Глава 17

      Суджин делает шаг назад, пытаясь бесшумно уйти, но спиной упирается в чью-то грудь. Паника, сдерживаемая так долго, мгновенно сдавливает горло. Тело немеет. Прежде чем она успевает даже вскрикнуть, тяжелая рука накрывает ей рот. Запах кожи и чего-то горького забивает нос.       Девушка инстинктивно выкидывает локоть, но её движение ловко перехватывают, а тело разворачивают в сторону служебного коридора. Её заталкивают быстро и резко в первую попавшуюся комнату. Суджин вновь пытается вырваться, но на тот раз её с легкостью отпускают. Девушка сразу отскакивает в сторону и резко разворачивается. В полутемной комнате ей удаётся разглядеть высокий мужской силуэт. По телу пробегает электрический разряд. Суджин ощущает как страх и паника сковывают конечности, но пытается вернуть себе самообладание. В моменте мужчина выходит под блеклый свет окон, и все эмоции мгновенно растворяются. От облечения у Суджин подкашиваются ноги. Она выдыхает. — Папа!       Быстро она оказывается в сильных крепких объятиях отца. Широкая ладонь опускается ей на затылок, утешающе приглаживая растрепанные волосы. Суджин вздрагивает, ощущая как тянет от боли сердце. Ей хочется расплакаться как маленькой девочке, но она не позволяет себе этого сделать. Сегодня она решает бороться до конца. — Почему ты здесь? Если тебя увидят… — шепчет девушка, отпрянув от него. Страх сменяет тревога за его жизнь. В этом доме ему не будут рады, и ей стоит поторопиться скрыть его.       Мужчина лишь усмехается и проводит рукой по её щеке, словно смахивая невидимые слёзы. Он направляется вглубь помещения, увлекая за собой Суджин. Это место выделили для хранения подарков. Все было заставлено пышными букетами цветов, роскошными венками и яркими коробками. — Сегодня ты выиграла свой бой, — замечает мужчина, удовлетворенно разглядывая девушку. — Моё расстройство… Взяла ли я его под контроль? — смущенно уточняет девушка. От нахлынувших чувств в тот момент, она смутно понимала что делает и как ведёт себя. Просто уговаривала себя сохранить разум чистым и спокойным. — Ты проявила волю в борьбе с ним, — качает головой Кихён. Она просто не видела взгляды окружающий, не слышала шепот, что заполнил зал. — Где Тео? — Кажется он вернулся в зал. Они с Чонгуком приходили проведать меня. Мы планировали вернуться домой. — В каком он состоянии? — Сложно сказать, — пожимает плечами Суджин, понимая, что он всё уже знает. — Ты его прекрасно знаешь. Он будет держаться, даже если всё очень плохо.       Кихён согласно кивает. Тео прошёл свой тяжелый путь, чтобы выгрызать свою жизнь словно пёс. У него выросли достойные и сильные дети, пусть как отец он не мог считать это своей заслугой. — Я беспокоился, как это отразится на вас, но то, что я увидел сегодня было ответом. Больше откладывать некуда.       Суджин касается руки отца и слегка сжимает её. Грубые мозоли на руках, старые шрамы по всему телу, исчерченному татуировками. Он с малых лет верно нёс службу в доме Чонов. А прошедшие годы в тюрьме подорвали его здоровья. Даже за стенами решётки на него не раз совершали покушение и причиняли боль. Но Кихён быстро вернул себе утерянное. На момент его освобождения под его ответственностью оказались двое детей, и ему нельзя было отпускать руки. Но как показала жизнь, ему достались вовсе не дети. Их мышление, отношения, ценности были настолько сформированы, что ему просто требовалось направить эту энергию в нужную сторону. Суджин безумно любила отца и была благодарна ему за всё. — Что ты решил? — уточняет девушка. — Уверена, что услышанный разговор Каталины и госпожи Ким… Она предала вас.       Суджин взволнованно прикусывает нижнюю губу. Столько лет они искали ответ, а он оказался так близко. Почему-то девушка почти не ощутила разочарования, но всё же переживала за отца. Прожить такую боль по вине одного человека и не сломаться огромная работа. Ей бы не хотелось, чтобы их едва собравшаяся семья разрушилась по воле одной эмоции. — Я догадывался. Много лет я служил в их семье, — будто пытаясь оправдаться, соглашается он.       Суджин слегка кивает. — И что ты будешь делать? — То, что мы планировали раньше, — уверенно отвечает он. -Тео должен стать во главу семьи. Каталина достаточно подготовила почву для этого, а сегодняшний поступок Адама лишь помог нам. Теперь, когда Тео видел на его пальце перстень Дона, его ничто не остановит. Больше старик не имеет власти.       Девушка внимательно слушает отца, выстраивая в своей голове логические цепочки. Каждый шаг выверен, рассчитан до мельчайшего миллиметра. Как два человека, потерявшие какой-либо контакт могли так слаженно и верно работать ради одного дела? Суджин совершенно не помнила отношения мамы и папы, но происходящее сейчас лишь подтверждало, что связь между ними не разрушило ни время, ни расстояние. — Поразительно. Как долго вы с мамой готовили всё это? — удивляется Суджин. — Нисколько. Она делала всё ради своих детей, я делал всё ради тебя и Тео.       Суджин усмехается. Оказывается весь секрет прост. Нужно быть семьей. Не просто набор символов в слове, а тем, что скрывается за этим. — Ты принял его как родного сына просто зная, что он её ребёнок. — Я слишком люблю вашу маму, чтобы делить её детей, — тихо говорит Кихён, и в его голосе слышна вся глубина этой многолетней, неизменной любви.       Суджин оглядывает комнату. Она смущается, но улыбается ему. После всего пережитого за последние дни Суджин ощущает приятный прилив нежности и радости. До воссоединения с её семьей осталось совсем немного. Она была так близко к осуществлению своей мечты, и девушка ни за что не упустит этого шанса. — Есть человек, с которым я должна поговорить прежде, чем всё начнётся. Я сильно задолжала ему правду, — признаётся Суджин. Она должна была разделить этот важный момент с Хосоком и успокоить его после всего, что он увидел. — Тогда я буду тебя ждать, cara mia.       Эти слова вызывают у неё восторг. С такой любовью, нежностью и силой к ней мог обращаться только отец. — Тебе оставаться здесь слишком рискованно. Договоримся о встрече. Я предупрежу Тео и нагоню вас, — Суджин спешно прощается с отцом. В дверном проёме она оборачивается, чтобы подарить ему неожиданно беззаботную детскую улыбку, напомнив о том, что в ней до сих пор жила та малышка.       Девушка торопливо выскакивает на улицу и обходит праздничный комплекс в поисках хотя бы кого-то из парней. Вернуться в зал ей казалось неловким после того, как она его покинула из последних сил. Суджин сворачивает на площадку, где должны были собраться гости перед началом фейерверков. В суете и толпе её не заметят, но она сможет найти Тео. Суджин оглядывает морской причал в ночной тишине и чувствует странное удовлетворение. Ветер треплет волосы, и пробирается под рубашку. Летние ночи становились прохладнее. Она рада встрече с отцом, тем, что правда почти раскрылась и вскоре всё закончится.       Неожиданно что-то влажное касается её руки. Суджин вздрагивает и оглядывается: рядом с ней примостилась одна из собак, подаренных Адамом. Девушка замирает в ожидании паники, но она не приходит. Сердцебиение остаётся размеренным. Мысли ясными. Дыхание спокойным. Осторожно она тянет руку и касается вытянутой теплой морды, ощущая как доверчиво к ней прижимается животное. — Надо же… Оказывается ты не такая страшная, — шепчет Суджин.       Собака тихо скулит, а после внезапно начинает рычать. Девушка резко отдергивает руку и отступает назад. Привычный липкий страх формируется на дне желудка. Шерсть на холке животного поднимается вверх, и оскаливается ряд острых белых зубов. — Ч-что…       Суджин не успевает сформулировать мысль в слова, когда слышит тяжелые шаги по деревянному причалу. Собака начинает лаять. От звонкого громкого звука Суджин становится хуже. Она прижимает руки к ушам рефлекторно, пытаясь заглушить звук, а вместе с этим отогнать панику. — Долго же пришлось тебя ждать.       Суджин оборачивается. Перед ней стояло двое мужчин. Она не помнила видела ли их в зале. — Приструни, чертову псину.       Один из них наступает на животное, второй нависает тенью над Суджин. Его рука больно хватает её за плечо. Суджин пытается высвободиться, но это почти бесполезно. — Тише, девочка.       Её грубо дергают на себя, прижимая к массивному, пахнущему потом и гарью телу. Тяжелая рука накрывает рот и нос Суджин платком с резким химическим запахом. Глаза заслезились. Легкие стало невыносимо жечь, и она сделала глубокий вдох. Суджин до последнего пытается убрать руку со своего лица, царапая чужую руку до крови, но силу стремительно покидают её. Перед глазами всё плывет, но она успевает заметить как второй мужчина наставил на собаку пистолет. Несчастное животное пыталось защитить её. — Нет, пожалуйста, — еле слышно шепчет Суджин, теряя сознание.

***

      Суджин очнулась от пронзительной головной боли. Она лежала на холодном бетонном полу. Воспоминания вернулись обрывками: бал, сцена Адама, разговор с отцом, похищение. Девушка вздрагивает и резким рывком подрывается с пола. Всё тело отзывается пронзительной ноющей болью. Сколько времени она уже здесь? Что происходит? Кто устроил это? Её тошнит, и голова кружится как после детской карусели. Суджин прижимается головой к холодной стене и тихо стонет. Что за дрянь ей дали, если она не чувствовала своего тела. Руки и ноги казались ватными, непослушными и ей хотелось расплакаться как маленькой девочке.       По ощущением проходит несколько часов прежде, чем дверь со скрипом открывается, и в её проёме появляется молодой парень. На нём дорогой лоснящийся костюм. Волосы убраны в идеальную прическу. В тусклом свете блестят стекла очков. Со стороны его можно было бы принять за работника элитного офиса или даже директора. Он внимательно оглядывает девушку, будто в чём-то убеждается и сам себе мысленно кивает. — Вы пришли в себя.       Суджин морщится. Его уважительное обращение к ней и лёгкий странный акцент вызывают в ней отвращение. Он ставит на землю стакан воды и на мгновение мешкает. Девушка не может понять его намерений. Она медленно поднимается, опираясь на стену. Страх был живым комом в горле, но разум работал с неестественной ясностью. Всё пошло не по плану. Пока они воевали друг с другом вмешалось третье лицо. Суджин знала, что её связь с Хосоком, родственные узы с Кихёном и Каталиной делают её идеальной заложницей для требований. — Что вам нужно? — её голос дрогнул, но не сорвался.       Парень слегка склоняет голову в сторону, будто сам размышляет что же ему от неё надо. Он много раз наблюдал за ней, и мог уверенно сказать, что эту девочку будет не так легко сломить. Пусть со стороны она казалась хрупкой куклой в играх своих семей, но всё же она всё это время справлялась и заставляла их слышать её. К тому же она явно знала гораздо больше, чем делилась с кем-либо. — Малахит, — он переходит сразу к делу, и Суджин ощущает облегчение. — Я видел как вы дали его своему брату тогда в ангаре.       Ледяная волна прокатилась по спине девушки. Если этот человек был свидетелем всего происходящего, то значит… — Я ничего об этом не знаю, — прошептала она, прищуриваясь.       Он усмехнулся, впервые проявив какую-то яркую эмоцию. Парень делает шаг к ней и касается её волос. Он растягивает прядь между ними, словно в этом есть какой-то смысл. Суджин не шевелится. Она внимательно наблюдает за каждым его жестом и ждёт своего приговора. Её слова его не убедили. — Вам и не обязательно. Ваша мать, ваш отец, ваш брат… Чон Хосок. Все они хотят видеть вас живой и невредимой. Они сделают всё за вас. А вы… Просто немного потерпите.       Вот и всё. Она просто разменная монета в игре. Так считают все они. После этих слов он направляет к дверям, где ему передают что-то в руки. Сердце Суджин делает кульбит и падает на дно желудка. Ей стоило послушать отца и уйти сразу с ним. А может стоило остаться с Хосоком самого начала. Или вообще не стоило рождаться…

***

      Прошла неделя.       Семь дней с момента, как Суджин бесследно исчезла, а на помосте нашли труп русской борзой.       Хосок чувствовал, как текла каждая секунда, вгрызаясь в сознание монотонным тиканьем часов в библиотеке. Но впервые за всю жизнь он ощущал не слепую ярость, а странную, холодную, расчетливую ясность.       Ему не хотелось разрушать или убивать, как слепому котёнку. Это было бы слишком просто, слишком мимолетно. Это была бы капитуляция, признание того, что у него забрали самое дорогое, и ему осталось лишь слепо мстить.       Нет.       Он был готов терпеливо выжидать, пока на той стороне противник сделает свой ход и таймер перейдёт на его сторону. Суджин умела выжидать и быть неторопливой. То, что произошло с ней в зале было тому доказательством. Он не позволит никому обесценить этот момент, когда она победила страх.       Хосок передвигает шахматную фигуру на доске и переводит взгляд на пустое кресло напротив. Сколько лет она так играла одна, пока он не ворвался в её библиотеку в порыве очередной бессмысленной истерики? Тогда он обвинял всех в своих промахах, в нелюбви отца, в своём шатком положении. Какое облегчение, что там он встретил именно её. Её тепло, покой и доброта восстановили в нём сломанные части.       Парень выполняет рокировку. Поначалу ему было не осилить даже этого. Но Суджин нашла способ его научить всему. Как жить, как любить, как брать ответственность, как терпеливо выжидать момент прежде чем выставить шах и мат. И всё же где-то она ошиблась. Суджин считала, что можно пожертвовать пешкой, ради большего. Но когда игра переходит в эндшпиль — каждая фигура на доске имела высокую ценность. — Хосок! — дверь библиотеки открывается и на её пороге появляется взволнованный Тео.       Пришли долгожданные новости.