Глава 15. Слабая сильная леди

***

Развязно привалившись к борту, мальчишка Пик прислушивался к девичьей болтовне. Губы его свела брезгливо-снисходительная улыбка, с какой обычно старые да бывалые слушают пищание зеленой молодежи. Над головой весело поскрипывал туго натянутый парус «Прекраснейшей», а идеальный валирийский профиль юной леди Велларион на нем, казалось, ни на йоту не отличался от оригинала. На палубе без устали суетилась команда, дергая то одни канаты, то другие. Каждый имел свое особое название, но Альберт не для того на свет божий родился, чтобы отличать фалы от шкотов, а шкоты от швартовых. Не его это! Что его, спросишь? Легкость, веселье! Вино покрепче, девка посмачнее под боком… Мммм… Ой… Альберт сморщился пуще прежнего, чувствуя, как к горлу подкатывает. Эх, ну, не создан он для этих бешеных гонок по глади морской! Его еще до посадки укачало, пока на кораблики, на волнах колышущиеся, смотрел! Еще папаша хрясь по плечу и говорит «Опозоришься — отправлю в Простор.» Опозоришься значит упьешься. Да какое тут пить! Тут бы как-то удержать уже выпитое! Только как удержать, когда голова и без того кругом, а тут еще эти *ерню несут не затыкаясь?! Ни на мгновение! — Такие подарки только женам делают. Должно быть, скоро предложение будет. — с умным видом говорила Элейна, не отвлекаясь от своего рукоделия ни на миг. Вместе с прелестной леди Велларион борт «Прекраснейшей» отлично вместил все ее семейство, включая матушку, лорда Аллина и леди Бэйлу, а также пиковский выводок. Девочки хвостиками пошли за милой Дени, лишившись привычной опоры в лице принцессы Анны, строптиво проигнорировавшей водные соревнования в пользу собственных затей, а несносный братец вышел здесь приложением. Гонки кораблей проигнорировали и первые лица Королевства — Король, Королева и лорд-десница, посчитав сие мероприятие излишне утомительным после и без того неприлично затянувшихся празднеств. Шустрая и верткая, «Прекраснейшая» живо оставила позади остальные кораблики, на ближайшем из которых Джоннел Старк не отрывался от подзорной трубы, с тоской наблюдая, как весело там девчонкам, пока сам он был вынужден слушать брюзжание отца. — О, Семеро… — чудесно порозовела Денейра, в какой уж раз смущенно оглядывая палубу прекрасного корабля. — Мне, кажется, я его уже люблю… Это так романтично… Леди Бэйла говорит, надо отказаться. Но здесь никто не знает чьих это рук дело. Все бумаги подписывал поверенный… Где теперь его сыщешь… На горизонте синеватым призраком возникли гористые очертания Дрифтмарка, обозначив тем самым скорое завершение регаты, победитель в которой определился через час после старта. Дивная удача! Капитан «Прекраснейшей» по прозвищу Стальной Гарри с гордостью рассказал, что раньше судно сие принадлежало пиратской эскадре, курсировавший меж островов Ступени, но не так давно было захвачено великой хитростью и с тех пор бесхозное дремало в порту Королевской Гавани, даже и не мечтая о такой обворожительной хозяйке. — Пффффф… — надув щеки, прошипел Альберт. — Это полный пи… — конец слова мальчишка выразительно сартикулировал. — Все точно с ума посходили! Одна кричит, что влюбилась с первого взгляда! Другая — вообще не глядя! — Молчи! Циник! — покосилась на него Элейна. — Отец пить запретил — вот и бесишься! — Я? Бешусь? Да я правду говорю! Как можно влюбиться в безделушки и глупые стишки?! — взъерепенился мальчишка Пик, став в позу точно бойцовый петух посередь Ямы. — Твою ж мать! Держитесь! Стоял петухом Альберт как раз лицом к корме, а от того разом приметил, как прямо на них несется красно-серая чешуйчатая махина. Низенько так! Едва крыльями воду не цепляя. В последний момент, повинуясь команде наездника, чудовище взмыло вверх, избежав столкновения с деревянной мачтой. Когг содрогнулся от мощного порыва воздуха, и леди Денейра, потеряв равновесие, беспомощно осела прямо в руки мальчишки Пика, с которым готовилась продолжить препирательства. — Мы сгорим? Да, Альберт? Он сожжет нас? — испуганно зашептала она, впившись острыми ноготками в крепкую шею десницева наследника. На ногах Денейра почти не стояла, и оба с писком завалились на палубу, ибо не было в Але отродясь силы столько счастья держать. Красота она ж всегда счастье! — Если так, то я буду рад закончить жизнь в ваших объятиях, Дени… — как-то разом растеряв циничный настрой выдохнул мальчишка Пик, не спеша, однако, разрывать оные объятия. — Но это, судя по всему, всего лишь леди Старк помахала крылом своей кузине. Ничто не красит юную деву лучше испуга и беспомощности, и Денейра не желала отпускать Альберта, найдя в нем мимолетный оплот стабильности посреди случайного хаоса. Дракон описал широкую дугу над кораблем, чтобы не спеша скрыться в низких облаках, оставив после себя стойкий аромат драконьей вони. Бррр! Аж глаза слезятся и кишки подводит! Со спины и правда было видно наездницу, что непрестанно оглядывалась, очевидно, довольная ребяческой шалостью. — Ну, надо как-то это… Того… На нас смотрят… — наконец шепнул Альберт, пытаясь выпутаться из цепких девичьих ручек, опутавших его паутинкой. — Гляди, ваш принц начнет ревновать… Корабли дарить перестанет!.. Смешно раскорячившись на четвереньках, он глупо хихикнул, и Денейра тоже, не удержавшись, расхохоталась, глядя в бездонную синеву его глаз. Не, ну, правда! Небо над ними точь-в-точь такое же вышло! И дна у него тоже отродясь не было! Пассажиры, кое-как придя в себя от испуга, кинулись возбужденно обсуждать произошедшее, а невозмутимая леди Бэйла, заметила с легкой ухмылкой: "А в нашей ледяной Королеве еще есть огонек." В глазах ее сияла зависть.

***

Солнце лилось с небес густым золотом, лаская кожу и заставляя жмуриться. С холма открывался вид, от которого захватывало дух, – миниатюрный, словно игрушечный, город, распластанный у подножия, с его черепичными крышами, взметнувшимися ввысь шпилями церквей и узкими извилистыми улочками, похожими на запутанный лабиринт. Внизу раскинулась бухта, сверкая, словно сплошь усыпанная бриллиантами, а по ее лазурной глади, грациозно, словно хищные птицы, скользили когги. Ветер трепал каштановые прядки своевольно выбившиеся на свободу из тугой косы леди Старк. За спиной довольно урчал Арракс, обрадованный длинной прогулкой и непривычным южным теплом. Если верить карте, то Дрифтмарк, а вместе с ним и Высокий Прилив, обитель рода Велларионов, выходил даже немного севернее столицы, но воздух здесь был ощутимо теплее, щедро нагретый южными морскими течениями. — Посмотрим отсюда? — спросила Люк у своего чешуйчатого любимца, будто тому было дело до регаты, финал которой разворачивался прямо на их глазах. Так как победитель уже был известен, то основное сражение яростно развернулось за почетные второе и третье места. Белые паруса, надутые ветром, казались крыльями, а сами корабли, с их высокими мачтами и острыми носами, напоминали гигантских водяных хищников, борющихся за добычу. В каждом движении чувствовалась мощь и грация, в каждом повороте – напряжение и воля к победе. Ветер доносил обрывки криков, сливающихся в единый гул азарта и предвкушения. Солнце отражалось от начищенной меди украшений, переливаясь золотистыми искорками. Леди Старк замерла, во все глаза наблюдая за захватывающим действом, ощущая себя его частью. Очень уж ей хотелось, чтобы именно когг «Святая Селиция», на борту которого пребывали ее муж и сын, одержал победу в этой маленькой схватке. Не думая ни о чем в этот момент, Люцерис чувствовала себя свободной, сильной и по-особенному счастливой. Не только от азарта, охватившего ее душу, но и от пьянящего морского воздуха, насквозь пропитанного ароматами соли, водоросли, хвои и еще чего-то такого… Чего не было на Севере. Чего-то пряного и вкусного. От аромата дома… Да! Так пахло от бабушки Рейнис, вопреки всему любившей их с Джейсом и Джоффри как родных. Люцерис помнила, как здорово было с разбегу влететь в ее объятия и ткнуться носиком в складки привычного темно-синего одеяния. Тогда она еще не знала тайну собственной крови и любила принцессу, как всякий ребенок любит бабушку. О, строгая, справедливая, но с мягким женским сердцем и драконьим пламенем в крови она была тем самым Правителем, о котором и по сей день грезит Вестерос. Да, не Визерис, с его нерешительностью и желанием угодить всем и каждому, не Деймон, с его разрушительной резкостью, не мама, с ее полурелигиозными бреднями об обещанном принце, коим она возомнила себя невесть от чего, не Эйгон, со своей тягой к разнообразным порокам… Не Эймонд… Люк вдохнула поглубже, улыбнулась, и Арракс тут же повторил за ней, пустив носом сонмище горячих искр. «Святая Селиция» пришла второй.

***

— Решила пустить пыль в глаза? — ехидно прищурилась леди Бэйла, поглядывая на кузину поверх кубка. — Мне это удалось? — Люцерис лучезарно улыбнулась, не чувствуя, однако, того пьянящего азарта, что накрыл ее по пути к подножию Высокого прилива. К вечернему застолью, где чествовали победителей, а заодно восхищались гостеприимством дома Велларионов и роскошью их родового гнезда, леди Старк ощутила себя слабой и утомленной. Поясницу ломило, и хотелось поскорее прилечь, но необходимо было улыбаться, выдерживать уколы и блистать, как и положено благородной даме. Строптивая кузина усмехнулась, автоматически ощупывая привычными движениями шрамы от ожогов, некрасиво перевившие часть шеи. Что греха таить: Арракс мозолил ей глаза и ранил самолюбие, взывая к памяти и любви, что навечно связывает дракона с наездником. Потеряв Лунную Плясунью, леди Бэйла утратила и часть себя. Память, жестокая сука, не сохранила лицо отца, но вновь и вновь возвращала затухающий взгляд юной драконицы, жизнь которой оборвалась едва начавшись. Помнила она и боль от оборвавшейся вмиг связи, что вышла больнее, чем от свежих ожогов. Они с Плясуньей бились до последнего, как и положено настоящим драконам, пока Люк отсиживалась на Севере в тепле и покое. На ее месте Бэйла вскочила бы в седло на следующий день после выхода армии! Даже беременная! А Люцерис сделала оскорбленную мордашку, что ясно вырисовывалась сквозь строки редких писем, будто ей не выложили на блюдечке огромное Королевство с молодым красивым мужиком в придачу! Любая леди мечтала бы стать Хранительницей Севера и рожать Кригану Старку детей, но не наша избалованная девчонка. Да, леди Бэйла всегда находила Люк излишне залюбленной. Единственная дочь среди сонмища мальчишек! Рейнира позволяла ей все и никогда не делала различий меж ней и сыновьями. Да о чем говорить, если в детстве принцесса носила мальчишечью одежду, упражнялась с мечом и даже остригла волосы, чтобы больше походить на Джейса! Невозможная дерзость! Но Рейнира закрывала глаза на все. Может от того, Люцерис так трудно было принять неизбежное. Что ж… Жизнь быстро возвращает все на круги своя! Женщина не может быть вровень с мужчиной, и Люк стала дорогим товаром в сделке с Севером. Стала тем, чем и была от рождения — диадемой, какую заберет себе тот, у кого хватит золота. — Как девчонка. — брезгливо скривилась леди Бэйла, отпивая вино, что за годы вредной привычки давно уж потеряло вкус и превратилось в воду. — Такая выходка вполне в духе нашей «принцессы»… Но ты… — Такая же бастардка. Только старше. Дурная кровь. — парировала Люк, всем видом показывая, что разговор сей неуместен. — Брось! Сама знаешь, что между тобой и эймондовым отребьем целая пропасть! Тебя родили в браке, сир Лейнор любил тебя и признавал своей. Остальное — не более, чем слухи. — Бэйла подалась вперед, злая и напряженная, точно готовая к прыжку пантера. Люцерис с интересом рассматривала ее пылающее гневом лицо. Трепещущие ноздри, горящие глаза, тонкие губы… Она отчаянно походила на Эймонда, и это казалось особенно извращенной насмешкой Богов. Война для нее не закончилась. Изуродовала, укутала шрамами, но не закончилась. Не зря говорят, что война идет до тех пор, пока жив последний ее герой. — Мама любила говорить, что мы — Таргариены, а остальное неважно. — Люцерис откинулась на спинку стула, лениво осмотрела стремительно пьянеющих гостей, что выделывали незамысловатые па под простенькую забавную мелодию. — Но это важно, Бэйла. Это сделало ее слабой и привело к гибели. Было заметно, что многие вздохнули свободнее, выйдя из зоны видимости королевского ока. Криган громогласно общался с лордом Велларионом, которого, судя по-всему, полагал уже почти братом. По углам судачили купцы и главы производственных гильдий. Детвора задорно веселилась, как и положено тем, кто не обременен заботами, думами и прочими тягостями человеческого бытия. Альберт изгибался в женских движениях, какие у него выходили лучше, чем у малышки Айрис, какую он взялся учить местному танцу. На трезвую голову было, конечно, непривычно, но азарт брал свое. Элейна кружилась вокруг Джоннела, который делал все, чтобы казаться старше и солиднее на фоне других парней. Выглядело это по-мальчишески нелепо, но едва ли столь юная леди могла раскусить его игру. Леди Пик смотрела на него серьезным умным взглядом, точно оценивая, пока сам Джо шел пунцовыми пятнами от непривычного смущения. На Севере все как-то проще казалось! И девицы глупышки да дурнушки, а Эли… Это Эгг ее так назвал. Джо даже помыслить не мог о таком святотатстве! Эли не была так красива, как леди Денейра или эта непоседа принцесса Анна. Не была жеманна и лицемерна. Прямолинейная, начитанная, с тонким чувством юмора, скромная она завораживала своим сказочным соответствием образу о благородной деве, что, похоже, пришло к Джоннелу прямиком из волчьей крови. Ну, и хорошенькая, конечно! Из тех, что тем краше кажутся, чем дольше на них смотришь, подмечая все новые и новые изюминки. Джо вот прям только что подметил абсолютно восхитительные ямочки на щеках, а раньше и не замечал вовсе! Чуть дальше леди Денейра напряженно шепталась с матерью. На лице ее застыло непонимающее изумленное выражение замешанное на разочаровании. — К гибели ее привела трусость союзников! Их предательство! — пыхнула огнем кузина. — Если бы ты была рядом, то знала бы… — И почему меня не было рядом? — внезапно Люк подалась ей навстречу. Разговор раздражал едва не сильнее проклятой ноющей боли в спине. — Вот именно! Почему! — фыркнула леди Бэйла. Во взгляде ее читалось откровенное обвинение, а еще злость и боль от пережитых потерь. — Наверное, потому… — Люцерис готова была уже перейти от колючих намеков к открытым обвинениям, когда лорд Аллин махнул рукой, приказав музыкантам утихнуть. Ничего не понимающие гости по инерции завершали па. Платья шуршали. Ножки глухо шаркали по неровному камню. Но глаза уже обратились к тому чьей волею праздник прервался. — Милорды и миледи! Друзья мои! Сегодня здесь, у подножия Плавникового Трона, Вам выпала великая честь стать свидетелями… — довольно улыбаясь начал лорд Аллин, дождавшись кристальной тишины в зале. Яростно сверкнув глазами в сторону кузины, леди Бэйла шагнула ближе к мужу, дабы обозначить свой статус. Что бы ни происходило, но все должны знать, что ни одно решение здесь не принимается без ее ведома и согласия. Истинная дочь своего отца и наследница древней Валирии леди Бэйла желала, чтобы все воспринимали ее как настоящего игрока, а не просто красивую куклу их лорда. Люк хмыкнула, решив остаться в тени. Губы ее тоскливо поджались, ибо принцесса уже понимала что именно сейчас услышит. Она знала, что этот момент наступит, но чтобы так скоро… О, милостивые Боги! Ее мнения никто не спрашивал. Загоревшись идеей брачного союза, Криган пер напролом, точно зашоренный жеребец, игнорируя ее стенания и сомнения. — … события, что скрепит узы дружбы меж домами, давно стоящих плечом к плечу на страже спокойствия Семи Королевств и всего Вестероса. Веками, от Севера до Дорна, знают имя дома Велларионов – хранителей морей и верных слуг короны. А имя дома Старков, чей девиз «Зима близко», внушает трепет и уважение даже самым гордым. Элейна озадаченно взглянула на Джоннела, который тоже толком ничего не понимал и стоял, растерянно сжимая ее тонкую ручку в своей. — Сегодня, в сей торжественный час, я, Аллин Велларион, лорд Приливов, с гордостью и радостью объявляю о помолвке моей племянницы, леди Денейры Велларион, девы неописуемой красоты, и достойнейшего сына из дома Старков, Джоннела Старка, чья честь и доблесть воспеты во всех Семи Королевствах. Пусть этот союз станет маяком надежды в бушующем море распрей! Пусть пламя их любви освещает путь к миру и процветанию! Вместе они будут сильны. Вместе они будут непоколебимы. Джоннел ощутил, как мир вокруг него внезапно перевернулся с ног на голову. Золоченые люстры прекрасного зала словно налились свинцом, а воздух загустел, став колом в горле. Слова лорда Веллариона прозвучали как гром среди ясного неба, разбив вдребезги еще толком не оформившиеся юношеские фантазии.В его руке все еще покоилась ладонь Элейны, девушки с глазами цвета незабудок и сердцем, которое, как думалось Джо, отзывалось на его собственный робкий стук. Мальчишка крепче сжал ее руку, хватаясь за нее точно тонущий за спасительную соломинку. Но Элейна всегда была настоящей дочерью своего отца — благородной до кончиков ногтей леди с идеальной репутацией. Медленно, но решительно, она высвободила свою ладонь из его хватки. В глазах ее явно читалась тень сожаления… Джо отвел взгляд. Руки сами собой собрались в кулаки. В этот момент он ощущал себя преданным самими близкими людьми, подло сговорившимися за его спиной. — А*ууууеееееть новости… — негромко протянул мальчишка Пик, запустив пятерню в пшеничные патлы, что порядком растрепались от резвых скачек подле сестренки. Все глаза обратились к нему, и пришлось шутливо поклониться, отдавая дань внезапному вниманию. — Да будет так… — нерешительно крикнул кто-то из глубины зала. — Счастья! — откликнулся другой. Всем было плевать. Они видели ошарашенные лица Денейры и Джоннела и хлопали в ладоши, ритмично отбивая их до онемения. Браки заключаются не на Небесах — на Земле. Бедные ищут в браке опору. Богатые — выгоду. Счастливы единицы. Несчастных больше, чем капель в море. — Отныне и навсегда! Да будет союз Конька и Волка нерушимой скалой, о которую разобьются все невзгоды и напасти! Да здравствует леди Денейра и Джоннел Старк! Да здравствуют дома Велларионов и Старков! — Да здравствуют! — отозвалась ревом толпа. Джоннел машинально поднял взгляд на Денейру. Она стояла, словно громом пораженная, ее обычно оживленное лицо теперь напоминало застывшую маску. В фиалковых глазах плескалось отчаяние, которое он слишком хорошо понимал. Он знал, что Денейра мечтала о любви, о сказке, где волшебный принц прискачет за ней, чтобы отвести в дивный новый мир, сотканный сплошь из радости и восхищений. Вовсе не о политическом браке, который должен укрепить союз двух влиятельных домов. В голове Джо бушевал ураган. Он всегда старался быть хорошим сыном, достойным наследником Старков, но эта новость показала его настоящую роль. Роль пешки в чужой игре. Ярость клокотала внутри, но холодный волчий рассудок подсказывал, что сейчас не время для бунта. Позже. Он покажет клыки позже. Леди Денейра разрыдалась. Уронила голову, закрыла лицо руками и заревела, будто ее к эшафоту приговорили. А мгновением позже и вовсе выбежала из зала, наспех отбившись от утешений матушки. — Пойди за ней… — шепнула Люк, приобняв сына за окаменевшие плечи. — Мама! — яростно рыкнул тот, возмущенный донельзя ее предложением. — Сейчас ты —лицо дома Старков. Это твой долг. Мы поговорим позже. — как и положено проговорила леди Старк. — Я все понимаю, милый… Это очень больно. — добавила Люцерис Велларион, любовно огладив пылающую щеку сына. Все повторялось. Жизнь, ленивая шлюха, не придумывает новых сценариев, бесконечно проигрывая по кругу уже знакомые. — Леди Денейра несет с собой дух старой Валирии, кровь драконов и мудрость морских королей. Она – дочь дома Велларион, союзника Таргариенов и гордость Дрифтмарка. Ее прибытие на Север будет не просто браком, это станет мостом между двумя мирами, символ мира и процветания. — голос Кригана, низкий, властный и гордый, разом перекрыл шум разбушевавшейся толпы. Голос, которому подчинялись, усиливался эхом, отражаясь от высоких потолков зала, и хотелось зажать уши, а лучше сбежать как можно дальше от него и от того, что он говорил. Бесконечно правильно, холодно и расчетливо. Как мама… Как Деймон… Как они все… Люк на мгновение зажмурилась, тяжело сглотнула ком, застрявший в горле, пытаясь унять всколыхнувшуюся жгучую боль. О, она знала каков на вкус это сорт предательства! — Ты будешь самой счастливой принцессой на свете, Люк… — Почему, мамочка?.. — Потому что ты от крови дракона и сама будешь решать свою судьбу… — И выберу самого сильного рыцаря? Какого захочу?.. — Конечно, милая! Рыцаря, лорда или свободу… Слова — ветер, и тот улетел. Ее продали за армию, а этих детей за торговый союз. Ее милого холодного мальчика со сталью в глазах. — А, Люси?! Как все ладно устроилось! Здорово?! Мы с Аллином решили, что тянуть не к чему! — довольно пробасил Криган, растолкав толпу массивными плечами, чтобы пробраться к супруге, замершей в нерешительности. — Как ты мог? — внутри все пылало, но никто не должен был заметить ее недовольства, и Люк пыталась не дать задрожать ни единому мускулу на лице, не повысить голос, не расплакаться, как глупая девочка с серебром в волосах. — Мы должны были обсудить это с Джо! Он в ярости! Боги… Что бы ты чувствовал на его месте? Улыбка сошла с лица лорда Старка, будто смытая холодным отрезвляющим прибоем. — Успокоится. — махнул рукой Криган, полагая подобную реакцию очередной мальчишеской выходкой, какие стали уже порядком утомлять отца. — Успокоится и будет благодарен. Будущий лорд Винтерфелла обязан мыслить стратегически, просчитывая все на много лет вперед. Здесь нет места детским желаниям. Кроме того, леди Велларион красива, как фарфоровая кукла. Она станет гордостью дома Старк. — Думал, что я такая?.. — глупо вылетело само собой едва уловимым выдохом. Губу пришлось прикусить до крови, чтобы скрыть неуместную дрожь. Конечно, думал. Мечтал о настоящей валирийке, что кровью своей приблизила бы волчье потомство к Небесам. Всем известно, что Таргариены ближе к Богам, чем обычные люди. А получил ту, что принесла позор в его дом… — Люси… — Криган выглядел растерянным, совершенно не понимая от чего его любимая супруга вот-вот расплачется на виду у всей этой пестрой толпы. Не зная, что тут ответить, он потянулся было обнять ее, но Люк остановила его жестом. — Я больше не могу, Криган. Завтра же я улетаю на Драконий камень. Мне… Мне нужно побыть одной.

***

… Удивительная… Анна смешала в себе все лучшее от дома Стронг и дома Таргариен. Теплая осенняя красота дополнялась сиянием холодного густого аметиста любопытных лисьих глаз. Рассудительность и твердый пытливый ум, присущий всем членом сильного семейства, причудливо уравновесился порывистостью драконьей натуры. Анна быстро вспыхивала и долго горела, на бросая неоконченных дел. Не было в ней жестокости, привычной драконьим наследникам, а пламя ее вышло на удивление теплым и созидательным. Не жгло, а грело. Она не кичилась валирийским наследием, но уважала его. Алис была счастлива видеть, что драконья семья не изувечила девочку. Анна осталась чистой, даже под гнетом невозможно высокого титула. Это была любовь с первого взгляда. Ошарашенный внезапными переменами Оливер притянул телегу, а заодно и еённую хозяйку, к воротам Гавани ровно в канун очередного религиозного праздника. До того значимого, что сам драконий Король выполз из замка и вытащил все свое семейство к порогу септы Святой Бенжикотты — хорошенько отремонтированной, а от того более подходящей для благородных дворян нежели прочие. Тьма народу набилась на площади. Больше от любопытства, чем от религиозности. Всем охота было поглазеть на Короля и Королеву, проверить жива ли еще леди Алисента и подивиться на репейник, невесть как пробравшийся в дивный королевский цветник. Ну, то есть, на эймондову бастардку, какую приказано принцессой величать. Можно подумать, если ишака жеребцом кликать, то он им оборотится! Приткнулась там и Алис, жадно разглядывая того, кого помнила каждым дюймом собственной кожи. Его забыть бы, силой из памяти вымарать, а не выходит! Потому что один он такой во всем Вестеросе. Да и в мире, пожалуй, тоже… Подле своей Королевы Эймонд Таргариен казался почти мальчиком. Словно не постарел даже на жалкое мгновение! По крайней мере, издалека выправка его осталась идеально ровной, профиль острым, а волосы может только если на пару дюймов короче. По тому, как Джейхейра цеплялась за дядю точно плющ за материнское дерево, по тому, как Эймонд интуитивно старался прикрыть ее своим телом от внимания толпы, было понятно, что союз их зиждется не на одном только долге, но и на прочном сплетении чувств, крови, общего прошлого. Они выглядели идеальной парой. Неуловимо похожие и бесконечно разные, как шелк и сталь… Оба поднялись по ступеням, чтобы занять свои места у дверей септы, не обратив ни малейшего внимания на толпу, пришедшую поглазеть на Короля. А потом… Появилась Анна. Вспорхнула, по лестнице легкой бабочкой, будто и вовсе не касаясь ступеней. А в толпе возьми кто и крикни «Принцесса Анна! С праздником!». Второй подхватил, третий. А она улыбнулась широко-широко и ладошкой всем помахала, будто была не принцессой, а шкодливой соседской девчонкой, что уже выросла, но не разучилась проказничать. … Они любили ее… Болтали всякое и все равно любили. Алис в тот миг казалось, что это она ей машет, только ей улыбается. Её… Её… Похожая на нее будто отражение! И в то же время другая! Такая, какой Алис вовек не стать… Детишки смешливо морщили носики от чернильной вони. Оба уже сплошь измарались в черное, но не собирались успокаиваться. Анна притащила невесть откуда книгу лекарскую, где полным полно рецептиков было, и с ходу такая: « Переписать надо! Мне ее вернуть придется! Спорим, больше тебя напишу?» Эйгон кивнул. Так спор и сладился! Ни на что! На интерес просто. Вот и писали скоренько! Строчили, что аж чернила закончились! И все ладненько да красивенько! Как надо. Алис нехотя перевела взгляд на Эйгона… Этот совсем не такой был. Ни капли на Анну не походил. Нет, не в лице дело. Хотя и в нем, конечно, тоже. Алис уж и так, и эдак к мальчишке присматривалась. Может ошиблась? В леди Старк тоже крови серебряной полным полно! Может, в них он такой острый удался! Но когда Эйгон сложил за спиной руки, последние сомнения рассеялись, ибо делал он это один в один как Король — окольцовывал запястье правой руки только двумя пальцами, большим и средним, остальные отставляя в сторону. Дело было… Да как пояснишь-то?! Как описать то, что подле него все волоски дыбом встают и ложиться обратно не собираются? Каким словом, а? Не знаешь? Внешне Эйгон был спокоен — улыбался, шутил, делал, что положено, носом не вертел, как лордские сынки бывает… И все равно ощущался донельзя сжатой пружиной, что вот-вот распрямится и мало всем не покажется. Он казался льдом, под которым дремлет пламя. И не какое-нибудь там! Жестокое, разрушительное, гибельное… На вулкан он походил: с виду спокойный и мирный, укутанный покрывалами из снега и вековых ледников, но скрывающий внутри жар самого Пекла. Вот какой он был! Уж кто-кто, а Алис знала каков он — лик дракона… Хворое сердце ее больно кусала тревога за дочь, что глаз отвести не могла от красивых рук Эйгона. Вот даже теперь! Сама пишет, а все на его пальцы поглядывает, на предплечье, художественно перевитое вздувшимися венами. А то и выше там — на лицо, губы, закушенные от старания, на неприлично длинные ресницы, что больше девке бы подошли. Нежно так смотрит… Ласково! И мальчишка к ней тоже тянется. Едва Анну увидит — сразу тупеет, смущается. Только вот смотрит на девочку точно лесной кот на курятник! Так смотрят только на безумно желанное, но никак недоступное. Глянет, и тут же глаза вниз. Точно обжегся! — Все! Не могу больше! — Анна внезапно откинулась на спинку стула, изогнувшись вредной креветкой. — Бросай это! Итак ясно, что я выиграла… Эйгон открыл рот. — А если и нет, то вы, милорд Старк, как благородный муж, не вправе расстраивать принцессу и должны уступить. — девчонка воздела к небесам указающий перст и по-лисьи хитро улыбнулась. Эйгон закрыл рот. — Пошли! Нам карету еще раздобыть надо! — вихрем подскочила Анна. Хвать Эгга за руку и потянула прочь. — Нам? Карету? Я никуда не собирался. Сдвинуть с места Эйгона против его воли было совершенно невозможно для юной хрупкой девушки, и Анна сразу выбилась из сил. Вот же подлец! Сидит что пень! Его принцесса с собой зовет! А у него вопросики еще есть! Вон Баратеон бы щеночком у ног побежал! — Собирался! Вставай! — серьезно насупилась девчонка, уперев руки в бока совершенно недопустимым для принцессы образом. Это только на рынке так стоять можно! Или в поле где! В замках так не стоят. И глазищами так не сверкают! — Ты собирался на драконе летать! Со мной! Или лорд-ледышка струсил и не желает получить свою награду?.. Алис не была уверена слушал ли Эйгон несносную девчонку или только разглядывал милое личико. Ох, и не нравилось матери это все! Да чему тут нравиться?! Оно пламя и одно больно жжется! А когда два их что?! Да защитят нас Семеро! Рванет же! Как пить дать рванет! Да так, гляди, что у обоих от сердец жалкие ошметки останутся! Он же упрямый что ишак, а она гордая! Эйгон вышел первым. Если Анна желает проверить его на храбрость, то пусть! Драконов он не боится. И летать не боится. Да он Арраксу лично свиней заводил на прикорм! И в седле сидел с матерью! Давно, конечно… Лет девять назад. Но такое не забудешь! И вообще дракон он что лошадь. По воздуху идет плавно. Только качает чуть! А страшно только, когда садится. И то не очень. — Анна, постой… — в спину дочери бросила Алис, терзаясь в смятении. Имеет ли она право… Она же никто для принцессы. — Не пара он тебе… Девчонка замерла, вздрогнув. Обернулась так медленно, а в углах губ горечь горькая. — Я знаю, тетушка… Но если не он, то никто… — шепнула, потупившись, а затем порхнула ближе пташкой и чмокнула Алис в щеку. — До завтра! Держи за нас кулачки, хорошо, да?.. И убежала. Будто и не было.