Глава 5. Добро пожаловать в Королевскую гавань!

***

Чувствуешь? Ну! Чем пахнет? Каким еще дерьмом?! Аааа… Ну, если только маленько. Так то Гавань всегда смердит, будто псина дохлая. Ты поглубже вдохни! Вдоооооох…. Выыыыыдох… Вдооооох… Ну, как?! Ничего? Совсем у тебя нос паршивый. Неужто не чуешь?! Свободой пахнет! С-В-О-Б-О-Д-О-Й! Самой настоящей! Такой, что слаще меда. Особенно, когда тебе шестнадцать… Кхм… с половиной, и в карманах не переводится золотишко. Вдохнув еще раз пряный весенний воздух, Альберт скривился лишь на мгновение, уловив невесть откуда принесшийся да прямиком в нос ему и полезший запашок кожевни. Бррр, тухлятина! А все одно голова кругом! Весна пришла! Солнышко греет, а не печет. И праздник! Праздник же на носу. Еще какая-то жалкая седмица, и Гавань вместе со всеми ее окрестностями накроет неудержимым весельем. За то Анна позаботилась. Да и самому Альберту побегать пришлось. Ну, а чего б не побегать веселья ради?! Побегал! Да еще как! Только пятки и сверкали. Таких лицедеев из Лиса выписал, что весь замок Красный задрожит да трещинами пойдет. Учеба накрылась медным тазом вместе с тренировками и всякой ерундой наподобие стояний на коленях на регулярных богослужениях, куда леди Алисента заставляла ходить всю замковую молодежь от пяти до… Ну, до тех пора пока те не обзаводились достаточным авторитетом, чтобы противиться матери Короля. Юный лорд Моутон до сих пор ходит, а у него уж поди трое ребятишек народилось! Это дело, конечно, нехитрое, но тем не менее! Покачиваясь в седле под звонкий перестук пары десятков ладно подкованных копыт, Альберт строил планы на завтрашний вечер. Сладкие - пресладкие! Далеко - предалеко идущие. Томные… Мммм… Стыыыыыдные! Папаша вон впереди едет и невдомек ему, какие мысли в голове у сынишки крутятся. Знал бы, так точно к Верховному септону оттащил да оставил для очищения духовного. А так не знает и хорошо! Одна только беда — компании нет. Все дружки его с родичами в преддверии праздника шастают. Знаешь, сколько нынче гостей понаехало? Уууууу… Ладу не дашь! И все из себя добропорядочных корчат. На какого ни глянь - септон, не иначе! А там пьянка-гулянка пойдет, так на карачках ползать будут. Видал их Альберт! Вот и чего ради рисоваться, а? Безобразничали бы сразу. Во то дело было бы! Ну, ты погляди только! Даже золотые плащи и те трезвые, аккуратные. Форма чистенькая, доспех блестит. Держат, так сказать, марку. Что за времена настали? Эх, беда-беда. А так охота пошалить, побезобразничать, пока все праздником заняты! Мочи нет просто… Прошвырнуться по городу, потолкаться на узких улочках, нахе*ачиться в «Бешеном псе», а после утонуть в объятиях пышногрудой малышки Айви. Или Эйви? Пес ее знает! Да у нее такие титьки, что встанет даже у покойника! У Альберта от одной мысли вста… Ой, ну, вот… За чредой приятных мыслей юный Пик и не заметил, как за спиной остались Драконьи ворота, и очухался только, когда гвардейцы принялись разгонять торгашей и прочий сброд, путающийся под ногами у высокородной процессии, гордо вышагивающей под золотисто-зелеными штандартами Короны.       — Фу, б*ядь! — грязно выругался мальчишка, задыхаясь от пыли, что мутным саваном клубилась вдоль широкой каменной дороги, взбитая сотнями копыт. Лорд Анвин тут же обернулся, чтобы измерить сына неодобрительным взглядом.       — Не позорь мое имя хотя бы сегодня. — недовольно обронил он и дернул поводья, чтобы осадить немного резвую лошадку. — Больше держи язык за зубами. Может, сойдешь за умного. Альберт закатил глаза так далеко, что увидел вчерашний вечер, где немного перебрал на диванчике принцессы Анны, наблюдая, как та порхает туда-сюда бодрой пчелкой, собираясь в дорогу. Пекло! Надо перекращать столько пить! Вот пройдет праздник и все — капли во рту его не будет. Вот ей Богу! Целую седмицу! Не меньше. Больше тоже, конечно, едва ли. Вообще встречать гостей — дело, ужасно утомительное. Они ж все благородные сверху донизу! Все желают, чтобы чин высокий их встречал-привечал. Вот лорд Анвин за всех и старается. Лошадь, поди, уже пару подков стерла от хождений от этих. Вчера два раза выходить пришлось. Встречали Хайтауэров, а их там не меньше сотни! Пока со всеми поручкаешься, так уж и мозоли схватятся. А на закате Лорренс Талли пожаловал. Тоже грех не встретить. Он же там, вроде как, Речные земли в узде держит. Сегодня вот Старки. Интересно жуть! В столице северян двадцать лет никто не видал. Ну, с войны с самой. А это, считай, в другой жизни. Альберт тогда только народиться успел да титьку причмокивал, когда эти дикари тут были. Говорят, у них лошади волосатые, будто в шубах, и сами под стать: с бородищами, волосы, что гривы, на плечах меха засмоктанные. А лорд ихний — чисто зверь! Хотел приступом столицу брать. Драконы, говорит, мне нипочем! Клятву Рейнире дал и умру здесь за имя ее да за честь. Ох, насилу тогда светлость его, Король Эймонд, в чувства выродка этого привел! Тут и без него, говорят, полный бедлам был. Хорошо, хоть сегодня без армии…       — Стоооояяяять! — нараспев скомандовал капитан, и все разом замерли. Только лошади недовольно фыркали да пряли ушами, отгоняя кусучих мух, больно рано выползших на свет божий. Альберт привстал в седле и даже немного шею вытянул, чтобы сподручнее было гостей рассмотреть. Ну, вот! Так и знал! Пи*дят они все! Где обещанные дикари, спрашивается?! А? Нету! Навстречу встречающим приближался целый караван, в каком было место и конным рыцарям, и скромным добротным каретам, и телегам, груженым неведомым добром. Наверняка, дары там! А над всем этим — знамя с лютоволком на бело-зеленом фоне. Лошадки хоть и были приземистыми и крепенькими, широкими в груди, а все ж не лохматыми. И сколько ни ломал глаз мальчишка Пик, а ни одной шкуры так и не углядел. Зато углядел лорда Старка. Не ведая ни одной приметы грозного северного лорда, Альберт мигом смекнул, что никто там и рядом не стоял со светловолосым мужчиной с твердой челюстью и взглядом… Пекло! Знаете каким? Будто буря ледяная прямо сейчас из глаз его выйдет и сметет тут все к хе*ам собачьим! Да, натурально так.       — Лорд Старк! Рад приветствовать вас и вашу семью в столице. — лорд Анвин спешился и, поручив поводья гвардейцу, шагнул навстречу вновь прибывшим. — Надеюсь, путешествие вышло благополучным. Как леди Старк перенесла дорогу?       — С кем имею честь? — пророкотал Криган, не спеша покидать седло и полностью игнорируя брошь с дланью, прикрепленную над сердцем встречающего.       — Перед вами десница его величества Короля ройнаров, андалов и первых людей, защитника всех Семи королевств Анвин Пик. — встав за плечом отца, представил Альберт, успев опередить того на мгновение. Негоже самому представляться. Унижаться перед этим заносчивым мерзавцем! — Имя Короля, мы надеемся, Север помнит. — с легкой ехидцей добавил мальчишка.       — Север помнит все. — отрезал лорд Старк и скатился с лошади так ловко, что Альберта аж завидки взяли. Родился он в этом седле что ли?! — Рад знакомству, милорд. Слухи о вашей прозорливой рачительности дошли даже до Винтерфелла. Вас называют первым за долгие годы достойным десницей.       — Благодарю за похвалу. Хотя самая ценная награда для меня — мир и благоденствие вверенных мне земель. —поклонился Анвин. Изящно, но не унизительно.       — Должно быть, трудно все сладить так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Тем выше ваши заслуги. — даже от улыбки, яркой, как холодное северное солнце, лед в глазах Кригана не растаял. Колючие и острые они пристально изучали лорда десницу, который, признаться, за годы службы в Малом совете привык ко всякому и лорду Старку нечем было его удивить.       — Надеюсь, ваши волки сыты, милорд… — улыбнулся в ответ лорд Пик.

***

Слово за слово, и вот уже два отряда слились, чтобы ленивой обожравшейся змеей поползти в сторону города. Отец ехал подле Старка, а Альберт немного позади. Не, ну, как ехал… Ерзал в седле, что блоха на *ую. Все ему надо рассмотреть поближе! Мейстера усмотрел и мальчишку может на год-два себя младше. Одно лицо со Старком! Взгляд такой же убийственно ледяной да и сам угрюмый, что бирюк. По всему видать — сын. Как зыркнул на Альберта, будто стрелами пронзил. Мдааа… Вот она волчья кровушка. По другую руку надменно плыли рыцари из личной стражи Хранителя Севера. У каждого на груди лютоволк. Все чин по чину. Скукота. Скукотища… И тут вдруг бах! Мальчишка Пик шею чуть не свернул да на лошади едва удержался. Это ж надо чудо какое! Усмотрели острые глазки позади всех стройную фигуру, туго затянутую в коричневую кожу да лицо такое… Ну, таргариеновское лицо-то! Уж эту породу Альберт всегда и везде бы узнал. Да он с драконьим семейством чаи гоняет и у драконьей дочери в ногах ковриком спит.       — Ты — Эйгон! — радостно воскликнул он так громко, что вопль тот услышали во всем отряде. Не, Альберт-то — дурачок дурачком, но забыть, что среди Старков есть почти что его ровесник с именем Завоевателя он не сумел. Больно уж странно! Парень вздрогнул и недовольно поджал губы, а мальчишка Пик краем глаза успел зацепить суматоху, какая возникла в первых рядах. Лорд Старк обернулся, сурово сведя брови. Обжег взглядом сперва Альберта, потом обоих сыновей, что как-то виновато поникли на глазах. Странно все это! Ну, не до суг о том думать! Потом как-нибудь. А теперь…       — О, Семеро! Первый в истории Старк с драконьим имечком! Да еще с таким лицом! — заболтал мальчишка Пик, специально поравнявшись с Эйгоном. — Я — Альберт, сын десницы, но друзья зовут меня Ал.       — Я тебе не друг. — недовольно буркнул парень и тут же, не удержавшись, добавил. — С каким лицом?       — Ну, пока не друг! Но мы это быстро поправим. У меня вся Гавань в дружках ходит. И Росби, и Тамблтон, и… Да все не перечислить! А на Севере пока ни одного знакомца нет. Ты — первый. — частил Альберт, заглядывая в чудные глаза Эгга. Красивые и грустные. Девки, наверняка, без ума! Темно-фиолетовый большая редкость даже у чистокровных валирийцев, а тут на тебе!       — Приятно. Так каким лицом? — по тону можно было подумать, что ни*ера ему неприятно, а вовсе даже наоборот, но едва ли подобные мелочи могли смутить закусившего удила мальчишку Пика.       — Каким, каким… Таргариеновским! Ты ж и на Короля похож, и на Королеву, и на Визериса Мирного, да будут Боги к нему милосердны. У нас там в замке его портрет есть! Сам посмотришь! Мы, кстати, в замок едем. Ее милость, Королева Джейхейра, отвела Вашему семейству один из лучших уголков. Очень уж ей хочется познакомиться с вашей матушкой! Они же кузины вроде как. Она здесь, да? Не вышла? Дорога тяже…       — Леди Старк прибудет позже. На драконе. — холодно обронил Джоннел, расположившись по правую руку от Альберта в то время, как по левую шагала лошадь Эйгона. Надо ж! Прямо в тиски взяли, и поди разбери кто тут кого сопровождает. Альберт не возражал. Пусть принюхаются. Волки они ж почти, как псы. Хороводом походят, под хвост заглянут да и признают за своего. Он-то мальчишка простой! Душа нараспашку, сердце доброе, подлости какой не творит, а что развлечься любит, так кто без грешка? Если подумать, его грешок совсем малюсенький. Словно откликнувшись на последнее слово юного наследника Севера, из-за стен города раздалось громогласное клекотание, переходящее в ужасно высокий свист. Такой резкий, что слабые поспешили зажать уши ладонями. От пронзительного звука вибрировали кости, а под кожей будто поселилось бесчисленное муравьиное семейство. Мгновение, и из-за крепостной стены, точь-в-точь над воротами появилась огромная серебристая туша, ловкая и изящная. Хоп, и вниз пошла! Так низенько, что вот-вот лапами когтистыми головы зацепит! А потом чуть выше и винтом! Винтом вдоль земли закрутилась, слегка подобрав кожистые полотнища крыльев. А в седле девчонка! Ну, как девчонка… Девушка. Изумрудный костюм, считай мужской, золотом весь перевитый, и коса простая до самой задницы. Каштановая и толстая. Медью так и блещет на солнце! Оглянулась да рукой машет. Плутовка!       — Хэй! Хэй!!! — не своим голосом завопил Альберт, привстав в стременах, и давай руками над головой мотылять крест накрест. Ну, чтобы поприметней вышло. Глядь, а по краям дороги люди в пыли лежат да под телеги ползут! Кони ржут с перепугу! Рыцари северные к шеям лошадиным прижались — вов-вот срастутся! А ребятки-то его ничего — и Эйгон, и Джоннел сидят прямехонько. Только на девчонку во все глаза таращатся! А лорд Старк вообще как из куска гранита! Даже не обернулся. Ну, после войны, чем такого удивишь.       — Это Анна! — радостно выпалил Альберт, оседая в седло под неодобрительным взглядом отца. — То есть принцесса Анна! Дочь Короля! Кровь от крови драконьей! Полгода как Среброкрылую оседлала! Девчонка на дракона полезла! Представляешь? — и хлоп Эйгона по бедру, точно они уже сотню лет знакомы. Тот и спохватится не успел! Все пялился на удаляющуюся серебристую точку. Принцесса, а такие кренделя выписывает! Аж сердце захолонуло!       — У Короля есть… Еще дети? — удивленно выдохнул Эгг, возвращаясь к приставучему собеседнику.       — Да! Анна — бастард! — брякнул, не подумав, мальчишка Пик и давай объясняться. — То есть… Ну, никто не знает был ли Король женат на ее матери. Он ее младенцем с войны привез. Говорит, дочь моя законная. И все! Она такая… Боги, да от нее всем крышу сносит! Сами влюбитесь! Оба! Эй-ей, не вру! Честное слово! Все влюбляются! Чем хочешь поклянусь! — тараторил Альберт, стараясь заболтать неловкость. — Я и сам поперву с ума сошел. Ну, пацан совсем был. Ребенок! А она как лиса. Нет! Как молния! Вот как летела, такая и есть! — и руками так вжух и крутанул, покосившись в седле. Юные волчата переглянулись. Джоннел недоверчиво хохотнул. Эйгон скривился. Свалился же на их головы этот болтливый бездельник! Язык быстрее головы работает! Это если в той голове вообще есть чему работать. На Севере таких не любят. В зиму если много болтать, то и сдохнуть недолго — холод в лёгкие зайдет да там и останется. Говорить надо только когда дело стоящее. А тут… Боги милостивые! Он когда-нибудь затыкается?! Еще про принцесску свою болтает. Там наверняка такая же пустышка, как и он сам. Надо ж такое придумать! Влюбятся! Еще и оба! Джо маловат еще для такого, а Эйгону влюбляться… Да куда ему влюбляться?! Он же мейстером будет.       — Королевская гавань приветствует вас! — провозгласил Альберт аккурат в тот момент, когда тень от Драконьих ворот накрыла их макушки. — Клянусь, вам здесь понравится. Поглядывая на волчьих детей, Альберт прямо-таки пух от довольства, сыто щурясь небесно-голубыми глазками — компания для безобразий сыскалась сама собой!

***

      — Мы договорились, что ты не будешь выпячиваться. — ровно проговорил Криган, шагнув в покои, доставшиеся Эйгону. Парень выбрал сам совсем маленькую, но крайне уютную спаленку, что по сравнению с остальными комнатами располагалась чуть на отшибе. Из окна открывался чудесный вид на сад и залив, нестерпимо сверкающий на солнце лазоревыми боками волн. До этого Эгг пару раз в жизни видел холодные северные моря, и теперь от каждого взгляда на бескрайнюю морскую гладь сладко кружилась голова. Чудо! Жить у моря — великое благо.       — Я не выпячивался. Шел последним. — разом напрягшись, Эйгон отвлекся от созерцания великолепного вида. — Сын милорда десницы сам заприметил меня. Путь от Винтерфелла до Королевской гавани растянулся на долгие два месяца заместо положенных четырех недель. Криган Старк желал лично навестить каждый замок, лежащий близ луча Королевского тракта. Везде их принимали радушно и по долгу не желали отпускать, откармливая что бычков на убой. И все было бы хорошо, если бы каждый раз Эйгону не доводилось слышать из уст отца повествование о том, какой у него умный первенец и как он им гордится, но выбор надо уважать… и так далее. А потом разговор сам собой приходил к Джоннелу, как будущему лорду, а Эгг превращался в тень, неинтересную и безликую. Неважную. Да, так было правильно. Да, так было необходимо. Джо должны знать в лицо, но, седьмое Пекло, как же тошно. И унизительно. Даже в столице Криган Старк планировал остановится в доме лорда Веллариона, заранее на том условившись, как полагал Эйгон, чтобы уберечь сына от любопытных глаз Двора. К чему лишний раз выставлять напоказ давнишний грешок леди Старк? Предполагалось, что юноша посвятит себя подготовке к обучению и подробно ознакомится с тем, как устроена передача ученой мудрости в самой столице. Здесь была обширная гильдия лекарей, тесно связанная с церковью, а также древний орден алхимиков, денно и нощно ломающих головы над изобретением способа получать золото из простых пород или, проще говоря, из воздуха и прочих подобных вещей. Вопрос, конечно, не продвигался, но, тем не менее, ученые мужи имели успехи в других областях мудреной науки. Остальное же время парень должен был проводить с матерью, которая была на грани нервного срыва от одной только мысли о предстоящей разлуке с первенцем. Боги! Да они никогда не разлучались надолго! И каждый раз сердце Люцерис болело от невозможности точно узнать все ли с ним в порядке. Досужий мальчишка Пик и прямое распоряжение Королевы Джейхейры разрушили план до основания. Теперь Эйгона необходимо было представить светскому обществу, и лорд Старк был откровенно зол. На Эйгона. На имбецила Альберта. На утомительное путешествие. На Люси, что не пожелала ехать подле супруга. Пекло! Кригана бесил даже сам воздух, пропитанный смрадом многотысячного города, крепким соленым бризом и тонким весенним духом. Весна в этом проклятом городе ощущалась особенно остро. Спустя десятилетия, каждый камень мостовой, каждый серый дом под красной черепицей, каждый отблеск солнца на замковых стенах отзывался эхом былой боли. Он вернулся в логово своего поражения. Воздух дрожал от запахов цветущих деревьев и сырой земли, напоминая о жизни, что продолжалась, несмотря ни на что. Но для Кригана время словно замерло в тот день, когда остро отточенное лезвие по рукоять вошло в его бедро на глазах армии Севера и со скрежетом провернулось, чтобы на веки вечные оставить память о том, кто его вонзил… Все оказалось зря. Звон стали, крики умирающих, хрипы предсмертных молитв – все это эхом звучало в голове лорда Старка. Весна и жизнь кипели вокруг, а внутри по прежнему толстым слоем лежал пепел и зудела горечь поражения. Он вернулся, чтобы посмотреть в лицо своей слабости, чтобы понять, что даже после самых страшных битв солнце все равно восходит, чтобы изменить мир.       — Надеюсь, ты понимаешь всю уязвимость нашего положения? — произнес отец, не ведая, что стены эти уже не раз слышали подобное. — Да, теперь мы вынуждены быть здесь, под крышей Узурпатора, предавшего твою бабку позорной казни на глазах всего города. В логове врага, Эйгон. Все глаза будут обращены на нас. На тебя. Ты… И твой брат должны показать, что достойны имени моего рода. Эйгон приложил все усилия, чтобы лицо осталось по-старковски бесстрастным, хотя внутри все бурлило. О, едва ли Джоннел удостоился подобной отповеди! С чего бы? В его венах чистая волчья кровь, а не дурная жижа, пропитанная пороком. Все знают: бастарды — дети греха, а значит грязны от рождения. С колыбели они предрасположены к разврату и прочим нечистым деяниям. Мысли их порочны и порывисты, как лесной пожар, а лица ангельски красивы дабы соблазнять несведущих. Так говорила старуха Климентина, а мальчишка Эйгон впитывал каждое слово, чтобы сделать наперекор злословью — стать настоящим Старком. Конечно, зря. И своим недоверием Криган Старк подтверждал очевидное — никаких стараний недостаточно, чтобы стать чистым, а фамильное имя — не больше, чем одолжение. Знак благоволения лорда Старка его матери.

***

      — Пекло… — с шипением выдохнул Эйгон, загребая растрепанные локоны пятерней. Обстричь бы их! Да покороче! Густые, хоть и вьются меньше, чем у матери, в все одно не раздерешь. Бывает так спутаются — хоть вой. Не обрезал. Отец же длинные носит. Ниже плеч. А юнцу хотелось хоть чем-то походить на Кригана Старка. … Раньше… Теперь уже не хотелось. Трещина, пролегшая между ними в тот день, когда мальчишка понял, что не имеет кровного родства с тем, кого привык называть отцом, превратилась в провал с непрестанно осыпающимися стенами. И пока одна часть души по-прежнему тянулась к отцу, стараясь заслужить признание любыми способами, другая успела ожесточиться. Все чаще Эйгон чувствовал тягостное напряжение подле Кригана Старка, которое так и норовило пойти трещинами при малейшем неловком слове. Отец не привык нежничать — говорил, что думал. Открыто и дерзко. А мальчишка последние дни заводился с пол-оборота, полагая каждое высказывание едва не личным оскорблением. Признаться, водился за Эггом неприятный грешок в виде неуемного яростного нрава. Да, вывести его из себя было трудно, но, уж если удавалось, юноша до конца пер на обидчика с дикой слепой яростью. Даже когда это выходило в ущерб себе. Не единожды оказывался он в центре мордобоя и драк, где махал кулаками до полнейшего изнеможения. Не находя, впрочем, в чужой крови и капли успокоения. Вот и теперь рука сама сжалась в кулак, до крови впившись в ладонь отросшими ногтями. Пекло! Кажется, еще немного и он влепил бы отцу затрещину за это его «должен показать». Не желал Эйгон больше ничего показывать! В Цитадели его фамильное имя станет частью истории. Достоин он его или нет.

***

Терракотовые крыши походили на застывшее море лавы. Точно расплескал кто неаккуратной рукой, а оно возьми да схватись намертво этими неровными красновато-кирпичными натеками. Одни кварталы были ниже, другие — выше. Потом опять выше, выше и вдруг совсем низкий. Даже Блошиный конец и тот пестрел яркой черепицей. Наверное, от того Логово и казалось инородным всему его городу. Когда Король приказал восстановить, а по сути отстроить заново величественное сооружение, на поклон к нему выстроилось множество мастеров с чертежами и планами. Эймонд выбрал макет ни единой черточкой не похожий на утраченный. К чему восстанавливать то, что оказалось уязвимо перед обезумевшим сбродом? И теперь каждая из подземных камор имела свой выход наружу. Логово стало больше походить на крутобокий цилинд, а на каждых вратах, коих насчитывалось восемь, было искусно выдавлены изображения величайших драконов прошлого — Балериона, Мераксес, Вхагар и тех, память о которых дошла из самой Валирии. Занято, правда, было всего два гнездышка. В том, на дверях которого ярился Мераксес, недавних пор обосновалась Среброкрылая, потому что «Папочка, принцесса Рейнис — просто прелесть! Хочу быть как она! Вот будет у меня дочь так и назову в ее честь. И сокращать можно по-разному! Хоть Рей, хоть Нисси! Здорово же?». А за зловещей Вхагар, замершей опершись на руки-крылья в выжидающей позе, жила Алое зарево — любимица Королевы Джейхейры, которая последнее время не летала в виду своего положения, но исправно навещала скучающую драконицу. Дракон же самого Эймонда — Каннибал, злющая тварь, прирученная еще во время войны — жил на берегу, под стенами Красного замка, крепко-накрепко спеленутый цепями особого тугоплавкого металла. Яростный и беспощадный он с завидной регулярностью покушался на родичей, и от того держать их под одной крышей выходило делом рискованным. Белый камень ослепительно сиял на солнце, а от того черный зев распахнутых ворот с Балерионом на фронтоне выделялся особенно рельефно, приковав все внимание Короля. За спиной приставучими мухами жужжал Малый совет, охая, ахая и откровенно возмущаясь тратам, в которые казну ввергла принцесса Анна, взявшись руководить подготовкой грандиозного торжества. Обсуждались и другие темы, но вникать в суть Эймонд перестал именно на перечислении праздничных трат, которых еще можно было каким-то образом избежать. Пусть девчонка творит что хочет! В конце-концов ее отец — правитель почти целого континента! Логово готовилось к приему гостей. Распахнув двери, драконоблюстители второй день ожидали ее — ту, что теперь зовут леди Старк. Ждал и Эймонд. Бесконечно перекатывая в памяти сцены прошлого — от перекошенного детского личика и дикой боли до алчного животного желания сделать ее своей… До поцелуя с кровью. До тошнотворно розового шелка. До пальчиков под его кожей. До слез на мосту. До лютой ненависти, поглотившей все его существо при вести о том, чем Рейнира заплатила за союз с Севером. Теперь все это, кроме опустевшей глазницы, казалось по-юношески глупым. Даже отсюда, с балкона зала Малого совета, было видно как суетятся драконоблюстители в своих алых одеждах, столпившись у разверстых ворот. Пекло! Точно портал в дымное злое прошлое, из которого, как Эймонд думал, ему удалось выбраться. Из того, где горячий пепел заволакивал лиги, а вопли умирающих звучали слаще музыки. Прошлое, на самом дне которого тогда еще принц похоронил девушку с ножом в узкой ладошке и все те чувства, что так остро ранили его. Где-то там же осталась и женщина, сотканная из тьмы Харренхолла. С такими же колдовскими глазами и каштановой роскошью волос. Иногда он называл ее чужим именем. Иногда не видел в ней ничего от той, что предала его. Анна казалась похожей на них обеих. Слишком Стронг, чтобы это можно было утаить. И слишком другая. Все, что сегодня связывало Короля с тем раскаленным Пеклом, оказалась Корона, Анна и нож, дремлющий в нижнем ящике письменного стола. Эймонд научился жить заново — не вспоминать войну, не дергаться при каждом резком звуке, не перхать пеплом, забившим до отказа лёгкие. Скрупулезно и с опаской учился улыбаться, любить, отрываться женщине. Броня, что прочно прикипела к самому его естеству в горниле войны, переплавилась в легкий доспех, который так удобно было снимать наедине с женой, дочерью и малышами. Джей и Анна выстроили вокруг него идеальный живой мир, не ведающий горестей, не помнящий бед, исцеляющий раны, что не способны были зажить до конца. А теперь в этот мир снова вторгалось прошлое… С кровью, сталью и животным безумием. Вглядываясь до рези в глазах во тьму Драконьего логова, Эймонд иррационально и до больного глупо ждал, что вот именно сейчас Люцерис Велларион шагнет на свет из тьмы прошлого — юная девочка с его ножом в узкой ладошке. Знал, что ее нет, и все равно боялся моргнуть.       — Лорд Старк! — громогласно объявил гвардеец с белым полотнищем за плечами, едва распахнув двери. Эймонд выдохнул, поджав губы. Он высказал леди Алисенте все свое негодование по поводу столь неосторожно разосланных без его ведома приглашений, но милая матушка не прониклась его возмущением, утверждая, что из сына вышел и без того излишне авторитарный правитель, чтобы пренебрегать столь превосходным способом включить давних врагов в орбиту доверительных отношений. Признаться, Эймонд не мог даже вообразить отношения подобного рода с Криганом Старком. И не только из-за старой раны с предательством Люк. Дураки те, кто говорят, что подобное притягивает подобное! Драконий Король и Хранитель Севера имели больше сходств, чем различий, но именно эти сходства и мешали сойтись эти двум сильным волевым мужчинам. Весь Малый совет поднялся, приветствуя высокого гостя. Все же не каждый день человек такой значимости нарушает мирное течение столичной жизни. А то что Криган Старк был значим ощущалось физически.       — Милорд! Рад видеть вас вновь. — шагнув к своему законному месту, ровно проговорил Эймонд, про себя отметив, как возмужал лорд Старк с их последней встречи. Тогда он был почти мальчишкой, на каких-нибудь год-два старше самого Эймонда. Теперь в белой рубахе и кожаном камзоле без рукавов с неизменным лютоволком на груди Старк казался не просто массивным — откровенно огромным.       — Ваша милость. Кивнул. Не поклонился, а легко кивнул, будто равному. Надменный ублюдок.       — Надеюсь эта наша встреча выйдет более… Хммм… Приятной, нежели предыдущая. — взгляды пересеклись, едва не выбив искры. — Прошу, садитесь. - Эймонд указал на пустое место по левую от себя руку. — Мне и всему Малому совету не терпится узнать, как обстоят дела на Севере, что заметно отдалился от столицы в силу… Хммм… Обстоятельств. Возможно, Корона сможет быть полезной для вас. Криган Старк не считал, что Север нуждается в помощи или внимании этой циничной мрази, угрожавшей выжечь дотла его замки вместе с женщинами и детьми. В глазах Хранителя Севера Эймонд Таргариен был подонком, заслуживающим кары за свою безмерную жестокость. И тем не менее…       — Благодарю, ваша милость. — ответил он, принимая приглашение. — Север пережил очередную зиму. Пусть недолгую, но суровую. Зерно в наших закромах сменилось мехами. Уголь — золой. Но люди не привыкли роптать. С весной жизнь возродится, и мы вместе с ней. Так было. Так будет.       — Боги любят тех, кто с достоинством, без ропота и гнева сносит тяготы, но к чему терпеть, затягивая пояса туже? — подался вперед лорд Анвин, заметив, как дернулись пальцы Короля, пристукнув по холодному мрамору. Уж, кто-кто, а десница знал, что этот легкий едва приметный жест может стать признаком скорой бури. — Лорд Талли с радостью поможет вам. Он уже здесь. Вы знакомы лично? Эймонд откинулся на спинку кресла, тем самым уступив лорду Пику лидерство за столом. Пусть болтают о пошлинах, ценах, о чем угодно, только без его участия. Вяло скользя взглядом по мускулистым рукам редкого гостя, Король думал, что зря не отправил его в объятия Неведомого самым быстрым способом, когда тот исходил перед ним кровью, как поросенок на бойне. Все назвали это благородством и дальновидностью, но Эймонд знал, что смалодушничал, не желая продлевать войну дольше, чем уже было.       — Вы оскорбили не только мою Королеву, но и мою жену. — шептал из далеко прошлого совсем еще молодой Криган Старк, перекатывая желваки под тонкой кожей щек, еще лишенной какой-либо растительности. — Если вы — не трус, то согласитесь на поединок.       — Даже смерть не изменит того факта, что моя сестра была шлюхой, а ее щенки — бастардами. — ехидно ухмыльнулся тогда Эймонд, желавший спровоцировать наглеца на дуэль, чтобы сберечь армию и лично пустить ему кровь. — Меня устроит меч. Не терплю кулачные бои. — тонкие пальцы выразительно ткнулись в основание шрама. — Если победа будет за мной, вы уберетесь прочь. Так мы сохраним много жизней. Лорд Старк резко повернул голову, вырвав Короля из воспоминаний. Холодный взгляд скользнул по острому таргариеновскому лику, едва не поранив, чтобы устремиться за окно, туда, где безоблачная высь светилась лазурью.       — Дракооон! — буднично закричали на городской стене, как всегда при виде ящера.       — Кажется, это… — начал лорд Анвин, присматриваясь к небольшой серой тушке удаляющейся по направлению к Логову.       — Да, милорд. Это леди Старк. — подтвердил Криган. — Мы ждали ее накануне, но миледи решила не баловать двор пунктуальностью. Эймонд не повернулся. На резком лице не дрогнул ни один мускул. Только рука сжалась в кулак, чтобы, ни переведи Боги, не дернуться к шраму, разом занывшим тупой фантомной болью.

***

      — Эгг!!! Эйгон!!! Истеричный вопль донесся из-за неплотно прикрытой двери, разрушив разом ядовито-меланхоличный настрой объявший неугодного сына Кригана Старка, все внимание которого поглотила приятная картина, невольно нащупанная волшебным взглядом художника.       — Что еще? — откликнулся он, нехотя отрываясь от созерцания милейшей парочки, уютно расположившейся в саду на плетеном диване. Несмотря на прохладную погоду две совсем юные девочки предпочли уединение королевского сада душным покоям, чтобы, склонив золотые головки над весомым томом, зубрить неведомые тексты. Наверняка что-то религиозное! По всем Семи Королевствам девочкам забивают головы религиозно-проповедническим бредом вместо реальных знаний, расширующих кругозор и развивающих личность. Старшая читала вслух, пробегая изящным беленьким пальчиком вдоль строки, а младшая мигом повторяла, меленько кивая. Пожалуй, Эйгон не назвал их красавицами, но в легких упрямых чертах таилась особая изысканная притягательность, что обязательно раскроется с возрастом. Обеим ужасно шли их несомненно дорогие, но сдержанные наряды, исполненные в приятном цвете припыленной розы. А золотые локоны свободно струящиеся по узким спинкам блестели на солнце роскошнее иных украшений. Пекло! В другой раз он нарисует их! Может и сейчас бы набросал легкий эскиз, чтобы доработать после захода солнца, если бы не душераздирающие вопли этого имбецила. Точно демона встретил!       — Она там! Там! В моей комнате! Боги! — вытаращив глаза тараторил Джоннел, размахивая руками совершенно несвойственным для себя образом. — По шторам залезла и на люстру прыгнула! Чуть не оборвала! Шумно вздохнув, Эйгон взглянул на брата, заметив, что то выглядит далеко не лучшим образом — весь дикий, взъерошенный, а из обычно тщательно уложенных волос выглядывала целая россыпь восковых осколков.       — Говори яснее. Кто она? — поджал тонкие губы Эгг, украдкой бросив еще один взгляд в окно. Как же свет красиво падает!       — Я… Я не знаю… — по-детски растерянно промямлил Джоннел и заправил за ухо каштановую прядку, умилительно повторив один из излюбленных жестов матери. — Пойдем, а?.. Пробурчав невразумительные проклятья, Эйгон шагнул к выходу. Комната его была немного на отшибе, отделенная от прочих длинным коридорчиком, что для длинных мальчишеских ног было, в общем то, сущей ерундой. Пара шагов, и юноша застыл, не решаясь войти в спальню брата, где бесновалось невиданное создание в смешном красном платьишке. Неведомая зверушка, точно заводная, скакала со стола на постель и обратно, весело покрикивая « А! Аа! А!», а потом и вовсе запустила обе лапы в кувшин с вином и давай их там усердно мыть-полоскать.       — Обезьяна. — констатировал Эйгон, почесывая затылок. Джоннел только икнул, высунувшись из-за плеча брата, чтобы взглянуть на шумного демона. Ну, не водятся на Севере мартышки! Откуда ему было знать?       — Джамме, Джамме, Джаммелон,

Словно солнце небосклон,

Светом озарила дом!

И пошла гулять по нем,

Принося везде урон.

Донесся из глубин коридора знакомый голос мальчишки Пика, ужасно фальшивящий на каждой ноте.       —Хей, Джемма! Где же ты, малышка? Пора домой! Джемма! — игриво покрикивал он, неумолимо приближаясь.       — Если вы, милорд, ищете обезьяну, то она здесь. — крикнул Эйгон, прикидывая может ли тварь нанести сколько-нибудь серьезные увечья, если попытаться изловить ее собственноручно.       — Да-да! — Альберт вынырнул из-за угла с самой что ни на есть обворожительной улыбкой, лучась благостью, как золотая монета в лучах солнца. — Она здесь? Любимица принцессы Анны! Драгоценный дар лорда Веллариона! Прислуга не досмотрела. Малышка хитра, а скорости ее не грех позавидовать лучшим жеребцам Гавани. Вы, кстати, как в седле держитесь? После бала ожидаются скачки в Королевском лесу. Победитель получит награду из рук Короля. - буднично болтал мальчишка, с довольной ухмылочкой присматриваясь к вытянутым лицам северян. Закаленные зимней стужей парни испугались мартышки? Да полно вам! — Вот она где, моя крошечка! — тут же засюсюкал Альберт, нагло расталкивая юных волчат. — Иди к папочке! Надо домой… В постельку. А то мамочка будет недовольна. Старки переглянулись, чтобы прыснуть от смеха. Альберт тоже хохотнул, оглянувшись на них через плечо. Что ж! Малышка Джемма славно справилась с порученным делом! Ну, редко кто устоит перед красотой и игривостью столь прекрасной леди, а благородного рыцаря, способного спасти гостя от ее пристального внимания, и озолотить не грех. Да что уж там! Даже и расцеловать можно! К нему-то плутовка сама на руки пошла, а на чужих щерится да так тяпнуть может, что хоть шей потом. Альберт со вчерашнего дня маялся, не зная, как уместнее подкатиться к новым гостям. Очень уж ему приглянулись эти простые северные парни, от которых за лигу несло сельским духом. Да таких удивить плевое дело! А Пик любил удивлять, а главное умел это делать. О! Да он знал все злачные уголки Гавани, способные потрясти воображение даже искушенных гостей. Только вот подкатиться как-то надо… Так, чтобы ненавязчиво и красиво. Тут-то бедняжка Джемма и сыграла свою роль. Отменно сыграла! Что уж тут скажешь. Хвать ее да в старковскую часть! А там уж она сама живенько разобралась что к чему.       — Уууумница. — пропел Альберт, почесывая мартышку за ушком. Та аж изогнулась вся и прыг к нему на руки. Ластится! Пик же хоть дурачок, да добренький — зла зверушкам не делает, а у Джеммы душонка чуткая — к добру так и тянется. Джоннел и Эйгон пялились во все глаза на забавную парочку, пока Джемма ангелом льнула к бархатному камзолу, сладко жмурясь от ласковых слов и нежных поглаживаний. Альберт еще давай ее прикачивать, прямо как дитя малое.       — Вы замок осмотрели? — спросил он вдруг, желая как можно ближе подойти к интересующему его вопросу, то есть к вечернему загулу и попойке. Но сразу такое ж не предлагают! Сперва надо поболтать, притереться там… Как и ожидалось оба замотали головами, что игрушки заморские. Ну, конечно же, нет! Им там что на Севере палками интерес к жизни отбивают что ли? Сам Альберт, как в Красном замке оказался, так в покои свои и носа не совал. Столько вокруг интересностей! Лица новые, люди. Перезнакомиться надо! Ну, минут пять может и робел, конечно, но Анна его так в оборот взяла, что голова кругом.       — Как так-то? Я сейчас вам все покажу! Идем скорее! — и твердо так мимо них проскользнул обратно с видом хозяина. Да сам Эймонд Таргариен с таким самоуверенным видом не ходит, а мальчишка Пик запросто! А мартышка с плеча им лапой мах-мах, мол, чего стоим? Айда замок смотреть! Пошли! Потопали как миленькие! Точно козлятки на веревочке. Еще и головами по сторонам глупо так покручивали! Даром, что лордовы сынки!       — Да, да, знаю! На Севере такого нет. — болтал Альберт, пока Джемма счастливо лохматила волосы цвета пшеницы, выискивая несуществующую вошку. — И на западе, на востоке, на юге. Нигде нет! Только у подножия Железного трона! Высокие своды замка, сложенные из красного камня, запросто могли подавить своим величием неподготовленного гостя. Молодые люди, впервые оказавшиеся в его лабиринтах, вновь и вновь завороженно замирали, переступая порог следующего зала. Мраморные плиты под ногами, отполированные веками, отражали отблески факелов, создавая причудливую игру света и тени. Коридоры, казалось, не имели конца. Извиваясь и разветвляясь они уводили вглубь замка, в его таинственные недра. Каменные стены, украшенные резными барельефами, рассказывали безмолвные истории о героях ушедшей в небытие Валирии. Арочные проемы, словно порталы в прошлое, открывали вид на новые и новые анфилады до времени пустующих зал. Особенно впечатляли витражи. Солнечный свет, проникая сквозь разноцветные стекла, расписывал пол яркими узорами. В каждом осколке мозаики, казалось, жила своя сказка, своя легенда. Эйгон с восторгом разглядывал искусные работы. Интересно, удалось бы ему создать что-то столь же совершенное? Да, он неплохо рисовал, но воплотить рисунок в стекле, хрупком и уязвимом, — совсем другое дело, требующее сноровки и недюжинного терпения. А последнее иной раз совершенно покидало юношу в виду семейных неурядиц.       — Ого! — выпалил Джоннел и тут же покраснел, опустив глаза, посему как не пристало наследнику Винтерфелла в открытую смотреть на то, что на Севере спалили бы на костре, дабы не развращать детские умы. А здесь стены одного из залов были сплошь увешаны изысканными гобеленами, на голубоватой глади которых в любовной истоме жарко сплетались юные острогрудые девы и мускулистые тонкие юноши. По двое… Трое… Четверо… Боги.       — Знаменитые квахорские гобелены неизменно впечатляют гостей Красного замка тонкостью работы и… мхммм… Воображением автора. — лыбясь во все тридцать два зуба, прокомментировал Альберт. — Если провести тут достаточно времени, можно многому научиться! Многому, что обязательно оценит будущая леди Старк. Тут покраснел и Эйгон. Немного от бастардской неловкости, немного от того, что взгляд так и тянулся к сцене, на которой мужчина ласкал пышногрудую прелестницу языком. Оооочень детально ласкал! Настолько, что кровь застучала в висках.       — Эх, детишки… — хмыкнул Пик, которого давненько не смущали и более живые картины. — Кто желает посидеть на Железном троне?

***

      — Только тихо. Если прознают, по голове точно никто не погладит. На входе торчали гвардейцы, но Альберт заговорчески подмигнул каждому еще издали, и оба не подали виду, что вообще хоть кого-нибудь видят. Циклопические двери зашелестели, приоткрыв ничтожную щелку, достаточную, чтобы проскользнули любопытные, и беззвучно захлопнулись позади, точно жадный рот лягушки, поймавшей добычу. Сквозь окна потоком лился яркий белый свет, но зал все равно казался темным. Камень цвета насыщенного графита поглощал яростное сияние светила, не отражая даже ничтожной части. Массивные колонны подпирали едва различимые своды. А впереди в окружении тысячи мечей дремало чудовище. Глубокая темная аура окутала вошедших незримым тягостным саваном, оседая на языке привкусом пепла, заставив Эйгона передернуть плечами. Мальчишка был уверен, что тварь присматривается к ним, затаившись подобно дракону в чернильной тьме жаркого логова. Понравится ли ему обнаруженное или монстр, принимающий только равных, кинется, чтобы растерзать, изрезать их стальными клыками?       — Говорят, Железный трон сам решает, кто будет сидеть на нем… — благоговейно понизив голос, зашептал Альберт. Слова отразились от стен многократным эхом, вернулись, точно подтверждая справедливость каждого. — Кто первый? Или трусите? — провоцирующе задорно подмигнул он, не спеша, однако, подходить к чудовищу чрезмерно близко.       — А сам чего не идешь? — воззрился Джоннел на мальчишку Пика так остро, будто тот предлагал испытать собственным задом не трон правителей Вестероса, а бамбуковый кол.       — Во мне нет крови династии. — пожал тот плечами. — А в вас есть!       — А как он… Ну, выбирает достойного? — не унимался Джоннел, которому совсем уж не хотелось приближаться к Железному трону, щерящемуся клинками точно бесчисленными сонмищами клыков.       — Режет. Мне едва сухожилие не подрезал. Ей Богу! Не вру! Хочешь покажу? Шрам остался. — скрутившись в три погибели, Пик принялся расшнуровывать сапог, не переставая болтать. — Рейнире ноги и руки порезал. Говорят, каждый раз после нее оставались потеки крови, но к утру исчезали. Будто слизал кто. И Визериса резал. Да так часто, что тот заболел и помер в конце концов. Эйгона Второго не трогал. Говорят, он и пил тут, и блудил, и все делал… Ну, что нельзя. И леди Анну не трогает! Она на него с ногами забирается и ничего. Знаешь, как ей корона идет? Сам посмо… Пальцы намертво запутались в тугой шнуровке, и, грязно выругавшись, Альберт распрямился, чтобы узреть невиданное: Джоннел Старк делал то, что даже в мыслях не допускал его отец, — опускался на одно колено перед Железным троном.       — Твою ж мать… Как влитой. — ошеломленно выдохнул Альберт, разглядывая Эйгона, что, оседлав кровожадного монстра, задумчиво потирал длинными пальцами рукояти мечей давних врагов своих предков.

***

На обратном пути Эйгон только и думал о странном чувстве, разрядом пронзившем его от копчика до макушки стоило лишь коснуться переплетенных, навеки сплавленных лезвий рыцарей, давно ушедших в царство Неведомого. Трон не был удобным. Жесткое, немного наклоненное вперед седалище не позволяло расслабить бедра, а клубок из лезвий спинки упирался в позвоночник и, как ни крутись, удобнее не становилось. Из подлокотников торчали обломанные остряки, похожие на сгнившие остатки зубов, а голени кололо холодом. И все равно… Было в нем что-то такое, от чего расправлялись плечи, выравнивалась спина, выше поднимался подбородок. Здесь в этих рукоятях и лезвиях жила власть. И Эйгон чувствовал, как неведомая доселе сила наполняет и переполняет его так, словно это и было его настоящее место. Его — внука Черной Королевы, дважды бастарда, недостойного ничего лучше серой хламиды мейстера. Но стальному монстру неведомы людские предрассудки. Железный трон чувствовал нутро юного Эйгона… Старка? Сноу? Уотерса? Плевать! Чудовище признало его достойным, равным себе, и от этого мурашки сладкого экстаза сводили кожу. Внутри что-то перевернулось, треснуло, рассыпалось в прах. Ему нельзя быть Старком, но сам символ власти драконьего рода, за который тысячи проливали кровь и отдавали жизни, узрел в нем нечто совершенно другое. Теперь Эйгон понял, что так сильно мешало ему с самого детства - волчья шкура, что давила в быстро раздающихся чешуйчатых плечах, приковывая к земле того, кому суждено парить под звездами. Железный трон отпустил его будто бы нехотя, оставив приятное ощущение всесилия и привкус металла у самого корня языка.       — …сам Завоеватель вернулся к нам! Тебе стоит примерить корону! Даром, что волосы не серебро! — говорил Альберт, на ходу не забывая наглаживать мартышку, что, похоже, собиралась вздремнуть. — Понравилось? Признайся! По глазам вижу, что понравилось! Власть все любят. Джоннел так и не рискнул испытать себя. Пробовать нужно, если силу чувствуешь, а он был сильным в серых стенах Винтерфелла, под сенью вековых елей Волчьего леса, подле Стены. Признаться, материнской крови в нем вышло чуть-по-чуть. Даже Арракс не манил его в ледяную лазоревую глубь. Да, наблюдать за драконом было интересно, но не более того.       — Красный замок хорош, но Гавааааань… Ух, мальчики! Готов поспорить, что такого вы не видели. — подошел вплотную к интересующему его вопросу Альберт, как прямо перед их носом из-за очередного поворота вынырнули милые девчушки, что случайно зачаровали поутру взор Эйгона. — О! Вот они! Прошу любить и жаловать! Мои сестры - Элейна и Айрис. Заучки, поклонницы валирийского наследия и Эймонда Таргариена. — Пик смешливо ткнул Элейну локтем, и та мигом ужасно мило покраснела. Должно быть, со стыда за неловко выданную тайну детской влюбленности. — А это волчьи дети! Эйгон и Джоннел Старки. Девчонки синхронно присели в изящных реверансах, покорно опустив любопытные глазки. Но старшая успела-таки мазнуть лицо Эгга влажным изучающим взглядом. Красивая. Эйгон излишне откровенно уставился на девушку, чувствуя себя полным идиотом. Долбанная падкость до женской красоты никогда не играла на руку, а здесь, в столице, ожидались целые сонмища прекрасных благородных леди. Невозможно же терять голову при виде каждой юбки?! Отец никогда бы не позволил себе подобного. Он женщин в упор не видит. А Эгг…       — Если что, ей всего тринадцать. Кажется, конечно, что больше. Да, малышка? — Альберт мигом сбил поэтический настрой, вернув с небес на землю. Вот же засранец! Все у него малышки! Даже мартышка и та — малышка! Эйгон смутился. Боги! Леди Пик еще совсем дитя! На таких грешно засматриваться. Хотя… Почему бы и не поглазеть украдкой, если ему красиво? А как девчонке идет толстенный том! Что может быть прекраснее умной женщины?       — У вас имя Завоевателя… Так необычно для Севера. — пролепетала Элейна, дежурно протягивая руку для поцелуя.       — Да. Это выбор матери. Леди Старк любит сильные имена. — пока Эгг упал на дно рефлексии, Джоннел ловко приложился губами к теплым изящным пальчикам сперва одной сестры, а после и второй. — Миледи, вы прекрасны. Обе. На Севере не сыскать такой красоты. — польстил он разом обеим девчонкам, заставив Альберта озабоченно хмыкнуть. Как и полагается заботливому старшему брату, он нервничал, когда его девочкам оказывали знаки внимания. Даже совсем простые. Элейна все еще протягивала руку Эйгону, застывшему истуканом, когда брательник, силой развернув обеих, заявил, что их гости порядком устали и поболтают с миледи как-нибудь в другой раз. Еще чего удумали! Крутятся у него под ногами! Еще и глазки строят взрослым парням. Это плохие игры. Очень плохие. Уж, кто-кто, а Альберт знал, чем подобное может закончится. Такое только ему можно, а девочкам нет! Мартышка мирно посапывала в ласковых руках Пика, когда тот, убедившись, что сестры его больше слышат, перешел наконец к самому важному. Ну, достаточно же прелюдий! Он даже девок так не охаживает, как этих двоих!       — Так что? Прошвырнемся вечерком? — выпалил Альберт, пружиня на месте от нетерпения.       — В смысле прошвырнемся? — свел брови Джо.       — В смысле я вам Гавань покажу. Тут вечером интересно! И клоуны, и жонглеры, цирк бродячий! Эль такой, что язык проглотишь! — едва не захлебываясь слюнками, болтал Пик.       — Отец не одобрит. — печально вздохнул младший Старк, опустив голову. Эйгон не особенно любил развлечения простых людей. Чего там смотреть? Пошлость одна! Лучше книгу полистать в уединении или руками поработать. Он недавно научился камешки обтесывать. Если порода мягкая, то дело легко спорится, и выходят фигурки зверей. Пока не очень красивые, но уже похожие. А город… Что город? Видел он уже все! А что не видел, так на то и смотреть не стоит. Но вот это «отец не одобрит» стало костью поперек горла.       — Плевать. Я пойду. — немного резче, чем желал, ответил Эйгон, упрямо пригнув голову, совсем так, как делал лорд Старк.

***

«Здесь он казнил маму…» — пронеслась невольная мысль, стоило Люцерис спустится на кипенно белый камень подле Драконьего логова. Темные глаза невидяще обвели площадь, слепые оконца домов и громаду драконьего дома. Говорят, в конце войны здесь все лежало в руинах. От Логова остались одни стены, а трупы так и гнили, забив до отказа узкие улочки. До них никому не было дела. Столица распалась на враждующие меж собой кварталы, в каждом из которых правил свой блошиный король. Кого в Вестеросе удивишь обилием желающих нацепить на башку золотую колючку, что чаще прочего оборачивается терновым венцом? Везде есть свои корольки — в вечно непокорном Дорне, в Долине, на Море, в Речных землях. Что с того, если теперь на каждой улице по королю? Все они умерли здесь. В муках и пламени. Когда пришел дракон. День за днем Эймонд Таргариен очищал Королевскую Гавань каленым железом, как старик мейстер загноившуюся рану от струпьев. Драконы забыли вкус баранины и свинины, засыпая с туго набитыми животами. Грязная смерть для грязных ублюдков. Кажется, среди замахнувшихся на власть в драконьем доме были бастарды, поднявшие головы после того, как шлюха-сестрица усадила пару таких на драконов. Истинный король наблюдал их кончину с мрачным довольством — грязь должна знать свое место. Потом пришел черед Рейниры. Люцерис до рези в глазах всматривалась в идеально белый камень под ногами, словно здесь могла остаться кровь той, что в муках подарила ей жизнь, той, что любила без памяти и защитила. Так, как сумела. Конечно, здесь ничего не сохранилось с тех черных дней, что нет-нет да и вспоминали особо темными вечерами старожилы, приткнувшись в уголку трактирчика с кружкой в руках. Мир изменился. Обожженная земля укрылась нежно-зелеными травами, что на пепелищах растут в сто раз лучше, чем на обычной почве. Тела усопших переварила жадная утроба земли. А прочие ужасы прикрыла новая жизнь также ловко, как этот чистый сияющий камень насквозь пропитанную кровью землю. Осталась лишь память, и та скоро иссякнет.       — Леди Старк! Рады приветствовать вас в столице. — грубый церемониальный голос вернул Люцерис в реальность слишком чувствительно. — Сир Грегори Мильтон, начальник городской стражи. Мне поручено лично сопроводить вас до ворот Красного замка. Люк растерянно оглянулась — неспешно заползал в огромные ворота, сияющие золотом в лучах прохладного еще весеннего солнца. Совсем маленький на фоне массивных створок. Сердце кольнула жалость. Он мог бы расти и крепнуть здесь или на Драконьем камне, если бы у нее хватило духа отпустить его. Но нет! Люк цеплялась за чешуйчатого красавца изо всех сил, не желая потерять себя до конца.       — Рада вам сир Грегори. — холодно обронила она, ритмично пристукивая рукоятью драконьей плети по бедру. — Но мне необходимо переодеться. Я не могу предстать перед Двором в таком виде. На взгляд золотоплащного воина, в таком виде леди Старк могла предстать перед кем угодно. Мягкая кожа отличной выделки выразительно обозначала все женственные выпуклости, какие принято скрывать платьями, а не обтягивать неким подобием мужского костюма для верховой езды. На груди ее ярился лютоволк, а на плечах лежал плотный коричневый плащ, украшенный яркими лисьими хвостами, приятно дополняя яркий женственный румянец. Красивая женщина, что уж тут скажешь! Даже несмотря на возраст. Яркая и, вместе с тем, выдержанная и строгая.       — Лорд Старк должен был остановиться в доме лорда Веллариона, где-то подле Торгового квартала. — продолжила она, проходя мимо рыцаря прямиком к карете, что вяло выползла на площадь из узкой улочки.       — Так точно, миледи. Но Королева пожелала, чтобы вся ваша семья гостила непосредственно в Красном замке. Вам выделено целое крыло. Самое удобное из имеющихся. Люк тревожно прикусила губу. … Королева… Королева или Король?.. Королева… Или…

***

Пыль веков, прочно укутавшая сердце, всколыхнулась, когда Люцерис вновь ступила под своды Красного замка, подозрительно пустого и тихого для середины дня. Никто не вышел ее встретить. Здесь она тоже стала чужой. Жизнь и чужая воля унесли ее далеко от этих мест, точно штормовой ветер несчастный осенний листок, но память хранила каждый камень, каждый изгиб бесконечных коридоров, по которым юная принцесса порхала в беззаботном детстве. Красные стены, словно пропитанные кровью драконов, встречали знакомым, но все равно чужим взглядом. Пристальным и колючим. В животе порхали тревожные бабочки, подгоняемые тоской по прошлому и страхом пред будущим. Сколько слез было пролито здесь, сколько радостей пережито. Каждый закуток казался хранителем забытых тайн, немым свидетелем ее невинного детства и безумной вспышки первого чувства, оставшегося где-то в далекой юности. Воздух до отказа был напитан запахами пыли, разогретого воска, свежей еды и пряностей, и этот аромат, казалось, пробуждал давно уснувшие воспоминания. Она шла медленно, стараясь впитать каждую деталь, и конвой из пары служанок, призванных сопроводить миледи в покои, непрестанно запинался о длинные полы ее плаща. Леди Старк должна была оскорбиться на столь явное пренебрежение со стороны монаршего семейства, не удосужившегося потрудиться выйти ей навстречу. Люцерис Велларион оказалась счастлива, что нет нужды держать себя из последних сил, натягивать благодушную улыбку, и можно просто погрузиться в себя, растерянно оглядываясь по сторонам, в поисках картин давно минувшего прошлого. Боги… Не здесь ли Джейс сшибся с гвардейцем, когда они спешили во двор, немного помахать мечами, а в волосах ее кровью переливалась алая лента? Вопреки логике и здравому смыслу, Люк до сих пор не приняла кончину брата. Она могла представить мертвыми бабушку Рейнис, Деймона, лорда Корлиса, даже маму, но братьев не получалось. Они были совсем детьми и ушли, оставив ее одну. Помнится, Люк писала матери с просьбой прислать Эйгона и Визериса, ее младших братьев, в Винтрефелл, но Рейнира сочла, что за морем им будет безопаснее. Немногим позже Люцерис писала Бэйле, умоляя сказать, что слухи о гибели Джейса - ложь. Как мог брат, ее сильный и смелый мальчик, умереть таким молодым? Нет, не могли пиратские мрази пристрелить его, поверженного и беззащитного, как бешеного пса у канавы. Не мог он опуститься на дно и стать кормом для рыб. А вот там, чуть дальше, тронный зал, где ее матушку желали прилюдно унизить и потерпели сокрушительное поражение, благодаря беспредельной любви отца, поднявшегося со смертного одра, чтобы защитить их всех. У Люцерис никогда не было такого отца. Сира Лейнора и сира Харвина она помнила весьма смутно, а Деймон был грубоват и порывист, порой заменяя ласку нарочитой небрежностью. Наверное, поэтому ей было так хорошо с Криганом Старком - настоящим отцом не только собственного семейства, но и всего Севера. Надежный и незыблемый, как скала, он давал столь необходимое Люк ощущение защищенности и немного неловкой мужской заботы. Боги! Как же просто было его любить!       — Сюда, миледи. — тощая белесая девица поманила Люцерис прочь от главной части замка, свернув в до боли знакомый коридор.       — Этого не может быть… — едва приметно шевельнула Леди Старк искусанными губами, уже осознав, какие именно покои выделяли ее семье. … Те самые, где пребывала вся Черная ветвь драконьего рода в свой последний визит в столицу… Те самые, где она пала слишком низко, осквернив тело грехом… Где возлегла с тем, кто превратился в палача всей ее семьи… Это было слишком больно. Настолько, что захотелось сбежать, вскочить на дракона и унестись домой, в Винтерфелл, ставший для Люцерис Велларион холодной каменной скорлупой, в которой так легко укрыться от любых ужасов. Но ноги сами несли ее по знакомой дороге. Шаг. Еще один. Там… Ее комната где-то там. Уютная. С бесконечными канделябрами на стенах, тяжелым балдахином ярко алого цвета и маленьким будуаром, где так приятно принимать ванну.       — Нет, миледи. Нам немного дальше. Те покои совсем малы. В них разместился милорд Эйгон. Нет! Нет… Они ее! Она должна быть там… И, может, тогда все станет как раньше. Может, проснувшись утром в своей мягкой постели, леди Старк вновь превратится в юную Люк Велларион, а все эти восемнадцать лет - в ужасно длинный сон. Рядом окажется матушка, Джейс, Деймон, и все будет хорошо.