Часть 5

Рейнира

Принцесса стояла на смотровой башне, обхватив себя руками, пока рассвет поднимался над Королевской Гаванью, окрашивая небо в розоватые оттенки. Её глаза покраснели и опухли от слёз, было ощущение, словно в них попал песок, и стало только хуже, потому что этой ночью Рейнира не сомкнула глаз. Было трудно осознать как всё рухнуло в одно мгновение: казалось, совсем недавно она всё ещё сидела с сестрой и дамами в королевской ложе, чествуя рыцарей аплодисментами и сдержанными улыбками, а в следующий миг перед её глазами предстали залитые кровью простыни и полы в королевских покоях, пока рыдающие повитухи пытались зашить разрезанный живот королевы, чьи пустые глазницы смотрели в никуда, теперь навсегда безжизненные. Рейнира подумала в тот момент, что хотела бы ослепнуть раз и навсегда, чтобы не видеть этого, хотелось бы ей не открывать ту дверь и не видеть что сделало с Эйммой бесконечное стремление короля иметь сына — наследника мужского пола. Но как она могла? Если её младшая сестра могла жить с воспоминаниями о том как ещё живую королеву резали, пока она рыдала и молила о спасении, Рейнира не имела права избегать реальности. «Теперь у тебя есть брат, Рейнира... Бейлон...»— сказал ей Визерис, чьи глаза покраснели от слёз, уложив младенца на её безвольные руки. Она не знала как вышло, что она не уронила младенца, привыкшая носить младших сестёр, и тупо посмотрела на едва дышащего мальчика, чьи вены просвечивали сквозь его тонкую кожу синеватого оттенка. Ярость клокотала в венах Рейниры, пока скорбная какофония драконьего рева поднималась над городом, заставив дрожать своды могучей крепости Мейгора, но оцепеневшая она не смогла выдавить ни слова. Это цена жизни её матери?! Хотелось вцепиться в лацканы королевского дублета и трясти его, пока отец не увидит что он сделал с ними, как он лишил их матери, подобно Дейнейрис рычать и звать Визериса убийцей родственников, но она потеряла свой голос, охрипший от безумного крика, невольно сорвавшегося с её губ, исходящего из самых глубин её израненной души. Принцесса стояла на самой вершине башни, раскинув руки в стороны, её чёрные одежды развевались на ветру. Всего на мгновение у неё мелькнула мысль о том чтобы покончить с этой болью, но тут же Рейнира ужаснулась, что такое пришло ей в голову. Не то чтобы её жизнь была такой уж ценной для королевства, но всё ещё были младшие сёстры, о которых она должна заботиться, они были последним, что осталось в мире от Эйммы Аррен. Как наездница на драконе, Рейнира никогда не боялась высоты в отличие от своей леди-матери, но взглянув вниз она испытала толику ужаса, когда её тело едва заметно пошатнулось и всего на мгновение она подумала, что не сможет удержать равновесие. Кем тогда она останется в памяти людей? Никчёмной принцессой, слабой девицей, убегающей от проблем, прыгнув в никуда? Но прежде чем она успела подумать о том сколь незавидна подобная участь для неё — Рейниры Таргариен, её не так уж нежно схватили за талию и столкнули вниз, уводя от пропасти. Рейнира громко ахнула, встречаясь взглядом с безумными сиреневыми глазами: — Деймон...— выдохнула она, едва успев осмыслить странный взгляд, мелькнувший в его глазах, когда она назвала его по имени.— Ты меня напугал, дядя! И ты делаешь мне больно...— его пальцы так сильно впились в её плечо и талию, что Рейнира была уверена, что её нежная кожа будет отмечена багровыми следами от его пальцев. — Ох,— зло цокнул языком принц,— прошу прощения, племянница, что помешал тебе прыгнуть с башни. Я уверен, что разбиться лицом об скалы было бы больнее, ты так не думаешь? Vēdros hāedar!— он крепче схватил её за плечи.— О чём ты думала, Рейнира?! — Лучше скажи о чём думаешь ты, дядя!— возмутилась принцесса, вырываясь из его хватки и хлопая по плечу, хотя это наверняка принесло ей больше боли чем ему, поскольку плечо у него было твёрдое, почти каменное, а дублет на плечах к тому же украшен не такими уж тупыми шипами.— Я не собиралась прыгать! Мне всего-то нужно было несколько минут наедине! Могу я получить хотя бы эту малость?! Именно Рейнире и Алисанне пришлось с помощью леди Аманды сообщить младшиим сёстрам ужасные новости и успокоить их рыдания. Дейнейрис была в такой истерике и столь рьяно бросалась на их королевского отца, что её просто опоили столь сильной дозой сладкого сна, что по заверению мейстера Меллоса она будет спать не меньше трёх суток. Рейнира едва могла выносить голос и прикосновение этого так называемого лекаря, чьи руки обагрены кровью её матери (и не то чтобы жертва оправдалась, потому что младенец едва продержался сутки), фальшивые соболезнования придворных, шепчущих у них за спиной, и общую гнетущую атмосферу в крепости, потому решила побыть где-то, где никто её не потревожит. Помимо драконьей ямы, это было одно из немногих мест, куда редко ступала нога человека, но Деймон конечно же нарушил её уединение своим внушительным присутствием. После её слов принц какое-то время пристально изучал её, прежде чем прочистить горло, будто бы не зная как продолжать разговор. Будь на его месте другой человек, Рейнира сказала бы, что он может быть смущён своей вспышкой, но Деймон Таргариен просто не знал такого слова, по крайней мере с такой мыслью выросла принцесса. Вопреки холодному оцепенению, Рейнира почувствовала волну тепла в груди, когда принц схватил её раненную шипами ладонь и слегка коснулся губами едва заметного покраснения на пальцах, а потом как ни в чём не бывало сбросил на землю свой плащ и сел на него, приглашая Рейниру последовать его примеру. Недолго думая, принцесса согласилась, не задумываясь, что юбки после этого покроются пылью. В любом случае, сегодняшний наряд она не планировала надевать второй раз или даже хранить, платье вероятно отправится в огонь как только она снимет его этим вечером. — Вероятно, я немного неверно оценил ситуацию,— отметил Деймон после нескольких минут тишины. — Вероятно...— фыркнула Рейнира. Будь её воля, она бы так и сидела здесь, соприкасаясь с ним плечами в лёгком духе товарищества, и не думая ни о чём на свете кроме его пронзительного взгляда. С дядей ей даже не всегда нужно разговаривать, молчание казалось не гнетущим, а вполне уютным. — Не пойми меня неверно, племянница. Я был слегка встревожен картиной, как ты стоишь на краю пропасти. Таргариены до Рока возможно владели разными навыками, некоторые даже умели летать сами по себе, без помощи драконов, но сегодня мы определённо не сохранили эту способность, так что не советую тебе проверять... — Если Деймон Таргариен считает что-то безрассудным, значит это наверняка самая безрассудная вещь на свете,— усмехнулась Рейнира.— Хотя я сомневаюсь, что многие заметили бы моё отсутствие... Может отец даже почувствует облегчение, одной неприятностью меньше, в конце концов мы с сёстрами для него не более чем досадные неприятности. — Не говори так, дракончик, злоба тебе не идёт,— возразил Деймон.— Я знаю, что Визерис любит вас, но совет пиявок давит на него и... — Не совет пиявок приказал разрезать мою мать как свинью!— возмутилась Рейнира, на что принц поморщился будто от зубной боли.— Меллос не осмелится на подобное без разрешения короля! Отец так хотел своего бесценного сына, что готов на всё, даже убить собственную жену! — Ты знаешь, я нашёл свою мать в Драконьем логове, когда она пыталась в последний раз оседлать своего дракона...— Рейнира крепко сжала его ладонь в этот момент.— По правде говоря, я её едва помню. Как никто я знаю, что роды часто имеют трагический исход. И даже те, кто этого избежит, могут найти трагическую участь в другом месте. Таргариены возможно ближе к богам, чем к людям, но мы определённо подвержены той же участи, что и простые крестьяне. Мир несправедлив, Рейнира, это то, с чем мы должны научиться жить, потому что от нашей злости ничего не изменится. Ты не просто девочка, ты родилась принцессой, многие заметят твои слабости, используют в своих интересах и растопчут тебя, не чувствуя ни капли жалости, потому ты не должна давать им видеть нашу слабость. Не забывай, что мы — Таргариены, кровь дракона кипит в наших жилах, даже огонь действует на нас медленнее, чем на остальных, потому мы не можем сдаться и вручить глупым людишкам факел, чтобы нас сжечь. — Если все только и хотят использовать нас, какой же в этом смысл? Кому я нужна? — Твоей семье,— просто ответил принц.— Твоим сёстрам, твоему отцу, даже если ты на него злишься... Боги знают, что я много раз злился на Визериса! — А тебе?— Рейнира уставилась на него, почти презирая какой жалкой она может выглядеть в этот момент, но не в силах остановиться, ей нужно было знать.— Тебе я нужна, дядя? Деймон посмотрел на неё внимательно, будто оценивая, прежде чем ответить. В последнее время она часто замечала на себе подобные взгляды и всегда они пробуждали внутри неё особое чувство, которое она пока не могла назвать словами, но Рейнира так и не поняла что значили эти пронзительные взгляды. Рассуждал ли он достойна ли она вообще его внимания? Принцесса довольна была потеряться в глазах дяди пока ждала ответа, но этому разговору не суждено было зайти дальше, потому что присутствие третьего человека нарушило их уединение. Рейнира слегка вздрогнула, когда позади неё кто-то прочистил горло, но успокоилась, когда увидела, что это всего лишь Алисанна. — Рейнира, пора...— прошептала ей сестра. Откровенно говоря, выглядела младшая принцесса словно призрак, с бледной кожей, потрескавшимися губами и воспалёнными глазами и Рейнира не думала, что она выглядит лучше.— Все уже собрались, а наших младших сестёр я проводила на корабль Лорда Корлиса. — Что? Зачем?— удивилась Рейнира. — Отец решил, что они слишком молоды для такого...— Алисанна прочистила горло,— для такого мероприятия... Лорд Корлис предложил девочкам уехать с Лейнором и Лейной в Высокий Прилив, он говорит , что Лейна очень заботливая и обожает проводить время с детьми. — Что?— фыркнула Рейнира.— В прошлый свой визит в столицу Лейна только и делала, что жаловалась на своих малолетних кузенов! Она сказала, что предпочла бы их утопить в море! — Сестра, дело ведь не в том что любит или не любит делать Лейна Веларион, ты же должна понимать,— горько улыбнулась Алисанна, и у Рейниры внутри всё похолодело. — Нет!— воскликнула Рейнира.— Мать ещё даже не сожгли, не говоря уже о трауре... Он не может... — Он может,— вмешался в их разговор Деймон, в его голосе не было ни тени сомнения.— Однажды у Корлиса уже вырвали корону из-под носа, и теперь он не хочет снова её упустить. Не тогда, когда у Визериса нет сына, а дочь Корлиса самая подходящая валирийская женщина во всём королевстве. — Женщина?— фыркнула Рейнира, донельзя уязвлённая замечанием Деймона, хотя никогда не питала неприязни к кузине.— Ей едва исполнилось двенадцать, а мне почти пятнадцать, я больше женщина чем она. — Но твой отец не может на тебе жениться, не так ли?— усмехнулся Деймон, предлагая ей руку, когда они спускались по узкой витиеватой лестнице.— Потому остаётся не так уж много вариантов, и Корлис это понимает. Визерис никогда не женится на женщине из Вольных городов, девочки Баратеон ещё не созрели, а Селтигары слишком часто смешиваются с андалами, как впрочем и Баратеоны, и конечно никто из братьев и племянников Корлиса не осмелится предлагать своих дочерей в обход Лейны, иначе окажутся без гроша в кармане. — И юный возраст Лейны совсем не помеха. Наша мать вышла замуж, когда ей было всего одиннадцать, она была моего возраста когда впервые забеременела,— вмешалась Алисанна. — Ты права, племянница,— Деймон согласился с доводами Алисанны, к недовольству Рейниры, которая презирала вероятность второго брака отца так скоро после трагической кончины Эйммы,— вероятно Корлис использует возраст своей дочери как достоинство, а не недостаток, в конце концов юность невесты это гарантия, что впереди у неё много плодородных лет. — Боги, можем ли мы проявить хоть чуточку уважения к матери и молчать о новой женитьбе отца?— зло спросила принцесса.— Хотя бы сегодня из всех дней! — Ты же знаешь , что я никогда бы не проявила к ней неуважение, Рей,— грустно улыбнулась Алисанна,— но мы должны подготовиться, что скоро он снова женится... — Давай сначала переживём этот день, хорошо? Алисанна молча кивнула, и Рейнира была благодарна, что сестра не продолжает этот разговор. Принцесса ещё не успела смириться с мыслью о гибели любимой матери (пусть они с Эйммой и не сходились во мнении во многом), с тем, что именно их отец — добрый и милостивый ко всем своим подданным — причастен к безжалостному приказу разрезать супругу от грудины до таза, чтобы извлечь из неё ребёнка. Если раньше Рейнира не особенно мечтала погрузиться в тяготы замужества и деторождения, теперь она была в ужасе от одной мысли о браке, стоило подумать, что она или одна из сестёр может повторить ужасную судьбу их матери. Если отец так поступил с матерью, которую он по его словам любил больше жизни, что может сделать обычный лорд, не питающий к ней подобных эмоций? Конечно же, любой лорд сочтёт более важным спасти дитя — свой путь к родству с королевской семьёй, собственное наследие, нежели нелюбимую жену! В то время как Алисанна едва держалась за руку их дяди, соблюдая придворные приличия, Рейнира намертво вцепилась в руку Деймона, будто пыталась проникнуть ему под кожу и найти утешение в его — столь редком — присутствии, и Деймон похоже не возражал, хотя она весьма крепко держалась за него. Её дядя был непостоянным, как морские приливы, сегодня он был рядом, а на следующий день уже летел в очередное приключение за Узким морем, оседлав верного Кровавого Змея. Не помогало и то, что отец и дядя столь часто не сходились во мнении, что Визерис только рад был отъезду брата после очередного конфликта, сам король и приказывал брату покинуть дворец. Конечно, Визерис всегда велел Деймону уезжать к жене, но принц разумеется не собирался проводить время с леди Реей, если мог этого избежать. Глупо было полагать, что взаимно презирающие друг друга люди однажды найдут общий язык и родят наследников, и все это понимали — кроме отца. В детстве Рейнира всегда мечтала, что однажды выйдет замуж за Деймона и они улетят за Узкое Море на своих драконах, где будут наслаждаться обществом друг друга вдали от придворных обязанностей. Когда мать родила их брата, впоследствии потерянного в колыбели, Рейнира и минуты не колебалась, что готова уступить место королевы-консорта своей сестре Алисанне. Конечно, это были детские мечты, она даже заявляла, что велит Сиракс съесть жену Деймона, чтобы Рея Ройс не мешала им пожениться! Отец всегда краснел и злился, когда она так говорила, а Деймон находил это забавным и заявлял, что польщён, что их всех мужчин в королевстве любимая племянница выбрала именно его, но в конце концов дракон всегда жаждет дракона. Любимая племянница... Для неё всего было более важно сохранить этот "титул" в глазах Деймона, нежели титул принцессы в глазах лордов Семи Королевств. Рейнира любила своих сестёр и разорвала бы на части любого, кто им посмеет навредить, но даже им было запрещено занимать её место в сердце дяди. Когда Деймон попросил сражаться за Алисанну на шестые именины сестры, Рейнира жутко обиделась на него и целый месяц не говорила ему ни слова, вынуждая Деймона покупать ей бесчисленное количество подарков, иногда превосходящих её возраст (многие кольца и браслеты, подаренные ей ещё в детстве, Рейнира смогла носить относительно недавно, потому что раньше они просто были ей не по размеру), чтобы выудить из неё хоть слово или тень улыбки. Только когда он заверил её, что она всегда будет самой любимой племянницей для него, Рейнира соизволила его простить. Легко было бросаться ему на шею в пять лет и объявлять, что он самый любимый в мире человек, к великой обиде Визериса, легко спрашивать любит ли он её больше всех на свете когда ей было семь, легко нестись ему навстречу на Сиракс в десять, но почти в пятнадцать она больше не решалась задать этот вопрос, вероятно из-за того, что уже не была уверена в положительном ответе. А может, из-за того, что ей уже недостаточно быть просто племянницей, она хотела большего, что вполне обычно для Таргариенов. Они всегда тянулись друг к другу: брат к сестре, дядя к племяннице, кузен к кузине. Даже когда их не понимали люди Вестероса, Таргариены не изменили своим обычаям, потому что их кровь была тем, что позволяло им быть Повелителями драконов, и если она будет разбавлена слишком сильно, однажды они потеряют способность связываться с этими величественными зверями, чего нельзя допускать, потому что вместе с драконами Таргариены станут такими же как все остальные и ничто не сдержит жадных лордов от попытки восстания, как было на этих землях до Завоевания, когда множество мелких правителей дрались между собой за каждый клочок земли. Именно мощь драконов принесла столь желанный мир в Вестерос! Потому, чем дольше родители оставались без сына, тем естественнее для Рейниры была мысль, что Деймон станет наследником отца, а она — его королевой, как старшая из дочерей Визериса. Вероятно, Деймон был единственным человеком, ради кого она добровольно столкнётся с самым ужасным своим страхом — родами и материнством. Иногда Рейнира даже презирала как сильно жаждет его общества, но не могла сдержать порыв бежать к нему по первому зову, даже осознавая его недостатки. С годами Рейнира менялась, однако её желание быть рядом с Деймоном не менялось, только трансформировалось в нечто большее, более зрелое. Но чувствовал ли он то же самое? Молва о его любовницах распространялась далеко за пределами Вестероса, и Рейнира давно потеряла свою детскую уверенность, что он предпочтёт её всем остальным в мире. Даже если бы чувствовал, вероятно это бесполезно, как горестно подумала Рейнира, потому что отец никогда не позволит Деймону оставить жену. Пусть даже по закону брак Деймона и Реи вполне могли счесть недействительным, король Визерис поддержал союз, заключённый ещё королевой Алисанной, и слово короля считалось законом. Достигнув наконец холма, где королеву должны проводить в последний путь, Рейнира почувствовала глубокое отчаяние, увидев два тела, подготовленных к сожжению молчаливыми сёстрами — большое и маленькое. Столь желанный сын отца прожил меньше суток, маленький и слабый, у него не хватило сил цепляться за жизнь, и Рейнира слышала шёпот септ в коридоре, что хрупкие рёбра младенца были повреждены во время извлечения из утробы матери, что ещё больше уменьшило его шансы на жизнь. Мейстер Меллос не только не сумел спасти королеву, но и был небрежен с бесценным младенцем своего короля, впрочем, мейстер оправдывался, что впервые в жизни проводил эту, как он выразился, процедуру, чему когда-то его учили ещё в Цитадели, и Визерис не сомневался, что мейстер сделал всё что мог в сложившейся ситуации. Но Рейнира не могла не думать, что он справился с возложенной на него ответственностью хуже некуда, и не меньше Дейнейрис хотела увидеть его повешенным, однако король не желал наказывать Меллоса и даже оставил старика Великим мейстером. — Интересно, чувствовал ли отец себя счастливым в те сутки, когда у него был его бесценный сын?— горько вопрошала Рейнира, наблюдая как Верховный септон бормочет молитвы и поливает костёр святой водой перед сгрудившейся на холме толпой придворных, во главе которых стоял сам король, равнодушный ко всему миру, и его десница Отто Хайтауэр, как всегда что-то шепчущий на ухо своему сеньору. — Визерис слаб...— Рейнира всегда удивлялась как жалость и презрение к неспособности короля действовать звучали в голосе Деймона одновременно. Деймон слегка сжал её плечи и продолжил:— Ты сейчас нужна своему отцу. Вы все нужны,— заявил принц, когда Алисанна подошла к ним ближе, его тон был серьёзным и торжественным.— Не забывайте, что дом дракона должен всегда быть единым. Только так мы сможем справиться с любым вызовом. — Я не совсем уверена, что отцу мы так уж нужны,— Рейнира была удивлена, услышав эти слова именно от Алисанны, но случившееся с их матерью необратимо изменило каждую из них. Они однажды простят отца, но никогда не забудут что он сделал.— Он даже не смотрит на нас... И вправду, Визерис настойчиво избегал смотреть на своих дочерей, что наполнило Рейниру ещё большей яростью и горечью, когда она сжала руку сестры, пока по бледному лицу Алисанны текли ручьи слёз. — Сделаем это вместе?— прошептала она Алисанне под одобрительным взглядом Деймона. — Да, вместе,— кивнула её сестра. Принцессы вышли вперёд, привлекая внимание всех присутствующих, и стоило им подать жест, как земля слегка содрогнулась, когда перед ними приземлились Сиракс и Сереброкрылая, а следом за ними — Бурерождённая. Хотя наездница последней отсутствовала, дракон будто чувствовала, что должна быть здесь. И когда принцессы дружно скомандовали «Дракарис!», пламя Бурерождённой присоединилось к ним, а потом три дракона взмыли в полёт и раздался скорбный плач драконов, к которым вскоре приблизилась небезызвестная фигура Кровавого Змея и даже Пламенная Мечта, редко покидавшая драконье логово, поскольку Алисса была ещё слишком мала чтобы оседлать своего дракона. Наблюдая как догорает костёр, Рейнира с ослепительной ясностью поняла, что жизнь никогда уже не будет прежней.

***

Рейнира сидела за столом, уставившись в пустоту, почти нетронутая тарелка с едой стояла перед ней, пока принцесса ковыряла некогда любимый пирог с миногой. У еды был вкус пепла, с тех пор как она отдала Сиракс приказ зажечь погребальный костер несколько дней назад, потому она перестала заставлять себя попробовать, несмотря на попытки навязать ей разные блюда. Рядом у Алисанны было не больше энтузиазма к трапезе, принцесса просто медленно потягивала виноградный сок из бокала, ковыряя вилкой грейпфрут под ветчиной. — Наследник на один день!— недоверчиво воскликнула Алисанна.— Боги, он мог бы иметь больше уважения к жертве нашей матери! — По крайней мере так говорит сир Отто,— криво усмехнулась Рейнира,— он утверждает, что у него есть три разных информатора. — Получается, что сир Отто нанял по крайней мере трёх разных людей, чтобы следить за предполагаемым наследником престола?— выгнула бровь Алисанна.— Я хочу ударить Деймона за такие слова, и за то, что он ушёл и даже не попрощался с тобой очередной раз, но как отец не задался вопросом откуда сир Отто вообще узнал такие подробности? — Тебя правда это удивляет?— усмехнулась Рейнира.— Лорды знают, что если им что-то нужно, они должны спросить у Десницы, а король почти наверняка согласится. Но если Деймон и сказал эти слова, я знаю, что он имел в виду совсем другое, не оскорбление матери. Кроме того, его слова жестокие, но правдивы, ведь Бейлон впрямь не продержался и суток, и все планы отца на его золотого наследника очередной раз рухнули, и он остался один на один с бесполезными дочерьми и хаотичным братом! — Если ты так считаешь...— пожала плечами Алисанна. Рейнира почти слышала мысли сестры, что она считает её глупой и наивной в отношении Деймона, и как никогда подумала, что ей не хватает присутствия Дейнейрис, поскольку они с Алисанной часто думали по-разному, несмотря на сестринскую любовь. Дейнейрис бы поняла, действительно поняла, а не просто с ней согласилась, чтобы не затевать спор, но с тех пор как Дени проснулась, она едва сказала Рейнире полслова. Она злилась, что она проспала похороны, бесновалась и проклинала отца, и даже рыдала на руках Алисанны (вероятно, будь рядом младшие сёстры, ярость Дейнейрис напугала бы их, так что даже к лучшему, что они ещё не вернулись из Дрифтмарка), но с Рейнирой она не разговаривала, будто нарочно её игнорировала, что усиливало отчаяние принцессы. Она и не заметила, как имя Дейнейрис сорвалось с её губ, и поняла это только после сочувственного вздоха Алисанны: — Дай ей немного времени, Нира. — Неужели она вечно будет на меня злиться?— в явном отчаянии спросила Рейнира.— Ты же знаешь, я не хотела её обидеть! — Я знаю,— кивнула Алисанна,— но ты тоже знаешь нашу сестру. Она думает, что ты выбрала Алисенту вместо неё, и ей сложно смириться с этой обидой, даже когда мы пережили более значительное потрясение. Но она успокоится, я знаю, что она не сможет вечно обижаться на тебя, вы всегда были так близки. — Отец и дядя тоже когда-то были близки,— удручённо прошептала Рейнира.— Я не хочу, чтобы с нами, с кем-то из нас, случилось подобное. Я всегда буду на стороне Дени, но Алисента моя подруга и спутница, и Дени её опозорила на глазах у людей, я должна была вмешаться! Разве я могла промолчать? — Я тебя понимаю, и на твоём месте поступила бы точно так же,— успокоила сестру Алисанна.— Леди Алисента твоя дама и твой долг как принцессы её защищать от подобных нападок. Кстати, где леди Алисента? В последние дни я почти не видела её рядом с тобой... — Алисента? Она...— Рейнира замолчала, понимая, что не знает где находится её фрейлина, прежде чем нашлась с ответом.— Она вероятно поняла, что я не хочу чтобы меня беспокоили и решила дать нам время справиться с горем. Алисента потеряла мать несколько лет назад и знает на собственном опыте что мы переживаем. Скорее всего, она осталась в башне Десницы. По правде говоря, между потерей матери и брата, отчуждением отца, очередным изгнанием Деймона и растущей дистанцией между ней и Дейнейрис, наглыми спорами лордов в Малом Совете о наследниках и повторном браке отца, когда пепел Эйммы Аррен ещё не остыл, Рейнира едва задумалась дважды за последние дни где же находится Алисента, хотя прежде её спутница редко отсутствовала долго. — Как бы там ни было,— мягко заметила Алисанна,— у неё есть обязанности, и если ты её не отсылала, чего ты не делала, она должна быть рядом с тобой. Тем более, она твоя единственная фрейлина! Она не должна так поступать. — Я поговорю с ней позже,— легко отмахивается Рейнира, откровенно говоря она слишком устала чтобы затевать привычный спор, активно защищая Алисенту. Это правда, что годами Алисента была её единственной фрейлиной, близкой подругой, единственной девушкой, кроме сестёр, кому она открыла душу и сердце, и в любой другой день Рейнира защищала бы её яростно даже от самых близких, однако именно по тем же причинам отсутствие Алисенты ранит вдвойне. Где её подруга в трудное для неё время? — Как скажешь,— пожимает плечами её сестра, похоже тоже не желая спорить.— Знаешь, у меня была одна мысль... Насчёт нашей матери... — Да?— Рейнира изо всех сил пытается сглотнуть горький комок утраты, когда упоминается Эймма. — Она... Она всегда хотела сделать больше для людей, взять под контроль проекты королевы Алисанны, но ей не удавалось...— голос Алисанны дрожал, но принцесса продолжала.— Мейстеры всегда говорили, что матери не нужно лишнее волнение, и она почти всегда либо была беременна, либо поправлялась от беременности, либо пыталась забеременеть, потому для этого никогда не было времени... — Да, я хорошо знаю, что в её жизни было мало радости,— немного грубо прерывает Рейнира. — Ну так вот, мать подготовила несколько проектов, мы с ней вместе подготовили, но по понятным причинам не смогли этим заняться...— Алисанна разложила на столе свиток с нарисованными эскизами.— Это питьевые фонтаны. В столице их мало осталось, а те что есть сильно устарели и вода в них грязная. Я подумала, что в память о матери мы с тобой можем вложить часть нашего содержания в реставрацию фонтанов. И возможно, открыть обитель, где накормят бедняков? Философы любят писать, что человек жив пока живёт его имя. Если сто лет спустя люди будут набирать воду из фонтанов имени королевы Эйммы, молиться в её септе и есть в её столовой, её имя будет жить веками...— с каждым с словом голос Алисанны дрожит всё больше, пока Рейнира не хватает её за руку. — Да, это хорошая идея,— кивнула Рейнира,— я думаю, что мы должны поговорить завтра с лордом Бисбери. Если мы впрямь используем деньги из нашего содержания, я не думаю, что он будет возражать. Рейнира с лёгким стыдом подумала, что в своём горе даже не подумала о подобном. Конечно, ей было известно, что в столице живёт множество людей, которые с восторгом восклицали когда она кружила вокруг города на Сиракс и слёзно благодарили когда она подавала им милостыню по пути в драконью яму, называя её восторгом царства, но помимо этого она редко задумывалась как они живут. Но Рейнира не удивилась, что сестра подумала об этом. У Алисанны всегда было большое сердце, открытое для всего мира. И это действительно отличный способ почтить память Эйммы: на ком бы ни женился отец, чтобы получить своего бесценного наследника, имя их матери останется на устах у простых людей. — А если сир Отто будет возражать? — Боги знают, что он всегда возражает, по поводу и без,— фыркает Рейнира.— Если мы скажем, что делаем это в память о матери, отец не посмеет возражать. Возможно, он будет избегать нас ещё год или около того, но возражать не посмеет. Их разговор прерывает появление слуги в королевской ливрее, мужчина низко кланяется обоим девушкам. — Мои принцессы...— он ещё раз склоняет голову.— Принцесса Рейнира, король просил чтобы вы составили ему компанию за ужином. — Вы имеете в виду, что король зовёт нас на семейный ужин?— уточняет Рейнира. Это конечно удивляет, принцесса была почти уверена, что король не захочет так скоро остаться один на один со своими дочерьми, не после того как Дейнейрис едва не выцарапала ему глаза в последний раз. — Боюсь, что нет, моя принцесса,— возразил слуга,— король просил накрыть ужин на два прибора, и пригласил он только вас. — Что же, если король требует, я приду,— Рейнира отвечает, когда Алисанна тыкает её в бок. Разум принцессы в хаосе: зачем королю понадобилось ужинать с ней, а тем более наедине? Она была в недоумении и пыталась понять, к лучшему или к худшему, что она окажется с отцом один на один, без компании сестёр или Малого Совета. Готова ли она снова разговаривать с отцом? И что нужно Визерису?