Глава 3. Яд слов

***

По-хозяйски развалившись на диване, Альберт, как и положено настоящему мужчине, с определенной долей презрения наблюдал за возней девчонок, полностью увлекшихся разбором несметной уймы безделушек, беззаветно милых девичьим сердцам. Дары покинули Ланниспорт сразу после появления Короля в обители львиного семейства и достигли Королевской Гавани, слегка опередив его возвращение. Редкая удача! Ничто не задержало в пути ценный груз. Святые Боги! Чего здесь только не было! Украшения из чистейшего ланнистерского золота, шкатулки и шкатулочки, вазы, зеркала, парные стилеты для женской ладошки, инкрустированные драгоценными каменьями… И еще прорва всего, что могло порадовать капризное сердечко юной невесты наследника Кастерли Рок.       - Не пей, говорю! Еще ужина не было, а ты уже окосел. - буркнула Анна, вовсе и не глядя в сторону мальчишки Пика. Больно нужно! Она все его повадки до единой знает! Как свои пять беленьких пальчиков! Он, подлец, едва к ней в покои зайдет, сразу к кубку бежит. Говорит, мол, вино больно хорошо. А там все подчистую вылакает и дрыхнет. Прям на ее любимом диванчике распластается и сопит, что байбак к норе! Стыд! Альберт закатил глаза, чтобы, выкатив обратно, осушить кубок до дна и обвести комнату скучающим взглядом. Покои принцессы Анны являли собой занимательное зрелище, смешивая несмешиваемое на каждом квадратном дюйме. Бесценная тяжелая мебель светлого ореха соседствовала с коваными прикроватными столиками, спонтанно купленными в кузнице в преддверии Блошиного конца. В столиках тех не было приметно особого изящества или стараний мастера. Да они даже с трудом походили один на другой! Просто Анна походя сцепилась языками с мальчишками, что уже год как ходили подмастерьями у кузнеца. Слово за слово, и вот уже леди-принцесса покупает их первое многострадальное изделие. И второе тоже! Надо же поддержать ребят! Спонтанность было вторым именем дрянной девчонки. Разумеется, после упрямства. И от того бесценные творения рук человеческих со всех уголков ведомого мира здесь смело соседствовали с вещицами, за которые и медяшки отдать жалко. Да о чем речь, если всем розам, любовно взращиваемым садовниками леди Алисенты, всем тропическим прелестникам, прочно обосновавшимся в оранжерее, принцесса предпочла куцый кустик с меленькими цветочками, обрамляющими белыми лепестками манкие желтые сердцевинки. Ромашки! Да! Они, родимые. С завидным постоянством юная леди сменяла очередной зачахший кустик на новый, не собираясь отказываться от своей девичьей слабости. Ну, миленькие ж цветочки! А главное полезные. Все-все знают. Все расскажут. Только спросить надо правильно! Анна вот знает как правильно, и цветочки ни разу ей не солгали, ни разочка не ошиблись!       - Это нравится?.. Бери, бери! Не стесняйся! - пищала Анна, требовательно помахивая изящными пальчиками на малышку Айрис, у которой глаза разбежались от изобилия золотых сережек, браслетиков, цепочек… - Что останется беднякам пожертвуем. Куда столько-то!       - Женишок-то лишку дал!.. - пьяно хихикнул Альберт и потянулся за добавочкой рубинового яда. Диво вкусное! Слаще меда! - За здоровье леди Ланнистер! Бух! Маленькая подушечка с вышитым золотом дракончиком прилетела ровно в лоб мальчишки Пика, и тот разом облился, подавился, закашлялся.       - Ну, ё… Твою… Ну, су… - изо всех сил пытался удержать он грязные слова, до которых был сильно охоч. Но при дамах ни-ни! Тем более если дамы эти - его Анна и его собственные, самые что ни на есть родные сестры - Айрис, девяти лет от роду, и Элейна, которой на днях минуло тринадцать. Все трое были похожи, как капли вина из одного кувшина - невысокие, голубоглазые, с волосами цвета перезрелой пшеницы. Только вот девочки вышли симпатичными, с упрямыми плосковатыми губками и милыми вздернутыми носиками, а Альберт так себе. Зная о том, мальчишка ни разу не унывал. Тюююю… Ну, не всем же красавцами быть? А он так любую девчонку заболтать мог, голову закружить, что та сама ему в объятия и падала. От смеху больше! Но тут же главное - упасть, а дальше уже дело сноровки, а Альберт к своим шестнадцати… Кхммм, с половиной! Отлично мог обойтись с женщиной. Но то тайна! Тсссс… Девчонкам его про такое знать ни к чему! Малы еще.       - Сказала, не пей! - коварная Анна, уперла кулачки в бока и, подкравшись, выдернула из рук друга кубок. Принюхалась и хоп! Допила!       - Леди Ланнистер?.. И ты молчишь?..- озадаченно подняла бровку Элейна, отвлекаясь от огромной книги в переплете из белой кожи, расшитой все тем же золотом. Вензеля на обложке гласили, что внутри сыщутся сказания Простора, записанные собственноручно мейстером Мейнфельдом и проиллюстрированные Аланом Мором, каким-то невероятно популярным в седые века художником.       - А чего говорить? - хмыкнула Анна, что всегда максимально просто смотрела на жизнь, не зацикливаясь на мелких неприятностях. - Ну, леди… Ну, Ланнистер… Рано или поздно это должно было случиться. Вот и случилось…       - Говоришь так, будто тебе все равно… - Элейна с любопытством разглядывала принцессу, что принялась сама, своими милыми ручками распаковывать тюк с тканями. Даже прислугу не позвала! Анна задумалась. Все равно ли ей? Не то чтобы совсем все равно, конечно… Но Джейсон Ланнистер начал бегать за ней, что собачка на веревочке, еще лет шесть назад, проходу не давал. При дворе он числился одним из оруженосцев отца, а по факту таскал за взбалмошной девчонкой игрушки да рукоделие. И смотрел так… Ну, сами знаете, как влюбленные мальчишки смотрят! То все знают! И сам такой… Ну, симпатичный. В камзоле их красном с золотом. Львы везде. Поговаривали, что у Ланнистеров даже на задницах львы золотом вышиты, но Анна не проверяла. И глаза зеленые, волосы золотые. Вполне себе пара для той, что еще не влюблялась ни разу. Хвостом лисьим вертела и тут, и там, глазками стреляла. Даже целовалась кое с кем в уголках укромных. А любить… Да болтовня это все! Глупости! Ну, какая любовь для принцесс?! Хорошо б старику какому с большой армией, или чем там сегодня надо, не всучили! Любовь - это для свободных…       - Джейсон - хороший парень и наследник Кастерли Рок. А еще мне к лицу красное! И золото! - Анна дурашливо замоталась в отрез кроваво-красного бархата, волею судьбы оказавшийся на самом верху. И правда красота невозможная! Цвет крови выгодно подчеркивал и белизну кожи, и каштановые волосы. Спорить тут было глупо. - Что скажешь, Ал? Смогу я оседлать льва?       - Боги, после дракона, тебе уступит даже Неведомый. - ухмыльнулся Альберт. Девчонка счастливо захохотала, закружилась. Да споткнулась о бархат свой алый и бух на тюк с тканями.       - Кстати! Вечером идем в город! - отфыркавшись, оповестила Анна и радостно округлила глазки. - Ого! Чур мое! Платье на праздник отличное выйдет! Из груды отрезов выскользнула лоснящаяся холодом изысканная ткань, расшитая роскошными розами…

***

Дверь распахнулась, явив темное нутро каменной кишки, змеей уползающей в недра замка. В окно яростно били кроваво-красные лучи уходящего солнца, ослепляя собравшихся, и от того полумрак коридора обратился густой вязкой тьмой.       - Его величество Король! - вытянувшись по струнке, провозгласил гвардеец. Лорд Анвин прислушался. За годы почетной работы в Малом совете он научился угадывать настрой монарха по степени сжатости тонких губ, по осанке, по едва уловимым интонациям тихого вкрадчивого голоса, по ритму шагов. Вспыльчивый и яростный Эймонд Таргариен был непредсказуем, и лорду-деснице пришлось недюжинно развить интуицию, чтобы случайно не напороться на поток драконьего пламени. Шаг был мерный, неспешный, а значит пара часов в… Кхммм… Обществе обворожительной Королевы Джейхейры поубавили драконий пыл. А что Король пылал гневом, то знали все. Как, впрочем, и то, что поездка на западные рубежи не принесла желаемого результата и уж точно не насытила жажду крови, от которой Эймонд Таргариен изнывал много лет, привыкнув люто беспредельничать во время войны.       - Ваша милость… - члены совета с готовностью склонили головы стоило Королю шагнуть на порог. Лорд Пик ухмыльнулся, заприметив, как свело спины, напряглись лица. Еще бы! Отвыкли! Больше месяца свободной жизни, и вот тебе на - опять в клетке с драконом. А у Короля-то энергии много. На месте ему не сидится. Как примется круги вокруг стола наматывать - голова кругом. А то еще за спиной остановится и выдыхает так… С присвистом. Волосы на голове, на руках и всяких прочих местах дыбом берутся. О! Многие здесь справедливо полагали, что с предыдущим Королем, Эйгоном, вторым сего имени, всем было бы проще. Но чего нет, того нет. Расшибся в лепешку, рухнув со спины дракона в пылу схватки с кузиной Бэйлой. Еще, правда, несколько дней промаялся да дух-то и испустил, передав трон прямехонько в руки брата. А девка ничего! Живая. Пригрелась на Дрифтмарке, колено преклонила и хоть ядом и брызжет, но терпит. Больно сильно Эймонд Таргариен после войны скрутил Алина Веллариона! Каждый шаг его контролирует, за каждой монетой следит. Не доверяет.       - Как перелет, ваша милость? - осведомился десница, едва Эймонд приблизился к своему законному месту.       - Давайте без этой ерунды, милорды. Проблема никуда не делась. - брезгливо скривился Король, опираясь о спинку кресла. - Далтон Грейджон, а вместе с ним и весь Пайк божится, что не ведает, кто разоряет побережье до самого Староместа. Вот уже больше полутора лет западные земли засыпали изножие Железного трона письмами и депешами с мольбами защитить их от набегов с моря, что каждую седмицу собирали кровавую жатву то тут, то там вдоль прибрежной линии длиной не один десяток миль. Рыбацкие деревушки горели, людей угоняли в плен, чтобы превратить в рабов, оставляя лишь бессильных стариков, за которых на невольничьих рынках Эсосса не дали бы и медяшки. Противостоять быстрым, как ветер, пиратам было невозможно! Никто не ведал куда придется следующий удар, а оборонить все необъятное побережье было нечем. Эймонд поручил лорду Ланнистеру разобраться во всем самому едва ли не под угрозой расправы, но сделать хоть что-то в обход Пайка и его строптивых обитателей возможным не представлялось, ведь именно железнорожденные привечали весь сброд от Дорна до Стены, давая им приют и пропитание. Почему в обход? Да от того, что Тайленда Ланнистера и Далтона Грейджоя связывала многолетняя лютая вражда - настолько свирепая, что каждый из сих благочестивых лордов не раз помышлял об убийстве докучливого противника. А все от того, что без малого пятнадцать лет назад лорд Грейджой возжелал невозможного - будучи женатым заполучить юную дочь лорда Ланнистера, прекрасную и немного распутную Сибиллу, что одинаково кокетничала и с лордами, и с простолюдинами. И получил! Украл злотокудрую прелестницу прямо из под носа кудахчущей матушки, несметного карминового войска и даже пары самых настоящих львов, которых якобы на ночь выпускали гулять по замку. Так леди Сибилла стала морской женой тогда еще юного Грейджоя и радостно нарожала ему десяток ребятишек с золотыми львиными гривами. Позор вышел слишком велик, чтобы лорд Ланнистер смог когда-нибудь забыть подобное. Все Семь Королевств шептались за его спиной, насмехались, пряча в бородах кривые ухмылочки. Многие полагали, что нападения пиратов - суть следствие раздора, перешедшего в горячую фазу. Кто-то болтнул, что нападавшие приходили под парусами с кракеном. Разъяренный лорд Ланнистер собрал флот и приказал сжечь Пайк до основания. И неизвестно чем бы дело кончилось, не свались с неба Король на своем шипастом чудовище, давно уж занявшем место почившей Вхагар. Целый месяц Эймонд разрывался меж Ланниспортом и Пайком, пытаясь пресечь на корню разгорающуюся войну. И в один из перелетов узрел лично флотилию потрепанных когов под парусами с кроваво-красным кракеном, уходящую от разрушенного прибрежного селения. Твари скрылись в густом утреннем тумане так ловко, словно сам Утонувший бог прикрыл их своим одеянием. Дракону досталась лишь пара утлых лодчонок, зазевавшихся на мелководье.       - И мы верим ему, ваша милость. Пташки напели, что во главе бесчинств стоит кузен лорда Далтона, Арон Грейджой, и его пять сотен утопцев, как они себя называют. - отчитался лорд Анвин, выпятив грудь колесом. Хорошие новости приятно докладывать!       - Хмммм… - ядовито протянул Эймонд, меряя десницу пристальным взглядом. - Твои люди молчали почти два года, чтобы именно сейчас, когда Гавань обратила на Пайк свой взгляд, назвать виновного. Удивительно, не правда ли? Лорд Анвин напрягся, лихорадочно соображая какой ответ выйдет наиболее безопасным и умаслит строптивого правителя.       - Ошибки быть не может, ваша милость. - наконец решился он. - Флотилию видели и в Лисе, где они сбывали награбленное. Я думаю, моим людям удастся сделать все так, что совсем скоро мы сможем лицезреть Арона Грейджоя у подножия Железного трона. В кандалах. И тогда, да смилостивятся над нами Боги, на западных рубежах наступит мир. Король выдохнул. Медленно и шумно. Лорд Пик даже присмотрелся внимательно - не вылетели ли из точеных ноздрей искры?       - Хорошо. Под вашу ответственность, Пик. Совсем скоро мне будет недосуг тратить время на пиратскую шваль. Королева вновь в тягости. Долг супруга велит мне быть подле нее. - обронил Эймонд, все же решив опуститься в кресло, как и полагается. Все загомонили, соревнуясь в красноречии и желая польстить Королю, поздравляли его с приятным событием. О, Семеро! Еще один принц! Еще один наследник! Дом Дракона расцветет! Много-много ветвей пойдет от крови Эймонда Таргариена! Слава ему! И хвала! И только лорд десница остался безучастен, прикидывая во что ему обойдется ошибка…

***

Как всякий здравомыслящий отец, Эймонд был против того, чтобы дочь шлялась по кривым закоулкам Королевской гавани, даже если за спиной ее маячила сотня гвардейцев с золотом на плечах. Сколько ни прикладывай усилий, сколько ни руби голов, а сделать абсолютно безопасным многотысячный город, куда ежедневно стекался сброд со всего света, не было суждено даже дракону. Но невозможно удержать ветер, и все попытки Короля ограничить Анну стенами Красного замка потерпели крах. От громогласных нравоучений сотрясались стены, пока дерзкая девица смиренно кивала, потупив глазки, чтобы назавтра опять ушуршать на волю. «Ну, весело же, папочка! А мы ничего дурного не делаем! Смотрим только!» оправдывалась принцесса, ища понимание в одиноком глазу, но Эймонд никогда, даже в юности, не был падок до увеселений, столь желанных простолюдинами, полагая оные грязью. Анну запирали. В воспитательных целях! За Анной следили септы и нянюшки. Да даже крысы стройными рядками ходили докладывать Королю, где нынче обретается его любимая дочь! Но та ускользала вновь и вновь, что вода сквозь пальцы. Анна еще под стол пешком ходила, когда остренькие глазки раскрыли самую охраняемую тайную королевского дома - мейгоровы ходы. К десяти принцесса изучила каждый. С гулко бьющимся сердечком отчаянная девчонка бродила с факелом по узким переходам, путаясь в пыльной паутине и пугаясь крыс. Страшно жуть! Но любопыыыыытнооооо…. А когда появился Альберт, жизнь заиграла новыми красками. Вместе они нашли выход к морю, под стены Красного замка, а там и дальше - в город. Отец и представить себе не мог подобную степень коварства, а от того, отчаявшись, опустил руки. Э! Вы чего?! Секреты должны оставаться секретами! А сегодня с ними была Элейна и еще пара дружков мальчишки Пика, истосковавшихся по свободе. Какие еще ходы-выходы?! Нет, так дела не делаются. А вот за призывно звенящее золотишко дверь и в гранитном монолите отыщется! Дзынь-дзынь, и веселая стайка уже на воле. Щебечут, что птицы на заре. Все им интересно, все в новинку. Эх, детишки… Глотнули эля в «Бешеном псе», послушали музыку у Базарной площади, потравили байки про свои совсем еще детские подвиги… Бесцельно вроде бы? Нет! Это у всех цели нет. Ну, нажраться если только. Вон Альберт всегда за! А у Анны цель сегодня была четкая и весьма понятная. Проклятое любопытство тянуло ее, как на веревочке, туда, где приличной юной леди появляться уж никак не стоит - в преддверие Блошиного конца, где, как услышали лисьи ушки, завелось диво-дивное, чудо невиданное! … Колдунья!.. Настоящая. Живая. Страшная. И все правду говорит! Ни разочка не соврала. Ну, горничная так сказала, а малышка Лили честная-пречестная. За то ее Анна и любит. Не вписывались они. Хоть и оделись просто, а все одно лица холеные, ручки чистые, глаза смелые. В Блошином конце все чаще вниз глядят, под ноги. Нужда на плечи давит, заботы всяческие к земле гнут. И страх, конечно. Зазеваешься немного, и все! Пиши пропало. Бандюки отходят хорошенько да монету последнюю из рваной одежонки вытряхнут. Аккуратным тут надо быть! Осторожным, как крыска малая. Ну, как говорится, волков бояться - в лес не ходить! Анна не боялась волков. Она вообще ничего не боялась. А после того, как Серебринку, Среброкрылую то есть, приручила, так и вовсе обезумела от куражу пламенного. У них же у всех по яичку было. Хорошенькому, горяченькому. Отец с войны привез. Джей досталось красное, Анне - черное, а зеленое Эймонд приберег для наследника. Теперь с ним малыш Эйнис дневал и ночевал в ожидании. Уж пять лет скоро минет, а дракон все медлит! Яйцо горячущее, а не трескается и все тут. Дракон Джейхейры вылупился быстро. А яйцо Анны остыло… Совсем-совсем, представляешь? Что камень! Слез море было! И тут вдруг счастье. Ой, то есть наоборот… Несчастье. Ульф, бастард от драконьего семени, ужрался да шею свернул, с лестницы навернувшись. Ох, Анна и взвилась! За отцом на коленях ползала - позволь да позволь. Позволил… Пекло! Да Эймонд ей ни разу в жизни ни в чем не отказал, хоть и знал, что нельзя так. Но только взглянет на щечки румяные, кудри шоколадные и сразу тепло на сердце. И больно, будто рана какая старая ноет и ноет, а ты ее все ковыряешь да ковыряешь. Теперь у леди Анны были крылья. Они, вроде как, Серебринкины, а чувствуются так, словно из своей спины растут. Словно сама она драконом стала да в небо взмыла! Во как!       - Вроде тут… - неуверенно сказал Альберт, тревожно озираясь. Оно ж, если что, ему первому влетит! Он же тут самый старший! Вот же Пекло! Вечно Анна приключений на одно место найдет и его втянет. Ей-то что? Папочка все простит! А мальчишка Пик уже буквально слышал за спиной свист приближающейся плети. Король накажет, а папаша еще и подбавит, чтоб неповадно было. Косой переулок, вдоль и поперек залитый помоями так, что аж под ногами хлюпало свежее дерьмецо, глухим концом упирался в покосившуюся лачугу, кое как сбитую из плесневелых бревнышек да рассохшихся досок. Пара малюсеньких окошек были плотно закрыты ставнями, как и любое другое в Блошином конце, но сквозь щели в зловонную полутьму сочился едва приметный золотой свет. А если прислушаться, то чутким ушком можно было запросто уловить то ли пение, то ли мычание. Глухое, пугающее. Вот ей богу, каждый волосок на теле дыбом поднимался и ни в какую не желал опускаться на место.       - Ну! Давай! Стучи. - пружиня от нетерпения, приказала Анна, пнув Альберта в спину.       - А что сразу я? Вдруг там пьянь какая? Или бандиты? - зашипел тот, упираясь, что ишак в стойле. - Тут даже золотые плащи с главных улиц стараются не сворачивать! Принцесса фыркнула. Ох, и мужчины пошли! Размазня! Тени своей и то боятся! Зря его годами меч держать учили что ли?! Анну вон никто не учил! Точнее не заставлял. Сама взяла, сама узнала каким концом колоть и куда колоть тоже. Ну, в теории. Оттолкнув мальчишку Пика, девушка смело шагнула к двери и бух-бух, застучала. Настойчиво и требовательно. Попробуй тут не открой!       - Ночь уже, а они все лезут да лезут! Что крысы с подполья… - недовольный мелодичный голос приблизился вплотную, и дверь распахнулась, явив молодую женщину в неопрятном цветастом платье, многослойном и мерзко засаленном по бокам. Глубокий вырез разом обнажал грудь и плечи, слишком вольно демонстрируя пышные прелести. Огненно рыжие волосы разлохматились целым облаком, а в зубах незнакомка держала криво изогнутую козью ножку, исходящую струкой густого табачного дымка. Лицо ее было грубоватым, но по-своему притягательным, из тех, которые хочется долго-долго рассматривать, подмечая все новые и новые нюансы в противоречивой некрасивости. - Чего тебе? - уставилась она на Анну пристальным карим взглядом и медленно выдохнула в лицо девчонке струю дыма, заставив ту зайтись кашлем.       - Огоооо… Какая!.. Я бы с такой погадал!.. - зашуршали за спиной принцессы мальчишки, гаденько хихикая.       - Ты что ли ведьма? - надменно задрав и без того курносый нос, Анна грудью буквально втолкнула женщину внутрь дома так нагло, будто имела на то абсолютное право, закрутила головкой, осматривая скудно освещенное помещение, и тут же разочаровано скривилась, не усмотрев ничего такого… Ну, магического. О-б-ы-ч-н-о!!! Серая убогая комнатуха. Постель у очага, стол, стулья, некое подобие шкафа, комод огромный, тряпье над очагом паром исходит. Сушится. Посуды немытой ворох. И тело какое-то храпит, надсаживается, морской звездой распластавшись на кровати. Вонь от перегара такая, что топор вешать можно! Эх, тоска! Девчонка не удивилась, если бы из под стола выполз десяток другой чумазых ребятишек с голодными хитрыми глазами.       - Сегодня ведьма, завтра потаскуха, послезавтра святая. - хрипло заржала рыжая. Да дымом удавилась - закашлялась. - Как и все женщины! Как и ты, милая!       - Ты со словами поаккуратней будь. Или не знаешь с кем говоришь? - поджав пухлые губки, обронила Анна, обходя комнату да все-все разглядывая, пока остальные тенями просачивались в приоткрытую дверь.       - Отчего ж не знать… Драконья дочь ко мне пожаловала. Ты только в переулок шагнула, а здесь уже так серой разило, как, помнится, бывало в дни драконьей казни у Логова. - криво усмехнулась женщина, опираясь пышной задницей на край замурзанного стола. Принцесса бровки так и свела. Драконьих казней уже больше десяти лет не видывали. Сама Анна о них только болтовню и слышала. Мала была сильно, когда отец после войны жестокие расправы над врагами чинил - по одному дракону своему скармливал у руин Драконьего логова, вспарывая кожу до самой кости, чтобы ящеру кушанье милее было. Ох, и разговоров было! Говорили, мол, жестокий Эймонд Таргариен, бессердечный, что демон он. Подумать только! Ее папочка - демон! Да он так улыбается, что в груди мигом тепло делается! И руки у него ласковые. И вообще.. И вообще… Сколько, интересно, ведьме лет? На вид и тридцати нет, а по взгляду и сотню дашь не задумываясь.       - Так чего знать желаете? - спросила женщина устало, будто надоели они ей все как-то разом. - Когда жизнь закончится узнать хотите? Это я могу. Это не сложно. Смерть не прячется - напоказ себя выставляет, что продажная девка. Детишки разом потупились. Это, конечно, игра. Да даже ежели и правда, до той смерти дойдешь пока и гадание то, и ведьму тысячу раз позабудешь, а все одно боязно. Вдруг страх какой?       - Зачем смерть, тетенька?.. Ее никто не минует, а в глаза Неведомому лучше не заглядывать. - пискнула Элейна, ужасно краснея. - Ты лучше про счастье скажи. Про любовь. Свадьбу. Что ждёт… Что будет… Ведьма скривилась, будто уксуса хлебнула.       - Счастье… - сказала, что жабу выплюнула. - Ну, у таких, как вы, может и будет. Это здесь его отроду не знавали. - обвела пустым взглядом серые стены и сплюнула под ноги густую вязкую от курева слюну, горькую, как сама жизнь в Блошином конце. - Давай руку девочка. Элейна сперва назад шагнула, смутилась, а потом, будто отчаявшись, подалась к провидице, ручку протянула и дрожит, что лист на ветру. Альберт смотрел, смотрел да ближе придвинулся, за плечо обнял. Боги, ну, чего нервничать? Это ж забава детская! Лишь бы от скуки в замке не томиться.       - Зверя приручишь. Свирепого. Лаской приманишь, сети сплешь - твой будет. Котенком обернется у ног мурчать. - забормотала ведьма, потемневшим от табака пальцем проходясь по линиям на детской ладошке, кои начертали сами Боги, скрыв в них судьбу. - Он тебя в клетке запрет. Прутья крепкие, золотые. Другая б зачахла, а тебе не привыкать. Цвести будешь.       - Что… Что это значит? - прошептала Элейна, не запомнив ни словечка. Зверь какой-то, клетка… Бред да и только!       - Как случится - узнаешь. Я говорю, что вижу. - сказала и хвать Альберта за руку тот только и успел выдавить «Неее…», а «стоит» застряло в горле само собой как-то. Ну, не любил мальчишка ерунду эту бабскую! Судьба она во - в кулаке, в твоей руке собственной, а не где-то там накалякана.       - Не бойся, мальчик. Тетя больно не сделает. - едко ухмыльнулась женщина, подтягивая его ближе. Пик даже успел почуять, как от нее табаком разит, потом и чем-то таким… Затхлым. Как их могилы развороченой. Даром, что красивая. Жуткая, страсть! - Ээээ… Охоч ты до девок! Траханый перетраханый! Как только член не стер да заразу не подцепил? Боги любят тебя, мальчик… - позади захихикали, и Альберт покраснел так сильно, что стал похож на спелый томат. Даже ладонь и та покраснела! Это ж надо! Взяла и все его слабости разом выдала! Во всеуслышание! - Только ненадолго то! Скоро она придет. На одну на нее смотреть будешь всю жизнь. Бегать, как пес на веревочке. Пятки лизать. В рот заглядывать.       - Вот еще! - буркнул мальчишка, силой отбирая руку. Надо ж такое наболтать! Это типа про любовь же? Смотреть на кого-то он там будет… Да он в борделях столько шлюх пересмотрел, перепробовал! Ууууууйму! Чем такого удивишь?! Чем околдуешь? Не! Вранье.       - А мне что скажешь? Будет у меня муж? - прищурилась Анна, вкладывая свою идеальную ручку в шершавую ведьмину ладонь.       - Больно ретивая ты девка, принцесса… - недобро улыбнулась женщина, склоняясь ниже, будто присматриваясь. - Думаешь, Бога за бороду держишь. Только кровь драконья, надвое разделившись, вновь сольется да собьет твою спесь. Не будет у тебя мужа и свадьбы не будет. Век в дерьме возиться будешь и помрешь там же. А сча…       - Врешь! - сердитой кошкой зашипела Анна, вырываясь. - Не по нраву я тебе, вот и говоришь всякое! У меня и жених есть уже! Оговорено все!       - Не верь. Твое право. - холодно обронила женщина и повернулась к оробевшим мальчишкам. - Кто там еще?

***

      - Так и сказала! Змея старая! Представляешь? - возмущенно пищала Анна, усаживаясь на свое законное место подле Джейхейры, что была ей больше сестрой, чем мачехой. - В дерьме, говорит, помру! Язык бы ей вырвать! Холодное зимнее солнце робко пробивалось сквозь витражные стекла обеденного зала, где в ожидании Короля царила деловитая суета. Служанки в белых передниках и аккуратных чепцах, стараясь не шуметь, ставили все новые и новые блюда на огромный дубовый стол, и без того ломящийся от яств, достойных монаршего семейства. Ясно, половина останется! Но завтрак короля – не просто трапеза, это ритуал, демонстрация власти и достатка. Даже если за столом самые приближенные. Первыми неизменно появлялись свежие фрукты и ягоды: сочные яблоки, налитые солнцем груши, сладкий виноград и горсти лесных ягод. В замке всего этого было в избытке, несмотря на неожиданно прохладную погоду. Рядом красовались медовые соты, с которых стекал тягучий, золотистый нектар, и кувшины с парным молоком от лучших коров Гавани. Но основными блюдами изо дня в день выходили каши и мясо, призывно исходящее ароматным дымком. Аж слюнки текут! Жирненькие крупные перепелочки, чем-то там нафаршированные! Курагой что ли? Черносливом? Не разобрать! А зубки так и просятся вонзиться в золотистую ножку.       - Не сидится тебе. - хмыкнула Джейхейра, которую немного мутило с утра, а насыщенные ароматы изобильного стола не способствовали успокоению внутренностей. - Хотела развлечься, вот и развлекалась. Ерунда это все! Ложь.       - Где уже папа? Так есть хочется! - ерзала Анна, не зная с чего начать - с дивного светлого меда или мяса. Эх, жаль нельзя одно на другое намазать! Вот славно было бы! - Ложь, не ложь… Кто знает? А так хочется в будущее глазочком заглянуть! Ну, хоть одним! Тебе бы что узнать хотелось? Прямо сейчас Джейхейре хотелось узнать как долго ее будет тошнить. Все же беременность может быть весьма изматывающей, даже если все вокруг тебя заботливыми пчелками вьются, а супруг не знает, чем еще порадовать. В предыдущую беременность Эймонд не отходил от нее ни на шаг, оставив без внимания дела Королевства. Ох, и обрадовались все! Уж больно Король человек непростой. Везде нос засунет. Везде слово последнее за ним. Тяжело жить с удавкой на шее! А тут око драконье отвернулось, роздых дало.       - Хочу знать, кто родится - мальчик или девочка… А больше… Ничего. - тошнота то подкатывала, то отступала, и сразу хотелось есть, но от мысли о еде снова тошнило. Ужас просто! На другом конце стола юные Пики под шиканье лорда Анвина вполголоса выясняли отношения, разладившиеся с самого утра. У всех трех губы одинаково надулись, а глаза сузились. Смотреть на них было забавно еще и от того, что ни один не походил на отца даже самой мелкой черточкой.       - Или опять парочка! - Анна нетерпеливо обмакнула пальчик в мед и, зыркнув по сторонам, сунула в рот, пока не видит никто. Хотя кому какое дело? Все свои! Они с Джей, малышня, бабушка да семейство недовольных Пиков.- Боги, Джей! Скоро пять лет! Пять! Да они ж совсем недавно чуть больше ладошки были… С ума сойти! Пять лет! Праздник нужен! Да такой, чтобы стены дрожали! Через стол на внучку недовольно поглядывала леди Алисента, всем видом своим призывая умерить болтливость и обратиться мыслями к Богу, что даровал пищу земную чадам своим, но Анна ее в упор не замечала, войдя в раж. Девичья фантазия уже рисовала роскошный пир, клоунов, представление, салют, охоту… Красота-то какая! Красотища! И везде нужно новенькое платьице и безделушечки. Бал! Бал же будет! И гости! Ох, как же Анна любила новых людей! Это ж диво как интересно! Столько всего услышишь! Насмотришься! Болтовни на год вперед хватит! И покрасоваться, опять же, можно! Хвостом лисьим покрутить!       - Я! Я все сделаю! Разрешишь, да? - глазки так и сверкали. Праздничные хлопоты - это ж так приятно! Едва ли не приятнее самого праздника. Продумать каждую мелочь, отыскать лицедеев, составить программу. Вот это занятие для принцессы. Даже бабушка слова не скажет. - А ты приглашения рассылай! Чтобы все подготовиться да добраться успели. Три месяца быстро пролетят! Моргнешь и нету! Джейхейра решила, что желудок все же согласится на яблочный пирог. Смотреть на него было приятнее, чем на остальное. Он пах сдобой, и, что немаловажно, не истекал соком, от вида которого тоже было нехорошо.       - Ты все пропустила. Я разослала приглашения еще на той седмице. Должно быть, уже все получены. - тяжело вздохнув, Королева жестом приказала плеснуть ей немного лимонного отвара. Может полегчает… Может нет.       - Ого! И что? Кого мы увидим? Хочу Хайтауэров! Миллион лет кузин не видела. И новых лиц побольше. - Анна, уже не скрываясь, вновь и вновь макала пальчик в мед, увлекшись болтовней. - Помнишь, как весело было, когда лорд Фоссовей пел те забавные песенки?       - Бабушка велела пригласить даже тех, кто не любит нас. Арренов, леди Рейну и леди Бэйлу со всеми Велларионами, Дарклинов, Старков, Талли… Лорд Лорренс Талли такой милый.       - У отца будет изжога. - хихикнула Анна, живехонько представив, как перекосит Эймонда при виде любимых кузин, с которыми после войны разговор вышел коротким: присяга или смерть. Змеи прищемили хвосты, спрятали ядовитые зубы, но остались змеями. - Думаешь, согласятся?       - Велларионы ответили, что прибудут в полном составе. Старки едва ли. Последний раз лорд Старк был здесь когда завершилась война и ушел… Разочарованным. Для юной Анны Стена, Ночной дозор, весь Север и Винтерфелл, а вместе с ними и древний могучий род Хранителей Севера, были чем-то нереальным. Ну, считай из сказок! Знакомый мир для принцессы заканчивался как раз где-то в районе Кастерли Рок, где ей случалось бывать совсем маленькой девочкой. Да она только недавно Речные земли смогла поближе рассмотреть! Ну, когда с отцом на смотрины к Среброкрылой пожаловали. Северян же она отродясь не видела, говорили о них настолько редко, что нежные ушки чаще слышали про род Старков от старика мейстера, пока тот зудел про историю Вестероса, чем в том же зале Малого совета или еще там где. Представлялись они ей косматыми дикарями в медвежьих шкурах на голое тело. Ну, или навроде того.       - Правда, что его жена - дочь Рейниры? - палец вновь отправил в ротик щедрую порцию меда.       - Да. - сухо встряла бабушка - Люцерис Велларион выдали замуж на заре войны, чтобы заполучить армию. Она - единственная, кто уцелел… С той стороны. Анна задумалась. Бровки сошлись на высоком лбу, отразив некоторое умственное напряжение.       - Люцерис… Это она папе…? Ну… - неопределенный жест подле левого глаза весьма красноречиво дал понять, что именно никак не могла сформулировать девчонка. Леди Алисента кивнула и тут же потупилась. Неприятные воспоминания о той страшной ночи на Дрифтмарке оказались свежи как никогда. Даже ощущение бессильного гнева будто бы почти не остыло. -      С ума сойти! И она до сих пор дышит?! - увлекшись болтовней, принцесса даже на стол навалилась, чтобы разговор, в который влилась и бабушка, стал доверительнее. - А у нее дракон есть? Эх, я бы на нее посмотрела! Точно не приедут? А если приедут? Это кто она нам выходит? Кузина или тетка? - не дожидаясь ответов, сыпала и сыпала Анна, не замечая напряженной тишины, внезапно наступившей в зале. - А имя какое интересное! Люцерис! Так сразу и не поймешь женское или…       - Доброе утро, Эймонд. Как спалось? - силой прервала неудержимый словесный поток, леди Алисента, про себя в очередной раз возмутившись удивительной способности любимой внучки болтать без умолку и совершенно не понимать намеков. Бабушка дважды моргнула, трижды кивнула в сторону дверей, а той все нипочем! Говорит и говорит! Как ручеек горный. В лице Короля не дрогнул ни один мускул, но мать сразу поняла, что тот выведен из равновесия, а может разгневан, взбешен, раздражен… Ее мальчик всегда был слишком импульсивен! Помнится, в юности он собирался лишить дочь Рейниры глаза в отместку за свой, но девчонка скрылась там, где он не сумел ее достать. Долг остался не погашен. А Эймонд не умел прощать…

***

… Люцерис… Лю-це-рис… Лю… це…р иссссс… Имя из бесконечно далекого прошлого шипело, кусалось, кололо… Резало. Распирало черепную коробку, ворочаясь необъятной колючей сколопендрой с тысячью жал. Сосредоточиться было невозможно. Эймонд пытался собраться, но через каждое слово, каждую букву безразмерного отчета Мастера над монетой ядовитым шелестом проскальзывали проклятые самими Богами буквы. … Люцерис… Лю-це-рис… Лю… це…р иссссс… Когда это имя звучало под сводами Красного замка последний раз? Эймонд не мог сказать. Помнил только незнакомое удушающее чувство, стальной нитью пережавшее внутренности, когда стало известно, что Люцерис Велларион превратилась в леди Старк. Помнил, как хотел прикончить Кригана Старка вместе со всем его сбродом, по одному скормив дракону, в тот день, когда армия Севера оказалась под стенами Гавани. Не скормил… Королю был нужен Север, Северу - его лорд. Пожалуй, с тех пор ее имя ни разу не произносилось вслух. Лишь изредка ворочалось в памяти ядовитой змей, и тогда начинала ныть старая рана, будто подтверждая, что оставленная ее рукой метка все еще здесь. … Люцерис… Лю-це-рис… Лю… це…р иссссс… Анна говорила так легко, словно это имя ничего не значило. Перекатывала ради забавы точно звенящую детскую игрушку. «Кто она нам? Не знаешь? Кузина? Говорят, у нее дракон есть.» … Люцерис… Лю-це-рис… Лю… це…р иссссс… … звонко сходило с губ дочери, чтобы стальными иглами войти под кожу, скользнуть к самому сердцу, застрять, прочно вонзившись в податливую мякоть, чтобы остаться и терзать снова и снова.       - Проклятье… - с шипением выдохнул Эймонд, обессиленно откидываясь на спинку кресла. За окном царила непроглядная тьма. Небо заволокло плотными низкими тучами. Накрапывал мелкий отвратительный дождик. Весь день Король чувствовал себя не в своей тарелке. Он ходил, говорил, слушал, махал мечом, а имя той, что украла у него больше, чем просто глаз, шелестело под сводами черепа неприятно настойчиво, выводя из равновесия и заставляя злиться. Рука сама упала вниз, открыла самый нижний ящик письменного стола, неизменно запертый на ключ, как и сама память. Здесь дремали вечным летаргическим сном несколько бесценных вещиц из того, далекого прошлого, где Эймонд Таргариен уже не был целым, но еще не был разбитым вдребезги. … Платок, вышитый рукой сестры… Пожелтевшие от времени письма Дейрона… Первая повязка, корявая и неудобная, как, впрочем, и любая другая… Карта времен войны, над которой они скоротали с Колем так много вечеров… Он лежал в глубине, задвинутый как можно дальше, к самой стенке. Короткое обоюдоострое лезвие мутно сверкнуло, будто пробуждаясь ото сна. Теплая костяная рукоять легла в ладонь, слишком маленькая для его руки, но, должно быть, просто идеальная для женской. Долгие годы нож не видел света, чтобы выползти из своего убежища именно теперь, когда Король полагал, что все уже перегорело, уже не болит и не заболит никогда. Эймонд смежил веко, пытаясь вспомнить ее лицо. Не выходило! Память, продажная шлюха, сохранила лишь отдельные черты: непокорные каштановые кудряшки, густые и мягкие, извечный стронговский румянец, глупый и притягательный, бездонные агатовые глаза. Вместе не складывалось, и от того делалось еще хуже, еще больнее. Он помнил запах ее кожи, но не помнил лицо. Лезвие соскользнуло в ладонь. Пальцы сжались, словно вовсе непокорные его воле.       - Люцерис.. - ядовитое имя болью сошло с тонких капризных губ Короля. Каждый слог в такт каплям крови, резво сбегающим из крепко сжатого кулака, чтобы вдребезги разбиться о каменный пол.