Глава 18

      Мир замедлился, превратившись в череду бесшумных серых картин.       Суджин смотрела на невероятный вид, открывающийся с пирса. Рассветные лучи солнца рассекали мир, озаряя его своим светом. Её едва держали ноги, но она стойко терпела всё происходящее. Сколько раз она смотрела на эту бесконечную линию горизонта? Видела, как небо сливается с землей. Пыталась нарисовать, запечатлеть в памяти, душе. Вдали виднелись тени судов, уходящих бороздить невероятные просторы. Девушка прикрывает глаза, делая глубокий вдох. Ей хотелось запомнить тепло этих лучей, свежесть морского воздуха и шум прибоя. — Черт, что с ней? — недовольно цокает мужчина, оглядывая избитую девушку.       Она увидела его всего несколько дней назад. Невысокий приятного вида парень оказался одним из наследников игорного бизнеса Токио. Из коротких обрывков их разговоров Суджин удалось узнать, что Адам должен ему чертовски огромную сумму денег. Это была игра с двойным дном. Не было никаких сомнений, что Адам избавиться от японца, как только получит в руки малахит и наследство Даны. Его руками он пытался развязать конфликт и убрать лишних в этой игре. И тот мужчина, что приходил к ней в первый день был связующим звеном между играми Адама и японскими якудза.       Все жаждали заполучить Малахит. Глупую таблетку, что могла разворошить людские судьбы, превратив их в пустоту и пыль. От них были лишь одни несчастья. Лишь боль. Отчуждение. Лишь страдания.       Суджин морщится от головной боли. В углу губы запеклась кровь от раны. Ужасно ныли спина и руки, которым досталось больше всего ударов. Её немного тошнило, и девушка с опаской подтверждала у себя небольшое сотрясение. — Адам просил поработать, — самодовольно отзывается её надсмотрщик. Он был уверен, что она не скажет ни слова.       Суджин не сомневалась, что бить её доставляло ему особое удовольствие. По крайней мере он часто упоминал, что в отличие от Адама может наслаждаться её криками и болью. Благодаря его стараниям теперь никто не видит в хрупкой ослабшей девушке проблему. С пирса ей никуда больше не деться. У неё не хватит прыти бежать или защищаться. Даже если её семья что-то придумает и попытается предпринять, то у них достаточно людей оказать сопротивление. А за спиной Суджин лишь обрыв и бушующее море. — Приехали.       Девушка оглядывается, наблюдая, как одна за другой останавливаются машины. Из первой сразу же выходит Хосок. Его взгляд прикован лишь к ней. Парень делает рывок вперед, но его останавливает дядя. Следом выходят папа и мама. Чонгук. Тэхён. Даже Дана. Все они сегодня здесь ради неё. Суджин поджимает губы, стараясь сдержать слёзы. Они были вместе. Все. Что ещё она могла просить у этой жизни? Её семья была здесь. Вот её истинная цель. Её мечта и то самое сокровенное желание. — Суджин! — зовёт её Хосок. Его голос слегка хрипит, и это доставляет ей тревогу.       Но она лишь качает головой, даря ему усталую, но безмерно нежную улыбку. Прощающую. Благодарную. Хосок скрасил её жизнь своим появлением, ярким буйным нравом и показал, что иногда можно идти против чьих-то желаний. Он дал ей смысл жить и подарил самое яркое и приятное чувство — любовь. — Не так быстро. Я жду, — мерзко усмехается японец, прикрывая девушку собой.       Рыжая рыбка тянется по его предплечью, заставив Суджин вспомнить старое неудавшееся покушение от мужчины с похожим рисунком. Они давно плели эти сети, и её попадание в них явно облегчило им жизнь. — Отпусти мою дочь. Она здесь ни при чём, — вмешивается Каталина, и её голос, обычно стальной, сейчас звенит от неподдельного ужаса. — Она ничего не знает. Лаборатория сгорела больше двадцати лет назад. Ничего не осталось. Пожар уничтожил всё.       Кому как не ей знать, что главная причина этого шоу в Малахите. — Ложь! Этот парень доказательство этому, — он указывает на Тео.       Брат стискивает кулаки и скалится, готовый сорваться в любой момент. — Я убью его! — рычит Хосок. — У нас сделка, и вы свою часть не выполнили, — парирует парень. — Отпусти её. Мне нужно время, чтобы вновь восстановить работу родителей, — умоляет Каталина. — Я сделаю это, только не вмешивай в это моего ребёнка.       Рецепт Малахита, как и всё, что было связано сгорело в тот день вместе с его создателями. Никто не знал правды. И никогда не должен будет узнать. Вот только… Внезапно слышится тихий, почти беззвучный смех. Он исходит от Суджин.       Все взгляды обращаются к ней. Девушка зачесывает волосы с лица назад и улыбается. — Вы так глупы, — прошептала она, и её слова были обращены ко всем собравшимся — и к врагам, и к родным.       В её глазах они видят не страх, а бездонную, ледяную решимость. Её зелёные глаза… Возможно это то, что будет преследовать каждого до конца жизни. Такая притягательная опустошающая тьма в них, словно сам ангел смерти спустился на землю. Именно они были такого красивого малахитого цвета. — Я единственная, кто знает состав того, что вам нужно. В моих руках было право решить, кому он достанется… — она медленно отступает на самый край пирса, чувствуя, как ветер треплет её одежду. — И мой выбор… — её взгляд на секунду встречается с Хосоком, полный тихой печали и любви. Он ведь простит? — …никому. — Нет!       Хосок успевает лишь дернуться вперёд, когда она делает шаг назад. В пустоту. В бьющиеся о камни волны моря.       Волна приняла Суджин в ледяные объятия, заглушив все звуки мира. Грохот выстрелов и крики с пирса превратились в приглушенный гул. Темнота сомкнулась над головой, а соль жгла глаза и раны. Суджин не сопротивлялась. Она чувствовала странное умиротворение, пока ее тело, повинуясь тяжести, увлекало в глубину.       В конце концов всё с самого начала было предрешено. С того дня, как она нашла в шахматной фигуре белой королевы странную записку с непонятным текстом и решила её сохранить. С того момента, как поняла, что же значили незнакомые слова на ней. С той минуты, когда решила хранить эту тайну и нести груз её ответственности на своих плечах. Каждый раз она лишь убеждалась, что во всём права. Наблюдая, как этот мир рушится под борьбой за право иметь эту власть, Суджин лишь убеждалась, что поступила правильно. Унести эту тайну с собой навсегда. Объединить дорогих ей людей.       Успокоение. Она наконец ощутила его.       Суджин закрывает глаза, и делает вдох.       Крик Каталины разрывает воздух. Тео с рыком бросается вперёд, но Дана хватает его сзади, обхватывая так, будто пытается удержать саму жизнь. — Раны! Твои раны! Ты не справишься! — кричит она ему в ухо, но Тео, ослеплённый яростью и болью, почти не слышит её.       Хосок не думает. Он видит лишь исчезающую в темной воде тень. И его тело, повинуясь единственному приказу сердца, уже в движении. Короткий разбег, и он ныряет следом в ледяную пучину, пока на суше начинается свой, жестокий и беспощадный бой.       На пирсе царил хаос. Резкий звук выстрелов смешался с лязгом металла и приглушенными стонами. Кихён, используя возникшую суматоху, как прикрытие, двигался с безжалостной эффективностью, обезвреживая охранников Кавасаки. Чонгук и Тэхён, действуя в унисон, прикрывали его фланги. Каталина, не теряя присутствия духа, успела оттащить за собой растерянную Дану за укрытие из ящиков, уворачиваясь от случайных пуль. Дана едва могла дышать, наблюдая как безжалостно и остервенело расправляется с противником Тео. Тяжелый запах крови заполнил воздух. — Они до сих пор не вынырнули, — в панике шепчет Дана. — Они всё ещё под водой. — Твой папа пошёл за ними, — едва слышно шепчет Каталина. — Чёрт! — выкрикивает женщина, когда понимает, что их догадки оказались верны.