Способ третий

      – Привяжи себя ко мне! – кричит Галадриэль сквозь вой бури, протягивая Халбранду руку. Его взгляд – внезапно растерянный, уязвимый – что-то ломает внутри нее. Не успевает Халбранд двинуться навстречу, как порыв ветра швыряет его на спину, и Галадриэль слышит стон боли. Только бы он не свалился за край плота!.. Собравшись с силами, Халбранд пытается встать, сосредоточенно глядя эльфийке в глаза. Словно… беспокоится о ней?       Вспышка молнии на мгновение вспарывает мир. Жуткий треск сломанной мачты оглушает Галадриэль, и она с немым ужасом падает в черную бездну моря.

***

      Весь день они без устали препираются, стараясь больнее задеть друг друга: Галадриэль все же высказывается о предательстве товарищей, за что Халбранд язвительно называет ее дезертиром. Галадриэль готова лопнуть от обиды. Да как он смеет! Ее долг – свергнуть Саурона, а не слоняться без дела в роскошных покоях Валинора! Она заваливает Халбранда вопросами, пытается хитрить, но тот лишь огрызается в ответ.       «Слушай, эльф, не ты повинна в моих ранах и не тебе их исцелять. Плевать на твою силу воли или гордыню! Лучше отступись».       Новость о том, что именно орки разорили Южные земли, вынудив мужчину податься в бега, немного смягчает эльфийку, но когда Халбранд отказывается сопроводить Галадриэль на бой с врагом, она чуть не лопается от обиды во второй раз. Остаток дня Галадриэль держится холодно, игнорируя любые обращения в свой адрес.       Все меняется, когда сначала поднимается сильный ветер, а затем с налетевших туч обрушивается ливень.       Их крошечный плот швыряет, как щепку, а волны накрывают обоих с головой. Халбранд, поскальзываясь на мокрых досках и ругаясь, тут же спускает парус.       – Надо закрепить тросами, плот разваливается! – кричит он, пока Галадриэль мертвой хваткой держится за кусок бревна. Нет больше «своей» и «его» половины, теперь они спина к спине.       – Ветер слишком сильный!..       – Хватай веревки!       Галадриэль слушается, но вместо того, чтобы начать связывать доски, ей вдруг приходит в голову гениальная мысль обвязать себя этой самой веревкой вокруг мачты.       – Что ты делаешь?! – возмущенный голос Халбранда кажется далеким и глухим, пока она непослушными пальцами затягивает узел на талии, втиснув между ним и собой кинжал. Вода заливается в уши и нос, но Галадриэль всегда отличалась поразительным упорством.       – Я не могу стоять без опоры! – клацая зубами, отзывается эльфийка. Изо рта идет пар. Только-только начавшая подсыхать сорочка снова ненавистно мокрая, отчего Галадриэль готова провалиться сквозь землю. Не столько от стыда, сколько от холода. Радует лишь то, что Халбранд тоже вымок до нитки. Волнистые волосы облепляют лицо, уши торчат, как у орка, туника сползает с плеч.       Он выглядит почти… красивым.       – Это опасно! Плот вот-вот развалится!        Захлестывающие волны норовят сбить Халбранда с ног, но он успевает схватиться за острый край доски, одновременно скрепляя ее с другой.       – Ну же! Дай мне свою руку! – зовет Галадриэль. – Привяжи себя ко мне! Давай же! Скорее дай руку!       Его ранимый взгляд – последнее, что она запоминает перед падением.

***

      Тьма смыкается вокруг Галадриэль. Титанический гнет воды тащит ее, связанную, вниз, и Галадриэль не смеет сопротивляться. Оказывается, умирать не страшно. Жаль, что она так и не успела поквитаться с Сауроном за смерть Финрода. Брат, наверное, ждет ее по ту сторону, огорченно поджав губы. Опять она всех подвела…       Ей кажется, что она слышит песнь Айнур. Великий, созидающий хор, без единой фальшивой ноты... Моргот, внесший смуту в эту симфонию силы, и Саурон, преемник его тирании, разрушили хрупкое счастье Галадриэль. Когда-то ведь она имела семью и любящего мужа, а по утрам наряжалась в тончайшие платья и вплетала в косы живые цветы. Сердце молодой эльфийки не знало жестокости битв.       Когда-то ее звали Артанис...       Едва угасает последняя искра сознания, Галадриэль ощущает вокруг себя тепло. Будто тысяча солнц озарили ее лик на берегу Андуина. Будто мама приласкала ее, маленькую, к груди. Будто Средиземье, наконец, избавилось от зла.       Иногда, чтобы найти свет, нужно соприкоснуться с тьмой.       Что-то снова тянет Галадриэль, но теперь вверх. Когда она приходит в себя, то видит Халбранда. Эру, он снова спас ее. Во второй раз. Или в третий?..       Почему он ее спасает? ..       Чудесным образом выплыв на поверхность, Галадриэль не может надышаться. Могла ли она подумать, что воздух такой вкусный? Кое-как забравшись на плот, она без раздумий протягивает Халбранду руку, а тот с готовностью хватается за нее. Оба без сил валятся на доски.       Что-то внутри Галадриэль с хрустом ломается вновь.

***

      Буря стихает. Галадриэль без движения лежит на обломках плота, слушая прерывистое дыхание Халбранда. Она чуть не утонула, и эта борьба со стихией лишила ее последних крох самообладания. Слезы бесконтрольно текут из глаз, холод сжирает плоть до костей. Близится ночь, и температура стремительно падает. Если сейчас ее смоет обратно в море, Галадриэль даже не заметит.       – Я… С-слушай, я много знаю о в-выживании, – хрипит позади Халбранд. Галадриэль хочет рассмеяться, но не может даже кивнуть или моргнуть, чтобы показать, что слушает его. Конечно, он знает о выживании. Эльфийка не удивится, если этот человек переживет всех эльфов в Линдоне.       – Еще п-пара часов, и мы з-замерзнем насмерть, если не… – Халбранд осекается, закашлявшись от смущения. – … Если не с-согреем друг друга.       Что???       – З-знаю, звучит б-безумно. Но п-пожалуйста, засунь свою эльфийскую б-благодетель куда-нибудь п-подальше и… просто сделай, как я г-говорю. П-пожалуйста.       Галадриэль разрывается от желаний разораться, съязвить что-нибудь едкое, испуганно забиться в темный угол или получить кинжал под ребра. Но воспоминания о чудесном тепле, когда Халбранд протягивал ей водоросли или когда вытаскивал из моря, затмевают все остальные мысли. Поэтому она едва слышно хрипит:       – Это будет на т-твоей совести.       – Хорошо. П-подними руки.       Галадриэль выполняет его просьбу, и Халбранд, придвинувшись, осторожно обнимает ее, прижавшись всем телом. Он сплетает свои длинные ноги с ее ногами, утыкается носом в шею, и от горячего дыхания Галадриэль начинает бить дрожь. Мир сужается до трех точек: под ней – голые мокрые доски, впереди – бескрайние воды Расколотого моря, а позади – человек, спасающий ее от смерти.       – Мы доберемся в Средиземье. Вот увидишь.       Галадриэль прикрывает веки, вслушиваясь в обещание, и вскоре замечает, что перестает дрожать. Мышцы под его сильными руками расслабляются, дыхание выравнивается. Никогда еще ей не было так тепло и спокойно.       Когда внутри что-то разбивается вдребезги в третий раз, Галадриэль понимает, что это – ее сердце.