Часть 5. Эпизод 1: love à deux

      Фрэя вздрогнула, когда на неё внезапно вылили ведро холодной воды. Холод мгновенно пробрал до костей, заставляя тело содрогнуться. Девочка распахнула глаза, но сначала не могла понять, где находится. Всё вокруг расплывалось, казалось чужим и пугающим. Сырой воздух, пропитанный запахом гнили и старого дерева, впился в её лёгкие. Голова кружилась от страха. Она попыталась поднять руки, но те оказались связаны грубой верёвкой. Фрэя осмотрелась вокруг, и её охватило чувство безысходности. Грубо сколоченные деревянные стены окружали её со всех сторон. Темнота едва прорезалась тусклым светом, просачивающимся через щели в досках. Вокруг неё сидели такие же испуганные люди — женщины и дети, только они не были связанные, как она, с лицами. Каждый из тех людей выглядел сломленным, будто уже смирившимся с неизбежной судьбой.       Увидев очнувшуюся Фрэю, к девочке подошла женщина и села рядом, обхватив девочку за плечо, словно пытаясь укрыть её от всего этого ужаса.       — Эй, привет, я Марша, — мягко представилась она, но в её голосе сквозила боль. — Как тебя зовут?       — Ф-Фрэя... — еле выговорила она, но когда попыталась пошевелиться, боль пронзила её живот, заставив вскрикнуть. Она бессильно упала на бок, прижимая руки к животу, и глаза наполнились слезами.       — Тише, тише, — Марша подхватила её, придерживая, как могла. — Эйрик, помоги, пожалуйста.       К ним тут же подошёл мальчик лет двенадцати. Светлые волосы, небрежно зачёсанные назад, выбивались на лицо, серовато-синие глаза смотрели внимательно, но со страхом. Он выглядел мило — ребёнок с румяными щеками, одетый в старую, местами порванную рубаху, и красно-синюю накидку, которая казалась ему великовата. Но его спокойствие было неестественным среди этого хаоса. Мальчик осторожно помог новенькой сесть, поддерживая её за плечи. На его лице мелькнула улыбка, тёплая и добродушная, будто он пытался успокоить её одним своим видом.       — Спасибо, — тихо прошептала Фрэя, сквозь боль смотря на него. Мальчик только кивнул, но в его глазах была печаль. Женщина повернулась к лестнице, ведущей наверх, и громко крикнула, пытаясь привлечь внимание.       — Может, снимете с неё верёвки? Она ведь ребёнок, ей не место в таком состоянии, — голос женщины полный отчаяния, эхом отразился от деревянных стен, но ответом был лишь тяжёлый стук шагов. В трюм спустился крупный, внушающий страх, мужчина. Его массивная фигура казалась тенью, скрывающей свет. Лицо его было покрыто шрамами, а глаза горели злостью. Он медленно подошёл к ним, его присутствие нависло над всей группой, заставляя всех замолчать.       — Тогда объясните, откуда у этой девчонки драгоценный камень, меч и бластер? — его голос прозвучал, как раскат грома, тяжелый и угрожающий. Он вытянул перед собой руку, в которой сверкнул аметист, принадлежавший девчонке.       Девочка в ужасе затаила дыхание. Сердце бешено забилось в груди — меч и аметист, её единственные вещи, её защита, — всё это пропало. Она сразу поняла, что сейчас она полностью безоружна.       — Тише, — прошептал Эйрик, видя её тревогу. Он положил руку ей на плечо, стараясь успокоить. — это пираты. Нас везут на остров. Они убили моего отца... — его голос дрожал, но он продолжал говорить. — Здесь только женщины и дети. Те, кто не могут дать отпор...       — Что? — Фрэя ощутила, как земля под ногами исчезает. — Пираты? Куда? — её голос был полон ужаса и непонимания. Но стоило ей дёрнуться, как она снова скривилась от боли, хватаясь за живот.       Эйрик осторожно убрал руку, боясь причинить ей ещё больше боли. Но его взгляд говорил больше, чем слова — они все были в ловушке, и выхода отсюда не было.

***

      Ночь навалилась на корабль тяжёлым саваном. Трюм был полон гнетущей тишины, лишь изредка прерываемой стонами старого дерева, словно корабль с каждым скрипом пытался поделиться своей болью. Влажные доски стен и пола пропитывались плесенью и морской солью, источая тяжелый запах затхлости и гнили. Воздух здесь казался вязким, каждое движение напоминало о тесноте, где пленники были вынуждены проводить свои дни, окружённые тьмой и туманными отблесками свечей. Эти слабые огоньки едва боролись с мраком, кидая дрожащие тени, что ползли по стенам, как призраки былой жизни.       У деревянного, грубо сколоченного стола, при свете тех самых свечей стояло несколько женщин. Их лица были хмурыми и измученными, голос — сдавленный и осторожный. Взгляды порой блуждали по трюму, следя за тем, чтобы никто не подслушал их шепот. Они обсуждали план мятежа, как последнюю возможность вырваться из когтей пиратов. Казалось, каждый их вздох, каждое слово эхом отскакивало от стен, усиливая тяжесть их положения.       В дальнем углу трюма, в старых камерах на грубых деревянных полках, лежали дети — пленённые, истощённые и потерянные. Некоторые спали, свернувшись в маленькие комочки, пытаясь спрятаться от реальности, которую им навязали. Среди них, у одной камере сидела Фрэя, сжавшись на одной из полок, её тело дрожало от боли. Девочка крепко обхватила себя руками, пытаясь удержаться от слёз, но с каждым мгновением её силы покидали. Тело ломило, и каждый вздох отдавался болью в животе, как будто невидимые когти терзали её изнутри. Эйрик, заметив её состояние, медленно подошёл и тихо сел рядом. Его глаза, полные сострадания, следили за каждым её движением. Он понимал, что новая знакомая переживает что-то ужасное, но не знал, как начать разговор.       — Ты из той школы? — прошептал он, глядя на её костюм, поношенный, но всё ещё выдающий её происхождение. — Твой костюм… — девочка слабо кивнула, не поднимая головы. Её светлые волосы, спутанные и грязные, падали на лицо, скрывая глаза. — Ты умеешь сражаться? И тот меч, — Эйрик прищурился, вспоминая, как видел её с оружием. — он твой? — девочка тут же дёрнулась, и начала испуганно смотреть по сторонам словно что-то потерялась. — От забрали твой поясе с оружием, — ответил мальчик. — Фрэя... красивое имя, — произнёс он мягко, надеясь хоть как-то её утешить. — Расскажешь, как ты сюда попала? Почему ты падала с обрыва?       Но вместо ответа её плечи напряглись, и она ещё сильнее сжалась, будто хотела исчезнуть, слиться с этой проклятой полкой, с её холодом и отчаянием. Но тут же дёрнулась схватившись за живот от боли. Эйрик тут же отдернулся назад, не зная как помочь.       — Там... осталась моя сестра, — её голос дрожал, будто каждое слово пронзало её сердце. — На нас напали какие-то люди... в масках оленей. Мы с подругой упали с обрыва, пытались убежать... но они нас догнали, — мальчик внимательно слушал, пытаясь представить ужас, который ей пришлось пережить. — Ада... — продолжала Фрэя, голос её становился всё тише и слабее. — Она попросила меня взять её меч и бежать. Я... я вырвала меч из её тела и... оставила умирать, — девочка содрогнулась от рыданий, и в глазах блестели слёзы. Её лицо исказилось от внутренней боли, той, которую нельзя описать словами. Слёзы тихо скатывались по её щекам, блестя в свете мерцающих свечей. — Всё, что осталось от моей сестры Эрин, — шептала она сквозь слёзы, — это маленький кусочек аметиста, и его тоже забрали... у меня забрали всё…       Её голос окончательно сломался, и она спрятала лицо в руках, хныкая на холодной полке. Эйрик смотрел на неё, чувствуя глухое отчаяние и бессилие перед этой жестокой реальностью. Он осторожно протянул руку и положил ей на плечо как будто хотел передать ей хоть немного тепла и поддержки. Они сидели так, в этой тишине, нарушаемой лишь далёкими шёпотами женщин и потрескиванием свечей.       — У нас тоже не лучше, — прошептал Эйрик. — Эти пираты... они убили всех сильных. Моего отца — убили на глазах. Даже тех, кто просто убегал... в спину стреляли, — Фрэя грустно смотрела на собеседника.       — Почему они напали? — тихо спросила она, её голос едва пробился сквозь подавленное состояние.       — Заработать денег на рабах, — угрюмо сказал мальчик. — Или получить это…       Эйрик оглянулся по сторонам, убедившись, что женщины всё ещё погружены в свой разговор, а другие дети мирно спят. Он вытащил из кармана маленький металлический круг, по которому мягко переливались синие линии, едва заметные в полумраке. Фрэя с удивлением уставилась на предмет, её взгляд снова ожил на мгновение.       — Это сендер, — тихо сказал Эйрик. — Я сам его сделал.       — А что это такое? — спросила она, забыв на мгновение о своей боли.       — Это штучка, — начал объяснять мальчик, — Она состоит из двух частей. Одна крепится на голове, на ухо, а вторая, тонкая, закрепляется на обратной стороне уха. Она практически невесомая, и потерять её трудно, но при необходимости — легко снять. Просто надень на ухо, — передал он подруге. — но постарайся не закричать.       Фрэя с осторожностью взяла устройство и, дрожащими руками, прицепила его на ухо. Как только оно закрепилось, лёгкая вибрация прошла по её телу, и перед глазами девочки мгновенно вспыхнул голографический интерфейс. От неожиданности она едва не вскрикнула, но Эйрик быстро закрыл ей рот рукой, чтобы никто не услышал.       — Постарайся не кричать, — тихо прошептал мальчик, прикасаясь к её плечу. Он убрал руку, как только почувствовал её слабое дрожание. — Прости. Это видишь только ты. Ну или тот, кто одел сендер.       Фрэя судорожно вдохнула, чувствуя, как туман боли начинает рассеиваться. Она закрыла глаза, а затем снова открыла и взглянула на Эйрика с какой-то новой, пугающей надеждой.       — Я... вижу надписи. Какие-то… не знаю, — начала она быстро, голос дрожал, но больше от волнения, чем от страха. Её взгляд на миг ожил, словно наконец-то нашёл в этом ужасе хоть что-то, за что можно зацепиться. — Здесь написано «сканирование». И ещё: «Совпадение не найдено». Я подумала о том, кто ты, и эта надпись появилась. Ты тоже это видишь?       Эйрик медленно покачал головой. Видя его невозмутимый взгляд, Фрэя ощутила растерянность и вновь ощупала устройство на ухе. Она пыталась понять, что это за странные проекции, словно воплощение чужой, незнакомой силы, которая прокралась в её сознание.       — Там ещё... какой-то силуэт, — продолжила она срывающимся голосом. — Рядом пульсирует жёлтая линия. Написано — средней тяжести. Что это значит? — Эйрик на миг замер, а затем прошептал, как будто боялся, что кто-то услышит его слова:       — Это показатель твоего здоровья. Я не знаю точно, но когда я надевал сендер, то тоже видел что-то похожее. Думаю, нужно как-то отсканировать себя, — Фрэя дрожащими пальцами сняла устройство, повернула его к своему лицу и прошептала:       — Сканирование?       Синий свет вспыхнул в темноте трюма, словно короткий отблеск надежды, который тут же снова поглотила мрачная атмосфера. Тусклый свет сендера мягко осветил её лицо, и, на мгновение, девочка показалась себе такой чужой и уязвимой. Но когда она снова надела его, перед глазами всплыло её собственное изображение — уже не мутный силуэт, а чёткий образ. И это ощущение какой-то тайной силы внутри неё начало пугать ещё сильнее.       — Откуда у тебя эта штука? — спросила она тихо, не в силах скрыть смесь страха и любопытства.       Эйрик, осторожно принимая сендер, задумчиво потер лоб. Он не знал, что ответить — слишком много событий, слишком мало ответов.       — От моего папы, — тихо выдохнул он. — Перед тем, как его убили... он отдал его мне. Я никогда не понимал, зачем оно, что с ним делать...       Голос его дрожал, когда он надел сендер обратно на ухо, и в его глазах на миг мелькнула тень утраты, которой он старался не показывать. Когда мальчик взглянул на верхний угол голограммы, там высветилось: «Хорошо». Означало ли это, что он был в порядке? Или же это было просто иллюзией? Эйрик протянул руку Фрэе, его пальцы слегка дрожали от волнения.       — Друзья? — тихо спросил он. Фрэя, словно не веря, что среди этого кошмара можно найти что-то доброе, всё же пожала его руку. И в тот момент между ними вновь вспыхнули линии света, пронизывая пространство их сцепленных рук. — Синхронизация, — неожиданно произнёс Эйрик, глядя на светящиеся символы, словно зная это слово с самого детства. Фрэя тоже увидела эту надпись и почувствовала, как эти линии будто бы протягиваются из их рук в сердце, заполняя их странной теплотой и... связью. Они вскрикнули одновременно, когда внезапная боль пронзила их головы, и оба рухнули друг на друга, теряя сознание в пугающей тишине трюма. Мрак вновь обволок их, только звуки тяжёлого дыхания детей в трюме и слабое потрескивание свечей напоминали о том, что жизнь продолжалась.

***

      Дождь нежно касался их лиц, словно холодные пальцы призрака, падая с лёгкого, но туманного неба, где тусклый свет солнца пробивался сквозь тучи. Всё вокруг было окутано странной, почти потусторонней атмосферой. Кристальная вода, которая покрывала половину зелёной поляны, отражала солнце миллионами маленьких искр, переливаясь бледно-голубым светом, как зеркало, что было не предназначено для смертных глаз. Вторая половина поляны тонула в буйстве оранжевых цветов, их яркие, почти неестественные лепестки смотрелись как что-то живое и притягивающее, словно они не просто росли, а дышали и тянулись к свету. Но границы этого странного мира были размыты, словно кто-то нарочно затушевал их, как на старой картине. Белесый туман тлел вокруг, стелясь вдоль земли и поднимаясь вверх, затягивая всё в бесконечную неизвестность. И от этого у Фрэи и Эйрика мурашки пробежали по спине. Они стояли друг напротив друга, оба переполненные непониманием, ошеломлённые внезапной переменой.       — Где мы? — голос Фрэи прозвучал еле слышно, как шелест ветра, но в её глазах сверкнуло отчаяние. Она оглядывалась, не в силах поверить в реальность происходящего. — Мы только что были на корабле, а теперь… теперь мы здесь? Под дождём, среди цветов… — Эйрик молчал несколько долгих секунд, его взгляд был прикован к воде, и в этот момент его мысли, казалось, блуждали где-то далеко. Когда он заговорил, его голос прозвучал как эхом откликавшийся в этом странном месте:       — Дождь... это моя любимая погода, — тихо сказал он, словно сам себе. — Я всегда любил гулять под дождём. Вода… она как кристаллы, чистая, успокаивающая... — Его взгляд медленно перешёл на оранжевые цветы. — Но подожди… что любишь ты?       — Оранжевые цветы и солнце, которого мне не хватает… — растерянно произнесла девочка, не сводя глаз с бликов на воде. В её голове складывались кусочки загадки, которую она не могла понять.       — Это похоже на… на какой-то общий разум, — проговорил Эйрик, его слова дрожали, как листок на ветру. — Что если…       Он не успел закончить свою мысль, как перед ними начали появляться линии, словно чернила растекались в воздухе, формируя очертания. Прямо перед детьми медленно материализовалось дерево — огромное, с розовыми цветами на ветвях, их аромат внезапно наполнил воздух, резкий и пьянящий. Дерево будто дышало, подчиняясь их мыслям, как если бы они сами вызвали его к жизни.       — Что?! — Фрэя отшатнулась, её дыхание сбилось, словно кто-то вырвал воздух из её лёгких. — Это… это невозможно!       Но прежде чем они успели осмыслить произошедшее, окружающий мир снова изменился, как будто кто-то переключил картинку. Вместо поляны они оказались в тесной комнате — той самой, в которой Фрэя жила с остальными детьми. Кровати вдоль стен, старое деревянное окно, через которое едва пробивался свет. Это место хранило столько воспоминаний, и сейчас оно возникло перед ней с пугающей ясностью.       — Я здесь жила, — прошептала она, её голос дрожал от нахлынувших чувств. — Мы все здесь жили, — Эйрик осматривался, его лицо было почти бледным. Он будто пытался осознать, что всё это — не сон.       — Это дом Первого Порядка? — спросил он, но в его голосе не было уверенности. Фрэя лишь медленно кивнула, её мысли блуждали где-то далеко, в прошлом, которое она так отчаянно пыталась забыть. И тут, словно гром среди ясного неба, раздался резкий, грубый крик:       — Пленить их!       Они оба резко обернулись. К ним бежал человек — дикий, жестокий пират с безумными глазами. Его лицо было искажено яростью, длинные спутанные волосы висели грязными прядями. На его поясе свисал массивный топор, покрытый засохшей кровью, его шаги были быстрыми и неумолимыми. Его рваная одежда, заляпанная грязью и кровью, выдавала в нём сущего зверя, потерявшего всякую человечность.       — Нет! — закричал Эйрик, его лицо исказилось от ужаса. Он упал на землю, закрыв голову руками, словно надеясь спрятаться от надвигающейся опасности.       Но Фрэя лишь дрогнула. Паника пронзила её на миг, но её разум сработал быстрее. В тот момент, когда пират замахнулся на них, в её руках, словно по воле мысли, возник пистолет Первого Порядка. Он был таким же реальным, как тот, что она когда-то держала в своих руках. Её пальцы крепко сжали рукоять, и прежде чем пират успел нанести удар, она выстрелила, отвернувшись. Выстрел был громким, оглушительным, и пират мгновенно исчез, распавшись на синюю пыль. Его тело будто растворилось в воздухе, оставив после себя лишь эхо боли и страха. Пистолет исчез так же внезапно, как и появился. Фрэя отбросила бластер, который только соприкоснулся с доской на полу, как мгновенно рассыпался в пыль. Тяжело дыша, девочка подбежала к Эйрику, который всё ещё дрожал на земле.       — Что это было?! — её голос был полон недоумения и паники. Эйрик, едва подняв голову, произнёс дрожащим голосом:       — Это был мой кошмар... — его лицо было бледным, глаза всё ещё широко распахнуты от ужаса, — человек, что убил отца.       Фрэя медленно опустилась на колени рядом с ним, её дыхание постепенно успокаивалось. Она задумалась, пытаясь понять, что только что произошло.       — Похоже, эта штука показывает наши страхи, — произнесла она задумчиво, её взгляд был устремлён в пустоту. Но не успела она осмыслить это, как перед ними возник новый образ.       На этот раз это была её сестра — живая, настоящая, такой, какой Фрэя помнила её в пару дней назад. Глаза девочки расширились, её сердце забилось в панике и боли, слёзы внезапно подступили к глазам. Эйрик посмотрел на Фрэю с удивлением и тихо спросил:       — Это... твоя сестра?       Фрэя едва смогла кивнуть. Она чувствовала, как мир вокруг неё рушится. Этот образ был слишком реальным, слишком болезненным, чтобы быть всего лишь иллюзией. Но в её сердце уже поселился страх — страх, что это всего лишь новая, ещё более жестокая игра их разума.       — Я не стану драться! — закричала Фрэя, но её голос дрожал от волнения.       — Я тебя заставлю! — злобно выкрикнула Эрин, и словно дикий зверь, она бросилась на неё. Она бросилась на младшую с такой силой, что та была сбита с ног, её тело врезалось в пол, который снова раскололся на синие осколки обнажая траву.       — Ты не можешь быть моей сестрой! — закричала Фрэя, её голос переполнен отчаянием и горем.       — Я — это отражение тебя! Твоей сильной стороны! Твоей злости! — слова старшей звучали, как проклятие. Эйрик, понимая, что они оба находятся на грани, бросился к девочке, чтобы помочь ей подняться. Он вновь закричал, полон решимости:       — Уйди от неё!       Но Эрин быстро обернулась и, как зверь, который защищает свою добычу, схватила Эйрика за горло, швырнув его в стену. Которая тот час разлетелись на сотню синеватых осколков. Мальчик ударился о землю, скользя по мокрой траве.       — Ты ничтожество! Всегда была слабой! — кричала Эрин, и её голос резонировал в их сознании, словно эхо в пустом зале.       Фрэя приподнялась, её сердце колотилось от боли, но она понимала, что должна сражаться. Она закрыла глаза, собрала всю свою силу, и в тот момент, когда сестра снова бросилась на неё, Фрэя выдохнула разжав кулаки. В один миг Эрин уже была в паре сантиметров от меньшей сестры, но разлетелась на тысячи осколков, которые исчезли в воздухе, как осыпающиеся звёзды. Фрэя, опустившись на колени, ощутила, как слёзы катятся по её щекам.       — Нет… ты не моя сестра, — произнесла она, её голос был тихим, но полным решимости. Эйрик, несмотря на свою боль, подошёл к ней сев рядом добавив:       — Мы выберемся отсюда…       Но в этот миг мир вокруг них вновь заполнился тишиной, и они поняли, что только что сразились с самими собой, что их самые страшные демоны оказались внутри них.

***

      Фрэя открыла глаза медленно, словно просыпаясь из долгого, мучительного кошмара. Её взгляд сначала расплылся в темноте, но быстро сфокусировался на холодном ощущении чужого веса на её груди. Эйрик. Он лежал на ней, его дыхание тяжёлое и рваное, как после долгой битвы. Она осторожно тронула его плечо, пытаясь не испугать, но его веки дрогнули лишь спустя несколько мгновений.       — Эйрик, проснись, — прошептала она, её голос был хриплым и слабым, словно она слишком долго молчала. Внутри всё ещё бушевали воспоминания об иллюзиях, о жестокости, которую она только что видела.       Он открыл глаза, моргнув несколько раз, и слабо посмотрел на неё, не сразу осознавая, где они находятся. Его взгляд был потухшим, словно разум ещё витал в кошмарах, которые не отпускали их даже здесь. Тут же поднялся и сел рядом на скамейку в камере. Тишина между ними была тяжёлой, но в этой тишине они чувствовали поддержку друг друга — безмолвную, но не менее важную. Фрэя, ощущая нарастающую тяжесть, сняла с уха сендер. Она долго смотрела на него, прежде чем молча протянула его Эйрику. Её глаза были наполнены болью, но выражение лица оставалось непоколебимым.       — Я не верю в то, что эта штука показала, — прошептала она, её голос дрожал, но не из-за страха, а от решимости. — Моя сестра не такая.       — Пожалуйста, не говори никому про сендер, даже моей маме, — ответил мальчик прокручивая устройсво в ладони. В тот же момент они услышали приближающиеся шаги. Эйрик мгновенно напрягся, глаза его расширились от неожиданности, и он резко шепнул:       — Идут! Ложись…       Он быстро спрятал сендер в карман, и они оба легли на пыльную скамью камеры, прижавшись спинами друг к другу. Сердца бешено стучали в их грудях, каждый звук казался слишком громким в этой зловещей тишине. Сквозь ресницы Фрэя украдкой взглянула в сторону двери. Туда, где шаги остановились. В тусклом свете появился силуэт — Марша. Её лицо выражало усталость, но в её глазах блестела искра заботы, будто она, несмотря на всю жестокость этого мира, всё ещё помнила, что такое человеческое тепло. Женщина посмотрела на детей, и её голос был тихим, словно она не хотела разбудить их:       — Спят вместе… откуда же ты свалилась на нас? — пробормотала она с нотками недоумения.       — Марша, что там? — прозвучал издалека другой голос, более грубый, принадлежащий иной женщине.       — На Кеиелсере нас должны продать на один корабль, — её голос был пропитан уверенностью. — Раздобудем оружие на острове… что угодно, всё чем можно резать…       Голоса стихли, когда женщины ушли, оставляя за собой глухое эхо их шагов, словно следы их планов тонули в беспросветной тишине. Фрэя повернулась к Эйрику, её взгляд был испуганным, но голос она старалась держать тихим.       — Что они задумали? И где нас должны продать?       — Пиратский остров, — прошептал он не открывая глаз, словно боялся, что само это слово может вызвать что-то ужасное. — Он на картах есть. Мой отец был там пару раз. Он рассказывал, что там происходит самое страшное на наших землях. Когда мы туда попадём… лучше держись рядом. Если нас и продадут, хотя бы не потеряемся, — эти слова обрушились на Фрэю, как ледяной дождь. Её сердце колотилось, каждый его удар казался эхом её страха. Она опустила голову, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.       — Я просто хочу забрать меч и пистолет… и вернуться назад в школу, — её голос был тихим, почти безнадёжным. В её словах чувствовалось отчаяние, словно она знала, что возвращение стало чем-то почти невозможным.       Эйрик посмотрел на неё с грустью. Его глаза выражали сочувствие, понимание и боль. Он не мог представить, каково это — потерять всех, кого любишь. В этот момент он протянул руку, чтобы коснуться её, желая утешить, но она быстро отдёрнула руку, словно её прикосновение приносило ей ещё больше боли. Фрэя отвернулась, её лицо исказилось от горя, и слёзы начали стекать по её щекам. Она молча плакала, не пытаясь остановить этот поток боли, которая накопилась за всё время их пути. Мальчик не видел её страдания, но чувствовал их, однако не знал, как помочь. Он чувствовал беспомощность, но в глубине его души всё ещё жила надежда.

***

      Остров Кеиеслер утопал в вечной ночи, словно сам свет решил навсегда оставить это проклятое место. По обе стороны вытоптанной грязной улицы, которая в лучах тусклых фонарей больше напоминала болото, стояли старые, перекошенные деревянные дома. Многие из них были украшены выцветшими вывесками таверн и публичных домов, где висели шатающиеся лампы, бросающие зловещие тени на мостовую. Доски, из которых были сделаны эти заведения, местами были сгнившими, местами пробитыми, но каждый новый день лишь укреплял их в статусе вечного дома пиратов. Улица бурлила хаосом, как кипящий котёл. Пьяные, грязные пираты и местные жители, одетые в лохмотья, валялись, как кучи мусора, у порогов таверн или шатались, размахивая бутылками с ромом.       Один пират с громким хохотом плеснул половину своей бутылки в лицо другому, и тут же началась драка — кулаки, зубы, грязь и пьяные крики слились в единую какофонию. Там, у одной из стен, пираты прижимали к себе продажную женщину, которая, вопреки ожиданиям, смеялась так громко, что её смех затмевал всё вокруг. Казалось, что она наслаждалась вниманием, как будто это был её лучший рабочий день. Одна для нескольких. Один из мужчин поднял её на руки, кружил по кругу, а она визжала от восторга, пьяно хлопая его по плечам. Как в мгновение парочка пиратов затащила дамочку в дом, который тотчас начал аж содрогаться от плотских утех.       В другом углу улицы толстый пират с громким рёвом рассказывал, как он один победил десятерых врагов в драке, причём каждый новый враг, по его словам, становился всё более устрашающим. Публика вокруг — такие же пьяные пираты — каждый раз реагировала громким хохотом и аплодисментами, хлопая друг друга по спинам, будто это была лучшая комедия на свете. Отдельные драки вспыхивали, словно огни, только чтобы моментально затухнуть, когда участвующие падали без сознания в грязь. Ставки на эту дату лились рекой.       На этом фоне отвратительного веселья и пьянства по грязной улице шла команда корабля. Они вели пленных женщин и пятерых детей через весь этот ад. Крики, пьяные хохоты и запах алкоголя смешивались с морским воздухом, создавая ощущение, что этот остров был настоящим местом разложения, где всё человеческое исчезло. Женщины шли в колонне. Некоторые из них шли с высоко поднятыми головами, словно пытаясь сохранить остатки гордости. Их глаза, хоть и тревожные, излучали решимость. Другие, напротив, опустили головы, сжавшись в комки, дрожащие от страха, боясь каждого нового шума или взгляда со стороны пиратов, наблюдающих за ними, как за добычей.       Пятеро детей шли за ними, их лица были испачканы грязью, но на фоне ночи их страх был виден куда сильнее. Кто-то из них нервно перебирал пальцами одежду, кто-то сжимал губы, стараясь не плакать. Эйрик и Фрэя, однако, шли держась за руки, как будто этот жест мог защитить их от ужасов, которые окружали их. Эйрик старался быть спокойным, но в его глазах был виден страх — страх перед тем, что ждёт их на этом пиратском острове. Фрэя же сжимала его руку крепче, её лицо казалось спокойным, но внутренний страх вырывался наружу в каждом глубоком вздохе.       В какой-то момент один из пиратов, стоявших у дороги, заметил их. Он подошёл ближе, его грязная, небритая физиономия расплылась в беззубой ухмылке. Он шёл медленно, как хищник, наслаждающийся своей добычей. Но прежде чем он успел подойти к детям, его схватили за руку и увели обратно в бар с громким хохотом и одобрительными выкриками. Эйрик и Фрэя переглянулись в страхе. Они продолжали идти, шаг за шагом, в тишине, но каждый шум вокруг казался громом. Их лица были бледны, но они не отпускали рук, сжимая их так, будто это был единственный способ удержаться в реальности в этом месте кошмаров.       Бар «Дочь Капитана» стоял на перекосившемся фундаменте, будто стараясь удержаться от того, чтобы не рухнуть прямо на улицу. Деревянные доски давно обветшали, а по их тёмной поверхности пробегали глубокие трещины. Казалось вот вот, и второй этаж упадёт на первый. Капитан корабля уверенно подошёл к скрипучей двери, а та с треском рухнула на пол, едва он её тронул. В воздух взметнулись облака пыли, словно сам бар возражал против такого грубого обращения. Пираты вокруг хохотнули, но сам капитан лишь недовольно буркнул под нос, бросив презрительный взгляд на хлипкую постройку.       Марша шедшая позади, приподняла бровь, как будто удивляясь состоянию этого места. Её глаза скользили по грязным столам, усыпанным пустыми бутылками, полуразвалившимся стульям, и пиратам, которые, несмотря на поздний час, продолжали наполнять помещение пьяными выкриками и похабными шутками.       — У меня здесь пленные на продажу! — гордо возвестил капитан, вставая посреди бара. Его голос, хоть и был грубым, перекрыл все остальные шумы. — Марти! — обратился он к одноглазому бармену, который лениво тёр бокалы грязной тряпкой. — Зови ребят, у меня очень великий улов из Лендела. И эксклюзив, — капитан с треском бросил на бар стойку пояс с мечом и пистолетом Фрэи. — Их оружие! — с этими словами он грубо дёрнул девочку за руку, подтаскивая её к себе, словно очередную трофейную вещь. Фрэя испуганно оглядывалась по сторонам, её глаза метались от одной пьяной морды к другой, пока она пыталась найти хоть кого-то, кто мог бы помочь. — Девчонка Первого Порядка! — прокричал капитан так, что все в баре замолкли. — Оружие Первого Порядка, меч и бластер! И эта девчонка, минимум пятьдесят серебряников! Остальные — по десять! — Он с радостью посмотрел на толпу, ожидая первых предложений.       — Пятьдесят один! — вскрикнул один из пиратов, выскакивая из-за стола, его красное от выпитого лицо светилось азартом.       — Пятьдесят пять! — проревел другой, едва удержавшись от того, чтобы не опрокинуть на себя кружку с ромом.       — Шестьдесят! — добавил третий, стиснув рукоять сабли, будто уже представлял, как с её помощью он заработает новые трофеи.       Эйрик, стоя в стороне, бросил взгляд на матерь. Она не смотрела на торги, лишь холодно вздохнула и шепнула:       — Она может за себя постоять, — Эйрик сдавленно выдохнул, его грудь сжалась от страха и тревоги за подругу.       — А если её продадут на другой корабль? — тихо спросил он, надеясь, что хоть Марша знает, что делать.       — Мне жаль, — её слова прозвучали спокойно, но жестоко, — но ей не место с нами.       — Семьдесят пять! — выкрикнул очередной пират, и Фрэя задрожала от страха.       Не в силах больше оставаться в стороне, Эйрик рванул вперёд, встав рядом с девочкой и взяв её за руку.       — Сын! — выкрикнула Марша дёрнувшись, но её тут же удержал один из сопровождающих. — Убери грязные лапы! — дёргалась она.       — Держите её! Ты ещё кто такой? — прорычал бармен Марти, наклоняя голову, словно изучая мальчика.       — Я с ней, — тихо ответил Эйрик, стараясь не выдать своё волнение.       — Тоже Первый Порядок? — грубо спросил один из мужчин, сидевший у стены. Его большая шляпа закрывала глаза, создавая зловещую тень на его лице. А густая борода эффектно дополняла его образ.       — Оборванец какой-то! — выкрикнул один из пиратов, разразившись хохотом.       — Говори, это правда? — капитан взглянул на Фрэю, и та, посмотрев Эйрику в глаза, кивнула. Несмотря на страх, она доверяла ему. Марша тихо вздохнула где-то из глубины толпы, её лицо выражало недовольство. Её взгляд говорил одно — она не верила в их успех.       — Двести монет за двоих и оружие, — громко заявил мужчина в шляпе, приближаясь к капитану и демонстрируя мешочек с монетами. Серебряные монеты тихо позвякивали внутри. Капитан расплылся в улыбке:       — С вами приятно иметь дело, Лив Сторман, — он поклонился, словно перед знатным лордом. А лорд и вправду был знатный: загорелый, мускулистый мужчина средних лет, рубаха была расстегнута на груди оголяю мощную грудную мышцу. На руках он носил разные браслеты из ремнем. И гордо на поясе болтался один меч, пока второй был в ножнах. — Другие дети и женщины вам нужны?       — Нет, — хищно ухмыльнулся Лив, — не-е-е-ет... Я ещё не заплатил. Пусть покажут, на что способны! — его глаза сверкнули диким азартом. — Дайте меч девчонке! Хочу увидеть воина Первого Порядка в деле! — Лив Сторман сам вытащил свой клинок, его острие блеснуло в свете тусклой свечи.       Толпа в баре «Дочь Капитана» мгновенно оживилась, как только меч оказался в руках Фрэи. Пираты и завсегдатаи, смеясь и переговариваясь, начали расступаться, освобождая середину комнаты, будто создавая импровизированную арену для поединка. Доски под ногами скрипели, а воздух был пропитан смесью алкоголя и плотного дыма. Фрэя стояла в центре с мечом в руках. Её дыхание сбилось, и пальцы нервно сжали рукоять клинка. Она чувствовала, как вес этого оружия превосходил её силу, но в глазах пирата в шляпе читалась лишь жестокая ухмылка.       — Ну что же, девчонка, покажи мне, что умеешь! — прорычал Лив Сторман, поднимая свой клинок. — Нападай!       Фрэя, чуть замешкавшись, сделала первый шаг вперёд и бросилась в атаку. Её удары были быстрыми, но неуверенными. Меч дрожал в руках, и с каждым размахом он едва не выскальзывал из её пальцев. Лив же легко парировал все её попытки, словно насмехаясь над нею. Его клинок встречал каждый удар с глухим звоном, оставляя на его лице лишь тень усмешки.       — Вот так! Давай! — выкрикнул один из пиратов с галерки, наслаждаясь зрелищем.       Фрэя попыталась вложить всю свою силу в очередной выпад, но Лив Сторман резко сместился в сторону и с молниеносной точностью нанёс сильный удар ногой в её грудь. Девочку подбросило в воздухе, и она с глухим стуком рухнула на пол, выронив меч.       — Фрэя! — закричал Эйрик, мгновенно бросившись к ней. Он опустился на колени рядом с подругой, страх заполнил его глаза. — Ты в порядке?       Фрэя только успела слабо кивнуть, пытаясь встать на ноги, когда зал огласился громким, гортанным смехом Лива Стормана.       — Ха-ха-ха! — его смех был грубым и злорадным, наполняя бар зловещим эхом. Пираты вокруг засмеялись вместе с ним, похлопывая друг друга по плечам, но веселье их вскоре сменилось любопытством, когда Эйрик, не думая, схватил меч Фрэи, оставленный на полу. Как только его пальцы коснулись рукояти, клинок вдруг засветился белым светом, ярким и чистым, словно древняя магия вновь пробудилась в этом месте. Эйрик замер, глаза его расширились от удивления.       — О-о-о да! — протянул Лив Сторман, шагнув вперёд с нескрываемым интересом. — Настоящий клинок Первого Порядка!       Толпа замерла в изумлении. Свет от меча озарил помещение, осветив лица грубых пиратов, у которых в глазах засветился нездоровый блеск.       — Он светится! — прошептал кто-то из угла.       Эйрик пытался понять, что происходит, но прежде чем он успел что-либо сделать, Лив Сторман с неожиданной быстротой выхватил у него клинок. Свет сразу погас, и бар вновь погрузился в полумрак.       — Это всё, что мне нужно, — ухмыльнулся пират, бросив капитану мешочек с монетами. Золотые монеты звякнули, словно запечатывая судьбу пленников.       — С вами приятно иметь дело, Лив Сторман, — кивнул капитан, посчитав деньги. — Остальные точно не нужны?       — Нет, — холодно произнёс Лив, глядя на Фрэю и Эйрика, — они больше ни на что не годны.       В этот миг Марша решилась на неожиданный ход. Она толкнула ногой оборванца, что стоял рядом с ней. Тот не удержался на ногах и, с громким вскриком, повалился на другого пирата, пролив его кружку с ромом.       — Эй! — возмущённо рявкнул залитый ромом пират, вскакивая с места. В его руке моментально оказалась тяжёлая деревянная кружка, которой он с размаху ударил обидчика.       Мгновение спустя раздался глухой стук, когда сосед этого пирата, теряя сознание, рухнул лицом прямо в грудь женщины, сидевшей рядом. Женщина вскрикнула от неожиданности, её лицо покраснело от ярости.       — Ты что творишь, мерзавец?! — заорал мужчина, сидевший рядом с ней. Он схватился за свой меч, намереваясь нанести удар тому, кто так неуклюже опустился на его даму, но в суматохе промахнулся и угодил по другому оборванцу, что пытался улизнуть незамеченным.       — Ты куда лезешь?! — оборванец зарычал в ответ и с кулаками бросился на обидчика, но его удар пришёлся вовсе не по цели, а по той самой женщине, в грудь которой упал первый пират.       Мигом в баре началась потасовка. Деревянные кружки, стулья и столы разлетались в стороны, громкие выкрики и ругань сливались в единый хаос. Кто-то залез на стол, пытаясь добраться до своих врагов, другой пират, залитый ромом, с размаху разбивал кружки о головы своих противников. Бойня началась среди всех, кто мог держать кулаки или хоть что-то, что можно было бросить. Вот уже через весь бар полетел чей-то сапог, который тут же врезался в нос какого-то мужчины. За барной стойкой случайного толкнули посетителя, тот мигом упал на спину.       Фрэя и Эйрик остались стоять среди этого хаоса. Эйрик крепко держал подругу за руку, а глаза его были полны растерянности. Вокруг них бушевала буря кулаков и криков, но они были словно в центре урагана, где все движется, но не касается их напрямую.       Лив Сторман, держа меч Первого Порядка в руках, отошёл к бару и ухмыльнулся, наслаждаясь начавшейся дракой. Его глаза скользнули к детям, и он коротко кивнул капитану, который с интересом наблюдал за хаосом.       — Пожалуй, это стоило каждого серебренника, — сказал капитан, ухмыляясь. — Давно я не видел такой веселухи.       — Веселье только начинается, — Лив Сторман посмотрел на сияющий клинок, его глаза загорелись жадностью и предвкушением. — У этой девчонки есть ещё что-то в запасе, я чувствую.       Всё происходило так стремительно, что Эйрик едва мог уследить за происходящим. Весь мир вокруг него превратился в вихрь хаоса: битвы, крики, удары, разлетающиеся бутылки. Его мама кричала:       — Эйрик, беги! — её голос был отчаянным, но до конца он не доносился до мальчика, потому что прямо в тот миг кто-то разбил бутылку у неё над головой, и она упала. В панике Эйрик хотел ринуться к ней, но был остановлен бушующим вокруг насилием. Капитан, привезший пленников, внезапно выхватил меч и рванул вперёд, нанося колющий удар в сторону Лива Стормана. Но пират, будто дьявол в танце, увернулся от удара, и капитан попал мечом в другого беднягу, который тут же взвыл от боли. Шляпа Лива, снятая внезапным порывом драки, полетела на пол, и пираты разом сосредоточили свои взгляды на нём.       — Квартирмейстер, забирай детей! — рявкнул Лив, бросив взгляд на барную стойку. Секунда — и он сорвал с неё пояс с пистолетом, уверенно держа его в руках, готовый к бою.       — Мама! — Эйрик отчаянно кричал, но его слова утонули в хаосе. На лестнице он споткнулся и падая, почувствовал, как чей-то сапог промчался рядом с его головой, а бутылка разбилась о стену всего в дюйме от него. Какой-то оборванец катился вниз по перилам головой вперёд, и шумно приземлился на пол, вызвав новую волну грохота. Квартирмейстер быстро подхватил мальчика за шиворот и подтолкнул вперёд, направляя за девчонкой.       Поднявшись на балкон второго этажа, Эйрик с ужасом смотрел на все происходящее внизу, не понимая, как этот бар превратился в настоящий ад. В это время Лив случайно сжал грудь женщины, которая сидела на перилах, и та моментально, словно в замедленном кино, полетела на первый этаж, громко вскрикнув. Из дверей туалета двое пиратов вытащили ещё одного, явно собираясь выбросить его за перила. Уперевшись в Лива, они на миг остановились, обменялись растерянными взглядами. Сторман отошёл в сторону указывая руками путь, раскачавшись беднягу бросили вниз.       Дети с ужасом держались друг за друга, смотря на это безумие, но Фрэя первая собрала себя:       — Нам нужно бежать, — сказала она, хватая Эйрика за руку. Квартирмейстер подтолкнул их, и они побежали дальше.       Внезапно на Стормана выскочила женщина с дредами и саблей в руках. Она двигалась молниеносно, её удары были сильны и резки, но Лив, с присущей ему грацией и лёгкостью, блокировал их, словно танцуя. Однако неожиданно она с разворота ударила его ногой в грудь, и пират, перекинувшись через перила, с глухим стуком рухнул на первый этаж, прямо на какого-то бедолагу, который был тут же сбит с ног. Квартирмейстер с изумлением следил за происходящим, его глаза округлились от удивления. Девушка, не теряя времени, эффектно прыгнула с балкона, сделав в воздухе кувырок, и приземлилась рядом с Ливом, словно в акробатическом шоу. Но Сторман не собирался сдаваться. Он, быстро спрятавшись за деревянной колонной, осмотрелся. Женщина, ловко прижавшись к другой стороне колонны, тоже затаилась. Лив осторожно выглянул через плечо, но никого не увидел. Ведь женщина выглянула из-за другой стороны колонны. Выглянув второй раз — их взгляды встретились. Они оказались друг напротив друга. Сабли вновь вспыхнули в свете факелов. Их удары сливались в одну сплошную волну, от которой разлетались искры. Сторман действовал сдержанно и выверено, но женщина была как вихрь.       В момент, когда казалось, что он сможет её перехватить, она умело воспользовалась ситуацией: её сабля случайно прошла сквозь бедного оборванца, которого она явно не заметила. Вытащив клинок с фонтаном крови, бой продолжался. Сторман, не останавливаясь, выхватил бутылку рома из рук ближайшего пирата, сделал глоток прямо во время сражения, и ухмыльнулся, наслаждаясь моментом. Но вот дамочка выхватила бутылку и бросив её назад. Бутылка, перелетев через ползала, угодила прямо в бармена Марти, и тот мгновенно рухнул на пол без сознания. Сторман с рывком вновь бросился в атаку, его удары летели стремительно, но женщина кружилась вокруг своей оси, блокируя каждый из них с удивительной лёгкостью. Наконец, она заметила ящики, сложенные в углу, и быстро направилась к ним, прыгая через столы и стулья. Но Лив рванул за ней, схватив её за ногу прямо в прыжке. Женщина грохнулась животом на ящики, которые свалилась на неё, но не теряя времени, перекатилась и уклонилась от очередного удара Лива. Она замахнулась, но Сторман легко увернулся, атакуя в ответ.       В тот момент, когда его клинок был готов к удару, девушка блокировала его, выставив ногу вперёд и ударив сапогом прямо по его сабле. Они снова сцепились, вращаясь, словно в танце. И вот, наконец, она пробила его защиту крутясь вокруг себя. Её клинок остановился в нескольких сантиметрах от его лица. Мгновение затянулось. Но Лив, ухмыльнувшись, ловким движением оттолкнул её меч в сторону, шагнул вперёд и прижал её к себе. Её глаза вспыхнули удивлением, но тут же она ответила на его страстный поцелуй, и шум драки вокруг на миг стих. В этом момент словно весь мир остановился, давая возможность насладиться горячим поцелуем.       — Давно мечтал об этом, — проговорил Лив отклеившись от пассии. — Привет милая, — но вот девушка тут же сжала кулак и зарядила в челюсть. И пошла к барной стойке задорно, но издевательски говоря:       — Лив Сторман… где тебя носило? Явился сюда, привёл девчонку и пацана из Первого Порядка, чтобы вся их свита пришла в мой бар? Тебя не было несколько месяцев. Где ты был? — сказала женщина попутно открывая зубами крышку бутылки рома. — Что будем делать. Как в старые добрые. Помнишь, Сторман, как всё началось? — Кэрри стояла за барной стойкой, держа в руке бутылку рома. Её голос был приглушённым, почти шепотом, но в нем звучала нотка той старой страсти, которая когда-то связывала их. — Мы тогда бороздили моря на маленькой шхуне, едва ли стоящей своих парусов... Но для нас это было всё. Это был персональный рай. Наш первый грабёж? Мы зашли в какую-то бухаловку залезли на стол, достали четыре пистоля и объявили о захвате бара. Будто были настоящими пиратами, а на самом деле, на нашем вооружение была только уверенность в себе. Ведь стволы были пусты. После мы пробрались в трюм небольшого торгового корыта, зарезали капитана во сне, и реквизировали судно. Украли золото, но команда высадила нас на каком-то клочке земли. Те крысы думали что мы сдохнем с голода. Только мы двое и луна что ярко освещавшая наши лица. Мы пили ром, и танцевали босиком по песку, пили ром, смеялись, — её задумчивый взгляд встретился с его взглядом. — Мы занялись любовью прямо там, на берегу. Слышал только шум волн и твои шепоты. Никаких других звуков, будто целый мир исчез. Мы были молоды, безумны. Ты ведь знал, что всё это однажды кончится. Но тогда... — она снова посмотрела на него, её глаза были полны нежности. — Тогда мы были неуязвимы. Мы сбежали из темницы, как два бесстрашных разбойника. Помнишь ту ночь? Король чуть не отправил за нами армию, когда мы украли его сокровище. А теперь ждёт что мы привезём ему этих детей, — она взглянула на пленных которым уже связали руки друг к другу. И посадили на лестнице чтобы не сбежали. — Ты хохотал, как безумец, когда мы прыгнули в воду с моста, а я думала, что всё — конец, наше переключения закончилась даже не начавшись. Но нет, мы выбрались, и выберемся дальше из любой передряги, — закончив с речью, женщина медленно, через тела на полу и погром пошла к лестнице. Села у первой ступени да смотрела на засыпающих да истощенных детей, а они смотрели на неё.       — Зачем тебе двое детишек легендарной школы? — Кэрри прищурилась, закончив разглядывать испуганные лица мальчишки и девчонки, стоящих перед ней. Их глаза блестели от страха, но в глубине тлела крошечная искра упрямства.       — Нужно судно и команда, — Сторман ответил грубо, его взгляд стал ледяным. — Отвезем детей в Англию, Король хорошо заплатит за таких, — Кэрри усмехнулась, посмотрела на него из-под темных, дредами обрамленных волос. Она вся словно была пропитана морским ветром и опасностью.       — А может, лучше направимся к проклятому острову, — её голос был низким и хрипловатым. — Где, по легенде, меч Дейви Джонса скрыт в морской пучине? Поговаривают, его убили там, а остров скрыт в непроглядном мраке и охраняем призраками его команды. Эти двое детишек помогут нам.       — Ты и вправду веришь в эти сказки? — его голос сочился насмешкой, но Кэрри не дрогнула.       — Легенда гласит, что этот меч продлевает жизнь, — она сделала шаг к детям и села рядом с ними, её глаза загорелись таинственным огнём. — Вот и посмотрим, что в этом правда.       Она достала нож и, не отрывая взгляда от испуганных лиц детей, медленно разрезала веревки, которыми были связаны их запястья. Лив тут же прицелился в них пистолем, предупредительно держа оружие наготове. Грозный взгляд, не допускающий никаких возражений, пронзил обоих пленников, словно остриё кинжала. Кэрри аккуратно вытянула из ножен меч девочки, с интересом осмотрела его, затем направила острие прямо на мальчишку. Он тут же испуганно отвёл глаза, немного дрожа.       — Вам некуда идти, — её голос был ледяным, но в нём слышалась сталь. — С Кеиелсера не сбежать. Мы — ваш единственный шанс выжить. Так что вы с нами или против нас?       Она подала им меч, держа его за острие. Фрэя и Эйрик переглянулись, осознавая, что выхода у них нет. Неохотно, но всё же девочка протянула руку и взяла меч, словно запечатывая свой выбор. Эйрик, однако, медленно наклонился к подруге, едва слышно шепча:       — А если они убьют нас? — его голос дрожал, почти ломался от отчаяния. — Я не умею драться, я не ты. Я не хочу умирать… — Лив услышал это и резко дернул рукой, направив пистоль прямо в лицо мальчишки.       — Ты соврал, малыш! — его голос был как раскат грома. В нём звучал настоящий, хищный гнев.       — Нет! Пожалуйста! — Эйрик мгновенно упал на колени, его руки задрожали, губы дрожали. — Пожалуйста, не надо!       — Он мой единственный друг! — Фрэя тут же бросилась на пол перед ним, закрывая его от пистолета. Девочка старалась и сама не смотреть на дуло. — У нас больше никого нет!       — Успокойся, Лив, — Кэрри положила руку на плечо Лива, её хватка была мягкой, но непреклонной. Она холодно посмотрела ему в глаза. А её голос был ровным и твердым. — Не угрожай детям. Пусть девчонка сражается, а малой будет отвлекать врага собой.       — Я… я никогда никого не убивала, — её голос был тихим, но дрожал от скрытых эмоций. — И не собираюсь становиться убийцей.       — Когда-то, — из-за барной стойки дамочка достала пистоль. И прежде чем дети успели понять, что происходит, она вытащила свой пистоль, нацелила и дважды выстрелила с глухим звуком. Дрожащее эхо ударилось о стены комнаты, и в следующую секунду Эйрик и Фрэя, пойманные врасплох, обмякли и рухнули на пол, — и я так думала, — прошептала Кэрри.