Глава 11. Первая кровь

***

Если покинуть Гавань через самые западные ворота, протопать по мосту через Черноводную, то под ногами окажется в меру широкая дорога, наспех выложенная серым камешком. Прихотливым ручейком потечет она вдоль побережья залива, нанизывая на себя, как на нить, сытые рыбацкие деревушки, полные тиши и благости, а позже вольется в бархатное море Королевского леса. Ох, и красиво здесь! Вековые ели ветвями своими подпирающие небосклон. Да точно вам говорю — небо только на них и держится! Иначе чего б такие здоровые вымахали?! Сруби хоть одну, и все! Рухнет твердь лазоревая тотчас, накроет землю всю от края до края голубенькими осколочками. От того, видать, и не позволительно ни единой живой душе орудовать тут топорами да пилами. Ну, если лесничим только. Но они люди сведущие: знают что к чему в зеленом царстве. Где надо — просеку сделают, ров выроют, чтобы огонь не пустить. А ты чего думал? Тут же все насквозь смолой пропитано! Чуть что, разом вспыхивает! Глаз да глаз нужен! А то, гляди, выгорят все охотничьи угодья под ноль, что тогда Король скажет?! Ясно дело: ничего не скажет! Задом на обугленные ветви насадит и оставит так до смерти кукожиться, точно гусеницу презренную! Боятся его все… Имя всуе не поминают. Не дай Семеро, болтнешь, а он с трона услышит и взор свой ледяной на тебя устремит! Бррр! Видишь мурашечки?! Во как страшно! Ну, может, кому и страшно, а дочь драконью самим Неведомым не напугать! И Пеклом не напугать егонным! Чего она огня что ль не видела? Да у нее пламя вот — под коленочками! Захочет, спустится под землю и мигом все переделает по своему хотению! Никто не указ ей! Анна она ж как ветер! Свободная… Как принцессе, девчонке было положено всю дорогу трястись в карете подле Джейхейры и малышни, в нетерпении дергая занавесочку, интересоваться недовольным плаксивым голоском «Долго ль еще осталось? Не видать шатры еще?». Как бы не так! Анна стрелой неслась вдоль бесконечной колонны, свистом подгоняя бодрого молодого коняжку, дикого и грациозного, себе под стать. А чего ждать-то? Ей в лагерь скорее надо — узнать готово ль все или опять без нее лоботрясы ушами хлопали да сопли жевали! А заодно глаза помозолить всем этим напыщенным индюкам и их жирным индюшкам, что тяжко вздыхали, обливаясь потом в душных кибитках. Пусть завидуют! Восхищаются! Кривят носы! Шепчутся! В мужском костюме зеленой кожи, с изумрудной лентой в кудрях она походила на лесную фею, что стремится скорее вернуться в свой дом. Что это у нее за спиной? Пыль? Нет! Крылья то! Огромные! Прозрачные! Сильные! Где-то позади поспевали гвардейцы, жизнью своей поклявшиеся пред Королем и Богами, беречь дерзкую девку. Все бы ладно! Ноги у лошадок бойкие, только занозу в пыли не видать вовсе! А случись чего, их головы первыми отлетят. Лисьи глазки на ходу цепляли знамена, отмечавшие, где начинается и где заканчивается отряд того или иного святого семейства. Форель Талли, лисица Флорентов, вороны, деревья, орлы… Пекло! Аж в глазах рябит! О! Высокая башня Хайтауэров! Как миленько! Олень Баратеонов! Морской конек! Черные башни на оранжевом фоне… Кто думаешь? Не знаешь, да? Видать, мейстер тебя хворостинкой плохо охаживал! Пики это. Вон и Альберт в седле вяло покачивается. Солнышком прибило его. А дальше волк на белом поле. По снегу рыщет! И… и… Он. Тьфу! Чтоб тебя! Так и раз этак! И опять так! Хоть глаза выколи да сапфиры воткни, чтобы его не видеть да дыхание не сбивать! Что ж такое, а? Не знаешь? Фыркнув, Анна со всей дури пристукнула жеребчика пяточками, вихрем пролетев мимо Эйгона.

***

— Бедовая девка! — крякнул лорд Старк, провожая взглядом тонкую фигурку, что стремительно превращалась в точку. — У нас такую уже бы года три как замуж выдали! Разом бы угомонилась! — Хорошо, что она здесь… Свободная. — улыбнулась тихонько Люцерис, мечтательно уставившись на облачко оседающей пыли. Криган окинул жену пристальным взглядом. С каждым проведенным на юге днем понимать Люцерис становилось все сложнее. Нет, конечно, приятно, когда в женщине есть загадка! Но меняющееся по десять раз на дню настроение, доходящее иной раз до стеклянных блестящих глаз, порядком смущало Старка, привыкшего чаще видеть супругу задумчиво меланхоличной и предсказуемой. Эта Люси Старк не была предсказуема. Все чаще она вспыхивала ярче драконьего пламени, как тем утром, когда прошлое настигло их, распростершись красным драконом на черном шелке. — Кто осмелился?! — дрожа от негодования, растрепанная, заспанная Люк налетела коршуном на несчастную служанку, с неожиданной силой ухватив ту за волосы. Девчонка пищала и трепыхалась, что птичка в силках. — Я ничего не знаю! Чем хотите поклянусь! — верещала та, пуская с перепугу ручьи слез. — Какая сволочь осмелилась марать знамя моей матери? Знамя рода Таргариенов? Отвечай! Или я скормлю тебя дракону! — рычала леди Старк, пока Криган с удивлением наблюдал за невиданной картиной. Его Люси никогда не была жестока к простолюдинам. Бывало, могла накинуть пару десятков ударов плеткой, но только, если провинность была очень уж существенна! — Оставь ее… Она ничего не знает. — наконец бросил он. — Нас просто хотят очернить перед Короной, навлечь подозрения. — Кто?! Криган! Нас не было в столице почти два десятка лет! Война окончена! Это безумие! — точно пламя ярилась Люцерис, оставив наконец служанку в покое, и та мигом поспешила улепетнуть подальше от гневливой госпожи. Безумие или нет, но противоестественно черное в лучах теплого весеннего солнца знамя было вещественно до рези в глазах. Кто бы что ни хотел от них, главного он достиг с ходу — семейство Старков впало в беспокойство и растерянность, а значит само сделало себя уязвимым. — Этого не должно здесь быть. — фанатично сверкнув колдовскими глазами, Люцерис в мгновение ока скомкала шелковую тряпку и бросила в камин, предоставив огню разделаться со страшной вещицей. — Ты должен рассказать Королю. — резко выпалила она, упершись руками в стол. Спутанные волосы окутывали тонкую фигурку темным облаком, спадали на грудь. Его смиренная Люси выглядела дикаркой, и Криган не знал, чему удивляться больше — знамени или взъярившейся жене. — Я не буду ничего рассказывать одноглазому ублюдку. — холодно процедил он, четко с нажимом проговаривая каждое слово, чтобы Люцерис поняла, что решение принято и оно окончательное. — Ты — идиот! Эймонд Таргариен ненавидит тебя и весь Север! Ты сам слышал, как он насмехался над тобой! Он все помнит! Все! Да будь он свободен, выжег бы каждый дюйм наших земель за присягу моей матери! И за вот это самое знамя! Дракон не прощает обид! Попомни мои слова: Король выждет момент, и вцепится нам в глотку. Это молчание дорого… Криган вышел. Просто хлопнул дверью, считая ниже своего достоинства препираться с испуганной женщиной. А когда вернулся, она была спокойнее морской глади в безветренный день. Перебирала мелкие деревянные четки, уставившись на залив. — Хочу домой… — внезапно шепнула Люцерис с пронзительными горькими нотами. Уголки губ упали, а взгляд стал туманным и грустным.

***

Ой, да не лагерь-то вовсе! Город! Не, ни капли не вру, натурально город! И улицы есть, и площади — все чин-по-чину! Даже септа! Ну, вдруг приспичит кому покаяться. Греховодить все горазды! А людеееееей… Море! Весело! Да не всем… Мальчишка Пик, к примеру, тосковал ужасно. Отец его из вредности назначил своим помощником. Ну, считай, на цепь посадил! Пить нельзя, болтаться без дела нельзя, с людьми балагурить дольше положенного нельзя… Даже материться и то нельзя! Пекло! Ё*анное, мать его, Пекло! Так и от тоски недолго подохнуть! О! На охоту можно! Только Альберт ее терпеть не любил. Отродясь не было в нем желания выпустить кому-нибудь кишки да смотреть, как тот в крови своей, захлебываясь, корячится. От того и воинское искусство обошло его по касательной. Меч в руках не держался, стрелы летели хвостами вперед, а копьем он как-то ногу себе проткнул едва не насквозь. После чего папаша плюнул и разрешил дитачке пренебречь этим видом мужских умений, пока целый еще. Не всем же рыцарями быть! Кому-то надо и мозгами кумекать! От рыцарей от этих и без того спасу нет! Вон возьми, к примеру, того, что на троне. Его хоть рыцарем никто не называл, а все одно душа воина. Мечом, кровью и пламенем все решает! Святые Боги! Стоит лорду Анвину зазеваться — бах! — уже чья-то башка в канаву катится или война какая назревает. Так вот… О чем это мы? Ах, да! Мозгами надо работать уметь! Нос по ветру держать! Не грести супротив течения! А этому учиться надобно. Вот Альберт и учился. Вообще Боги они ребята умные! Не бывает так, чтобы человеку чего-нибудь да не дали от рождения такого-этакого… Ну, полезного что ли! У каждого свой талант, своя изюминка сыщется. Иной раз сразу так и не видать, а если присмотреться, то хоп и вылезет! Не вышел мальчишка Пик ростом. И рожей не вышел. Не, ну, конечно, не урод, но и не красавчик! Морда круглая, нос аккуратной картошечкой, волосы что солома. Глаза, правда, голубые… Чистые, что озера! И, знаете, такие… Обманчиво детские. Язык, опять же, что помело! И от кубка за уши не оттянешь! А вот мозги работают! Каждую мелочь на лету хватают и не забывают! Никогда! Ну, кроме наук, конечно. Но кому те науки нужные?! При Дворе лучше знать кто кому что должен, кто на кого зуб точит, кто на кого косо смотрит! Души надо знать! Души! У-то-ми-тель-но!!! Ага! Даже для старины Ала все это было, хоть и просто, а утомительно! Почти как папку с документами государственной важности таскать за папашей. Коричневая такая. Кожаная. Кому скажи, что средоточие там королевской мудрости, — не поверят! А то еще и засмеют. Не особо ловко подбивая камешек носком сапога, мальчишка Пик тащился к шатру егонной королевской светлости — Короля Эйемонда (ну, типа на септонский манер), первого сего имени, защитника Королевства и бла-бла-бла. С папкой тащился. Опять болтать о хе*не будут! Они болтать, а Ал слушать. Ну, если не задремет где в уголку. Только времечка до урочного часа еще полно. Где бы скоротать, а? О, старковская палаточка! Может, хоть тут найдется чем поживиться заскучавшему мальчишке? Вот Эйгон, его любимчик, — непростой, сука, пацан! Ох, и забавно за ним наблюдать да подшкиливать изредка, чтобы поглазеть, как тот ерепенится. — Хэй! Есть кто живой? — уверенно шагнул Ал в наливающиеся духотой апартаменты. Сперва нос, конечно, засунул. Очень уж не хотелось со старым волком столкнуться этим самым носом! Ох, и мужик! Кремень! И Эгг - кремень! Только… Не такой какой-то. Не было никого! Вот ты ж скажи б*ядство какое! Неужто в лес уже умчали?! Видать, сильно стены замка Красного наскучили! И тут вдруг… Сопит! За пологом! Ага! Натурально так! Что еж за кустом! Только сбивчиво и прерывисто. Ал аж струной натянулся. Даже шея разом дюймов на тридцать удлинилась! Не просто он там сопит! Он там еще и это… Ну… — Дрочишь? — заливисто ржанул Альберт, заставив несчастного Джо подскочить едва не выше постели, за которой он решил тихонечко уединиться на пару минут с… — Айви? *уя себе! Вот это ел*а! Эгг рисовал?! Да продолжай! Меня не стесняются! Вернемся, я тебя сведу с ней вживую! Огонь девка! Огнище! Красный, как дракон на знамени его бабки, Джоннел кое-как натянул портки на то, что разом расслабилось от неуместного вмешательства. Седьмое Пекло! Мальчишка уже два дня ждал момента, когда рядом не будет маячить добрая половина волчьего семейства! И на те! Им на смену принесло этого полудурка! — Шли бы вы, милорд… Куда шли… — неуверенно выдохнул он, злобно и вместе с тем растерянно щуря стальные отцовские глаза. Ни дать, ни взять дикий волчонок! — Так может я к тебе и шел? — лыбился Альберт, и так, и эдак покручивая в руках дивное творение запредельной пошлости. Ну, такое только сердцем рисовать! — Зачем бы это? — буркнул Джо, неуверенно дергая одежонку, будто по какой неловкой складочке все могли догадаться в его провинности. Ага! Септа такое запрещает! Ну, она вечно все запрещает! Только кто слушает?.. — Тоскливо мне! Душа не поет! — ерничал Альберт, изучая малейшие эмоции на лице собеседника. — Вот на тебя взглянул, и разом легче стало! Нормальный простой человек теперь редкость! А то все лорды, лорды… Е*ануться можно от их чопорности! Уе*ки! Простой?! Джо аж задохнулся от возмущения. Не простой он! Он — наследник Винтерфелла и самого хранителя Севера! Он… Да он… — Ты вообще как жизнь свою представляешь, а? При брате будешь или рыцарем станешь? — болтал и болтал Альберт, бесцельно перебирая на столе неоконченные эйгоновы безделушки, напильнички, скребки и прочий хлам. Под ними лежал тщательно проработанный набросок воина-копьеносца в анфас и в профиль, и по каменной заготовке было видно, что мастер изо всех сил стремится сохранить пропорции. — Вторые сыновья от рождения свободнее! *уй с ним с титулом! Делай что хочешь! А старший всегда как на привязи! Сам как вспомню про наше родовое гнездышко, так блевотина в горле булькает! Скукота. Ах, ну, конечно… Здесь же никто не знает, что именно Джоннел унаследует все старковское величие! Отец решил не плодить лишних слухов разговорами о решении Эйгона. Оно ж, если не знаешь, то в лицо вроде как и не бросается, что братец приблудный. Джо вот только после злобного откровения эггова стал различия подмечать, а так кто его разберет в кого детишки уродились?! Один на мать похож, другой — на отца, третий — на бабку. Они вообще могли все быть беленькими, как Королева Рейнира, и слова б никто не сказал. И все же… Как матушка отважилась… — Хэй, Джо! Готов? Эйгон ждать устал. — в дверях возник дюжий детина, сир Джори, поставленный лордом Старком опекать молодежь, и Джоннел стрелой рванул к бумажке, вольно распластавшейся на постеле. Хоп и запихнул в укромное местечко. Чтоб их перекрутило всех! Никакой жизни нет! — Да, да, я сейчас. — испуганно забормотал мальчишка, подхватывая перевязь с мечом. — Жизнь она сама покажет кем быть, а пока вот тренироваться надо. Вы со мной, милорд Альберт? — Чегооо? Железякой размахивать? Нет уж! Не про меня это! Мое дело — удовольствие получать от жизни, а не тумаки и царапины!

***

— Прямо на руку мою сел! Белее снега! Я такой красоты никогда не видела! В клювике сумочка кожаная, а там камешек сердечком… — трещала Денейра. Щечки раскраснелись! Глазки сверкали! Сверкали, но все одно с интересом ощупывали каждого парня, решившего блеснуть с утреца умением и помахать мечом прямо перед длинным носом Эймонда Таргариена. Эх, вот бы на него самого посмотреть. Говорят, Король — дивный мечник, несмотря на уродство и возраст. Хотя какой возраст? Юной Дени он совсем не казался старым или там противным каким, а совсем даже наоборот — крайне симпатичным. Эх, жаль у него сына нет… С таким же идеальным носом и волосами цвета плавленого серебра. Хотя… Взгляд наткнулся на профиль, едва ли чем-то уступающий королевскому. Наткнулся да так и прилип! Больно хорош старший сын лорда Старка! Особенно, когда растрепанный и дышит часто. Ох, не обжечься бы… Денейра даже облизнулась аккуратненько и сглотнула. Вот бы это он был ее таинственным воздыхателем! Может же? Может! Да у него глаза вон какие… Грустные! Романтичные! Мммм… И Анна бы от зависти лопнула! — Отдать бы камешек… Не гоже драгоценности принимать невесть от кого. — надулась Анна. Ей-то таких сюрпризов утонченных никто не делал! Подумать только! Раздобыть где-то белого кречета! Да заставить его этой выскочке безделушку притащить! На виду у всех! Во второй день охоты! Ну, с птичьей начали… Эти бестолочи без принцессинного догляда не смогли даже зверья на подсадку наловить. Ха! Тоже мне ловчие! Задницами бы их на кол, а лучше заместо зверят! Чтобы побегали как следует. — Драгоценности? О, нет, принцесса… Обычный камешек! На пляже таких уйма, а все равно особенный. Смотришь на него, и кажется, что вот-вот застучит прямо в ладони. — улыбалась Денейра, мечтательно разглядывая Эйгона, что шаг за шагом отступал, пасуя перед ловкостью брата. Но когда это милых леди интересовал исход поединка? Особенно, если под рубахой влажной мышцы канатами перекатываются. Ах! Восторг один и томление! Анна прищурилась злобной лисицей. — Можете не смотреть так, милая. Милорд Старк — моя забава. — задрала носик повыше и хвать меч со стойки. Остренький! Денейра смутилась. Ну, глазела, конечно, но не так, как принцесса решила, а просто… Как на произведение искусства смотрят. Без желания присвоить себе. Зачем ей этот Старк сдался? Холодный, точно в броне ледяной! Сложный какой-то! То ему не так, это не сяк! Ей по нраву, когда вокруг нее бегают, суетятся, приятности делают. А тут чего?! За ним за самим бегать надо! — Простите, принцесса. Я просто задумалась… — шепнула милая Дени, наблюдая, как сквозь толпу мечников, распихивая их локтями и пинками, несется Альберт Пик, смешно подпрыгивая козлом, а за ним папаша егонный с кнутиком наперевес. Боги милостивые, чего только не увидишь в этом высшем обществе! — Подлец! Имя мое позорить вздумал! — на какой-то запредельно высокой ноте вопил лорд Анвин. Все так глаза и вытаращили да рты разявили. Чего это с милордом десницей?.. Он же тут самым уравновешенным, самым продуманным слывет! Но сыночка, по всему видать, и его доконал. — Папаша, спокойнее! Я здесь ни при делах! — оглядываясь, частил мальчишка и бах! Споткнулся! Растянулся прям промеж ног какого-то сильно ловкого рыцаря, а отец тут как тут! Хрясь по хребту! Хрясь! Даром что десница! Ох, и завизжал Альберт! Чисто поросенок на бойне. Жуком закорячился! Да не было за ним вины! Никакой. Даже самой маленькой! Джоннел то был! Он с перепугу сунул красотку Айви с эйгоновым членом промеж пухлых губок не в ту папку. Не в братову, в альбертову! В его славную коричневую папочку, где лежали отчеты из столицы лично для его милости. Альберт ее отцу всучил, а тот Королю лично в аристократичные ручки. Открыл, значится, Эймонд Таргариен папочку перед всем Малым советом на площадке у шатра своего королевского, а проклятая бумажка шнырь и распласталась позором кверху промеж благородных мужей, что смотрели на нее так, словно е*лись только по великим праздникам и только для продолжения рода! Падаль лицемерная! А у Короля, похоже, даже сапфир прозрел! — Хммм… — протянул Эймонд Таргариен, подбирая видавшую всякое бумаженцию. — Ваше творение, Пик? У вас явно талант, но, думаю, его мы обсудим как-нибудь наедине. Десница хватал воздух ртом, точно карась, готовящийся отправиться к их карасиному праотцу. Побледнел, покраснел и как возопит: — Альбеееееерт! Где этот сукин сын?! Я с него живо шкуру сниму! Альберт сморщился и запищал, будто его уже плеткой девятихвостой перегрели раз эдак пятнадцать-двадцать, а потом драпанул так, что только пятки сверкали. Только от возмездия отцовского не уйти! Боги сами подножку подставили! Мальчишка вопил, а все ржали. Живо про мечи свои позабыли! Еще бы! Диво такое не каждый день узришь! На шум еще зеваки подтягивались. Даже Король подошел! Улыбается! Типа добренький! — Да он же его убьет… — пискнула Анна, вытаращив свои невероятные глазища покруглее, чем у совы-сипухи. И понеслась! Куда? К папочке, конечно! Кто еще лорду-деснице прикажет?! — Ваша милость, скажите, чтобы прекратили это! Нельзя так! Ну, дурачок Альберт, так что его убить теперь? — запричитала, на плече отцовском повиснув. Эймонд и потек сразу же. Хотя оно и без того не пристало наследника великого дома в пыли катать. Воздел длань королевскую и говорит, мол, достаточно, наказание свершилось уже. Анна его тут же в щеку увечную чмокнула, а лорд Анвин за шкирку нерадивое чадо прочь потащил. — Спасибо, папочка! Он же не будет Ала еще бить, правда? — залепетала Анна, больно опасаясь за сохранность шкурки своего дружка. Эймонд кивнул гвардейцу, чтобы тот проследил, и девчонка разом повеселела. — Ты так вовремя! Ты же не видел какую я атаку выучила! Посмотришь? Вопрос вопросом, конечно, не был, и отцу пришлось согласиться. Тем более, что смотреть на то, как изящно управляется Анна со своим игрушечным мечом, было крайне приятно и горделиво. А тут еще зрители набежали! Пусть посмотрят какая у него дочь — красавица, умница, воительница! Будто Рейнис и Висенья в одном лице. Лучезарно улыбнувшись, девчонка рванула в толпу рыцарей, что становились в позиции, желая продолжить прерванные упражнения. Хвать за рукав первого встречного и за собой потянула, весело пища: — Доброго дня, сир Аластар! Не откажите выступить моим визави? Обещаю больно вас не колоть! Мой меч не острый! Сир Аластар Мэлвуд, двадцати семи лет от роду, тут же и поплыл. У нее ж глаза — редкая фиалка! Губки поярче коралла будут! И смотрит так… Невинно и с вызовом! С ума сойти! Да он тут же забыл каким концом меч держать! Бах и нету, а девчонка щеки надула и давай бухтеть, мол, он ее недостойным противником полагает и оскорбил на полжизни вперед. Хвать другого! Сира Роджера хватило на подольше, но тоже сдался. А как принцессе не уступить, когда папаша еенный следит за каждым твоим движением?! Вдруг поранишь неловко? Тогда что? Так перебрав еще пару вояк, Анна быстроногой лисицей приблизилась к Эйгону, что теперь немного теснил Джо, пользуясь больше грубой физической силой нежели умением. — Ой… Милорд Старк… — вроде как растерянно потупила она глазки, столкнувшись с Эггом локтем. Святая простота! Можно подумать, не в этом самом ее хитрая задумка была! — А покажете мне, как на Севере с мечом управляются? О ваших суровых воинах легенды ходят! Я тоже кое-что могу! — Не сочтите за обиду, принцесса. — тяжело дыша, поклонился ей Эйгон, красиво мазнув взглядом стройную фигурку, невероятно женственную в тугой коже. Хороша! Жаль, что дура. — Но ни один северянин не поднимет меч на женщину. — Но это же игра! — заикнулась было Анна, опешив от его слов. Это что опять отказ?! Да как он смеет?! — Это честь, миледи. — поклонился он еще раз. Кое-кто из присутствующих одобрительно крякнул. Ну, девка и правда слегка заигралась! Одно дело у себя во дворе игрушкой махать на потеху дворовым, и совсем другое — выпячиваться там, где разговор ведут мужчины. Кое-кто затаил дыхание. Ой, что будет! Король никому не позволяет так дерзко говорить с его дочерью! Тут можно и поперек себя огрести палкой, как вон мальчишка Пик. И опять же волчий выкормыш! Враг! Кровь драконью оскорбляет! Эй-ой! Но интересно страсть как! — Эйгон, как неучтиво отказывать принцессе! — улыбаясь, Люк шагнула из-за плеча мужа, с вызовом оглядывая зевак. Привлеченные шумом они с Криганом волею проведения оказались в эпицентре событий. — Не следует забывать, что дамам на юге позволено немного больше. Вы не расстроились, принцесса? Если желаете, я могу составить вам пару. Признаться, в Винтрефелле я могу устраивать поединки только швейной иглой и пяльцами. А это не так азартно! Эйгон закатил глаза. Криган скривился. Джоннел окаменел. Должно быть, матушка совсем с ума двинулась, если собирается при всех взять в руки оружие, подобно мужчине! Позор! Нет, вообще жизнь — штука суровая, и бывает и женщины встают плечом к плечу со своими мужьями и братьями на замковых стенах, чтобы защитить свой дом от посягательств врага. Но это необходимость! Ради развлечения такое не делают. — О, леди Старк! Это чудесно! Сразу видно, что вы от крови дракона! Все же знают, что в Валирии женщины стояли вровень с мужчинами. — восторженно заверещала Анна. — Меч! Меч для миледи! — Не уверена, что хорошо помню искусство фехтования… Но вы же поможете мне, принцесса? — задумчиво обронила Люк, ощупывая поданный мальчиком меч. Совсем не похоже на ее собственный — узкий, перевитый драконьими телами и морскими коньками. Матушка приказала выковать его для дочери, чтобы та не чувствовала себя обделенной подле братьев. О, как он чудесно рассекал воздух! С мелодичным приятным свистом! И, должно быть, теперь давно уж потерялся в недрах Драконьего камня. Леди Старк старалась не смотреть в сторону Короля, но взгляды все равно скрестились, выбив искры. Эймонду не нравилась эта затея. Ему не нравилось видеть их рядом: свое больное влечение и его отражение. Казалось, каждый может разгадать суть их сходства, что для него было слишком очевидно. Прекрасная в своем охотничьем костюме Люцерис сделала первый выпад. Клинок сверкнул в воздухе, словно молния, и юная принцесса едва успела парировать удар. Бой начался. Меч против меча, грация против опыта, юность против зрелости. Каждый выпад, каждое движение были исполнены красоты и грации. Звук сталкивающихся клинков разносился по двору, словно звон колоколов, отмеряющих ритм воинственного танца. Да, движения Люк стали тяжелее, но Эймонд без труда узнавал в ней ту девчонку с красной лентой в косе, что танцевала свой воинственный танец на пару с братом. Прекрасную, живую, робкую… С дивным страхом в глазах, который подле него превращался в пламя. Пустая глазница заныла. Тоскливой и тупой болью, какой болит то, что никакими силами не излечить до самой смерти. Анна атаковала с яростью и пылом, быстрыми и непредсказуемыми движениями. Но леди Старк парировала каждый удар, словно читала их заранее. Она не атаковала в ответ, лишь оборонялась, позволяя юной сопернице выплеснуть энергию. В ее глазах читалась не злость, а скорее грусть и… Узнавание? А может даже… Любовь? Криган физически ощущал липкие чужие взгляды. На себе. На мальчиках. На ней. И каждый доводил до бешенства. Хотелось вмешаться, прекратить этот нелепый фарс, но здравый смысл сдерживал порыв. К чему выставлять себя посмешищем? К вечеру все будет забыто, а если не к вечеру, то к утру. Да, на Юге женщины развлекаются фехтованием и лишаются невинности в седле, как его дикарка Алисанна Блэквуд. Она стреляла из лука лучше любого в его отряде, материлась забористей портовых грузчиков и все равно оставалась леди. С тонкими запястьями и мягкой негой в уголках рта. Подле него она была слабой. Слишком редко. То было его прошлое, а прошлое леди Старк искрилось сталью под теплыми лучами нежного весеннего солнца, удивляя грозного северного лорда, что привык видеть подле себя котенка, а не драконицу. С трудом, но Криган признал, что ему нравится — и сталь в руке, и текучая плавность движений, и сосредоточенный взгляд. Все смотрели на его супругу, и от этого в груди просыпалась непривычная гордость, теплая и распирающая. Из тех, что заставляет гнуть колесом грудь. Так же он гордился перед всем Севером тем, что его Люси — драконья всадница. Боги! Женщина на спине самого мощного орудия Вестероса! Невероятно! Да, его жена была невероятна, и теперь это видели все. Внезапно, одним резким движением, Люк обезоружила дерзкую девчонку. Клинок юной воительницы с глухим стуком упал на землю. На мгновение воцарилась тишина. Затем женщина, с нежностью посмотрев в глаза принцессе, протянула ей руку. Толпа разразилась аплодисментами. Бой был окончен. — Этому меня обучил отчим, принц Деймон. Опытный воин он знал какие приемы не требуют много силы и хорошо подойдут женской руке. — пояснила Люцерис, счастливая хотя бы на мгновение стать тем, кем была рождена. — Если желаете, я могла бы кое-что показать вам. — Если позволит отец. Папа? Папа? — вопросительно обернулась Анна, но Короля уже не было.

***

Королевский лес оказался совсем не похож на Волчий, темный и мрачный даже в самый ослепительный полдень. Здесь почти не было лиственных, и от того в косых лучах утреннего солнца лес походил на воздушный замок, где колонны вековых сосен прочно держали высокие своды, насквозь прошитые прохладными золотыми лучами. В неглубоких лощинках еще таился туман, все сильнее стягивая свои белесые щупальца подальше от золотистого сияния. Каждая хвоинка, словно крошечный самоцвет, сверкала под лучами солнца, а капли росы, застывшие на еловых лапках, превращались в бриллиантовую россыпь. Голова так и шла кругом от терпких ароматов смолы и свежей земли, приятно оттененных запахом распускающихся почек. Плотный ковер из мха и опавшей хвои надежно гасил лошадиную поступь, так что ни один лишний звук не тревожил тишину волшебного утра. Эйгон покачивался в седле, сонно позевывая. За плечами его дремал колчан со стрелами, а к седлу был приторочен лук, которым юноша не спешил воспользоваться. Острый глаз давно подметил зайца, мирно залегшего под кустом, стайку куропаток, клюющих невесть что на краю обширной лесной прогалины, белок, суетящихся в вышине. Только к чему ему их смерть, когда вместо охотничьего азарта под кожей сонное варево? И сколько рот ни тяни в зевоте, бодрее не делается! Где-то впереди маячила спина Джоннела. Тоже сонного. В разговорах братья совсем потеряли счет времени и угомонились далеко за полночь, обсуждая все по чуть-чуть, а Джо и того позже. Очень уж грустно было так глупо потерять эйгонов рисунок! Эгг, поди, уж и забыл про него, а брат берег бумажонку как зеницу ока! Больше даже! Безумно красиво… И девка, и остальное. Мммм! А теперь нет его! Джо все обыскал! Чуть не расплакался даже… Позади стайкой топали смирные лошадки пиковских деток и непривычно тихой драконьей дочери. Не, ну, как тихой… Просто красота природы даже на сумасбродных девчонок действует. Вот и помалкивала Анна, про себя продумывая план обольщения ледяного волчьего сынка. Ишь каков! Потопал вперед и не оглядывается! На нее и не оглядывается! Где вообще такое видано?!! Она может специально волосы собирать не стала, чтобы покрасивше вышло, а он, ублюдок этакий, только раз и глянул. Думала, думала, но все как-то не складывалось. Сложный, подлец, какой-то! Все простые, а этот нет! Любому улыбнись поласковее, ресничками взмахни, ручкой помани — и все! А здесь… Точно в броне какой! И любая хитрость, любая уловка об нее разбиваются. Анна даже засомневалась: может ему парни милее?!! Ну, бывает же так, что мужчины меж собой милуются, в постель ложатся и черный грех творят! А чего тогда с Алом в борделе делал?! Девчонка так на спину Эгга и уставилась, пытаясь представить его с женщиной… Ну, не прям там. Как представить то, чего сам не видел?! Но вот хоть поцелуй. Это она вполне отчетливо могла себе вообразить, ибо и сама пару раз целовалась. Только не ради удовольствия, а в угоду неуемному лисьему любопытству. Интересно ж как оно! Ну, вот! Что б тебя! Только пятнами красными пошла. От основного отряда благородной молодежи, на глазах пьянеющей от охотничьего азарта, их группка откололась минут уж тридцать, а то и сорок как. Уж больно там все шумели! Заливались гончие, трубил рог, смеялись и перекрикивали друг друга юнцы и юницы, мечтая заполучить добычу побогаче, дабы утереть остальным носы. Лорд Уиллем Баратеон, избавившись от супруги, петушился больше обычного, желая привлечь внимание королевской дочери. А юные Хайтауэры от молодецкой удали на спор пускали стрелы в могучие стволы, желая обязательно расколоть чужое древко. Все глотали вино, пьянея на глазах и теряя человеческий облик прямо с утра, пока «старики» потешались соколиной охотой на окраине леса. Оно ж всегда так: детям и родителям бок о бок тесно! Вот и разошлись кто куда. Эйгон и Джо решили, что с них хватит, когда стрела просвистела прямо перед носом последнего. Решили и хоп к краешку, а там левее, левее да и отбились от шумного сборища. Но от Анны никто еще так просто не уходил! Не ушли и эти. Девчонка следом увязалась по-тихому, а за ней и привычный хвост из пиковских детенышей. Эгг их и не сразу заприметил на сонную голову, а там уж куда деваться. Хочешь, не хочешь — терпи! Принцесса ж! Что б ее! А пока молчит, так даже и приятно, вроде как, подле нее быть. Глянешь искоса, как солнце кудри ее золотит и улыбаться хочется. Глупо и широко, как последнему дураку! Эгг силой себя держал, чтобы не пялиться, не оглядываться лишний раз. Уж что-что, а характером Боги не обделили: если решил что — так тому и быть! Кремень! Сталь! Где-то впереди шумела речка, неся чистые холодные воды прямиком в Черноводный залив. Ее размеренное бормотание действовало получше снотворного, и Эйгон чувствовал, что еще мгновение, и он рискует свалиться с лошади да так и уснуть у нее промеж копыт на мягкой хвойной подстилке. — Хей, Джо! Сворачивай к воде! — зычный голос Эгга разом вспугнул птиц, неуклюже пригнездившихся на нижних ветвях. Во дает! Так только приказы на бранном поле раздавать! — С удовольствием! — отозвался Джоннел, прибавив ходу. Впереди намечались заросли камыша и небольшого подлеска — верный признак того, что вода проложила себе путь именно там. — Не пройдём. Вяжите лошадей. Ногами спустимся. — оповестил Джо, и так, и эдак прохаживаясь на своем бодром жеребчике вдоль небольшого обрывчика. И сам прыг-прыг и уже внизу, где камыш пореже, а камушков поболя. А следом и остальные один за одним! А чего ждать-то? Девчонки сразу побежали камушки выбирать. Одна беда: берешь красивый мокренький, а он хоп и высох. И уже вовсе и не красивый, а самый обыкновенный, каких тут тысячи. Эгг тоже себе выбрал пару увесистых булыжников. Ну, чтобы напильничком поработать на сон грядущий. Работа руками знаешь как голову разгружает? Ой-ёй! Только продумать все надо. Может, зарисовать сперва… Альберт косо пригнездился на валуне, точно пес шелудивый. Побитая спина нещадно ныла, испещренная сонмищем синяков и ссадин. Хорошо камзол от ран спас! Хорошая кожа! Не поддалась папашиному бешенству. — Холодная! — восхищенно пискнула Анна, опустив пальчики в прозрачную воду, что у берега весело шумела мелкими камушками, а в каком-то шаге -другом наливалась синевой глубины. — Отличная! — выдохнул Эйгон, склоняясь ниже к бурлящему потоку. Резко зачерпнув пригоршню воды, мальчишка с довольным фырканьем плеснул в лицо. Анна запищала совсем не благородным образом, представляя до чего ему сейчас холодно. Бррррр! Ей аж самой челюсть свело и мурашками пробрало! Только хотела спросить как оно, а не смогла… Засмотрелась! Капли драгоценной россыпью засверкали в его темных волосах, запутались в ресницах, шустро побежали по щекам и подбородку. Фиалковые глаза чудесно сверкали. Раздувались точеные ноздри. Ну, как скажи мне, тут в ступор не впасть, а?! Анна и впала. И Эйгон немножко тоже. Солнышко возьми да и подсвети взбалмошную девицу по контуру! Точно богиня какая! Волосы прям изнутри светятся! Сияют… Хороша! Ведьма! С ума сойти… Может, он уже сошел, а? Лукаво прищурив свои б*ядски красивые глаза, Эйгон со всей дури загреб ручищей ледяную воду и брызнул в Анну. Взвизг удивления и возмущения потонул в его хохоте. Девчонка вскочила на ноги, сбрасывая с себя остатки водички, и принялась с негодованием вытирать лицо. Впрочем, гнев ее быстро угас, сменившись смехом. — Ну, погодите, милорд! — воскликнула она, бросаясь за ним в погоню. Куда там! Шустрый грациозный, точно дикий кот, Эйгон с легкостью перепрыгивал через камни, дразня ее и продолжая смеяться. Анна и глазом не успела моргнуть, как мальчишка улепетнул в камыши. — Так не честно! Где вы, милорд?! — пищала она, раздвигая колючие растения, пока милые сапожки тонули в гладком прибрежном иле. — Тссс! Тише! — мощная рука сгребла Анну в охапку и с силой приткнула к стальному мужскому торсу. Ого! Как возмутительно! С леди так себя не ведут! А уж с принцессой… Девчонка даже сомлела на мгновение. Немного от его смелости, немного от испуга, немного от дивного аромата вишневой мяты, которым Эйгон невозможно сладко пах. Аж голова кругом! — Смотри… — длинные пальцы аккуратно раздвинули зелень, но одурманенная внезапной близостью Анна не сразу и поняла куда смотреть надо. Неужто там может быть что-то прекраснее его руки?! Она бы на нее вечность смотрела, не отрываясь! Ооооче… — Ой… — очаровательно нежно выдохнула она, обнаружив наконец под своим собственным носом ужасно милую картину. Из леса плавно выходила огромная самка оленя, а за ней, неловко перебирая длинными ножками, топал совсем не большой еще олененок. Мать непрестанно пряла ушами и оглядывалась в поисках угрозы. Грациозные и легкие они были настоящими хозяевами Королевского леса, а люди… Не более чем случайные гости. — Говорят, встретить вот так оленя — большая удача. Он, вроде как, является только тем у кого Корона от рождения на голове… А тут целых два! Хоть и без рогов… Но так даже лучше. — тише ветерка зашептала Анна, ощущая себя рядом с юным Старком надежно и уютно, в абсолютной безопасности. Прям как подле папочки! — Желаете Корону, принцесса? — на самое ушко шепнул Эгг, про себя отметив, как волнующе девчонка дернулась, ощутив его дыхание. — Что сразу я? Может, это они к тебе вышли. — покосилась на него Анна, и мальчишка снова замкнулся, сжался, будто обидела она его чем. Да она физически почувствовала, что тело его вроде как холоднее стало и отодвинулось. Что б его! Что опять не так?! Что ни скажи - все мимо! Смешно расставив передние ножки, олененок опустил морду к воде, пока мать сторожила его покой. … Упустила… Подлость человеческая не ведает границ, и даже бывалой самке оленя нечего противопоставить рациональной людской жестокости. Эйгон не увидел. Он услышал стрелу. Тоненькое «дзыыыынь» оборвавшейся тетивы и свист древка, пронзающего воздух. Мгновение, и острый злой шип вонзился в шею оленихе, заставив ту в ужасе шарахнуться в воду. — Нет! Нет! Нет! — запричитала Анна, вырываясь из ослабшей хватки Эйгона. — Нельзя это! Дурной знак это! Мать и дитя нельзя! И ломанула через заросли прямо под ноги живой лавине из всадников и лошадей, с диким улюлюканьем рвавшейся из лесу. Точно демоны из Пекла! Глаза горели, рты разверзлись в воплях, глаза застил туман звериной жестокости… Эгг едва успел дернуть ее на себя, скакнув следом огромным диким котом, а то бы так и затоптали не глядя. Ну, потом бы, конечно, охали… — Пусти! Нельзя это! — царапаясь в стальной хватке, что взбесившаяся лисица, пищала Анна, но юноша не сдавался, крепче прижимая ее к себе. Поди ж ты! Сильная и верткая! — Они не слышат! Не слышат тебя! Тут не помочь! — рычал он ей в ухо, отступая все глубже в заросли. Поток безумцев, жаждущих крови, все не заканчивался, пополнившись гончими, которых, должно быть, придержали до поры до времени. Олениха-мать могла спастись, переплыть реку, сбежать, но чувство, сильнее которого нет на земле, прочно приковало ее к берегу в безрассудной попытке защитить свое дитя от обезумевшей собачьей своры, мигом окружившей олененка. — Вяжи ее! Вяжи! — орал кто-то невозможно знакомым голосом, пока стальные челюсти рвали тонкую пятнистую шкурку под истошный, почти человеческий визг. — Дай веревку! Я сам! Тонкие петли прочных лассо, ловко пущенные умелыми руками, удавками обвились вокруг мощной шеи оленихи. Охотники тянули их в разные стороны, лишая животное кислорода и воли к жизни. А когда она, обессилев, упала на колени, на гальку спрыгнул и первый всадник, почти неприметный за общей гомонящей массой. Эйгон узнал его сразу по несочетаемым цветам известного дома и темным волнящимся волосам, чем-то похожим на его собственные. — Убрать собак! Прочь! — заорал Лорренс Талли неожиданно сильным голосом, совсем не похожим на тот, каким он говорил у подножия Железного трона. Похоже, жажда крови слишком умело срывает маски, обнажая то, что хочется скрыть. Вот и нежный голубоглазый мальчик, не оставивший спокойным ни одно женское сердце на своем пути, куда-то исчез, уступив место алчному хищнику. Хаос упорядочивался. Лошади успокаивались, храпя и раздувая ноздри. Всадники затихали. Псари и сокольничие растягивали собак, цепляя на поводья, и те с разочарованным скулежом уползали в кусты. — Дорогу! Дорогу принцессе! — подал голос Эйгон, выпустив наконец на волю бесноватую девку. Смело шагнув вперед, он мощно расталкивал лошадиные крупы с невероятной уверенностью и физической силой. — Отличный подарок для его милости! В лагерь ее! — распоряжался лорд Талли, больше ни капли не походящий на «милого Лорри», как его величали благородные леди от мала до велика. — А с ним… — сомневающийся взгляд хищника устремился на истерзанного, но еще живого олененка, замершего в воде у самого берега. Стылые воды, окрашивались алым, унося его кровь на встречу морю. — Да чего церемонится! — лорд Баратеон шагнул в воду. — Не смейте! — крикнула Анна, вылетая из-за спины Эйгона, силой пробившего путь к месту событий. Не успела. Острый охотничий кинжал одним движением вскрыл горло несчастной жертве от края до края, освобождая алый фонтан горячих брызг. Вода потемнела. Потемнело у Анны в глазах. Даже небо потемнело, стыдливо прикрыв светило случайным облачком, дабы не смущать взор его людской жестокостью. У Эйгона нигде ничего не потемнело. Он и сам делал такие вещи. Только… Скорее по необходимости, чем развлечения ради. Зима сурова, а Винтерфелл всегда голоден и нуждается в мясе. Эгг убивал так же, как и отец, — хладнокровно, но без жестокости. Без удовольствия… … Столь отчетливо отразившемся на симпатичном лице лорда Уиллема. — Принцесса! Первая кровь большой королевской охоты! В вашу честь! — счастливо улыбался он, с видом победителя, выдержавшего смертельную схватку. Кровавые руки его деловито отпиливали коричневую головенку, чтобы приобщить к коллекции, кои имели в домах многие из собравшихся. — Мерзавец! — звонко разрезало воздух, пощечиной застыв на физиономии Баратеона. Улыбка мигом уступила место ярости, и, оставив в покое останки, тот шагнул к Анне, по-бычьи пригнув голову. — Миледи хотела сказать, что проливать кровь детеныша — дурной знак. Особенно в дни празднества. — Эйгон стал между ними, холодный, точно кусок льда, отколовшийся от Стены. За спиной его тяжело дышала Анна, готовая вцепиться Баратеону в глотку, а спереди, в жалкой паре дюймов, сопел ее противник, сжимая в руке окровавленный кинжал. Залитые кровью буркалы впились в Эгга, опознав в нем не только физическую преграду, но и соперника совсем иного рода — соперника в игре, в которой лорд Баратеон только что проиграл раз и навсегда. — Заняли место ручной зверушки, милорд? — ядовито процедил он сквозь зубы. — Принцесса любит все необычное. Здесь вы ей угодили… Или где-то еще? Очевидная грязь намека заставила Эйгона на мгновение потерять под ногами почву. Кровь все же бросилась в голову, и мир, хоть и с запозданием, но потемнел. Кулак сжался сам собой. Мальчишка даже не почувствовал, как ногти входят под кожу, вскрывая ту до самого мяса. — Спокойнее, Уиллем. — милый Лорри вновь стал милым и по-дружески шлепнул Баратеона по плечу, смещая фокус внимания. — Мы все немного разнервничались. Так, милорды? Первая кровь всегда дается непросто! Не принимайте все близко к сердцу, милорд… Кажется, Старк? Ведь так? Эйгон с трудом перевел на него пылающий взор и кивнул с определенным трудом. Если бы не Анна за его спиной и наказ отца не высовываться, он не преминул бы от души врезать наглецу. Самоконтроль в моменты гнева не был его сильной стороной, и теперь мальчишка держался лишь чудом. — А ты чего разошелся? На принцессу нельзя обижаться. Миледи расчувствовалась при виде крови! — увещевал лорд Талли, силой утягивая за собой разъяренного Баратеона. — Женщины не приемлют жестокости. Лорд Уиллем злобно оглянулся. Эйгон стоял все в той же напряженной позе, готовый постоять за себя, а если придется, то и за принцессу, что выглядывала из-за его плеча, вцепившись в рукав тонкими пальчиками. Вот эти пальчики и запомнил штормовой лорд, за одно мгновение возненавидев и мальчишку Старка, и дерзкую девчонку, что с завидной регулярностью отталкивала Баратеона уже года полтора как, а теперь держала за руку этого выскочку, возникшего при Дворе всего пару дней назад. От любви до ненависти один шаг, и он был совершен с резкостью страстной натуры, какая проклятьем или благословением преследовала олений род до самого конца времен. Только разжав кулаки, Эгг заметил непривычную тишину, охватившую толпу, что всего несколько минут назад кипела, точно котел дикого огня. Даже псы и те молчали, растянутые по кустам. Все взгляды были притянуты к ним с Анной, и от этого было неприятно и стыдно. Эх… Он дал слово не выпячиваться, и что вышло?! И все из-за взбалмошной девицы, готовой отдать концы при виде пары капель крови! Да, сцена вышла гадкой, но не для этого ли весь Двор притащился сюда?! Не для этого ли ловчие заготовили животных на самый избалованный вкус? Юноша не спеша обернулся к Анне, которая так и держалась за его рукав, точно дитя малое. Гнев сошел с милого личика, оставив один только испуг. В прекрасных фиалковых глазах стояли слезы. Плечи бессильно повисли. И вся она выглядела маленькой и жалкой. Наверное, он бы обнял ее, чтобы утешить, но на виду у всех это стало бы верхом безрассудства. Сплетникам достаточно и того, что они уже видели! — Вернемся в лагерь, ваше высочество. — холодно бросил Эгг, отступив на шаг, а потом для верности еще на один. — Вам необходимо прийти в себя. Девчонка таращилась на него пустыми глазами и видно было, что сейчас она разрыдается. Перед ним, перед всеми этими людьми! Боги! Что за пытка такая?! — Где принцесса?! Где леди Анна?! — донесся взволнованный голос Альберта, проломившегося через заросли с грациозностью дикого кабана. Да там натурально просека осталась! И по ней тихонько пробирались остальные. Джоннел церемонно помогал девчонкам пробраться, не рухнув в грязь, придерживая за ручки. — Ал… — шепнула девчонка одними губами и вихрем метнулась ему навстречу, чтобы повиснуть на шее и разрыдаться. Ну, а чего? Все знают, что они считай как брат и сестра! С ним все можно! — Что случилось, кошечка?.. Обидел кто? Ты скажи, и б*яди мигом головы потеряют…— ласково шептал мальчишка Пик, наглаживая растрепавшиеся шелковые пряди, что однако не мешало ему обводить толпу холодным пристальным взглядом. Уж, кто-кто, а он отлично знал как утешать девчонок! Свои вон пищат за спиной! Тихо хмыкнув, Эйгон сбежал. Ускользнул, пока все на них таращились. Вскочил на коня и в лагерь. Хватит с него на сегодня всего этого дерьма! И глаз ее хватит! И голоса!