Глава 6

      Тэхён паркуется у чёрного входа в больницу. Он планировал быстро забрать лекарства для Суджин и провести оставшийся вечер отсыпаясь после тяжёлого дня. То, что Хосок сорвётся с цепи было предсказуемо. Последние дни напоминали по ощущениям то время, когда пропала Дана. Напряжение сковало тяжёлыми цепями всех. Хосок едва не сорвал первую встречу с итальянцами.       Тэхён быстро находит нужного врача на стойке регистрации, отдающего распоряжения медсестрам. Молодая девушка торопится отдать ему нужный пакет, попутно что-то отмечая в телефоне и бормоча себе под нос. — Доктор О предупредил меня о вашем приходе и просил передать все инструкции, — она толкает дверь в один из кабинетов и спешит к заваленному вещами столу.       Тэхён молча наблюдал за ней, находя это почти забавным. В этом городе через такие же неприметные двери проходили килограммы запрещённых веществ, а она сейчас перед ним скрупулёзно пересчитывала таблетки в блистерах, словно от этого зависела судьба вселенной. — Всё в порядке, — наконец выдохнула она, протягивая ему пакет. И тут же, словно спохватившись, добавила: — Кстати… сегодня утром кто-то спрашивал эту пациентку. Я сначала подумала, что кто-то из ваших, но он ничего не объяснил.       Тэхён, уже развернувшийся к выходу, замер. Его спина напряглась. — Чего он хотел? — его голос прозвучал ровно, без эмоций.       Девушка-врач подняла на него свои тёмные, почти чёрные глаза. Если бы не синяки под ними и смертельная бледность, её можно было бы назвать милой, но она выглядела слишком уставшей и замученной. — Спрашивал о её самочувствии и возможности проведать.       Тэхён хмурится. Никто, кроме присутствующих в порту не знал о случившемся, тем более никому не говорили, что Суджин вернулась. Парень хочет ещё уточнить кем был посетитель, когда в кармане белого халата что-то громко и противно пищит. Девушка вздрагивает и торопиться достать пейджер. — Чёрт! Мне пора, — она хватает со стола фонендоскоп, сбрасывает халат на стул и бросается в сторону приёмного отделения.       Тэхён проводил её взглядом, затем его внимание привлек бейджик, упавший с халата на пол. Он наклонился и поднял его. «Ли Чаын. Детская хирургия». Её имя значило «милосердие». Усмехнувшись про себя этому, он сунул бейдж в карман, забрал пакет с лекарствами и вышел.       Обратная дорога заняла меньше времени. Поместье Чон погрузилось в вечернюю тишину. Прислуга разошлась по домам. Члены семьи каждый погрузился в свои личные дела. В холле он почти столкнулся с Даной, но кузина лишь мельком кивнула ему и скрылась за дверью гостиной, где уже мерцал синий свет телевизора — её новый вечерний ритуал. После похищения её часто мучили бессонница и кошмары, телевизор помогал с этим справиться.       Парень проходит на кухню, чтобы скинуть лекарства. У большого кухонного острова, приглушённо освещённого одной лишь подвесной лампой, сидела Суджин. Перед ней стоял стакан с водой и аккуратная горсть таблеток, но она не трогала их. Девушка просто сидела, уставившись в пустоту, погружённая в свои мысли. В полумраке она казалась ещё более хрупкой и потерянной. — Как себя чувствуешь?       Суджин вздрагивает. В мыслях она не заметила его появления. В прошлом они крайне редко общались, и девушка относилась к нему с недоверием. В нём яркая красота сочеталась со странными наклонностями и чёрствой жестокостью, что вызывало в ней беспокойство. — Уже лучше. Спасибо.       Тэхён молча положил пакет с лекарствами на стол между ними. Чуть в стороне стояла большая ваза полная фруктов. Он тянется и берет из вазы яблоко. — Кто-то спрашивал тебя в больнице. Как думаешь кто это мог быть? — Тэхён внимательно следил за её реакцией.       Ни одна мышца на её лице не дрогнула. Она лишь слегка нахмурилась, изображая лёгкое недоумение. — Не представляю, — её голос был спокоен, а взгляд направлен на яблоко в его руках. В зелени её глаз отражалось спокойствие.       Суджин соскальзывает со стула, подходит к ящикам, чтобы достать нож и тарелку. Он молча отдаёт ей яблоко, наблюдая как ловко девушка счищает с него кожуру. Она казалась уверенной и едва ли этот вопрос выбил её из колеи. Суджин прекрасно владела собой. — Незнакомый мужчина. Интересовался твоим самочувствием. И возможностью навестить, — перечисляет всё известное Тэхён. Суджин остаётся все также спокойна. Она нарезает яблоко на дольки и двигает тарелку с ними Тэхёну. — Тебя не было пять лет. А потом внезапно ты появляешься на выставке, присылаешь записку и подставляешься под пулю, словно знаешь откуда и когда она будет… И тебя ищет тот, кто знает о твоём ранении.       При упоминании записки глаза Суджин сузились. Мельчайшая деталь, но Тэхён её уловил. — Объясни мне, Суджин, как вышло, что ты оказалась в том порту в тот самый момент? И почему поступила так?       В этот момент на кухню заходит Хосок. Его волосы влажные после душа, и на плечах белое полотенце. Парень внимательно оглядывает ребят, но не находит ничего подозрительного — оба играют свои роли слишком хорошо. — Предлагаю присоединиться к Дане, — говорит парень. Он забирает из-под носа Тэхён тарелку с нарезанным яблоком, обходит островок и садится рядом с Суджин. — После того как кое-кто выпьет свои лекарства, конечно.       В тот миг, когда Хосок опустился на стул рядом с ней, плечи Суджин слегка опустились. Напряжение, невидимое, но ощутимое, растворилось в воздухе. Жесткая сталь в её взгляде сменилась на мягкое, тёплое сияние. Уголки её губ дрогнули, сложившись в ту самую, настоящую, неуловимую до этого улыбку. Не маску, которую она носила для всех, а искреннее выражение облегчения и безопасности. Тэхён молча наблюдал за ними. Его подозрения никуда не делись. Они лишь ушли глубже, стали тише и опаснее. Он кивнул, сделал вид, что принял это перемирие, и вышел из кухни, оставив их вдвоём.       Он знал, что она что-то скрывает. Но теперь он также знал, что Хосок стал её щитом. Вот только между ними залегла пропасть в пять лет, а время меняет все. Даже чувства.

***

      Хосок вновь перечитывает врезавшуюся в память строчку:

❝ К сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого. ❞

      Эта книга была из библиотеки дома, но что-то всё же её отличало от остальных. Зачитанные страницы с осторожными пометками и закладками, любовно склеенные прозрачным скотчем потрепанные уголки, вложенные маленькие листочки с уже немного поблекшими иллюстрациями. Два тома «Граф Монте-Кристо» носили на своих обложках скромную подпись «собственность Ли Суджин».       Всего пару часов назад они все вчетвером — он, Суджин, Дана и Тэхён — смотрели какой-то легкомысленный голливудский фильм. Суджин смеялась тихо, вполголоса, и всё её существо было обращено к Дане, но Хосок видел. Видел, как она незаметно искала опору для спины, как бледнела от внезапной боли, заставляющей её задерживать дыхание, как её пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Она изо всех сил старалась казаться обычной, но её тело предавало её с потрясающей жестокостью. Позже, наедине с врачом, он узнал всю правду о её ранении. Минуты промедления… Суджин оказалась не просто везучей.       Тишину разрушают неспешные шаги по гравию. — Ты искал меня? — Тэхён подходит к беседке.       В воздухе застыли свежий запах ночи, соль моря и сладость лаванды. С каждым днем становилось все теплее, и город предвкушал начало лета.       Хосок поднимает взгляд на друга и слегка кивает. Он слышал часть разговора между ним и Суджин. Он задавал логичные и грамотные вопросы и проявил достаточно уважения, решив обсудить всё сначала с самой Суджин. Вот почему Хосок так слепо и безропотно доверял Тэхёну. В любой ситуации он оставался его нерушимым тылом и мог вовремя взять эмоции под контроль. — Взгляни на это, ‐ его голос прозвучал низко и ровно, почти без интонации.       Тэхён сделал шаг внутрь. Его взгляд скользнул по столешнице из светлого полированного дерева и замер на двух клочках бумаги, аккуратно положенных рядом. Они были похожи по размеру, оба слегка помяты. Он наклонился, всматриваясь. Одну из этих записок он сам лично принес Хосоку несколько дней назад. Но почерк… Он водил пальцем от одной записки к другой, чувствуя легкую рябь недоумения. Шрифт старался быть одинаковым — тот же наклон, та же высота букв. Но в одной было что-то неуловимо чуждое, словно кто-то тщательно копировал чужую манеру письма. — Ты…       Тот был невозмутим. Он взял со стола еще один лист — обычный лист А4 со списком: «ультрамарин, титановые белила, кисти щетина №…». На листе были бурые разводы. — Первую записку писала Суджин, — он указал на ту, что была на шероховатой бумаге. — Вторую тоже. И это, — он постучал пальцем по списку, — тоже писала она. Её нашли в кармане её платья. — Почерки отличаются, но шахматная фигура на обоих записках почти одинаковая, — Тэхён указывает на вензель в виде шахматной фигуры в углу. — Суджин уже много лет рисует. Уверен, что она может воспроизводить сложные узоры с абсолютной точностью. — Верно. Все её картины подписаны так. А значит, что он был на этом листочке до того, как кто-то написал на нем своё приглашение.       Тэхён ощущает смятение. Несмотря на то, что он сам пытался надавать на Суджин, парень не думал, что улик окажется так много. Ситуация казалась запутанной и не вызывала никакого доверия. — Кто-то приходил в больницу и спрашивал о ней, но персонал соблюдает твой приказ.              Врач принял его за одного из наших, но вовремя сообразила, что свои люди в курсе ситуации. — Что он хотел? Убедиться, что она мертва? Или наоборот, — Хосок хмурится, рассуждая о своём. — Она оказалась в порту не просто так.       Тэхён бросил быстрый, почти инстинктивный взгляд на тёмную лоджию на втором этаже. У Даны была детская привычка подслушивать, устроившись в плетеном кресле. Но сейчас французские двери были плотно закрыты, и тяжелые шторы не шевелились. С появлением Суджин Дана словно ожила, отбросив все свои заботы. Её мир сузился до комнаты подруги, до тихих разговоров и совместного молчания. Тэхён плохо знал Суджин. Для него она всегда была тихой, замкнутой девочкой из прошлого Даны, чью красоту он признавал, но в которой не видел ничего больше. Теперь он смотрел на неё и видел лишь ребус, от решения которого зависела безопасность тех, кто ему дорог.       Хосок сложил лист со списком и аккуратно положил его поверх двух записок, точно накрывая улики, а затем и вовсе спрятал между страниц книги. — Почему, зная все это, ты продолжаешь молчать? — Тэхён проследил за его действием, и что-то неприятное кольнуло его. Чего добивался Хосок? — Она может быть опасна для всех нас.       Хосок медленно поднялся. Он поднял взгляд на окна спальни, где как прежде снова жили Суджин и Дана. — Я не могу состыковать причины. Если она знала, что на меня готовится покушение, то это значит, что она как-то связана с этими людьми.       Хосок может по секунду восстановить в своих мыслях эту сцену. То, как услышал её голос, как увидел её зелёные глаза, мгновение когда она обернулась к нему спиной и как алым знаменем взметнулся её красный платок. — В неё выстрелили. Я более чем уверен, что сделали это умышленно, — хрипло говорит парень, ощущая как вновь в нём закипает гнев. Он обещал подождать, но больше не мог. — Чтобы отвести внимание? — предположил Тэхён, но в его голосе слышалась неуверенность. — Слишком рискованно. Шанс, что ранение будет смертельным был высок. Она либо пешка, которую пожертвовали, не моргнув глазом, либо… она вышла из игры. И за это её наказали. В любом случае, происходит что-то, о чем мы не знаем. — Нужно рассказать Чонгуку. Пусан его город.       Сегодня их брат и дядя отсутствовали дома из-за дел в «Сердце Пусана», поэтому дом с женщинами остался на попечительство Хосока и Тэхёна. — Не сейчас, когда он так озабочен итальянцами и грядущей помолвкой Даны. — Ты не хочешь, чтобы они знали. Почему? — Тэхён напрягаться. Ему не нравится, что Хосок решает что-то скрыть. — Если ей некуда идти и за ней охотятся — мы должны дать ей убежище. Это долг. Если же она… промышляет что-то, — его губы искривились в безрадостной усмешке, — то так за ней легче будет следить. Она здесь. У меня на виду. Суджин не глупа. Она знает, что я не просто так молчу. Она чувствует ловушку, даже не видя её стен. — Она тебе доверяет. — Именно поэтому это только наше с ней дело, — кивает сам себе Хосок. — Раз единожды кто-то уже пытался с ней связаться, то будут и другие попытки. Я прослежу за этим.       Тэхён смотрел на него несколько секунд, а затем смиренно, почти обреченно кивнул. Он понял. Спорить было бесполезно. Хосок уже сделал свой ход. Осталось только ждать. — И позаботься о своей прекрасной бабуле, — неожиданно усмехнулся Хосок, пытаясь снять напряжение. — Этого я тебе точно не могу обещать, — фыркнул Тэхён, и атмосфера в беседке наконец смягчилась. — Ты же знаешь, что она стала главной свахой в семье. Её репутацию очень сильно портит наше холостяцкое положение. Не ты один страдаешь от её высказываний и смотрин.       Тэхён был одним из немногих, кто воспринял жестокость и боль Хосока спокойно. Он просто встал плечом к плечу с ним, научил всему, что знал, хотя изначально и правда считал его лишь зазнавшимся сынком. Прошедшие пять лет связали их не только временем, но и кровью.