя она успела поймать короткую усмешку принцессы Рейнис, прежде чем женщина вернулась к разговору с мужем. Лорд Корлис был как всегда статным и крепким, и хотя ему уже перевалило за шестьдесят, он смотрелся моложе их отца, которому только слегка за тридцать. Властелин приливов не гнушался долгих изнурительных путешествий в трудно доступные уголки мира, и даже сражений, в то время как король Визерис никогда даже в турнире не участвовал. Что уж говорить о разнице между отцом и дядей! Алисанна иногда подозревала, что король так часто отсылает брата не только из-за грубого нрава Деймона (хотя ссоры у принца чаще всего возникали с Десницей), но из банальной зависти: она любила отца, но даже дурак признает, что Визерис никогда не был сильным или внушающим нечто среднее между страхом и благоговением, что всегда сопровождало Деймона куда бы он ни пошёл. В глубине души вторая дочь короля знала, что она больше похожа на отца по характеру, не всегда в состоянии должным образом отстоять своё мнение и не любит конфликты, но это вовсе не значит, что ей это нравилось. Она изо всех сил старалась найти в себе уверенность, и в такие мгновения ей всегда помогал нежный рев Сереброкрылой, всегда музыкой звучащий у неё в душе, её кровь иногда почти пылала этой священной связью, но у короля не было источника силы, Балерион давно умер и похоже забрал у Визериса больше, чем заметно на первый взгляд. — Не обращай внимания, однажды мы здорово посмеёмся когда она влюбится,— едва слышно прошептала Алисанна, на что Рейнира ничего не ответила, но коротко сжала её ладонь. Рейнира носила роскошное платье глубокого винного оттенка, украшающие богатую ткань узоры имитировали валирийские глифы и крохотные силуэты драконов. Вырез и верхние рукава были украшены вышивкой пепельных роз, обильно растущих на вулканической земле их родового гнезда — Драконьего камня. Нижние рукава были сшиты из тончайшего муслина и на запястьях богато вышиты золотой нитью, и конечно в глаза бросался высокий воротник,— последнее веяние придворной моды,— украшенный крохотными жемчужинами. Алисанна отметила, что служанки слегка подкрасили брови её сестры и заплели серебристые волосы Рейниры в косы, элегантно уложив косы вокруг головы и тщательно закрепив жемчужными шпильками. Конечно же, Рейнира не упустила возможности надеть новое ожерелье из валирийской стали, накануне подаренное Деймоном, и удачно дополнила образ любимыми кольцами, крупными серьгами с рубинами и тонким золотым пояском. Рядом с Рейнирой почти подпрыгивала Алисса в очаровательном розовом платье с золотыми вставками, на голове маленькой принцессы сияла лёгкая, но очень искусная диадема имитирующая драконьи крылья, а на запястьях их маленькой вездесущей «вороны», как нежно дразнили Алиссу за её любовь к блестящим вещам, звенели золотые браслеты, пожалуй, слишком много браслетов, но в таком возрасте это можно простить, не принимая за безвкусицу. И конечно, девочка не удержалась и спросила: — А я? Смотрите на меня! Я красивая? Старшие сестры сразу же закивали, скрывая улыбки, пока девочка кружилась, довольно демонстрируя детали своего наряда, чем вызывала нежные взгляды некоторых дам. — Ты маленькая заноза,— показала язык Дени, на что Алисса нахмурилась,— но довольно симпатичная заноза, не буду отрицать... — Безусловно, вы красивы, принцесса, но красота это ещё не всё,— вмешивается в разговор Алисента,— главное для женщины это добродетель и нравственность, исходя из этого лорды и выбирают себе супругу. Септа Марлоу всегда говорит...— Алисса хмурится при упоминании септы, а монолог Алисенты прерывает громкое фырканье Дейнейрис.— Я что-то не так сказала, моя принцесса?— Алисента говорит кротко, как добродетельная дама, какой она хочет казаться, но Алисанна подмечает как глаза девушки сверкают раздражением. По правде говоря, иногда она даже не винит Алисенту, у Дейнейрис личная вендетта против девочки Хайтауэр, подобная противостоянию Деймона с сиром Отто, но в отличие от Отто, Алисента наверняка не дала столько поводов для нелюбви. Впрочем, не от отсутствия ли власти? — Мне просто интересно,— медленно протягивает Дейнейрис,— когда же нам ждать это знаменательное событие, Алисента? — Какое событие, моя принцесса? — Как же, ты разве не понимаешь?— пожимает плечами Дейнейрис.— Я говорю о твоём присоединении к септам. Учитывая, как ты любишь распространять их учения, тебе самое место в их обители. Твой дядюшка, я полагаю, только рад будет избавиться от ответственности за твоё сватовство, с таким-то приданным,— Алисента густо краснеет под хихиканье некоторых дам, и Алисанна считает, что на этот раз сестра впрямь переборщила. — Прекрати, Дени,— быстро вмешивается Рейнира, когда их сестрица снова открывает рот чтобы заговорить.— Я не потерплю такое обращение с моей дамой! Либо ты извинишься, либо можешь со мной не разговаривать. — Вот как...— фыркает Дени.— Значит ты выбираешь её, а не собственную сестру? Дейнейрис не подаёт виду и держит храброе лицо, но Алисанна знает, что она унижена. Рейнира и Дейнейрис, несмотря на разницу в четыре года, долгое время были неразлучны, словно близнецы, Алисанна иной раз чувствовала себя почти лишней в их компании, потому Дейнейрис не ждёт от Рейниры подобного. С другой стороны, Дейнейрис сильно переборщила, публично унижая Алисенту. Разве как добрая подруга и госпожа Рейнира не обязана прекратить этот конфликт? Но Рейнира кажется тоже видит обиду и уязвимость в глазах их сестры, потому пытается смягчить свой выговор: — Я никого не выбираю, я имела в виду... — Не утруждайся, сестра,— прерывает Рейниру обиженная Дейнейрис, вскакивая на ноги,— я вижу, что мне здесь нет места! — Нет, Дени, подожди!— восклицает Рейнира, привлекая внимание придворных к происходящему в королевской ложе. Прежде чем Алисанна успевает вмешаться или задержать младшую сестру за руку, Дейнейрис уже убегает прочь, высоко подобрав юбки, и почти сбивает с ног прибывшего короля и вечно следующего за ним Отто Хайтауэра. Рейнира хочет пойти за Дейнейрис, и Алисанна честно говоря готова последовать за ней, попросив своих дам присмотреть за Алиссой, потому что неизвестно на что сейчас способна Дейнейрис, но отец велит им садиться, чтобы официально начать турнир. — Но отец, Дейнейрис ушла,— возражает Рейнира. — Ничего страшного,— махнул рукой Визерис,— эта девчонка вечно чем-то недовольна... Не доверяй я моей дорогой Эймме так сильно, я бы вероятно подумал, что Дейнейрис дочь твоего дяди, а не моя собственная! От неё головной боли больше чем от Деймона, а это чего-то стоит!— король сам же и смеётся над своей шуткой, пока придворные начинают шептаться. Алисанна почти слышит как у неё в ушах ревёт Сереброкрылая, ей хочется сорваться с места подобно сестре и что-то поджечь, пока в ней борется желание оправдать сестру и заступиться за мать. Разве отец не понимает какую политическую силу имеют его слова, какие слухи они могут вызвать? Это просто позор, что он правит уже девятый год, но до сих пор не понимает элементарных вещей. В ушах у Алисанны звенит от злости, пока она впивается ногтями в ладони, она почти не слышит что Рейнира шепчет отцу, но знает, что сестра тоже возмущается его комментарием, и конечно же защищает их дядю и Дейнейрис. Это не вызывает сомнений, Рейнира всегда так поступает. Алисанна тоже не слышит как король открывает турнир, хотя не упускает новость, что у матери начались роды. Она об этом знала, у Эйммы начались схватки ещё с вечера, но утром королева настойчиво отправила дочерей готовиться к празднику, убеждая что им нечего делать в родильной комнате, и что она не хочет их присутствия. Она не может избавиться от горькой иронии: король сам того не понимая унижает жену перед верховными лордами и иностранцами, пока она мучается чтобы родить ему желанного сына. — Принцесса Алисанна, мне кажется, или вам дурно? Может подать воды?— с нарочитым беспокойством спрашивает Отто Хайтауэр. — Благодарю, мой лорд Десница,— ровно отвечает принцесса,— я всего лишь не очень люблю турниры, потому могу выглядеть не слишком заинтересованной. — О, ничего страшного, моя дорогая,— нежно хлопает дочь по плечу Визерис,— твоя дорогая мать тоже не очень любит турниры. Хотя это не беда. Будь здесь принцесса Дейла, она бы вероятно с криком убежала, чтобы не встреться с осами!— король опять смеётся, но принцессе совсем не смешно. — Женщины, ваше величество,— с явным снисхождением говорит Отто,— подвержены слабостям, мы как сильный пол должны быть снисходительны к их капризам и мудро направлять на нужный путь. — Я считаю, что вы, сир Отто, и близко не сможете вынести то, что сейчас переживает наша мать, потому не вам говорить о женских слабостях,— сухо говорит Рейнира. — Я вовсе не то имел в виду, принцесса,— быстро оправдывается Хайтауэр. — Хватит вам спорить,— укоризненно говорит Визерис, протягивая слуге бокал, чтобы тот подлил ему отборного Арбор Голд,— мы собрались здесь по такому радостному поводу, давайте же будем праздновать, а не спорить! — Ты всё ещё хочешь замуж, сестра?— тихо шепчет Рейнира на ухо Алисанне. Рейнира похоже собиралась сказать больше, но её отвлекает появление их дяди во всей красе. Его броня действительно произведение искусства, и выглядит он весьма блистательно, не удивительно, что многие дамы мечтательно вздыхают, к раздражению своих суженых. Рейнира быстро подрывается с места и Алисанна замечает, что сестра почти вибрирует изнутри, хотя внешне она выглядит так, будто изящно плывёт к балкону, чтобы приветствовать Деймона. Принцесса удивляется как отец не видит какие искры летают между этими двумя, они почти как принц и принцесса из тех баллад, которые требует читать ей на ночь Алисса, вдохновение для всякого проницательного барда. Впрочем, оно и к лучшему, что отец не замечает. Алисанна тоже медленно поднимается и приветствует своего дядю, но очень скоро почти проклинает про себя Деймона, потому что он должен всё испортить и попросить милости Алисенты Хайтауэр из всех людей. Рейнира сохраняет внешнее достоинство, но Алисанна видит как у сестры едва заметно сужаются глаза, и она напоминает Сиракс перед тем как она сжигает свою добычу. Интересно, сестра теперь сожалеет, что защитила Алисенту от Дейнейрис? Будь это в их детстве, Рейнира прыгнула бы на шею Деймону с криком: «Мой дядя, только мой!», а он со смехом подкинул бы её в воздух под звонкий смех, но Рейнира больше не девочка, и чем старше сестра становится, тем меньше она уверена в себе, и тем больше отличается от маленькой самоуверенной Алиссы, которая к слову пользуется их отвлечением, чтобы есть множество сладостей. Принцесса собирается остановить Алиссу, но девочка кажется чувствует её намерение, потому что садится ближе к Визерису, и явно торжествует, когда отец не задумываясь придвинул к ней целый поднос сладостей, похоже не думая, что к вечеру Алисса будет мучиться от боли в животе. Скорее всего, Визерис этого не знает, Алисанна не любит так думать о своём отце, но бывает, что она даже не уверена, отличит ли он Дейлу от Дейнис, так редко он навещает детскую, и так это непохоже на те времена, когда они с Рейнирой были ещё малышками, а Дени едва родилась, до того как на его чело возложили королевский венец. Когда Рейнира возвращается на своё место, после того как молодой рыцарь с дорнийскими чертами просит благосклонности старшей дочери Визериса, Алисанна предлагает ей бокал белого вина с фруктовым послевкусием, и снова сжимает руку старшей сестры, на что Рейнира тонко улыбается. — Я надеюсь, что этот рыцарь победит,— с лёгким злорадством шепчет Рейнира. — Будем надеяться,— хихикает Алисанна. Дальнейшие поединки, как и предсказывала Алисанна, довольно скучны для неё. Она слушает вполуха разговоры своих дам, шепчется с сестрой, её мысли возвращаются к матери и её родам, к неизвестно где бродящей Дейнейрис. Как скоро будет прилично уйти, чтобы убедиться, что всё в порядке? Поединок их дяди и сира Кристона, как тот представился накануне, оказывается действительно очень зрелищным, и почти отвлекает Алисанну, так что она не замечает как король уходит и вместе с дамами инстинктивно подходит к трибунам, чтобы видеть лучше. Она почти торжествует, когда этот человек сбивает их лихого дядю с ног, нечего было обижать её сестру! Деймон не проиграл ни одного состязания под покровительством сестры, и с тех пор как ей исполнилось пять лет, так что кажется более чем справедливым, что Рейнире возвращают её законную корону любви и красоты. Только после этого Алисанна осматривается и замечает, что отца нет на трибунах, как и десницы, что её настораживает. — Рейнира? Ты знаешь где отец?— шепчет она. — Они ушли примерно полчаса назад, моя принцесса,— вместо Рейниры отвечает Алисента. — Они? Кто "они"? — Мой отец и король Визерис, принцесса. У Алисанны в животе холодеет, когда она переглядывается с сестрой, и ей становится ещё хуже когда она замечает, что к трибунам подходит бледная леди Аманда. Она не дожидается пока женщина их найдёт и бежит по знакомому маршруту, чтобы добраться до комнат матери, Рейнира бежит следом за ней, расталкивая людей вокруг. Звуки громких рыданий около покоев королевы явно значат, что всё пошло не так, но она не хочет думать что это значит, она не хочет принимать эту реальность. — Отпустите меня! Отпустите!— Алисанна узнаёт голос Дейнейрис, хотя рыдания это не то, что она ожидает услышать от сестры. Дейнейрис никогда не плакала, кажется, она не слышала и не видела её слёз с тех пор как Дени была младенцем... — Дени!— она быстро притягивает к себе сестру, отталкивая стражников, которые её удерживают, хотя позже она удивится, что у неё хватило сил на подобное.— Что с тобой? Скажи мне! Скажи мне, Дени! Алисанна видела собственными глазами как Рейнира распахнула дверь в спальню королевы, слышала ужасающий крик сестры, но она не хотела думать что это значит, зажмурив глаза. — Нет-нет-нет,— качала она головой. — Да, Алисанна,— хриплый шёпот Дейнейрис звучит так неправильно, что она снова открывает глаза, чтобы посмотреть в сиреневые радужки сестры.— Он её разрезал. Разрезал и вытащил мальчика. Я видела. Она кричала, чтобы они остановились , а он держал, пока её резали... — Кто?— шепчет Алисанна. — Король,— резко отвечает Дейнейрис с ужасающей ненавистью в глазах. Алисанна не знает когда она сможет снова чувствовать нечто хотя бы отдалённо напоминающее радость, но она определённо рада, что не ела много, потому что к её горлу подступила тошнота, а в глазах потемнело. Темнота была её лучшим побегом и забвением.