Кошмар

Идя по узкому переулку, демон придерживался рукой за стены, оставляя на них след собственной крови. Боль в груди почти невыносима. Пытаться закрыть рану бесполезно: она смертельна, сжатый луч Зольтраака пробил ему грудь насквозь. Махт был ещё жив лишь благодаря мане, объём которой таял на глазах. Но всё же именно благодаря этому он был ещё жив, хоть и находился на грани смерти. Махт ощущал раздражение за собственную глупую ошибку. Почему не решил добить Денкена сразу? Махт был уверен, что тот скоро умрёт от ран и потери крови, и колдовать без посоха он не в силах, тем более силы старого мага были почти полностью исчерпаны. Идиот. И идиотское «почти». Махт скрипнул зубами. Внутри всё пылало то ли от боли, то ли от странной смеси из досады и гнева. Пусть то, что Фрирен смогла развеять его Ди Агёльце невероятно, но это был не повод так глупо подставляться. Вновь и вновь демон прокручивал в мыслях свой бой с учеником, находя собственные ошибки. Разум будто не желал принимать факт собственной скорой гибели и цеплялся за любую возможность отвлечения. Город вновь ожил. Люди не понимали, что произошло и, когда видели раненого демона, хотели помочь. Наверное, было бы логично взять заложника, чтобы увеличить шансы сбежать. Однако Махт не собирался с этим возиться. Он просто хотел найти какое-то безопасное место, подальше отсюда. Он знал, что это бессмысленно, рану было не залечить, однако инстинкты подсказывали иное. Внезапно демон почувствовал, как мана Солитер исчезает полностью, растворяется в пространстве, словно тихий печальный напев. Это ощущение заставило его замереть, чутко прислушиваясь к собственным чувствам, игнорируя боль. Мертва. Солитер точно мертва. Значит, Фрирен её всё же убила. Это понимание было неожиданно неприятным, почти болезненным. Махт не понимал, почему, ведь у него с Солитер отношения всегда были исключительно деловыми. Они были просто знакомыми, не более того.  Однако её смерть отзывалась внутри чем-то тяжёлым. Не смиренным или равнодушным, но яростно непонимающим, почти отрицающим. Разве могут они так раскидываться своими жизнями? Ему невольно вспомнился короткий разговор с демоницей, который был перед тем, как они ушли из покрытого золотом Вайзе. Махт так и не понял, зачем всё же Солитер пришла и освободила его. « – В конечном итоге, мы остаёмся демонами,» – сказала она тогда. Махт с этим и не спорил. Демону не стать человеком. Но он стремился не к этому, а к пониманию. Если бы только он мог ощутить злобу и вину, то браслет бы сработал, и он убил бы себя. Но это только означало бы, что он достиг своей цели. Достиг понимания и сосуществования. Так неужели все старания тщетны? Демон втянул носом воздух, ощущая резкий запах собственной крови. Как неприглядно. С тех пор, как он позволил на себя надеть браслет власти, Махт считал, что готов принять собственную смерть и не испугается. И вот, получив смертельную рану, он всё же пытался убежать, спастись. Продолжал пытаться цепляться за свою жизнь, стремительно убегающую вместе с маной. Практически как все прочие демоны. Время в Вайзе оказалось пустым: он не узнал те эмоции, за которыми гнался, так и не смог понести наказания и достигнуть сосуществования… Так ведь? Внутри шевельнулось несогласие, как будто такие мысли противоречили чему-то. Махт рвано выдохнул сквозь сжатые зубы, пытаясь разобраться. Хотя разве это имеет значения теперь, когда он умирал?  Нет, он не может позволить себе вот так просто умереть. Не теперь. Он ведь нужен кому-то. Эта мысль заставила его остановиться. – Куда я бегу?.. – сам у себя спросил Махт и нахмурился, прижавшись спиной к стене. Нет, неправильно: не куда, а к кому. Кто-то мог его спасти. Кто-то мог ему помочь. Кто-то мог повернуть всё вспять. Только кто? Почему он не может вспомнить? Что-то не так. Он точно помнил, что никого такого не было. Но в тоже время был уверен в том, что этот кто-то есть. Но кто? Он помнил, как к нему приходил Денкен, поначалу один, а после привёл с собой троих: эльфийку и двоих людей. Помнил, как разговаривал с ними, как Фрирен пыталась его спровоцировать и как потом они все ушли. А разве ученик привёл только троих? Разве потом он оставался один в золотом городе ещё на два месяца? Может, это и не важно. Это важно. Глубокое внутренне противоречие заставило его ещё раз оглядеться. Он что-то упускает. – … Махт. Знакомый женский голос раздался совсем близко, и в нём слышалось беспокойство. Демон вскинул голову и осмотрелся, но рядом никого не было. Махт чуть нахмурился и двинулся дальше и понял, что тело двигается само, без его желания. Словно его сознание отодвинули на роль зрителя. И это было жутко. Махт понимал, что точка невозврата пройдена, слишком много маны уже утекло. Да и с такой раной едва ли он мог что-то сделать. Но быть просто зрителем ему не хотелось. Он не понимал, куда именно идёт, занятый попытками вернуть контроль над телом и инстинктивно зажимая рану на груди рукой, будто бы это могло как-то помочь. А потом он увидел лорда Вайзе. Так странно вновь видеть его живым, а не в золоте. Но почему-то радостно. Неужели ноги неосознанно привели к нему?.. Не к нему. – …Махт, – позвал он. Демон шагнул вперёд, к Глюку и встал на одно колено. Махт не понимал, зачем это сделал, ведь он больше не служит этому человеку. Однако тело двигалось само по себе, без его желания. – Я здесь. – Что это за рана? Демон горько улыбнулся. – Похоже, пришло время и для моего наказания. – Ясно. Давай отойдём. Глюк совсем не выглядел удивлённым. Это сбивало с толка, но демон послушно последовал за человеком, пошатываясь. Дойдя до дома, Махт привалился спиной к стене и с тихим стоном сполз на землю. Сил осталось так мало, даже стоять уже было тяжело. Лорд Вайзе с сочувствием посмотрел на него и, достав портсигар, закурил. Махт прикрыл глаза, ощущая знакомый запах дыма. – Будешь сигару? Махт лишь искоса поглядел на Глюка, но отказываться не стал. Лорд помог закурить и демон с трудом вдохнул горький дым. – У них всё такой же гадкий вкус, – поделился он, выдыхая с едва слышных хрипом. Лорд Вайзе усмехнулся, но ничего не ответил, оставшись просто стоять рядом. Некоторое время они молчали. – В конечном итоге, я так ничего и не понял, – устало сказал Махт сквозь боль. Нет же, не так. Пусть полностью как люди он и не почувствовал вину и злобу, но он помнил, какого это. Помнил это болезненное разрывающее желание изменить то, что изменить уже нельзя. Помнил, как это, когда внутри загорается тёмное агрессивное желание. Помнил тяжёлое давящее ощущение утраты, от которой хотелось себе горло вскрыть, а мир вокруг терял краски. Ему так хотелось поделиться этим знанием, но слова застряли в горле, собственный голос отказывался повиноваться и произносить их. – …Махт. Вот опять. Демон чуть поднял голову, окидывая пустую улицу взглядом. Зрение слегка плыло, но он точно мог сказать, что кроме них двоих на улице никого нет. Тем более женщины. Но он ощущал беспокойство – не своё, чужое. Кто-то, с кем он был неразрывно связан. Кто-то, к кому он должен вернуться. Просто обязан. Но как это сделать? – Прости… Я ведь пообещал тебе, что спущусь вместе с тобой в глубины ада, пока ты не отыщешь искомые эмоции, – в голосе Глюка звучала горечь и извинение. Махт лишь бессильно покосился на человека, слушая его. – Те слова были искренними. Демон был уверен, что уже слышал эти слова. Но когда? Где? И Махт знал, что ответит сам, словно это было повторение чего-то давнего, но знакомого. – Я знаю… – хрипло сказал он и хотел добавить, что они уже говорили об этом, но горло сдавил спазм, от которого демон едва не закашлялся. Махт досадливо скрипнул зубами и посмотрел на небо. Оно казалось таким красивым, ясным, глубокого сине-голубого цвета. Спустя пятьдесят лет изоляции Махт так хотел, наконец, выбраться за пределы Вайзе. Оказаться на свободе, посмотреть на мир вокруг, узнать, как всё успело измениться. Несмотря на боль, разъедающую грудь, демон находил ироничным, что теперь умрёт здесь, в Вайзе. Что этот чёртов город оказался конечной точкой в его пути. Но, по крайней мере, он умрёт не в полном одиночестве, как многие демоны. Смерть станет его наказанием за всё, что он сделал. Он так не хотел умирать. Умирать страшно и больно. Если бы Денкен попал не в грудь, а в голову, то всё закончилось бы быстро. Смерть была бы мгновенной. Это было бы милосердно. А теперь утекающая мана разъедала тело Махта, принося ещё больше боли и отсрочивая смерть. Зачем? Ведь никто не мог ему помочь. Демону оставалось только ждать неминуемого и неотвратимого конца. Махт мог сказать всем вокруг, что ничего страшного, что он в порядке. Оставался спокойным внешне. Но он не врал самому себе: ему чертовски страшно и жутко. Понимая неизбежность собственной смерти, он не мог по-настоящему смириться с ней. Он не мог так просто умереть. Не мог так просто выбросить свою жизнь. Он знал, что у него была причина, почему он не может просто взять и умереть, но не мог её вспомнить. И от этого становилось ещё больнее, словно у него забрали что-то очень важное и бесценное. Что-то сравнимое с самой магией, что забирать было неправильно настолько, что за это хотелось убить безжалостно и жестоко. Само понимание того, что у него это «что-то» отняли, вызвало бессильную слепую ярость, которая совершенно не находила выхода. Тело не желало слушаться, будто его сковали. Он мог лишь сидеть, прислонившись к стене, курить и смотреть по сторонам. Эта слабость была отвратительной. Мысль о том, что всё это не важно, демон отбросил прочь, понимая, что другого времени разобраться у него уже и не будет. Поэтому он постарался отстраниться от ноющей пульсирующей боли и сосредоточиться на ускользающих ощущениях. Но всё было словно через толстое стекло или огромный кусок льда. Преграда, которую нужно убрать. Но магия совсем не слушается, как и тело. Махт чуть повернул голову и заметил Денкена. Он нетвёрдо шёл, держась одной рукой за стену, а второй зажимая рану. Махт искоса глянул на своего ученика, испытывая неожиданный прилив раздражения. Мешает. – Хах, ты и вправду не умеешь сдаваться… – с усталым смешком заметил демон, выронив почти докуренную сигарету. В голову пришла забавная мысль, что раз Денкен смог выжить в смертельной схватке, то это тоже можно считать победой Махта: он хорошо его обучил. Маг был совсем бледен и явно держался из последних сил. Но его мана хотя бы не утекала в никуда. – Значит, это был Денкен?.. – уточнил Глюк, похоже, начиная понимать, что именно произошло. – Не подходи ближе, – предупредил Махт Денкена, сверкнув глазами. Время, ему нужно ещё немножко времени. Совсем чуть-чуть. – Иначе я убью этого человека. Угроза пустая, на самом деле. Демон не собирался действительно убивать Глюка и понимал, что только спровоцирует людей. – Ясно. Мой партнёр по преступлению, ты уже давно прошёл точку невозврата, да? – в голосе лорда Вайзе слышится печаль. Глюк прав. Махт грустно улыбнулся. У него совсем не осталось времени, ни на что. Пожалуй, впервые Махт настолько остро ощутил нехватку времени. И, хотя он продолжал цепляться за жизнь, какая-то его часть отчаянно желала, чтобы муки, наконец, закончились. Чтобы всё прекратилось. Ощущения утекающей в никуда маны и  разрастающейся боли были слишком сильны, слишком невыносимы. Глюк положил руку ему на плечо и сжал на несколько секунд, после чего направился в сторону Денкена. Демон лишь беспомощно наблюдал за ним, даже не пытаясь остановить или напасть. Он знал, что это конец, но всё же не хотел до конца признавать это. Не хотел становиться ничем, ставить точку в своей жизни. Горло почти до боли сжал спазм, не давая вымолвить ни слова. – Пожалуйста, Денкен. Прекрати его мучения. Махт не сопротивлялся. Сил уже совсем не было. Но на этот раз заклинание хотя бы летело ему прямо в лицо, всё будет быстро. Свет обжёг лицо и глаза, затопив сознание болью. Неожиданно всё пропало, и Махт понял, что находится чуть в стороне, словно ему насильно сменили угол обзора. Он видел, как собственное тело превращается в прах и ману. И как единственным напоминанием о его жизни остался браслет власти, лежащей в небольшой кучке праха, который ещё не успел развеять ветер. Это было так невыразимо тоскливо. И это ощущение всеобъемлющей потери пожирало его, растворяя в себе, разрывая на части. Смерть не принесла никакого облегчения. А потом словно что-то ослабло, разбилось. И его затопило чувство тепла и чего-то невыразимо нежного, к чему примешивалась тревога. Кто-то его ждёт, кто-то за него беспокоится. Ему нужно туда, к этому кому-то, и он потянулся к этому мягкому тёплому ощущению. Хотелось закутаться в него, как в одеяло, и уснуть. Если это ад, то это очень приятно… … Он чувствовал тёплые объятия, знакомый приятный аромат и спокойное дыхание. Слышал негромкое успокаивающее мурлыканье. Ощущал чужое беспокойство и ещё что-то тёплое, мягкое, такое приятное и на что отзывались собственные чувства в груди, такие же тёплые и мягкие.  Ощущал, как собственное тело бьёт мелкая дрожь, а сердце учащённо бьётся. Махту потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что всё пережитое было лишь сном. Жестоким кошмаром. – Махт, – мягко позвала Кайлира в очередной раз, и демон понял, чей голос слышал во сне. Он помнил, что Фрирен отдала его Высшей артефакт в виде вазы, когда они остановились на постоялом дворе в городе. Помнил, что сам из любопытства предложил на себе проверить, действительно ли ваза способна насылать кошмары. Что ж, проверил. Демон тихо вздохнул и, обняв демоницу, уткнулся носом ей в грудь. – Как здорово, что ты есть... – негромко сказал он. – Тебе приснилось, что меня нет? – Да, – подтвердил демон и, немного помолчав, добавил: – что было бы, если бы тебя не было. – И что бы случилось? – мягко спросила Кайлира, ласково гладя Махта по волосам. – Я бы умер. – Знаешь, люди считают, что увидеть во сне собственную смерть – это к долгой жизни. – Ужасное толкование ужасного сна... – проворчал демон и закрыл глаза, подставляясь под ласку. Некоторое время они лежали молча. Махт кропотливо перебирал в голове собственные воспоминания. Казалось важным убедиться, что ничего не потерянно, что всё вокруг реальность. – А что с вазой? – Я её отключила и убрала, – ответила Кайлира. Махт прикрыл глаза. Его снова тянуло в сон и это вызывало пока ещё лёгкую тревогу. – Понятно. Она сильная. – Да, удивительно сильный артефакт, – согласилась Высшая. – В сон тебя затянула так, что без отключения так просто было не разбудить. Удивительно, что такой мощный артефакт хранился в какой-то деревеньке. – Может, её выкинуть? – Нет, не стоит. Отдадим Фрирен, я с ней переговорю потом по поводу этой вазы. Всё равно она ей никакое применение не найдёт и просто сунет в свой чемодан пылиться. Он тихо фыркнул. – А ты сунешь в витрину. – Сначала изучу полностью плетение артефакта, а потом суну в витрину, – поправила Кайлира со смешком. А потом более серьёзно продолжила: – то, что ты чувствуешь сонливость нормально. Многие артефакты кошмаров имеют такой эффект. – Если усну, то снова будет кошмар? – Вряд ли. Если хочешь, – неожиданно мягко заговорила Кайлира. – То я могу сделать мирный сон, совместный. – Совместный?  – Ты, я и навеянный сон, – улыбнулась демоница, ласково перебирая красные пряди его волос. – Могу показать какой-нибудь из демонических миров во сне. Это не будет чётким видением, конечно, скорее зыбким воспоминанием. Хочешь? – Хочу, – согласился он, расслабившись окончательно и закрыв глаза. – Тогда не сопротивляйся, – мурлыкнула Кайлира и удобнее легла рядом. После чего прижалась лбом ко лбу Махта. Демон почувствовал, как сонливость становиться сильнее и ясность сознания начинает ускользать. Он не сопротивлялся, позволяя затянуть себя в навеянный магией сон. Перед тем, как окончательно уснуть, подумал про вазу с кошмарами. Если бы артефакт не убрали, то кошмар бы продолжился? Махт совсем не хотел это узнавать. Он вспомнил свои мысли во сне. Что ж, если этот мир – ад, то это очень приятный ад. … Он ощущал лёгкие потоки прохладного ветра, слышал шелест листвы и шуршание травы, а в воздухе витал тонкий аромат цветов. Махт медленно открыл глаза. Над ним раскинулось небо насыщенных тёмных оттенков зелёного и бирюзового с редкими синевато-серыми облаками, совсем незнакомое и завораживающее. Демон моргнул и посмотрел вбок, где ощущалось присутствие Высшей. Кайлира сидела рядом, расслабленная и беззаботная, и смотрела вдаль. Помедлив, Махт сел и осмотрелся. Он лежал в траве на склоне холма, поросшего тёмно-зелёной травой и полупрозрачными белыми цветами. Вокруг был лес, который выглядел непривычно и необычно: деревья со светло-серой, почти белой гладкой корой и тёмно-фиолетовыми узкими листьями. Вдали же, освещённый мягкими зеленоватыми и оранжевыми огнями, раскинулся крупный город с цитаделью. Даже одного взгляда на город было достаточно, чтобы понять, что он создан не людьми. Всё вокруг было настолько спокойным и умиротворённым, что Махт сам невольно расслабился. – Это твой родной мир? – спросил демон. – Нет, – качнула головой Кайлира. – Но в этом Домене я провела около двадцати лет. Здешний Высший был достаточно дружелюбен, чтобы позволить мне пожить здесь и поучиться в контроле силы и что вообще значит быть Высшим демоном. Под магической клятвой, конечно, что я не буду претендовать на его Домен и на жителей Домена, и помогу при необходимости. – Полагаю, архидемоны были не рады в любом случае, – предположил Махт, вспомнив свои мысли на гипотетическое появление другого Высшего. – О, да, они меня ненавидели лет десять точно. Потом смирились, но всё равно недолюбливали, – усмехнулась Высшая. – Но мне всё равно очень нравился этот мир. – И ты не думала захватить его? – Думала, – честно призналась Кайлира. – Но я понимала, что слишком молода в качестве Высшей, нет опыта и что это принесёт больше головной боли, чем чего-то приятного. – И ты поэтому ушла отсюда? – Нет, – качнула головой Кайлира. – Просто поняла, что пора двигаться дальше. Если можно так сказать, то меня позвала дорога приключений. Расставание с этим миром было мирным и лёгким. И, пожалуй, это особенно ценно. Она улыбнулась. Воспоминания об этом месте приносили приятную светлую радость и ностальгию. Несмотря на ненависть приближённых архидемонов и их недоверие, это место принесло ей спокойствие и умиротворение в душу. Местный Высший, Аш’Эрза, был стар. Не внешне, конечно, всё же для демонов сохранять молодость тела не составляет труда, но возраст у него был достаточно велик. Он был на удивление мирно настроен, когда Кайлира пришла в его мир. Отнесся к ней как к неразумному дитя, а не как к захватчику. И когда она уходила из этого мира, у нее не было печали расставания. Она была полна искренней благодарности и желания увидеть другие миры. – Люди обычно представляют место обитания демонов сильно иначе. – Оттого довольно забавно, как в реальности могут выглядеть наши миры, да? – улыбнулась Кайлира. – Ну, стоит признать, в Доменах бывают места с суровыми условиями для жизни. По крайней мере, на взгляд смертных. – Вроде озёр с лавой или кислотой? – уточнил Махт с ухмылкой. – И мрачными тюрьмами, полными страданий и крови? Кайлира издала негромкий смешок. – Вроде того. На некоторое время демоны замолчали, разглядывая город в дали и слушая шелест листвы. – А город можно посмотреть? – полюбопытствовал Махт. – Конечно, – кивнула Кайлира, потом поджала губы. – Только это может быть своеобразное зрелище в плане жителей. – Почему? – не понял он. – Они ведь демоны? – Да, просто… Ну, я их уже не помню за столько столетий, да и не стремилась тогда к тому, чтобы запоминать каждого встречного. Поэтому они будут скорее статичными силуэтами. – Понятно, – демон вновь посмотрел на город, а потом поднялся и протянул руку Кайлире. – Я это учту, но это не умоляет моего желания посмотреть город. Кайлира улыбнулась в ответ и взяла его за руку, принимая помощь. Да так и пошли дальше, держась за руки… …А утром демон решил сам отнести артефакт эльфийке и застал её заспанную в дверях её спальни. – Забирай эту дрянь, – Махт почти насильно сунул в руки Фрирен кувшин с кошмарами. – Эй, так он работает? – … Работает, – недовольно ответил демон. – Очень хорошо работает. И, резко развернувшись, пошёл прочь, оставив сонную и растерянную эльфийку в одиночестве.