Часть 4

Все дети уже были в комнате, кровати всех детей шли по старшинству: самые дальние от начала комнаты занимали Саймон и Ребекка — их кровати были рядом, а напротив уже была кровать Торы и так далее по уменьшению. — Больше пожалуйста говорить не буду! — громко говорила Крисси. — Успокойся, хватит прыгать, ложитесь! — Тора пыталась успокоить младших. — Не приставай! — Но ей пришлось: в комнату зашла няня, и все резко легли по своим местам. Саймон и Тора переглянулись. Он хитро улыбнулся, у Ребекки что‑то ёкнуло, но она проигнорировала это. Женщина уже прошла по рядам и дошла до них с Саймоном и Торой. — Ваше положение незавидное, няня Макфи, — всё так же улыбаясь, сказал Саймон. — Почему? — спокойно спросила няня. — Мы ваше имя знаем, а вы наши — нет, — мальчик чувствовал себя так, будто победил в споре. Торжество разлилось по всему телу. Все посмеялись — все, кроме Ребекки: она только фальшиво улыбнулась. Ей наскучило — это уже восемнадцатый раз, когда они так делают, и то с каждой няней по несколько раз. — Позвольте представиться, Дуролом Пуколка, — сказал Саймон, протягивая руку для пожатия. Все засмеялись, да и Агги как раз пукнула — от этого смеха стало ещё больше. — Приветствую, — няня пожала ему руку. — Пишется Пу‑кол‑ка, от слова «пукать», — добавил он, на что получил кивок. — Носопора Козявкина, — сказала Тора. — Булочка с ножками, — послышалось от Лили. — Сандра — это Эрик. — Попа, — ну, это была Крисси. — Нет, я попа! — встрял Себастьян. — А, ну да, Сися, — исправилась девочка и засмеялась. — Попа, — выговорила Агги. — Ты не можешь быть попой, Себастьян — попа, ты кака, — исправила её Крисси. — Попа кака, — проговорила Агги. — Нельзя быть какой‑то попой! — возмутился Себастьян. Новая порция смеха разлилась по комнате. Няня слегка наклонилась к Агате и, посмотрев в глаза, сказала: — Спи, Агата. Заснула малышка молниеносно. Кстати, Ребекка так и не назвала своего имени — ни фальшивого, ни настоящего, — и няня её попросту не заметила. Девочке даже стало грустно, а женщина опять пошла по рядам. — Спи, Себастьян, спи, Тора, спи, Кристиана, спи, Лили, спи, Эрик, спи, Ребекка, — на имени девочки она слегка зависла. — Спи, Саймон, — сделала паузу. — Вы должны понять принцип моей работы. Пока я вам нужна, пусть и не желанна, я буду здесь, но, став не нужной, как бы ни была желанна, я всё равно уйду. Грустно, но так и будет, — сказала няня и уже собиралась уйти. — Мы никогда не захотим, чтоб вы были с нами! — громко сказал Саймон. — Значит, я не покину вас. Спите, дети, — сказав это, она ушла, выключив свет. — Откуда она знает наши имена? Обычно никто не знает наших имён, — спросила Тора. — Это волшебство, — предположил Себастьян. — Колдовство, — послышалось в темноте от Эрика. — Не важно, завтра мы избавимся от неё! — твёрдо сказал Саймон. — Ребекка, почему ты не назвала никакого своего имени? — задала свой вопрос с другого конца комнаты Лили. — Мне уже просто наскучило так делать. Толку, если они не запомнили ни этих имён, ни настоящих? Хотя моё имя запоминали, в отличие от Саймона, — девушка ехидно улыбнулась. — Я тебе это припомню, — так же ехидно ответил мальчик. На что девочка закатила глаза, а потом все погрузились в сон.

***

— Подъём, пора вставать! — сказала няня громким голосом прямо рядом с Ребеккой, от чего та начала вертеться и опять накрываться одеялом: ведь во время сна она сильно вертелась, и оно сползло. Женщина хмыкнула и пошла вперёд между двумя рядами. — Даю вам полчаса, чтобы встать, умыться, одеться, почистить зубы, заправить постели и выйти в сад подышать свежим воздухом до завтрака, — уже дойдя до выхода из комнаты, она круто повернулась на сто градусов. — Начало урока в 9, не опаздывать, — осмотрела всех и ушла. — Не знаю, как вы, а я останусь в постели, — сказал Эрик. — Себастьян, нагрей градусник в горячей воде, Крисси — неси мел, Эрик — краски, Лили — перец, — начал командовать Саймон. — А она не сделает с нами чего‑нибудь ужасного? — осторожно спросила Тора. Ребекка всё так же спала, ей было вообще всё равно на то, что происходит вокруг. — Я всё понял: она гипнотизёр! Вот почему заставила спать. Не смотрите ей в глаза — и она ничего не сделает, — выдал свою гипотезу Саймон, и они начали реализовывать его план. А заодно и Ребекку намазали, пока та спала: ведь по‑другому было бы подозрительно. Спустя время — Она идёт! — крикнул Себастьян, пока бежал к своей постели, и быстро юркнул под одеяло. — И помните: в глаза ей не смотреть! — сказал Саймон. Ребекка всё так же спала крепким сном. Тут же зашла няня, удивлённо осмотрела всех глазами. — Вот так‑так, — началась детская актёрская игра. Убедив няню, что они больны, они получили от неё сочувствие: — Ну тогда, конечно, не может быть и речи о том, чтобы вы встали. Мне очень жаль, но вам придётся весь день оставаться в постелях, — вынеся вердикт, которому все были рады, няня развернулась и уже хотела уйти, но обернулась и, только стукнув тростью, ушла. Все начали смеяться. — Мне нехорошо… — сказала Крисси. — Кажется, у меня температура, — добавила Тора. — Не глупи, — удивлённо сказал Саймон и начал трогать шею. — Саймон, я встать не могу, — Тора посмотрела на Саймона, дрыгая ногами. — Ты посмотрела на неё! — возмутился Саймон. — Не смотрела, нет! — Девочка опять попыталась встать, а за ней и все остальные. От шума проснулась Ребекка. — Что происходит…? — спросила девочка хрипловатым голосом. На ней тоже был грим. Все обратили внимание на только что проснувшуюся особу. — Ребекка, ты можешь встать? — аккуратно спросила Тора. П-ов Ребекка Вопрос показался мне очень странным, но, попытавшись, я поняла, что не могу. — Нет! Что тут происходит?! — Меня быстро ввели в курс дела, и я была возмущена до глубины души. — А я тут при чём?! Зачем меня раскрасили?! — Осуждающе оглядев ребят, кричала я. — Может, я не хотела болеть… — И до меня только что дошло, как и до Саймона с Торой: я всегда довольно тяжело переносила даже лёгкую простуду. Саймон вдруг почувствовал, как внутри что‑то щёлкнуло. Он внимательно посмотрел на Ребекку: её лицо было бледным, почти прозрачным, руки дрожали, а дыхание было прерывистым. В этот момент он отчётливо понял: Ребекка действительно чувствует себя хуже всех. И это после того, как она сказала, что, возможно, вовсе не хотела притворяться больной. «Мы втянули её в это, даже не спросив. А теперь ей хуже всех — и из‑за нас», — пронеслось в голове у Саймона. Его охватило чувство вины. Он вдруг осознал, что их забавная игра обернулась настоящей проблемой, особенно для Ребекки.

***

Спустя время пришла няня Макфи. — Что это…? — сморщившись, спросил Эрик. — Лекарство от кори, его надо принимать каждый час, — сказала няня. — Э‑э, вообще, я не уверен, что это корь, — с долей сомнения ответил Себастьян. — А что ещё это может быть? Белые, как мел, лица, на коже яркая сыпь, температура 49 градусов, — она приложила руку ко лбу Саймона и сделала вид, что обожглась, подула и продолжила: — Я такое видела не раз. Корь, определённо. — Мадам взяла и вылила содержимое в столовую ложку и протянула Саймону. Повсюду слышались комментарии. Я была очень зла: они сами виноваты, что решили «заболеть», а теперь капризничают. — Открой рот, — она протянула ему ложку. — Я не буду это глотать, — отвращённо сказал Саймон. — Ты не поправишься, поверь мне. — Оно шевелится! — вскрикнул Себастьян. — Открой! — Няня упрямо настояла на своём, и под её натиском он сдался. Я смотрела, как Саймон мучился и еле проглотил это. Не буду говорить то, что хочу сказать при няне. Сама я это лекарство перенесла легко: мне было так плохо, что я ничего не почувствовала и спокойно проглотила. А как только няня ушла, я решила не молчать. — Что, Саймон? Карма наказала тебя? — Я чувствовала себя очень вяло, но не сказать я этого не могла. — Заткнись! — Ему всё ещё было плохо после этого лекарства, а я вяло посмеялась над ним, на что в ответ получила очень гневный взгляд. — Прости, что так вышло, Ребекка, — замявшись, извинилась Тора. — Мы думали, что будет очень подозрительно, если ты не будешь болеть, но ты вообще спала, а будить тебя никто не хотел. — Она виновато опустила глаза, явно видя, что я злюсь и что мне хуже, чем всем остальным: я бледнее, сыпь ярче выражена, взгляд затуманен. — Саймон, я же тебе говорила, что её не надо трогать! — сказала она мальчику. — И что нам было делать? Тогда бы не поверили, — закатил глаза Саймон. — Ты же знаешь, как она тяжело переносит болезни, — все осуждающе посмотрели на Саймона, кроме меня: я и так на него давно смотрела с упрёком. — Но ты тоже это знала, однако не остановила! — начал оправдываться он. Тора виновато опустила взгляд под напором Саймона. — ты так быстро командовал что времени на подумать не было, ты и слова вставить не давал!.. Их перебила вошедшая кухарка.