Часть 5. Эпизод 2: folie à deux

      Старый пиратский корабль скрипел, как будто каждый его уголок шептал о былых морских сражениях. В тесной капитанской каюте, пропахшей солью и дымом, тихо спали двое детей — Фрэя и Эйрик.       Рядом, за грубо сбитым столом, Кэрри и Лив Сторман, забыв обо всём, слились в страстном поцелуе. Свечи на столе мерцали, бросая танцующие тени на стены. В разгар поцелуя Лив случайно задел подсвечник локтем, и он с глухим звоном свалился на пол.       Кэрри, поскользнувшись, упала со стола и разразилась смехом. Её весёлый смех разлетелся по каюте, нарушая тишину. Эта суматоха пробудила детей.       Медленно приходя в себя, они оглядывались по сторонам, всё ещё ошеломлённые, но вскоре встретились с холодным взглядом Кэрри, которая уже стояла перед ними. Она кивнула в сторону стены, где висел пояс с мечом, пистолетом и несколько пиратских костюмов, наскоро заштопанных, но всё же внушающих силу.       — Вам понадобится новая одежда, а также твой пояс с оружием, — сказала Кэрри, её голос звучал почти ласково, но с холодной твёрдостью. — Он может спасти тебе жизнь. И да, если поможете нам, мы освободим вас обоих. А теперь самое время узнать ваши имена, ребятки.       — Ф-Фрэя, — с запинкой сказала девочка.       — Эйрик, — тихо сказал мальчик, а затем, вспомнив, встревоженно спросил, — моя мама… она жива?       В глазах Кэрри мелькнуло удивление, и она лишь пожала плечами. Эта небрежность, это молчание сломало мальчишки. Он застыл на мгновение, затем схватился за голову и, не выдержав, разрыдался, бросился к выходу из каюты. Кэрри лишь кивнула девчонке, давая понять, что та может следовать за ним.       Фрэя выбежала вслед за другом, и её тут же охватил страх: на палубе ей преградил путь старый квартирмейстер. Его измождённое лицо выглядело суровым и недружелюбным. Девочка взвизгнула и побежала прочь, но тут наткнулась на двух пиратов, драивших палубу. Они взглянули на неё, как на диковинного зверька, загнанного в угол, и девочка со всех ног бросилась в противоположную сторону, пока не столкнулась с одноглазым пиратом, замершим в тени. Его злой взгляд заставил её застыть, но, не выдержав, она вскрикнула и помчалась в сторону центра палубы, но оступилась и, крича, упала прямо в трюм.       Однако она не ударилась о грубый трюм, ведь падение было прервано неожиданным приземлением на мягкую рыболовную сеть, которая тут же отбросила её обратно вверх, словно резина. Фрэя взлетела над палубой, снова закричала, падая, но снова её подбросило вверх и вниз, пока она, наконец, не оказалась в трюме, дезориентированная, но в безопасности.       Как только она осмотрелась по сторонам, снова кинулась к лестнице, где квартирмейстер схватил её за руку, вытаскивая наверх. В ответ Фрэя лишь закричала и со всей своей детской силы ударила мужчину по колену, и, вырвавшись, взбежала на мостик.       Только повернулся штурвал, как из-за него выглянул устрашающий патлатый моряк в кривой шляпе. Испугавшись рулевого у штурвала, девочка вновь закричала и побежала назад на лестницу. Но нога зацепилась за порог, и потеряв равновесие, с криком полетела кубарем вниз по лестнице.       Её уже поймал Лив Сторман, уберегая от сломанной шеи. Мужчина взглянул на неё, усмехнулся и указал вверх, где, как оказалось, её уже ждала Кэрри, наблюдая за ней с насмешкой.       — Тебе бы не высовываться из каюты, — сказала Кэрри, смотрящая куда-то вдаль. — Здешние оборванцы не часто видят женщин и детей. Правда, капитан? — Десять лет плавал без таких, как ты, — он смотрел на девочку, голос капитана был груб, — поэтому запомни: не шагу из каюты, пока мы не скажем. Ведь не все будут держать свою шпагу в ножнах. — Где Эйрик? — тихо спросила Фрэя.       Здесь же раздался свист — это Кэрри указала на носовую часть корабля, где мальчик сидел, прижавшись к борту. Фрэя соскочила с места и бросилась к другу, пробежав через всю палубу, под крики и смех команды.       Мальчик сидел на самом краю корабля, обхватив колени, уткнулся в них лицом, сотрясаясь от рыданий. Фрэя подошла к нему и осторожно положила руку на его плечо. Но он тут же дёрнулся, отодвигаясь, как испуганное животное. Девочка практически почувствовала его колючие иголки, но Фрэя не отступила.       Она присела рядом и просто смотрела на него с печалью и теплотой, стараясь подобрать слова.       — У меня родители пропали, — тихо сказала она, глядя куда-то в море. — Они ушли в Хендел, но так и не вернулись. Бросили нас. А потом нас продали в Первый Порядок, где я потеряла сестру.       — Ты хотя бы не знаешь точно, что они умерли... — грустно сказал плачущий мальчик. — А у меня отца убили на моих глазах! Маму тоже... У меня никого нет! — он закрыл глаза, заливаясь новыми слезами. Фрэя, посмотрев вокруг и набравшись смелости, придвинулась ближе. Её сердце сжалось от жалости, и, наконец, она прошептала:       — У тебя есть я, — она развела руки в стороны, предлагая объятие. Эйрик взглянул на неё исподлобья, колебался, но затем поддался и, задохнувшись от эмоций, бросился в её объятия. Так резко, что девочка чуть не упала на спину. Он обнял её крепко, уткнувшись носом ей в плечо, а Фрэя прижала его к себе, стараясь удержать их обоих в равновесии. Они сидели так долго, молча, понимая, что отныне друг для друга стали единственным прибежищем в этом жестоком мире. Им больше не на кого было положиться, кроме как друг на друга. — Идём обратно, — тихо предложила девочка, поглаживая его по спине. — Здесь холодно, и... эти пираты кажутся совсем ненормальными.       Эйрик кивнул, и они, крепко держась за руки, вернулись в капитанскую каюту, где их уже ждал Лив Сторман, нетерпеливо наблюдая за ними.       — Переоденьтесь, — рявкнул капитан, указывая на пиратские костюмы, висевшие на стене. — И не выходите из каюты! Мы в пути на тот остров.       С этими словами он покинул каюту капитана, оставляя детей наедине с новой одеждой и грузом переживаний, которые только сплотили их крепче, чем когда-либо. Позже…       Небольшая долина лежала меж гор, скрытая туманом, как древняя тайна. Туманные вершины угрюмо возвышались, словно молчаливые стражи, а ледяные ручьи стекали по ним тонкими, но быстрыми потоками, разрезая каменистую землю.       Разрушенные колонны, которые некогда держали что-то величественное, теперь возвышались в хаотичном беспорядке. Осколки стен, покрытые мхом, олицетворяли давно ушедшие времена, о которых никто уже не вспомнит.       На влажной земле покоились белёсые кости — останки забытых воинов, давно павших и оставленных на волю времени и стихии. В центре этого дикого и сурового места, посреди клочка земли, свободного от тумана, вонзился в землю меч: лезвие было длинным и блестящим, несмотря на вековую пыль, и казалось, что оно обладает собственной жизнью, призывая тех, кто осмелится приблизиться.       Из густого тумана вышли двое взрослых пиратов: Лив Сторман, что придерживал свою шляпу, и Кэрри, которая была словно хищница в поисках добычи.       За ними шагали двое детишек, ещё совсем юные для таких тёмных мест, но уже с лёгкой тенью храбрости в глазах. Однако на поясе девчонки болтался меч и тяжёлый бластер. Возможно, именно это помогало ей держать себя в относительном спокойствии.       Тогда как Эйрик осторожно оглядывался, и его взгляд, наткнувшись на скелет на земле, тут же дёрнулся в сторону — страх был силён, но он старался не показать этого.       — Ты говорила, что будут проблемы, — начал Сторман, оглядываясь по сторонам и подшучивая над тревогой напарницы. — А единственная проблема на нашем пути — это кусты с шипами.       — Забери меч, — спокойно, но требовательно приказала Кэрри, складывая руки на груди.       Сторман пожал плечами и, подойдя ближе, обхватил рукоять меча. Едва он выдернул клинок, как туман резко сгустился, словно оживая и закручиваясь вокруг них.       В этот же момент позади послышались чужие шаги. Кэрри мгновенно обернулась, и её взгляд наткнулся на группу худощавых фигур, едва различимых в дымке. Это были обтянутые кожей, измождённые, словно ходячие скелеты, существа в старых пиратских одеждах, с кожей, разрисованной угольными и кровавыми знаками. Их глаза горели неестественным, злобным огнём, а в руках были сжаты ржавые шпаги, которые они держали так, будто лишь тьма сама руководила их движениями.       Фрэя и Эйрик обернулись, их глаза расширились от страха. Дети, выкрикивая короткий крик, отбежали на клочок земли посреди реки.       — Ты хотел проблем? — крикнула Кэрри, обнажая свою саблю и ухмыльнувшись зловещей усмешкой. — Вот они!       С этим она ринулась вперёд и, с лёгкостью расколов пространство между ней и ближайшим врагом, всадила клинок в первое же измождённое тело. Существо рухнуло со всплеском воды под ногами, а Кэрри лишь на миг задержала дыхание, вытирая чёрную кровь со своего оружия.       Тем временем Лив Сторман, уже окружённый, сражался, как вихрь. Две шпаги мелькали в его руках, и он отталкивал врагов, словно бы играючи. Один из налётчиков кинулся на него, но Сторман, резко двинувшись вперёд, ударил его ногой, выбивая из равновесия, и тут же одним взмахом отсёк голову неудачливому противнику. Фонтан черной крови мигом вырвался из шеи мертвяка заливаю чёрной жидкостью капитана.       Фрэя, не сводя взгляда с происходящего, крепче сжала руку Эйрика, показывая ему, чтобы держался рядом — она почувствовала волнение, смешанное с жутким ужасом, но продолжала быть сосредоточенной. Ведь мальчик смотрел под ноги, на небольшой сундук, полузарытый в земле, прямо у их ног. Любопытство на миг пересилило страх, но оглушительный звук боя вернул их к реальности.       Внезапно двое худощавых уродов напали на Кэрри с двух сторон, но она уверенно блокировала один удар, повернувшись вокруг своей оси, как молния, и, сделав плавный, смертоносный разворот, тут же обезглавила обоих нападавших. Двое тел с фонтаном крови сделали ещё два шага и рухнули.       Лив Сторман, видя, что врагов становится слишком много, отступил за колонну и, прижавшись к холодному камню, двинулся в тень, пока два врага не прошли мимо него. Тогда, с коротким смешком, он вонзил свои шпаги обоим в спины, наслаждаясь кратким моментом победы.       Вдруг ещё один налётчик рванулся в сторону детей, и Кэрри, увидев это, закричала, указывая рукой:       — Лив!              Мужчина метнул одну из своих сабель в сторону ближайшего пирата, и клинок вошел тому в бок с хрустом. Нападающий захрипел, согнулся и рухнул на землю. Не дав детям шанса осознать, что произошло, Кэрри рванула к ним, меч в её руке мелькнул серебристой полосой, когда она без колебаний вонзила его в череп упавшего. Кровь черной полосой залила её сапоги, и она рявкнула девочке:       — Может, уже начнешь защищаться, а не стоять, как овца на бойне?       Фрэя, побледнев, все же схватилась за рукоять своего меча, вытащила клинок и дрожащей рукой приняла оборонительную стойку. Вокруг гремела битва: Сторман, ухмыльнувшись, подстрелил очередного чёрта, чье тело резко дернулось и опрокинулось в сторону, заливая землю черной кровью. Но сколько бы врагов они ни рубили, новые все лезли и лезли, словно бездушные тени из самого ада.       Один из ходячих, заметив детей, рванул в их сторону. Его ноги тяжело топали по сырой земле, и каждый шаг звучал, как роковой удар сердца. Взмах — и Фрэя успела отразить первый удар, но вот второй обрушился на неё с такой силой, что выбил меч из рук, заставив девочку упасть на колени.       В следующую секунду ещё один удар просвистел в воздухе и едва не достиг руки Эйрика, который, охваченный паникой, отдернул подругу в сторону. Сабля пирата рассекла воздух, лишь чудом не задела ребят.       Внезапно раздался выстрел, пронзающий тишину, и капли холодной черной крови брызнули на траву, а тело рухнуло на бок рядом с детьми. Эйрик, испугавшись, закрыл лицо рукой, пошатнувшись, когда почти у его ног рухнул ещё один пират с простреленной головой.       К ним стремительно подбежала Кэрри, схватила меч девочки, и его лезвие вспыхнуло ярким белым светом, освещая злобный взгляд в глазах пиратки. Взгляд, полный беспощадности. С мечом, горящим словно раскаленное солнце, она обрушилась на пиратов с такой яростью, будто была сама богиня смерти.       — Они все идут и идут! — кричала она, отсекая голову еще одному пирату, из его шеи фонтаном брызнула кровь. Кэрри, вся залитая черными брызгами, не отводила взгляда от детей. — Неплохой у тебя меч, малая! — выкрикнула она, оглядываясь на испуганных детей, которые по-прежнему сидели на земле, прильнув друг к другу.       Новый враг, тяжело дыша, рванулся к ним, но Кэрри тут же метнула светящийся меч, и лезвие пронзило пирата насквозь. Он рухнул на колени, а она быстро подбежав, вырвала меч и в одно движение снесла ему голову, которая покатилась прочь. Из раны хлынул черный поток, окрасив не только землю. Черная жижа попала на лицо мальчику, от шока его буквально парализовало. Однако, он почувствовал, как подступает тошнота, и согнулся, давая выход своему страху.       — Слабак! — раздался резкий голос Лива Стормана, который одним своим мечом блокировал удар, а вторым отсекал голову очередному врагу. Оба клинка снова слились в смертоносный удар, впиваясь в тело следующего пирата. — Я могу так сражаться целый день, а вот ты свалишься через пять минут! И мелкие уже на исходе! — выкрикнул он, смеясь, как безумец, глядя на очередные тени, выскакивающие из тумана.       — У тебя тоже валится за пять минут, милый! — ответила девушка блокируя удар.       Из очередного роя мрака выпрыгнул новый враг и сразу ринулся к детям, но уже Фрэя в последний миг оттолкнула Эйрика в сторону. Пиратка тут подлетела к ним, ударом ноги отшвырнула пирата и тут же снесла ему голову. Кровь брызнула во все стороны, заливая рубаху девушки.       — Уходим! — крикнула она, замирая на мгновение. — Фрэя, Эйрик, к шлюпке, как только скажу! А пока — закройте уши! — Она вытащила из-за пазухи крохотную бомбу и, метнув её в гущу врагов, тут же обернулась к детям. — Бегом к шлюпке!       Бомба взорвалась с грохотом, разрывая чертей на куски, и осколки разлетелись во все стороны, добивая доходяг в радиусе пары метров. Эйрик и Фрэя, вцепившись друг в друга, изо всех сил пытались держаться подальше от этого хаоса.       — Сундук! — крикнула Фрэя, указывая на забытый груз.       — Я за ним! — крикнул Сторман, закинув на пояс меч и рванув к сундуку. — Прикрывай! — выкрикнул он, вонзив меч в голову ближайшего пирата, раздался всплеск черной крови, и он схватил сундук, бросаясь к остальным. Кэрри, подобно буре, выкашивала пиратов, как богиня войны, пока дети, цепляясь друг за друга, пытались не свалиться от ужаса и отчаяния.       — Как в старые добрые, а? — прокричала Кэрри, пробивая дорогу для Стормана. — Мы в эпицентре настоящего ада, и сражаемся с кучей безликих уродов!       — Только раньше мы не таскали на себе двух бесполезных детей! — Сторман фыркнул. — Продадим их королю — будет хоть какая-то польза! И откуда ты достала бомбу?       — Вы обещали свободу! — выкрикнула Фрэя, дрожащим голосом.       — И что вы будете делать с этой свободой? — усмехнулся Сторман. — Два беспомощных сироты! Кэрри, ответь, откуда ты достала бомбу, и что ещё ты там хранишь?       — Все на «Ворона»! Лив, заткнись! — Кэрри бросила ему яростный взгляд.       — Они идут! — Фрэя, повернув голову, увидела очередной силуэт в тумане.       — Бежим! — Крик Кэрри эхом разнесся по берегу, и вся группа рванула к шлюпке, спасаясь от неумолимого мрака, что все теснее сжимал их в смертельных объятиях.

***

      В тусклой каюте капитана «Костяного Ворона» раздавались глухие удары: Лив Сторман, перекосившись от ярости, врезал кувалдой по сундуку, но тот упрямо не поддавался. С каждым новым ударом лицо мужчины всё больше наливалось красной тенью нетерпения, а свечение от свечи бросало на его лицо зловещие блики.       В другой стороне каюты, прижавшись к стене, сидели Фрэя и Эйрик, напряженно следя за каждой вспышкой света от удара и вздрагивая от его грохота. Кэрри, присев на корточки перед детьми, прищурилась, глядя на них с неприкрытым разочарованием.       — Почему не защищаемся? — её голос прозвучал резко, почти обжигая. Но дети промолчали, смотря на неё. Девушка внимательно посмотрела на Фрэю:       — Вас чуть не убили, ты могла защищаться, защитить своего друга, — она перевела взгляд на Эйрика, приподняв бровь. — Ты вообще умеешь меч в руке держать? Чтобы защитить её?       Ответа не последовало, лишь безмолвные, потерянные взгляды. Кэрри вздохнула, на миг в её глазах мелькнула печаль, но быстро сменилась холодной твердостью. Она повернулась к Сторману, который с пыхтением колотил по сундуку. Внезапно капитан, не сдержавшись, подхватил сундук и, выплескивая злость, выбежал из каюты. Девушка рванула следом.       На палубу с грохотом упал сундук, и крышка, наконец, слегка приоткрылась, открыв вид на блеск монет. Команда замерла, очарованная серебристыми отблесками. Кэрри расплылась в хищной улыбке и окликнула моряков:       — Взгляните на наш куш! Пару тысяч серебряников! — она оглянулась на Фрэю и Эйрика. — Хотите стать сиротами на берегу? Или, может, жить свободными в море?       Девочка, бросив на Кэрри решительный взгляд, таки вышла из тени, однако в её глазах металось презрение.       — Ему ещё плохо… от всего, что мы видели там. А вы убийцы, а я — нет! — её голос дрожал, но в нём звучало упрямство. Кэрри насмешливо прищурилась и отошла на пару шагов, словно не придавая слову девочки значения. Она с пренебрежением взглянула на девочку:       — Океан — полон опасностей, Фрэя. Чтобы выжить здесь, нужно быть сильной. Лив прав, вы сейчас просто дети, неспособные защитить даже себя, — она кинула косой взгляд на меч у пояса Стормана. — Может, украла меч, а? Он ведь не твой, верно?       Фрэя сжала кулаки и нахмурилась от сдерживаемого гнева. Лив и Кэрри медленно двинулись к сундуку, словно забыв о детях. Но вот девочка, оттесняя подступающие слёзы, резко двинулась к ним, выхватывая свой меч из пояса Стормана. Лезвие тут же вспыхнуло ярким, холодным белым светом, заставив всех вокруг вздрогнуть.       Сжав рукоять меча, девочка бросилась на Кэрри, замахнувшись, но та, перекатившись в сторону, успела уйти от удара. Кэрри молниеносно достала свой меч и блокировала следующий удар девочки. Шаг за шагом они двигались по палубе, каждый раз перекрещивая мечи, но Кэрри отступала, оставляя девочке лишь иллюзию контроля.       Однако Фрэя не сдавалась: с яростью рубила, вновь и вновь, вкладывая все свои силы в каждый удар, но опытная пиратка ловко блокировала и отступала, будто бы не воспринимая её всерьёз. Внезапно Кэрри перешла в контратаку — её движения стали плавными, отточенными. Однако и Фрэя, несмотря на свою неопытность, сумела блокировать несколько ударов, стараясь не уступить в этой жестокой игре.       — Вполне неплохо, как для девчонки, — усмехнулся Сторман, наблюдая за боем с едва заметной улыбкой. В его голосе прозвучала издевка, которая ещё больше распалила огонь в глазах ребёнка.       — Но этого мало для пирата! — резко крикнула Кэрри и в тот же момент нанесла мощный удар ногой по руке. Девочка не успела среагировать — её меч выскользнул из ладони, а она сама повалилась на деревянную палубу. Кэрри наклонилась над ней с хищной улыбкой, в которой смешались презрение и азарт. — Мы не полагаемся только на меч! Пират должен использовать всё, что под рукой, — произнесла она с насмешкой и, пока Фрэя не успела прийти в себя, бросила в неё горсть холодных, звенящих монет. Серебряные монеты разлетелись перед лицом девочки, дезориентировав её и, на мгновение, лишив ориентации.       Кэрри, не упуская возможности, нанесла следующий удар — сильный пинок ногой в живот. Фрэя согнулась от острой боли, слёзы выступили на глазах, и она тяжело повалилась на колени, прижимая руку к грудной клетке. Боль была пронзающей, невыносимой, но даже сквозь слёзы девочка заставила себя встать. Сжав рукоять меча, она снова бросилась на Кэрри, хотя в каждом движении чувствовалась отчаянная усталость.       Она наносила удар за ударом, вложив в каждое движение всю свою силу, всю обиду и ярость. Но пиратка ловко отбивала каждый выпад, держа девочку на расстоянии и не давая ей ни единого шанса пробиться. И вдруг, в разгар боя, Кэрри поддалась, роняя меч из руки. Ухватившись за свисающую с мачты веревку, нанесла удар по узлу ногой и резко взлетела вверх, повиснув на сетке для лазания к мачте. Она легко удержалась на высоте, взглянув на малую соперницу с вызывающей усмешкой.       — Я выше тебя, бой окончен! — крикнула Кэрри, зависая над палубой. — Запомни: у пирата всегда должен быть путь для отхода!       Фрэя лишь крепче сжала губы, ни на секунду не отводя глаз от Кэрри. Она молча вложила меч в ножны и несмотря на боль, ринулась следом вверх по сетке. Каждый шаг давался ей с трудом, но она упрямо продолжала подниматься, заставляя свои изнеможённые мышцы работать.       — О-о-о, пиратка не сдается! — одобрительно произнес Сторман, слегка приподняв бровь. Он наблюдал за девочкой с интересом, который начал сменяться уважением.       На самой вершине, уцепившись за сетку, Фрэя потянулась за мечом, чтобы достать Кэрри. Но её вторая рука соскользнула с верёвки, и девочка, не удержавшись, соскользнула вниз. Она с глухим ударом упала на деревянные перила и тут же сдавленно закричала от боли, схватившись за живот.       Слишком слабая, чтобы подняться, Фрэя медленно осела на палубу, борясь со слезами, которые теперь уже невозможно было сдерживать. Кэрри тут же спрыгнула вниз, а за ней последовал Сторман. Они подошли к девочке, которая лежала на палубе, сжавшись от боли и еле дыша.       — Что с тобой? Высота не такая уж большая, — заметила Кэрри, наклонившись к ней и явно стараясь скрыть беспокойство. — Давай, — пиратка попыталась приподнять девочку осторожно взяв за плечо. — Поднимайся.       Но как только Фрэя попробовала встать, она тут же вскрикнула от боли и вновь упала, хватаясь за живот. Кэрри посмотрела на неё с неожиданной заботой и негромко спросила:       — Что такое? Где болит?       Из дверного проема капитанской каюты, тяжело опираясь о стену, появился Эйрик. Он смотрел на подругу, и его лицо выражало неприкрытую тревогу.       — Когда Фрэя падала с горы, она сильно ударилась животом о дерево, — объяснил он слабо, но его голос звучал твёрдо. Кэрри быстро оглянулась на мальчика, согласительно кивнув.       — Подними её, отнеси в каюту, — приказала она милому, а затем повернулась к помощнику. — Квартирмейстер, собери монеты!       Мужчина кивнул и бросил взгляд на лежащий рядом сундук. Тем временем Лив осторожно подхватил Фрэю, которая тихо стонала, прижимая руку. Кэрри следила за ним, на её лице вновь отразилось скрытое беспокойство, которое она старалась подавить.       Осторожно внеся девочку в капитанскую каюту, её лицо уже было искажено болью, а слёзы безудержно текли по щекам. Она едва дышала, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Лив аккуратно уложил её на лежанку, а Эйрик тут же уселся рядом, с тревогой глядя на подругу и не отпуская её руки. Его пальцы дрожали, но он крепко держал её, будто боялся, что если отпустит, то она может исчезнуть.       Фрэя дышала поверхностно, быстро и прерывисто, как будто каждый вдох причинял ей невыносимую боль. Эйрик наклонился ближе, озабоченно посмотрев на Кэрри.       — Почему она так странно дышит? — его голос был полон беспокойства и тревоги, которая заставляла сердце биться быстрее.       Пиратка не ответила сразу. Она приподняла накидку на животе Фреи, чтобы осмотреть её травму, и вздрогнула, увидев огромный синяк, расползающийся по нижней части грудной клетке и покрывшийся зловещей припухлостью.       — Выглядит не очень… — пробормотала она, тяжело вздохнув. Осторожно она коснулась кончиками пальцев припухлости, и девочка тут же дёрнулась, тихо вскрикнув. Эйрик ещё сильнее сжал её руку, и его лицо побледнело. Кэрри осторожно надавила чуть выше, в области нижних рёбер, и Фрэя снова выгнулась, захлёбываясь болью.       — Фрэя! — испуганно позвал Эйрик, держа её руку и глядя на неё полными ужаса глазами. Он понимал, что ничего не может сделать, чтобы облегчить её страдания, но, сжав её руку ещё крепче, прошептал: — Ей же больно!       Фрэя с трудом повернула голову к другу, её взгляд был затуманен слезами и страданием, а её дыхание становилось всё более затруднённым.       — Мне… тяжело дышать… — прошептала она, едва размыкая губы, её взгляд был прикован к лицу Эйрика.       — В смысле, тяжело дышать? — спросил он, его голос дрожал от волнения. — У тебя болит живот?       Девочка слабо кивнула, рукой указав на правый бок, чуть выше живота. Кэрри осторожно коснулась этого места, но Фрэя снова дёрнулась от боли и зажмурилась, стиснув зубы, чтобы не закричать.       — Лив, держи её ноги, — приказала Кэрри, а указывая на Эйрика, добавила: — А ты… помоги с руками.       — Прости, — прошептал мальчик, держа руки как можно крепче, но стараясь не причинить ей дополнительной боли. Фрэя пыталась сопротивляться, инстинктивно извиваясь, но её силы были на исходе. Кэрри осторожно надавила на грудную клетку, проверяя ребра, и тут Фрэя резко вскрикнула, её крик был полон мучительной боли, которая разорвала тишину каюты. Слёзы снова хлынули из её глаз, и она, захлёбываясь, начала всхлипывать от боли, что заставило Эйрика зажмуриться, не в силах выдержать её страданий.       — Мне кажется, одно из рёбер сломано или… повреждено, — Кэрри бросила встревоженный взгляд на своего напарника и затем вышла из каюты вместе со Сторманом.       Эйрик остался наедине с подругой. Он смотрел на неё, его сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Фрэя встретилась с ним взглядом, её глаза были полны боли и усталости, но всё же в них теплилась какая-то упрямая решимость.       — Тебе тяжело дышать? А говорить? — осторожно спросил он, стараясь не дрогнуть, хотя в голосе была заметна тревога. Фрэя, тихо всхлипывая, с трудом выдавила:       — Дышать… тяжело… — её голос звучал сдавленно и жалобно. Она пыталась делать короткие вдохи, но каждый из них причинял ей мучительную боль. — Хол… лодно… — прошептала она, и её слова разорвали сердце мальчика. Он тут же достал сендер и прикрепил к уху. Голографический интерфейс мигом показался, и принялся за сканирование. — Что там?       — Написано что у тебя трещина седьмого ребра, — Эрик прочитал тест, что ему вывел сендер. — Оно не сломано, как говорила Кэрри. Здесь сказано, что тебе нужно больше лежать, не делать резких движений… и дышать по чуть-чуть. А ещё нужно уменьшить движение рёбер.       Пока Фрэя одной рукой опустила накидку, Эйрик снова спрятал сендер в карман, и взял подругу за руку, надеясь, что его прикосновение хоть как-то согреет. Вскоре Лив и Кэрри вернулись в каюту, неся с собой длинный кусок ткани. Кэрри тут же опустилась рядом с девочкой, осторожно положив руку на её плечо. Лив, напротив, с суровым видом обратилась к Эйрику:       — А ну, отойди в сторону, мальчишка. Дай нам место, — её голос был холоден и непреклонен.       Эйрик взглянул на подругу, которая жалобно посмотрела на него, умоляя остаться. И он не смог её оставить, несмотря на резкий тон Стормана остался рядом, крепко держа подругу за руку, словно его прикосновение могло хоть немного облегчить её страдания. Кэрри медленно задрала тунику девочки, обнажив место ушиба.       — Мы сейчас перетянем тебе рёбра. Сделаем что-то вроде корсета. Это будет больно, но, прошу, постарайся не двигаться, ладно? Эйрик, ты будешь её успокаивать, хорошо? Ты молодец.       — Я рядом, — прошептал мальчик, стараясь говорить мягко и уверенно. — Ты сможешь. Я здесь.       Лив осторожно пододвинул девочку так, чтобы Кэрри было легче обматывать её грудную клетку. Девушка начала аккуратно перематывать её ребра, натягивая ткань так, чтобы каждый слой ложился плотно, почти врезаясь в кожу. Когда повязка коснулась опухшего места, Фрэя едва сдержала крик, её тело непроизвольно дёрнулось от боли, но Лив держала её крепко, не давая уйти от лечебной процедуры.       — Терпи, Фрэя, всё будет хорошо.       Но слова, как бы он ни старался, не могли утешить девочку, и вскоре её сдержанность сорвалась — Фрэя закричала от боли, её крик эхом отразился от стен каюты. Казалось, что каждый виток ткани, каждый новый слой — это новая волна мучений, но они продолжали. Наконец, повязка была готова. Фрейю осторожно уложили обратно на лежанку, а Кэрри накинула на неё тёплую шкуру.       — Отдыхай, — сказала Кэрри, пытаясь придать голосу мягкости, несмотря на её суровый вид. — Мы взяли курс на Кеиелсер. Будем там через пару дней. Постарайся не шевелиться, и не делай глупостей, — она бросила взгляд на девочку, словно предупреждая, что это её последний шанс отдохнуть. Перед тем как выйти, пираты оставили на столе бластер девочки и два аметиста — один крупный, сверкающий, как огонь, и другой, крохотный, едва заметный. Когда Кэрри и Лив покинули каюту, Эйрик тихо спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Плохо… дышать тяжело, а повязка давит, — её голос дрожал, казалось, что слова давались ей с трудом, каждый вдох причинял ей боль.       Эйрик поправил шкуру, заботливо укрывая её, словно желая защитить от всего мира. Он знал, что должен дать ей покой, позволить отдохнуть, но, когда он попытался встать, Фрейя слабо сжала его руку.       — Мне не уходить? — спросил он, стараясь понять её желание. Она чуть кивнула, и Эйрик снова сел рядом, решив остаться на столько, сколько будет нужно. Он сел рядом с ней, всё ещё держа её за руку, и прошептал: — Ты сможешь дышать нормально, без боли, обещаю. Они сказали, что тебе нужно спать. А я буду здесь, чтобы ничего не случилось. И постарайся не шевелиться, спи на спине.       — Почему… ты заботишься обо мне? — шёпотом спросила девочка даже не открывая глаза. Эйрик отвёл взгляд на двери, на свечи на столе, его глаза блестели, он едва заметно прикусил губу, не зная, как объяснить ей свои переживания.       — У меня нет никого, кроме тебя, — тихо признался он, немного смущаясь своих слов. — Я не хочу и тебя потерять… — слова повисли в воздухе, и Эйрик, чувствуя прилив смущения, замолчал. Потом, медленно, он продолжил, не глядя на неё: — Ты… ты ведь совсем не такая, как остальные. Ты… красивая… Твои волосы такие светлые, они словно светятся на солнце. И они такие… мягкие. И ещё ты добрая, понимаешь? С тобой не страшно… — голос мальчика стих, и он неловко усмехнулся, сразу же стараясь спрятать улыбку, словно боялся, что она подумает о нём что-то не то. — Все в той школе всегда были жестокими, — добавил он, голос его дрожал, — ну как говорили торговцы. А ты не такая. Ты милая… не убийца…       Эйрик взглянул на неё, с надеждой ожидая ответа, но Фрэя уже склонила голову, её дыхание, хотя всё ещё тяжёлое, стало чуть более ровным. Она спала. Эйрик выдохнул, чувствуя облегчение, и тихо прошептал:       — Спи…       

***

      Следующей ночью капитанская каюта словно отгородилась от всего мира: потрескивающий огонь в камине лениво плясал, отбрасывая тени на стены, а свечи, стоявшие на полках, мерцали мягким, почти волшебным светом. Тепло огня обнимало комнату, заполняя её уютом, который был нечастым гостем на суровом корабле.       Фрэя сидела на полу, устало смотря на пылающий огонь в камине, казалось, в этот момент она действительно расслабилась, впервые позволив себе не думать о боли, о страхе и о тяжести пережитого. Её светлые волосы свободно спадали на плечи и спину. Она слегка поджала ноги, обхватив их руками и устремив взгляд в огонь, словно пытаясь найти в этих пляшущих формах ответы, которых больше нигде не было. Но взгляд её был потерянным, отстранённым.       Тесная повязка сдавливала ребра, мешая свободно дышать, напоминая ей о недавних мучениях. Когда она пыталась вдохнуть, боль пронзала её, заставляя на миг зажмуриться, и тогда в её глазах вспыхивало что-то уязвимое и хрупкое. Она посмотрела на свои вещи — пояс с оружием, небрежно брошенный на крючок, сундук с монетами, стоящий у стены. Всё казалось одновременно знакомым и чужим, как будто она сама уже не принадлежала этому миру.       Вдруг дверь открылась, и в каюту проник ледяной ветер, вздымая её волосы и сразу поглощая всё тепло. На пороге стоял Эйрик, его тёмная фигура выделялась на фоне холодного лунного света, проникающего снаружи. Он вошёл осторожно, будто боясь потревожить покой комнаты, и на мгновение задержался, наблюдая за ней.       Вид её у камина — такой уязвимой и одновременно сильной — наполнил его чем-то тёплым и смутным, чем-то, что он не мог объяснить. Эйрик подошёл к ней и, не зная, как лучше начать разговор, тихо спросил:       — Как ты?       Она взглянула на него, и в её глазах мелькнуло удивление. Она слабо улыбнулась, но взгляд её остался потерянным, словно она боялась раскрыться. Фрэя отвернулась, избегая его глаз, и сказала чуть слышно:       — Уже лучше... Просто греюсь у камина, — её голос был почти шёпотом, полным ноток скрытой тоски. — Здесь... тепло. Мне здесь нравится, Эйрик. На этом корабле. Тут... я чувствую себя в безопасности. Здесь хотя бы есть крыша над головой.       Эйрик присел рядом с ней, и между ними повисло молчание, наполненное странной, невыразимой близостью. Он смотрел на неё, как она напряжённо глядела в огонь, словно пыталась уйти от боли и воспоминаний. Наконец, Эйрик тихо сказал:       — Я не хочу быть, как они… — его голос дрогнул, но он сразу же сжал кулаки, пытаясь удержаться от слёз. Фрэя, услышав это, слегка повернула голову, и в её взгляде промелькнуло что-то едва заметное — понимание и боль.       — Я тоже не хотела, — с горечью выдохнула она. — Но в Первом Порядке нет выбора. Если ты не слушаешься, тебя наказывают… Били. Били жестоко. Я часто мечтала просто… исчезнуть. Но я никогда не хотела причинять боль другим. И не буду, — у мальчика не было ответа, он лишь молчал, погружённый в свои мысли, но его взгляд стал глубже и печальнее, понимая, что возможно пришлось пережить его подруге в той горной крепости. Он осторожно протянул руку и слегка коснулся её плеча.       — Когда тебя обнимали родители... в последний раз? — его голос был тихим, как шёпот, будто он боялся разрушить её хрупкий покой.       Эти слова ранили её глубже любого оружия. Она закрыла глаза, защищаясь от боли, которая внезапно вспыхнула внутри, тут же склонила голову и светлые пряди упали на её лицо, скрывая его, но Эйрик осторожно протянул руку и мягко убрал волосы за ухо.       На щеках девочки блестели слёзы, и её губы чуть дрожали, как будто она пыталась сдержать рыдание. Она отвернулась, пытаясь скрыть эмоции, но Эйрик, колеблясь, потянулся к ней и осторожно обнял её, касаясь её плеч едва ощутимым теплом своих рук.       Фрэя на мгновение сопротивлялась, пытаясь уклониться. Однако слегка прижалась к другу, словно в поисках утешения, и уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как он теплом и заботой смывает её страхи.       — Ты правда думаешь, что мои волосы светятся на солнце? — пробормотала она, почти неразборчиво, голосом, дрожащим от смущения и боли. Эйрик на мгновение замер, не ожидая такого вопроса. Его щеки запылали, и он растерянно выдохнул:       — А? Ну… да… — он чувствовал, как его лицо краснеет, но не мог отвести взгляда. Её сияющие светлые волосы и нежные черты лица, даже сейчас, в полумраке, казались ему невероятно красивыми. Фрэя, всё ещё прячась у него на плече, тихо сказала:       — Ты тоже… красивый. Мне было приятно, когда ты это сказал, — Эйрик почувствовал, как сердце его замерло, а потом забилось ещё сильнее.       — Ты… не спала? — прошептал он, сгорая от смущения. Фрэя отстранилась и мягко улыбнулась, в её взгляде светилось что-то нежное и тёплое.       — Я слышала всё. До последнего слова, — она вздохнула, пряча смущённую улыбку. — Я не знала, как отреагировать… поэтому просто притворилась.       Они сидели, глядя друг на друга, и между ними возникла молчаливая связь, которую не могло разрушить ни время, ни страхи. Наконец, Фрэя осторожно положила голову ему на плечо, позволяя себе забыться на мгновение, и они остались так, обнятые теплом друг друга, неподвижные и счастливые. Это было маленькое мгновение, но в нём был весь их мир — их тайная близость, уязвимость и искренность, которая казалась неосязаемой, но настоящей, как самый драгоценный подарок.       Тихо за окном скрипели доски и звенели верёвки, подрагивая на ветру, словно сам корабль дышал и жил своей жизнью. Волны бушевали, а команда шумела единым организмом. Усталость постепенно охватывала детей, заставляя веки тяжело опускаться. Огонь в камине утихал, бросая тёплые отблески на стены, и в комнате становилось уютно и спокойно, как в маленьком убежище вдали от всех страхов и тревог.       Фрэя медленно опускает голову, с трудом сопротивляясь сну, и Эйрик решил, что пора помочь ей устроиться. Он поднялся, подошёл к углу, где лежала тёплая, мягкая шкура, и аккуратно принес её к подруге, стараясь не шуметь.       — Ложись, — мягко сказал он, и его голос прозвучал, как тёплый шёпот, нарушающий тишину. Фрэя осторожно кивнула и начала ложиться, но при каждом движении лицо её морщилось от боли. Она пробовала лечь на бок, но сразу же зажмурилась, сжав губы, чтобы не вскрикнуть. Наконец, она сдалась и медленно улеглась на спину, тяжело вздохнув. Мальчик, видя её мучения, бережно укрыл её шкурой, прикрывая плечи и руки, словно стараясь оградить от всей боли и холода этого мира. Он сел рядом и, не отводя взгляда, спросил:       — Сильно больно?       Фрэя только кивнула, не в силах подобрать слов, а вместо этого чуть сжала его руку, словно ища в его тепле утешение. В её глазах мелькнул отблеск огня, который отразился тёплыми искорками. Мальчик немного посидел рядом, не отрывая взгляда от её усталого, но решительного лица, и понимая, что ей пора отдыхать, встал, собираясь вернуться на свой лежак. Подошёл к дальнему углу каюты, но вдруг услышал её слабый, чуть дрожащий голос:       — Эйрик… Ляг рядом, пожалуйста…       Он замер, обернулся и увидел, как она смотрит на него, глаза её полны ожидания и какой-то тихой просьбы. Его сердце замерло на мгновение, но, не раздумывая, он подошёл к её лежаку и осторожно улёгся рядом. Стараясь не задеть её, давая возможность спать ближе к камину, чтобы тепло огня согревало подругу.       — Спокойной ночи, — прошептал он, и голос его прозвучал тихо, словно был частью окружающей тишины. В этот момент Фрэя осторожно протянула руку назад, и её пальцы нащупали его ладонь, сжимая её чуть крепче, чем обычно. Она повернула голову и тихо прошептала:       — Спокойной ночи, Эйрик.       Они лежали так, ощущая тепло друг друга, и ночная тишина, казалось, обволакивала их, словно мягкое одеяло. Фрэя закрыла глаза, её дыхание становилось ровнее, и всё вокруг постепенно погружалось в сон. Эйрик тоже ощущал, как усталость овладевает им, но он не спешил закрывать глаза. Тепло её руки в его ладони было почти неощутимым, но оно значило для него больше, чем слова. Это было обещание быть рядом, что бы ни случилось. Слышать её дыхание, ощущать её присутствие — этого оказалось достаточно, чтобы дать ему сил, которые он не знал, что потерял.

***

      Дверь каюты вдруг распахнулась, и холодный воздух ворвался внутрь вместе с оглушительным раскатом грома. Фрэя крепче сжала руку Эйрика, и тот, хоть и не показывал виду, тоже невольно вздрогнул от неожиданного шума.       Через несколько секунд раздался глухой стук, затем, спустя мгновение, ещё один звонкий. Фрэя дернулась, её пальцы инстинктивно вцепились в ладонь друга чуть сильнее.       Эйрик, почувствовав напряжение подруги, попытался её успокоить, тихо прошептав:       — Это должно быть Кэрри, не волнуйся.       В ту же секунду снаружи послышался недовольный, хрипловатый голос девушки, пробормотавшей с явным раздражением:       — Ром, как всегда закончился, что за невезение…       Сразу после этого снова раздался звон разбившегося стекла, от которого Фрэя невольно вздрогнула и снова болезненно стиснула зубы. Ей приходилось стараться дышать ровнее, чтобы не выдать свои мучения, но любое резкое движение или глубокий вдох отозвались ноющей болью в груди.       Тем временем Кэрри продолжала бродить по каюте, видимо, пытаясь найти остатки рома, но все её поиски закончились громким грохотом, когда что-то с треском упало на пол. Эйрик и Фрэя снова вздрогнули, испуганно переглянувшись. Через мгновение прозвучал раздосадованный крик женщины:       — Бляха! — и ещё один стук.       Фрэя снова зажмурилась, стараясь подавить подступающую к горлу боль, и попыталась успокоиться, сосредоточившись на мерцании огня в камине. Светлые отблески пламени играли на её лице, а её рука продолжала цепляться за ладонь Эйрика — это было единственное, что помогало ей выдержать боль.       Наконец, звуки шуршания и тяжёлых вздохов Кэрри стихли, и тихие шаги женщины приблизились к детям. Она остановилась, замерев буквально в нескольких шагах от них. Эйрик затаил дыхание, надеясь, что Кэрри не заметит, что они не спят. Раздался её тихий, чуть хрипловатый голос, но на этот раз совсем другой, мягкий и добрый:       — Так мило. Спят. Как прекрасен мир, являющийся во снах — от загадочных глубин океана до сверкающих звёзд Вселенной...       Фрэя не решалась повернуться, но её сердце отозвалось на неожиданную доброту в голосе женщины. Она почувствовала, как Эйрик осторожно сжал её руку, давая понять, что он здесь, рядом, и что всё будет хорошо. Вскоре шаги Кэрри стихли, и её приглушённое ворчание растворилось в темноте, пока она не ушла спать у себя на лежанке, оставив детей в тишине и тепле.

***

      Девочка вновь проснулась от странных звуков, которые тихо раздавались вокруг. Она приоткрыла глаза и, не вставая, огляделась, слегка наклонив голову. Рядом с ней на боку всё ещё спал Эйрик, его лицо было расслаблено, и дыхание ровное. Но в дальнем углу она заметила Кэрри и Лива, тихо шепчущихся в полутьме.       — Ром, свечи, моя каюта, — прошептала Кэрри, звуча так, словно повторяла что-то уже сто раз. — Мы это уже проходили, милый. И в тот раз всё закончилось поножовщиной.       — В этот раз всё будет, как тогда, в Мирене, только лучше, — ответил Лив с лёгкой улыбкой, скользнув рукой по её плечу. Кэрри прищурилась, её глаза блеснули в слабом свете камина.       — Главное, чтобы это не обернулось, как в Тёмных Водах, когда ты, глупец, свалился в гнездо каких-то уродов, и мне пришлось тебя вытаскивать, рискуя собственной жизнью.       — Мне всегда нужна поддержка, — мужчина нежно положил руку на щёку своей пиратки. — Если бы не твой «Ворон», мы бы никогда не добыли тот сундук с бесполезной шпагой и серебряниками. Теперь осталось продать их Королю… как тебе план?       — Мне больше нравится финал плана, — прошептала она, — где мы, наконец, уплываем в закат, как когда-то мечтали. И с нами на борту не будет вонючих матросов.       Лив мягко обнял её за талию, и они слились в долгом, пылком поцелуе. Фрэя, покраснев и недовольно скривившись, зажмурила глаза, стараясь не смотреть, как взрослые проявляют свои чувства. Но её внимание привлёк резкий шум, донёсшийся с палубы: глухой лязг, как будто кто-то уронил железо.       — Что за шум? — настороженно спросила Кэрри, отстраняясь от Лива.       — Треск дров в камине, — небрежно ответил он, проводя рукой по её плечу. Но девушка прищурилась, быстро оглядев комнату, и перевела взгляд на камин, где пламя горело ровно, без малейшего шороха. Её лицо вдруг напряглось, и она резко вскочила.       — Это не дрова! — крикнула она, но в тот же миг Лив рванулся, сбросив её на пол. Кэрри с громким стуком упала, а Эйрик, проснувшись от грохота, резко сел на постели, оглядываясь.       — Я забыл сказать, что мы захватываем «Ворона»! — с ухмылкой крикнул Лив, ухватив пояс с оружием Кэрри и выскользнув из каюты, заперев дверь. Девушка яростно вскочила на ноги, мгновенно схватив со стола меч Фрэи, но, подбежав к двери, обнаружила, что та заперта снаружи. Она в ярости забарабанила в неё кулаком.       — Ты обманул меня, сказав правду?! — рявкнула она. — В Мирене я хотела тебя придушить, ведь ты бросил глаз на какую-то куртизанку!       — Ага! — донеслось из-за двери. — Она была вполне себе!       — Отличный ход, я его позаимствую… но сначала я убью тебя! — она с яростью всадила светящийся клинок в дверь, пока с другой стороны раздался голос Лива:       — Не нервничай, милая…       — Ты труп, милый! — прорычала Кэрри, в бешенстве пнув дверь ногой. Её взгляд метнулся к столу, на котором лежал плазменный пистолет Фрэи. Она схватила его и подбежала к девочке, взгляд её стал сосредоточенным, но по-своему мягким. — Не обращайте внимания, у нас тут пиратская ссора, — попыталась она улыбнуться, обращаясь к детям. — Фрэя, милая, как стрелять из твоего пистолета? Это ведь тот аметистовый, о котором ты рассказывала?       — Что происходит? — спросил разбуженный Эйрик, ощутив опасность, исходящую от всей этой ситуации. Кэрри, бросив быстрый взгляд на дверь, в сторону отступившего Лива, кивнула им обоим и показала в угол каюты.       — Бунт, детишки. Укройтесь в моём трюме, там, под тем столом — есть люк. Фрэя, объясни мне, как стрелять из этой штуки, — быстро произнесла она, переводя взгляд на девочку, пока в её глазах горела решимость сражаться за «Ворона» до конца.       Фрэя осторожно взяла пистолет и взглянула на него с растерянным выражением лица. Она открыла отсек на рукоятке, куда предназначалась частичка аметиста, и аккуратно бросила её внутрь. Слабый фиолетовый свет озарил её лицо, как только камень оказался на месте. Поднеся оружие ближе к глазам, она указала Кэрри на ряд точек вдоль края корпуса.       — Эти точки на грани, — сказала Фрэя, указывая, — показывают, сколько у тебя осталось зарядов. Чем меньше точек, тем хуже. Имей в виду.       Кэрри быстро кивнула, держа пистолет крепко в руках.       — Поняла! А теперь живо в люк! — она подтолкнула детей к потайному ходу, давая им время спрятаться, прежде чем броситься к двери. Быстро оценив замок, Кэрри прищурилась, прицелилась и, не теряя времени, нажала на курок. Фиолетовый заряд с ярким звуком ударил по замку, расколов его и расплавив металлические крепления. Дверь с грохотом отворилась, открывая Кэрри картину настоящего кошмара.       На палубе царил полный хаос. Моряк в лохмотьях, объятый пламенем, пробежал мимо, взмахивая руками в попытках потушить огонь, пока языки пламени жадно пожирали его плоть. В другой стороне, у лестницы, стоял квартирмейстер, держа топорик, которым он только что отрубил голову бедолаге. Отсечённая голова скатилась вниз по ступеням, оставляя кровавый след, и тяжело ударилась о палубу, заливая её алой лужей. В этот же момент прямо перед Кэрри с верхнего паруса упал исхудавший матрос и с ужасным хрустом ударился о перила, проломив себе череп. Кровь потекла по перилам, стекая тёмными струями.       Кэрри едва успела оглядеть всё это, как услышала свист стрелы. Она машинально отпрянула назад, но всё равно почувствовала, как стрела пронеслась всего в нескольких сантиметрах от её лица, вонзившись в дверь за её спиной.        Взгляд девушки устремился наверх, где на смотровой площадке вороньего гнезда стоял квартирмейстер с натянутым луком, готовясь пустить ещё одну стрелу.       — Достал! — прошипела Кэрри, направляя бластер на квартирмейстера.       Она прищурилась, фиксируя его в прицеле, и нажала на курок. Плазменный шар вырвался из пистолета, окутанный фиолетовым свечением, и устремился прямо в его сторону. В момент попадания голову квартирмейстера разнесло в клочья; вспышка крови взметнулась вокруг него, оставляя лишь размытые красные следы.       В центре палубы Кэрри заметила Лива, который стоял на возвышении, указав мечом прямо на неё. Его голос, пронзительный и зловещий, прозвучал над всем хаосом:       — Взять её!       Толпа пиратов, взбешённая и кровожадная, тут же кинулась в её сторону, грохоча сапогами по деревянным доскам палубы, выхватывая оружие и выкрикивая грубые угрозы. Кэрри вырвала свой меч из двери и повесила его на пояс, сжав зубы от напряжения.       — Бляха! — рявкнула она, вскинув бластер и начав беспощадно отстреливать всех, кто посмел приблизиться.       Первый пират, схватившийся за тесак, ринулся к ней с воплем, но Кэрри молниеносно выстрелила ему в грудь. Фиолетовый плазменный шар прожёг дыру в его теле, выбив его назад, и мужчина упал на палубу, корчась в предсмертных конвульсиях, пока его кожа обугливалась от жара. Следующий пират, бросившийся к ней с кинжалом, тоже был мгновенно сбит выстрелом, и его тело рухнуло на доски, заливая их кровью.       Ещё двое подскочили с боков, пытаясь схватить её за руки, но Кэрри, с рывком выхватив меч, рубанула первого по лицу, оставляя глубокую, сочащуюся кровью рану. Второго она ударила пистолетом в живот, выстрелив ему почти в упор, и его тело, содрогнувшись, обрушилось на палубу с пронзительным криком боли. Повсюду царил хаос.        Пираты бросались к ней один за другим, но каждый, кто приближался, встречал лишь холодный взгляд Кэрри и смертельный огонь её оружия. Она двигалась быстро и уверенно, словно в танце: каждый её выстрел был точен, каждый удар меча — безжалостен.       Вдруг, посреди этого кровавого побоища, голос Лива прорезал шум, и он закричал, перекрывая вопли умирающих:       — К пушке!       Пара пиратов с тяжёлыми движениями выкатили пушку, развернув её в сторону балкона, на котором стояла Кэрри. Один из них — высокий, с заляпанным порохом лицом — ухмыльнулся, держа факел, и, перекрикивая шум битвы, прорычал:       — Катись к Деви Джонсу! — он опустил факел к запалу.       Громкий грохот, огонь, и пушечное ядро, разрывая воздух, понеслось прямо на Кэрри. Она едва успела среагировать, отпрыгнув в сторону, когда ядро с грохотом пролетело мимо неё, оставив лишь рваную дыру в деревянном ограждении. Она перекатилась на пол, задыхаясь от шока, чувствуя, как сердце колотится от адреналина. Собравшись с силами, девушка вскочила и заметила тросы, закреплённые на перилах в нескольких шагах.       Самое время совершить тактическое отступление: Кэрри ухватилась за один из канатов и, размахнувшись, со всего маху ударила ногой по узлу. В один миг она взлетела вверх, цепляясь за канат изо всех сил, пока её не подняло на высоту паруса. Там, на самой вершине, она остановилась, балансируя на тонкой перекладине и быстро окидывая взглядом палубу под собой, где кипела битва. Однако её быстро настиг Лив, несгибаемый и решительный, поднимаясь по парусу с легендарным мечом Деви Джонса в руках. Мужчина выглядел устрашающе, и его глаза горели холодным гневом.       Кэрри подняла своё оружие, встретив его атаку. Сталь столкнулась со сталью, и звук удара эхом прокатился по всей палубе. Едва отразив первый удар, Кэрри, словно молния, сделала проникающий выпад, намереваясь выбить меч у Лива. Но он блокировал атаку с неожиданной лёгкостью, даже ухмыльнулся, когда на долю секунды их взгляды встретились.       Она быстро среагировала, сорвав его клинок из руки резким ударом. Меч Лива выпал, упав на палубу и пронзив случайного матроса, стоящего внизу. Мужчина едва успел вскрикнуть, как клинок прошёл насквозь его череп, и он рухнул, мёртвый, прямо к ногам остальных пиратов.       На мгновение всё замерло. Пираты остановились и, затаив дыхание, уставились на неподвижное тело товарища и наверх паруса, где сражались два капитана.       Кэрри повернулась к Ливу и, ухмыляясь, бросила:       — Теперь ты без меча!       — Не волнуйся, милая, я могу и придушить тебя руками!       Внезапно корабль сильно дёрнулся, заставив Кэрри потерять равновесие. Она соскользнула, покатившись вниз по парусу, но Лив успел схватить её за запястье, сам повалившись на балку. Меч, выпавший из его руки, со стуком упал на палубу, отлетев под ноги пиратам.       Лив рывком перекинул Кэрри через парус на другую сторону, направляя её движение так, чтобы выбросить её за борт. Однако забыл, что этой бабе сама судьба помогает! В полёте она чудом схватилась за верёвку, на которой уже летел один из пиратов.       — А ты здесь откуда?! — пробормотал он, потрясённый её внезапным появлением.       — Да, так, летаю! — выпалила Кэрри и, ухватив его пистолет, резко ударила рукояткой прямо ему в глаз. Пират вскрикнул и сорвался с каната, падая вниз с пронзительным криком.       Кэрри использовала инерцию, разгоняя себя вокруг мачты, пока её не подбросило обратно на парус. Она взглянула вверх и увидела Лива, снова приближающегося к ней. Не теряя ни секунды, она выхватила пистолет, прицелилась и выстрелила, попав Ливу в плечо. Пират, дёрнувшись от боли, потерял равновесие и свалился вниз с криком, но его нога запуталась в креплении паруса. Мужчина раздосадованно повис вниз головой.       Кэрри, раскачавшись на канате, спрыгнула вниз и приземлилась на палубу с лёгкостью. Её взгляд тут же остановился на пирате. Мужчина, не подозревая ни о чём, разглядывал оружие с жадным интересом. Девушка шагнула вперёд и, не раздумывая, с размаху ударила его ногой по яйцам. Мужчина, задыхаясь от боли, упал на колени, а Кэрри подхватила меч и, не колеблясь, одним плавным движением отсекла ему голову.       Голова пирата откатилась по палубе, оставляя кровавый след, а тело рухнуло к её ногам. Она взглянула на меч в руке, теперь окутанный лёгким белым светом, и обернулась, готовая встретить каждого, кто посмеет подойти ближе.       Из капитанской каюты Эйрик и Фрэя выглядывали с широко раскрытыми от ужаса глазами. Палуба представляла собой хаос: пираты дрались, оружие гремело, и на каждом шагу грозила опасность. Вдруг рядом с детьми взорвалось ядро, и они, подскочив, закричали, инстинктивно жмурясь от страха.       Фрэя пошатнулась, едва не упав вперёд, но Эйрик, не раздумывая, схватил её за плечи, удержав от падения и бережно поддержав, чтобы она не повредила рёбра ещё сильнее. На звук их крика один из пиратов обернулся, заметив детей, и со злобной ухмылкой направился к ним.       Он уже протягивал руку к рукояти ножа, когда Кэрри, заметив это, метнулась вперёд и, быстро прицелившись, выстрелила из бластера. Плазменный заряд угодил пирату прямо в голову, и тот рухнул, окрасив кровью стену за собой.       Кэрри обернулась к детям и скомандовала голосом, полным решимости:       — Назад! Не выходите сюда!       Но тут Эйрик вдруг заметил, что прямо за спиной Кэрри появился Лив, в ярости сжимающий кулаки. Эйрик, не раздумывая, крикнул:       — Сзади!       Кэрри резко обернулась, направляя меч на Стормана. Лив ухмыльнулся, потянулся к ножнам, но понял, что меча там нет. Пожав плечами, он засмеялся, глядя прямо в глаза Кэрри:       — О, он у меня в штанах, — бросил он, подмигнув и, не теряя ни секунды, развернулся и бросился бежать. Кэрри погналась за ним, прорываясь через хаос на палубе, стараясь не потерять его из виду.       Когда Лив добежал до пушки, он внезапно толкнул её в сторону Кэрри, и та, не успев увернуться, оказалась сбита с ног, упав на грубые доски палубы. Лив, ухмыляясь, снова бросился убегать, подхватив с палубы какой-то обломок деревянной балки. Девушка, едва поднявшись, ринулась за ним, но тот, не раздумывая, ударил её по плечу деревяшкой. Стиснув зубы от боли, Кэрри нанесла ответный удар по колену своего милого, затем резко ударила его в кадык, заставив его опуститься на колени, кашляя и задыхаясь.       Но, внезапно, сзади на Кэрри прыгнул ещё один пират, обвив её шею руками, стараясь задушить. Она попыталась отбиться, но к ним уже подбежал другой пират, который с силой ударил её в живот, лишив дыхания, а затем накинул канат ей на шею, затягивая его.       В это время Эйрик и Фрэя наблюдали за всем происходящим с ужасающим волнением. Фрэя, глядя на Эйрика с мольбой в глазах, прошептала:       — Ты же должен помочь ей… Пожалуйста!       — Отпустите её! — замешкавшись, мальчик таки закричал, злобно смотря на пиратов, которые тут же рассмеялись, слыша детский голос.       — Убить его! — закричали пираты.       Один из пиратов двинулся к мальчику, медленно приближаясь с мерзкой ухмылкой. Эйрик, видя это, развернулся и бросился бежать, уворачиваясь от цепких рук преследователя. Фрэя, сдерживая дыхание, бросилась следом, моля, чтобы он не попался.       — Ты так низко пал, милый, что готов убить ребёнка? — прошипела Кэрри, с трудом переводя дыхание и отворачиваясь от ножа, который один из пиратов поднёс к её горлу. Лив остановился перед Кэрри, ухмыляясь.       — Нет, — отозвался он, зло сверкая глазами. — Ты будешь смотреть, как твою бывшую команду казнят по одному. Сначала пацана, а потом мы продадим девчонку Его Величеству!       Собрав всю свою силу, Кэрри резко вытолкнула ногой Лива, ударила плечом другого пирата, сбивая его с ног, а затем выхватила нож и вонзила его в лоб третьему. Окровавленный клинок блеснул в тусклом свете лампы, и Кэрри, почти не теряя времени, кинулась к детям, стараясь добраться до них прежде, чем пираты успеют воплотить свою угрозу в жизнь.       Палуба содрогалась от грохота выстрелов и криков, а Кэрри, перепрыгивая через тела и отталкивая пиратов, неслась к детям, в каждом шаге ощущая холодный страх за их жизни. Она знала, что не остановится, пока все они не будут в безопасности — или пока она сама не падёт в этом яростном бою.       В этот момент Эйрика схватил пират, его жесткая рука сжимала запястье мальчика с такой силой, что казалось, кости вот-вот хрустнут. Глаза мальчика были полны ужаса, в них отражались тёмные облака, будто сами небеса собирались обрушиться на этот мир, и бушующий океан, чернеющий вдалеке, будто живое чудовище, готовое поглотить всё на своём пути.       Вокруг царила бешеная буря, которая, казалось, с каждым мгновением становилась всё сильнее. Доски на палубе ломались, как сухие палки, и стояли неподвижно, словно умирающие свидетели предстоящей трагедии. Пират, с гримасой злорадства на изрытом шрамами лице, поднял меч. Его тёмная рука блеснула на фоне молний, отражая их в холодном свете. Лезвие меча блестело, на нём весело прыгали капли солёной воды, которые, словно слёзы, падали с края клинка, исчезая в бушующем океане. Пират был не просто убийцей, он был воплощением самой смерти, и каждый его жест был исполнен не только зла, но и некой таинственной, почти извращённой жестокости.       — Скажи прощай! — его голос был низким, холодным, как сам морской ветер, пронизывающий до костей. Он с наслаждением говорил эти слова, предвкушая собственную победу.       И в этот момент, когда казалось, что всё решено, с неведомой силой, как неожиданный порыв ветра, Фрэя толкнула пирата в спину. Он не успел среагировать, его тело покачнулось, и прежде чем он мог сделать хоть одно движение, он уже был сбит с ног.       Кэрри, как вспышка молнии, оказалась рядом, и её кулак с яростью в глазах ударил пирата в горло. Удар был жесток и точен, будто её рука сжала в себе всю силу этого мира. Меч пирата сорвался из его рук, и тот пошатнулся, потеряв равновесие.       Фрэя продолжала продираться вперед, не давая пиратам вернуться в бой, как железная рука судьбы, сжимая его, пронзающая пустое пространство. Второй удар последовал мгновенно, целенаправленно — в колено. Пират, не ожидая такой яростной атаки, рухнул на палубу, как великан, не способный больше поддерживать свою гигантскую массу. В момент падения его тело изогнулось, словно натянутый канат, и, наконец, отдалось с глухим стуком.       — Прощай! — выдохнула Кэрри, её голос был полон победы, но её радость продлилась лишь мгновение. Её тело содрогнулось, и в тот момент, когда она сделала шаг назад, из её живота выглянуло остриё меча.       Кровь, как темное озеро, растекалась по белой рубашке, и её ткани тут же пропитались ярким алым цветом. Вскрик боли сорвался с её губ, и она покачнулась, как дерево, которое вот-вот упадет под тяжестью своего возраста.       — Прощай! — злорадно повторил Сторман, вытягивая из неё свой окровавленный клинок. В его глазах горела безумная ярость, а сам он стоял, словно высший судья, наблюдая, как его жертва умирает.       Кэрри упала на палубу, и её глаза закрылись, отражая последние мгновения жизни. Мальчик не мог отвести взгляд: сердце сжалось, и в душе его возникло чувство бессилия, как будто всё, что он знал и любил, было стёрто с лица земли. Эйрик закричал, его крик был полон ужаса, боли и отчаяния, в котором смешивались страх за свою жизнь и бессмысленное горе. Его тело содрогалось, а голос разрывался, пронзая ночную тишину. Сторман, с искажённым от гнева лицом, замахнулся на мальчика, и в этот момент, не раздумывая, Фрэя встала на его пути, как последняя преграда между жизнью и смертью. Она не думала о себе, её лицо было без выражений, только глаза горели решимостью. Но Лив Сторман, с нечеловеческой силой, не остановилась. Она с яростью ударила её по груди, отбросив её вниз по лестнице.       Фрэя, словно марионетка, отлетела, её тело катилось по ступеням, как пустая оболочка. Она застонала от боли, её крик отозвался эхом в его сознании. Эйрик видел её тело, падающее, как сломанная игрушка, но сам он был связан с теми руками, что сжимали его горло. Мир вокруг рассыпался, и он не мог вырваться.       Лив, с безжалостной решимостью, схватил Эйрика за горло. Его маленькие кулачки сжались в попытке вырваться, но всё было бесполезно. В его глазах вспыхнули искры отчаяния, а лёгкие начали сдаваться.       Он бил по рукам пирата, но его удары были слабы, как слабый ветер, не способный разорвать оковы. Всё, что он мог почувствовать, — это боль, и всё, что он слышал, — это звук собственного дыхания, с трудом проникающего в его лёгкие.       В этот момент в воздухе раздался крик другого пирата:       — Идём на риф! — его голос был полон тревоги, не так от страха, как от понимания неизбежности.       Однако для Эйрика весь мир сузился до рук, которые душили его. Его сознание уплывало, и всё вокруг было покрыто мраком. Гроза, словно настигающая их, казалась лишь фоном для этого жестокого мгновения. Внезапно корабль врезался в риф. Жуткий скрежет дерева, металлические искры, и под ногами у Эйрика земля ушла. С ужасом он увидел, как палуба наклонилась, и всё начало падать.       Сторман бежал к мачте, хватаясь за неё с отчаянием, как за последний оплот. Эйрик пытался бежать к подруге, но его ноги запутались, и он упал на лестницу, скользя по её ступеням.       В глазах потемнело, всё унесло его в тёмный омут, и сознание поглотило его, как глубокая пропасть.

***

      Морская гладь, казалось, поглощала всё вокруг. Волны катились одна за другой, приносящие в себе всю боль и разрушение. Пенные всплески расплёскивались по всему горизонту, а трупы и обломки разбившихся кораблей плавали среди мусора, как беспомощные игрушки. Отражение солнца, пронзающее мрак воды, только подчёркивало холод, охвативший этот мир.       Эйрик, выбравшись из воды, едва держался на плаву. Паника сжимала его грудь, вдыхая в лёгкие морскую воду, заставляя кашлять и плеваться, но он не мог останавливаться. Он кричал, его голос отдавался эхом в пустоте, теряясь среди хаоса, и снова разрывался от боли:       — Фрэя! Фрэя!       Его слова уходили в пустоту, на которых никто не отвечал. Он двигался, с трудом держа голову над водой, отчаянно хватая воздух, как будто это единственное, что удерживало его от гибели. Каждый выдох, каждый вдох давались с трудом, его тело было изранено, а разум застлан паникой. Он оглядывался по сторонам, глаза быстро осматривали пространство, пока не заметили то, чего он так боялся. Среди морских обломков, в воде, покачивалась неподвижная фигура. Он узнал её. Это была Кэрри. Сердце мальчика сжалось в груди. Без колебаний, в панике, он поплыл к её телу.       Он поднимал руки, чтобы схватить её, но как только приблизился, его пальцы коснулись холодной кожи, и холодная волна отчаяния сжала его сердце. Кэрри была мертва. Но он заметил пояс с оружием подруги и, без колебаний, снял его.       — Фрэя! Фрэя!       Его крики эхом разлетались по воде, но в ответ был только гул волн. Он продолжал плыть дальше, сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. В тёмной воде его тело наполнялось холодом, его губы начинали трястись от холода, но он не мог остановиться. Мальчик продолжал звать её, кричать её имя, не обращая внимания на холод, не обращая внимания на боль.       — Фрэя! Пожалуйста!       Его глаза, уже затуманенные от усталости и страха, заметили вдалеке, на осколках, какое-то движение. Там. Она была там.       — Нет, нет, нет!       Слёзы текли по его щекам, но он не мог остановиться. Он подкрался к ней, подхватил её тело под руку и, чувствуя, как вода забирает последние силы, поплыл к берегу. В голове кружилось только одно — он должен её спасти. Когда он наконец вытащил её на песок, его взор встретил ужас. Фрэя была вся холодная, её губы стали синими, кожа — мёртвой. Он обнял её, пытаясь передать ей хоть капельку своего тепла, и его голос сорвался:       — Не умирай. Пожалуйста, не умирай...       Он снова пытался согреть её, но холод её тела был безжалостным. Он дрожал от холода, от страха, от боли. Но потом, не выдержав, он наклонился и поцеловал её в макушку, как последний жест любви, надеясь, что это сможет вернуть её.       В этот момент раздался звук, как щелчок курка. Эйрик резко повернулся. На фоне мрачного горизонта, в самом центре картины разрушения и смерти, стояла Лив Сторман. Он был в крови, вся его рука окровавлена, а в глазах пылала ярость. Пистолет был нацелен прямо в Эйрика.       — Ты всё испортил! Мелкий подонок! Можешь поцеловать её ещё раз, на прощание!       Эйрик закрыл глаза, прижавшись к подруге, как будто пытался спрятать её от мира, который был готов поглотить их обоих. Сторман не сдержалась и нажал на курок, но был только щелчок. Щелчок пустого оружия. Мальчик дёрнулся. Его тело, истощённое и охваченное страхом, снова напряглось, но это была лишь короткая пауза, перед тем как он открыл глаза. Сторман, смерив его взглядом, вскрикнула в ярости:       — Порох промок! Но ничего, у меня есть чем отрубить тебе голову, мелкая погань!       Он медленно пошёл к нему, доставая меч. Эйрик схватил меч Фрэи, в его руках он чувствовал тяжесть и холод металла. Мальчик встал в защитную позу, как когда-то показывала ему Кэрри. Меч тяжело лежал в его руках, но несмотря на то, что он был маленьким и испуганным, он готовился к последнему сражению.       Сторман бежал на мальчика, и одним мощным ударом выбил его меч из его рук. Эйрик потерял равновесие, и удар в челюсть отбросил его в сторону, как тряпичную куклу.       — Слабак! Ты ничтожество! Вставай, сражайся и умри, как настоящий воин в мою. По пиратскому кодексу запрещено убивать лежачего!       Его смех был злым, безжалостным, а руки растопырены в стороны, как будто он ждал, чтобы Эйрик поднялся и принял бой. Мальчик поднялся на ноги, но даже в этот момент он не брал меч в руки. Он ощущал себя маленьким, ничтожным, и в нём не было сил для сражения. Но Сторман не остановился. С яростью он ударил его снова, ранив руку. Мальчик выронил меч, а следующий удар кулаком по шее отшвырнул его на песок, прямо к ногам девочки.       В этот момент, как из бездны, пришла боль. Фрэя закричала, она перевернулась на бок, выплевывая воду. Глаза её были полны ужаса, но она пришла в себя.       Мгновенно, без колебаний, Эйрик схватил бластер, что был на поясе у подруги, и направил его на Стормана. Сердце бешено колотилось, пальцы, дрожащие от страха, сжали курок. Выстрел прогремел. Эйрик даже не смотрел, куда стреляет, он закрыл глаза от страха. Сторман упал. Тело, ещё долго сопротивляясь, затихло. Эйрик уронил оружие и присел рядом с подругой.       — Не смотри... — прошептала она, — давай на меня!       Он посмотрел на свои руки, которые дрожали, покрытые кровью. Страх и ужас охватили его, но голос подруги вернул его в реальность:       — Эйрик... у тебя кровь на руке. Посмотри, пожалуйста, на меня, — он растерянно повернул голову и взглянул в её лицо. Глаза, полные беспокойства, встретились с его, и мальчик кивнул. Всё, что он мог сказать, было:       — Это... просто царапина... Я... упал на тебя, ты как?       Но она вскрикнула от боли, когда он коснулся её ушибленной грудной клетки, и он сразу же извинился:       — Прости, прости. Сильно болит?       Она лишь кивнула. Эйрик почувствовал, как его сердце сжимается от боли за неё. Он попытался поддержать её, помочь подняться.       — Волновался? — спросила она, смущённо улыбнувшись. Но его лицо раскраснелось от смущения, и он просто кивнул, не зная, что ответить. В этот момент он заметил, что повязка на её теле размокла. Мальчик вздохнул и огляделся.       — Нужно перевязать, это не будет долго. Есть какие-то обломки, может что-то найдём, — Фрэя, усталая, но не сдающаяся, указала на тело капитана: — Его пояс. Думаю, он подойдёт.       Эйрик с осторожностью подкрался к телу, его шаги были тяжёлыми и неуверенными, как будто каждое движение вызывало у него боль. Он внимательно осмотрел труп капитана, его пальцы, дрожащие от страха и усталости, наконец, нашли пояс — широкий, из прочной кожи, украшенный металлическими застёжками и плотно переплетёнными ремнями.       С треском и усилием он расстегнул его, и, помня слова подруги, вытащил пояс. Он не мог избавиться от ощущения, что каждый его шаг был слишком громким в этом царстве тишины, но в этот момент ему было всё равно.       Он принёс пояс к Фрэе, её взгляд встретил его, и глаза её затуманились от боли, но она попыталась улыбнуться, хотя её губы дрожали от усилий.       — Завяжи, пожалуйста. Крепче... как корсет, — прошептала она, стараясь не звучать слишком больно.       Эйрик взял пояс в руки, чувствуя тяжесть кожаного ремня. Его пальцы, дрожащие от напряжения, поднимали её руку, пытаясь сделать всё как можно аккуратнее. Когда он начал затягивать, Фрэя зажмурилась, её лицо исказилось от боли, и она едва удержалась на ногах. Но её сильная воля была выше боли, она просто стояла, не позволяя себе упасть, и, несмотря на всё, её глаза продолжали смотреть на Эйрика с благодарностью.       — Нам бы сухую одежду, — сказал Эйрик, его голос был усталым, а взгляд — беспомощным. Он окинул взглядом разрушенный берег, его сердце всё больше сжималось.       Фрэя, не дождавшись продолжения, хрипло спросила:       — Видишь что-то, дома или куда идти?       Эйрик покачал головой, опустив взгляд. Всё, что они видели, было лишь разрушение: песок, унесённый волнами, и обломки, что не могли дать даже малейшего приюта.       — У нас нет дома... нет ничего, даже семьи... — ответил он, и, кажется, мир вокруг него тоже стал пустым и бескрайним.       Фрэя молча смотрела на него, её сердце было полно странного чувства вины за их одиночество. Но потом, смущённо и тихо, она посмотрела на мальчика и на мгновение задержала взгляд на его усталых глазах.       — Спасибо, что спас меня... и... заботишься... — прошептала она, её голос был мягким, почти не слышным, как шепот ветра.       Она едва-едва повернулась и, на мгновение растерявшись, поцеловала его в щёчку — этот поцелуй был тёплым и искренним, как маленькая искорка света в их мрачном мире. Она сделала шаг назад, чувствуя, как сердце её билось немного быстрее, и, повернувшись, чуть склонила голову.       Эйрик, немного ошарашенный, но тоже смущённый, ответил ей тёплым, тронутым взглядом. Он подошёл к ней и, не раздумывая, взял её за руку. Но в этот момент, как грозовой раскат, раздался громкий, угрожающий голос из-за большого валуна, который разделял их с остальной частью разрушенной территории:       — Схватить их!       И вот из-за валуна выбежали несколько фигур, их одежды были рваные, волосы запутанные, лица — грязные и угрожающие. В их глазах не было ни жалости, ни понимания, только гнев и стремление к насилию. В их руках были оружие и смертоносные намерения. Эйрик и Фрэя замерли, их глаза встретились, и сердце мальчика сжалось.       — Беги! — выкрикнул Эйрик, не успев заметить, как силы его воли увели их в разные стороны.       Но они были слишком близки. Силы разъединили их. Дети, только что держащиеся за руки, теперь оказались в разных мирах, в разных руках, разорванные.       Эйрик, с яростью и ужасом, пытался дотянуться до неё, его пальцы скользили по воздуху, но сила была слишком велика. Мужчины, с оскаленными лицами, потащили Фрэю в другую сторону, её глаза искали его, её крик срывался с губ, но звук быстро глохнул в бездне. В ударе дубинкой по затылку.