Часть 9. It looks like this is just the beginning... the beginning of the end.

Хельхейм

      Тьма Хельхейма сгущалась вокруг, словно живое существо, пропитанное холодом и безмолвной угрозой. Каменные стены-скалы, покрытые мхом и трещинами веков, источали сырость, а воздух был густым от запаха земли и разложения. В центре этого мрачного чертога, где свет казался чужеродным гостем, Хель, всё ещё скрытая в облике худощавого мальчишки с растрёпанными волосами, медленно поднялась с холодного пола.       Её дыхание было тяжёлым, прерывистым, но в глазах горел неугасаемый огонь. Опираясь о шершавую стену, она выпрямилась, стряхивая с одежды пыль и мелкие камешки, что прилипли к её коленям, стряхивала чёрную кровь.       — Не убивай его, — голос её, хриплый, но твёрдый, разорвал тишину, словно остриё клинка, вонзившееся в плоть. Она кивнула в сторону волка — огромного зверя с шерстью. Его массивное тело лежало на земле, подрагивая от боли, пока тёмная кровь струилась из глубокой раны на боку, растекаясь по камням ленивой, зловещей лужей. Агнета смерила волка холодным взглядом, затем с силой оттолкнула его ногой. Зверь, издав жалобный скулёж, перекатился на бок, оставляя за собой кровавый след. Клинок в руках Агнеты блеснул в тусклом свете, капли крови медленно стекали с лезвия, падая на землю с едва слышимым шорохом, словно последние вздохи умирающей души. — Пусть истекает кровью, брось его, — добавила Хель, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Её пальцы дрожали, но она быстро сжала их в кулак, скрывая слабость. Подняв взгляд на Агнету, она продолжила: — Он сдохнет без крови. Мне нужно уходить, — Агнета нахмурилась, её волосы слегка колыхнулись, когда она склонила голову, разглядывая волка.       — Я пригляжу за ним. Дождусь, пока вся кровь вытечет. И что дальше?       — Отруби ему голову, — сказала Хель, поднявшись на ноги, и в её голосе прозвучала мрачная решимость. — Чтобы не воскрес. Ещё лучше — разрубить на части. Тогда с ним будет покончено, а я вернусь назад… в мир живых.       Агнета кивнула, перехватывая меч поудобнее. Присела на одно колено рядом с волком, наблюдая, как его дыхание становится всё реже, а лапы слабо царапают камни в агонии. Кровь продолжала вытекать, окрашивая землю в чёрный.       — Мне просто быть здесь? — спросила девушка.       — Я ещё вернусь. А тебя никто не убьёт — ведь ты и так мертва, — она замолчала, глядя на Агнету с чем-то, похожим на уважение. — И ещё… ты заслуживаешь места в Вальхалле.       — Вальхалла, — повторила тихо девушка, словно пробуя слово на вкус. — Может, и так. Но пока я здесь, в этом проклятом месте, с мечом в руках и кровью под ногами.       — Жди меня, — бросила она напоследок и шагнула в пропасть, где тьма поглотила её, оставив лишь эхо шагов да слабый отблеск фиолетового света, мелькнувший в глубине. Агнета осталась одна, с мечом в руках и умирающим волком у ног, в ожидании того, что неизбежно придёт из мрака.

Стурхейм

      Стурхейм утопал в сером мареве заката. Ветер, холодный и настойчивый, гнал по узким улочкам клочья сухих листьев, а над крышами низко висели тяжёлые тучи, готовые в любой момент пролиться дождём. Внутри небольшого домика Келли, сложенного из потемневшего от времени камня, пахло сыростью, старым деревом и дымом от тлеющего очага.        Пламя в камине трещало, бросая неровные тени на лица собравшихся, что сидели вокруг грубо сколоченного стола. На столе лежала карта Стурхейма — потрёпанная и испещрённая пятнами, а рядом — несколько глиняных кружек с остывшим элем.       — Мы можем подкупить стражу, — предложила Фрэя, скрестив руки на груди. — Дадим им пару монет, и они расскажут, где находится темница.       — Ходят слухи, — начал хозяин, понизив голос, словно боялся, что стены могут подслушать, — что Король всегда думал на три хода вперёд. Ещё при своей власти, до той роковой погибели, он велел вмонтировать в некоторые камеры ловушки и тайные спасательные ходы, — Келли замолчал, глядя на карту, затем ткнул пальцем в угол, где была нарисована крепость. — Я могу найти Дерила. Он был одним из строителей тех стен. Если кто и знает, в каких камерах спрятаны секреты, то только он. Вот только… — Келли почесал затылок, — он пьяница каких поискать. Бесплатно и слова не скажет.       Фрэя, не раздумывая, сняла с пояса кожаный кошель, звякнувший от тяжести монет. Она бросила его Келли, и тот поймал его неловко, чуть не уронив на пол. Золотистые монеты блеснули в тусклом свете, когда он заглянул внутрь.       — Я узнаю у него. Он наверняка в запое после возвращения сына.       — От радости? — спросил Эйрик, приподняв бровь.       — От горя, что этого баклана вернули       — Чудно, — ударила по столу Эльза.       — Почему здесь все такие дикие?       — Добро пожаловать в столицу, дитя,       — грубо ответил Вальмир.       Тишина снова повисла в комнате, прерываемая лишь потрескиванием дров в очаге. Фрэя подняла взгляд на Келли, который всё ещё вертел кошель в руках, словно прикидывая его вес.       — Келли, расскажи, что случилось с Королём? Я знаю только, что его убили. А как всё было на деле? — Келли отложил кошель и медленно поднялся, подойдя к камину.        Он взял кочергу и поворошил угли, заставив искры взлететь вверх, словно рой светлячков. Его тень вытянулась на стене, огромная и зловещая.       — Никто точно не знает, что случилось, — начал он, глядя в огонь. — Лишь ходит слушок… Ближний нашего правителя, тот, кому он доверял больше всех, отнял у него жизнь. Говорят, это было ночью, в самом сердце крепости. Король сидел за своим столом, подписывал какие-то бумаги — перо ещё не высохло, когда клинок вошёл ему в спину. — Келли повернулся, и свет от огня высветил глубокие морщины на его лице. — Но это только слухи. Тело нашли утром, а убийцу так и не поймали. Может, он до сих пор где-то там, среди теней.       — Вздор, — хмыкнула рыжеволосая. — Если он знает про ходы, то мы сможем пробраться в темницу незаметно.       — Слишком опасно, юный воин. Дерил сам сможет пройти и подсказать, как выбраться из камеры.       — Мастер… — Эльза показала себе на ухо и кивнула головой.       Келли кивнул, возвращаясь к столу. Он взял кошель и сунул его за пазуху, бросив взгляд на карту.

Ранее...

      Солнце стояло высоко над Стурхеймом, заливая золотистым светом черепичные крыши и узкие мощёные улицы. Лёгкий ветерок доносил с порта запах соли и рыбы, смешиваясь с ароматом свежескошенной травы, что тянулся от полей за городскими стенами.       В этот день королевский двор гудел, как растревоженный улей: гости из дальних земель заполонили залы, их голоса сливались в гомон, полный экзотических акцентов. Торговцы раскладывали на длинных столах диковинные товары — шелка, мерцающие, как морская гладь, специи, от которых кружилась голова, и резные статуэтки из кости, чьи глаза из драгоценных камней сверкали в полумраке. Ремесленники предлагали свои поделки: один протягивал Королю кинжал с рукоятью в виде змеи, другой — кубок, украшенный тончайшей гравировкой.       Король, высокий мужчина с густой бородой, тронутой сединой, и усталыми глазами, восседал на резном троне из тёмного дуба. Его мантия, отороченная мехом, тяжело лежала на плечах, а золотая цепь на груди поблёскивала при каждом движении. День тянулся бесконечно, и к вечеру, когда последний посланник — низкорослый купец с юга, чьи руки были унизаны кольцами, — покинул зал, Король устало махнул рукой, отпуская свиту.       Он поднялся, расправляя затёкшие плечи, и бросил взгляд на слугу, что замер у дверей с подносом в руках.       — Приведи Антуана, — коротко велел он, голос его был хриплым от долгого разговора.        Слуга, худощавый юноша в серой тунике, поклонился и поспешил прочь, шаги его эхом отдавались в пустеющем зале. Вскоре двери покоев распахнулись, и в комнату вошёл Антуан — молодой, но уже закалённый годами интриг наместник. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а накидка с вышитым гербом Стурхейма небрежно спадала с одного плеча. За ним следовали двое стражников, чьи доспехи тихо позвякивали при каждом шаге, и светловолосая женщина; её рука лежала на рукояти меча, висевшего на поясе. Антуан остановился перед троном и отвесил поклон, чуть склонив голову. Стражники тут же отдали честь, приложив кулаки к груди.       — Мой Король, — произнёс мужчина, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость.       — Скверные дела творятся в моих землях, — начал он, нахмурив брови. — До меня дошли слухи, что в Миране неспокойно. Говорят, там видели неизвестного наёмника. На поясе у него висела оленья маска. Тебе что-то известно об этом?       — Никак нет, ваше Величество. Однако торговцы упоминали, что в Белых горах давно замечали ковен женщин, настроенных враждебно. Но к нашим городам они ни разу не приближались, потому мы их не трогаем.       — А тебе что известно о них? — правитель посмотрел в сторону женщины. — Ты ведь из тех краёв.       — Я видела их только раз, мой Король, — ответила она тихо, но твёрдо. — Ещё в детстве. Они напали на нас на перевале, но я сбежала.       — Похвально, Эрин, — кивнул Король, уголок его губ дрогнул в слабой улыбке. Затем он повернулся к Антуану, вольяжно махнув рукой.       — Не стоит собирать армию. Есть проблема куда серьёзнее. В «Трёх топорах» шепчутся, что среди придворных завёлся шпион Англии. Я не хочу, чтобы жалкий английский монарх совал свой нос в мои земли! Ты понимаешь, что от тебя требуется?       — Мой Король… — начал Антуан, но слова его утонули в резком окрике.       — Не перебивай, Антуан! — Король поднялся с кресла, его мантия колыхнулась, а кулак с грохотом опустился на подлокотник. — Я не допущу, чтобы ты повторил судьбу Королевы или Принцессы! Ты мой наследник, моё всё, самый верный и единственный сын, что взойдёт на трон!       — Мой Король, случившееся с ними не повторится.       — В каком это смысле?       — Сейчас узнаешь, отец, — Антуан улыбнулся, но улыбка эта была острой, как лезвие. Он едва заметно кивнул, и в тот же миг Эрин, стоявшая за спиной Короля, выхватила из-под плаща бластер.       Прежде чем кто-либо успел среагировать, раздался резкий хлопок. Голова одного из стражников разлетелась в кровавую дымку, а тело рухнуло на пол, гремя доспехами. Второй стражник замер, но Эрин уже направила оружие на Короля.       — Это недопустимо! Я же верил тебе! — закричал монарх, его голос сорвался в хрип, но слова оборвались. Эрин нажала на курок.       Яркая вспышка плазмы разорвала воздух, и голова Короля разлетелась на куски, ошмётки плоти и костей брызнули на стены. Тело, лишившееся головы, рухнуло на пол, кровь хлынула на ковёр, растекаясь тёмным пятном.       Антуан кивнул Эрин, и та молча спрятала бластер под плащ. Он бросил взгляд на оставшегося стражника, чьё лицо побелело от ужаса.              — Уберите здесь всё, — коротко приказал он, голос его был холоден, как зимний ветер.       Затем он развернулся и вышел из покоев, шаги его отдавались в коридоре гулким эхом. Женщина последовала за ним, её плащ развевался, словно крылья ворона.       Они вышли на балкон, где открывался вид на порт: корабли покачивались на волнах, а вдали маячили силуэты гор. Антуан опёрся на перила, вдохнув солёный воздух, и бросил взгляд на Эрин.       — Навести Горн, — начал он, не глядя на неё. — Найди травницу, купи белладонну. Затем проведи трактирщика из «Трёх топоров» на экскурсию… два метра под землю. Пусть знает, куда заводит длинный язык. А мои люди пока приберут нашего Короля. Надеюсь, он уже с матерью и сестричкой, объясняется за свою тупость.       — Выполню, — коротко ответила Эрин, её голос был лишён эмоций. Она поправила ремень с мечом, бросив последний взгляд на плотную застройку столицы, где уже зажигались первые огни. Антуан повернулся к ней, его пальцы постукивали по каменным перилам.       — Эрин, — добавил он, чуть смягчив тон, — ты сделала достаточно ради блага Стурхейма. Если тебе что-то понадобится, обращайся ко мне. Служба таких преданных наёмников высоко ценится.

Сейчас…

      В доме Келли царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц под ногами да редким потрескиванием углей в очаге. Свет от камина бросал дрожащие отблески на стены, выхватывая из полумрака лица собравшихся.       Герои сидели вокруг стола, заваленного картами, пустыми кружками и обрывками пергамента, на которых кто-то из них пытался наскоро набросать план. Фрэя, сжимая в руках ножны меча, хмурилась, её взгляд то и дело возвращался к окну, за которым клубился ночной туман. Эльза, прислонившись к стене, чистила ногти кинжалом, а Эйрик нервно теребил край своего плаща, будто это могло ускорить ход времени.       Тема разговора была одна: Эрин в темнице, а путь к ней оставался загадкой, окутанной слухами и домыслами. Внезапно дверь дома с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что с потолка посыпалась пыль. В проёме, пошатываясь, появилась лиса — её рыжая шерсть была испачкана чёрной кровью, густой и вязкой, словно смола.       Зверь тяжело дышал, его лапы дрожали, оставляя на полу тёмные пятна, а глаза, обычно яркие, как звёзды, теперь тускло блестели от усталости.       Фрэя, отбросив ножны на стол, вскочила и бросилась к ней, едва не опрокинув стул. Она опустилась на колени рядом с лисой, её руки замерли в воздухе, не решаясь коснуться окровавленного меха.       — Хель, как дела? Что случилось? Где ты пропадала? — голос Фрэи дрожал от тревоги, пока она пыталась заглянуть в глаза зверя.       Лиса подняла морду, её уши слабо дрогнули, и в тот же миг в головах всех присутствующих раздался низкий, звенящий голос, словно эхо из глубин другого мира:       — Лунный Волк уже в прошлом. Осталась ещё одна. Последнее препятствие.       Эльза, не отрывая взгляда от лисы, коротко кивнула, отложив кинжал в сторону. Её губы сложились в лёгкую усмешку.       — Недурно, — бросила она, скрестив руки на груди. Её голос был спокоен, но пальцы слегка постукивали по локтю, выдавая внутреннее напряжение.       — Я рада, что ты в порядке, Хель, — сказала она мягко, её лицо осветила слабая улыбка. Затем она поднялась, отряхнув пыль с колен, и обернулась к остальным.       — Сейчас самое время вытащить мою сестру из той дыры. Келли, ты сможешь помочь?       — Найду Дерила и вернусь к вам. Постараюсь вытрясти из него что-нибудь о камерах. Этот старый пьянчуга знает больше, чем хочет показать.

Стурхейм. Темница

      Тьма в темнице была густой, словно жижа, пропитанная сыростью и запахом ржавчины. Каменные стены, покрытые слизью и плесенью, сужались в узкий коридор, где свет факелов едва пробивался сквозь мрак. По этому проходу шагал толстый мужчина в потрёпанной соломенной шляпе, сдвинутой набок.        Его тяжёлое дыхание эхом отражалось от стен, а сапоги с хлюпаньем месили грязь, смешанную с чем-то липким и тёмным. В правой руке он сжимал факел, чьё пламя трещало и шипело, отбрасывая на его лицо пляшущие тени. На поясе позвякивал связка ключей, а за спиной болтался старый плащ, подол которого волочился по полу, собирая пыль и клочья паутины.       У первой решётки стоял стражник — долговязый, с землистым лицом и шрамом через бровь. Он лениво опирался на копьё, но, заметив мужчину, выпрямился, прищурив глаза. Тот, не говоря ни слова, выудил из-под плаща небольшой мешочек, звякнувший монетами, и небрежно бросил его стражнику. Тот поймал его на лету, взвесил в ладони, хмыкнул и отступил в сторону, открывая узкий проход. Мужчина лишь кивнул, поправил шляпу и, пригнувшись, шагнул в темноту. Винтовая лестница, ведущая вниз, была скользкой от сырости, а ступени — неровными, выщербленными временем. Он спускался медленно, держа факел чуть впереди, чтобы не споткнуться. Пламя выхватывало из мрака капли воды, что срывались с потолка, и паутину, натянутую между стенами, словно сети невидимых пауков. Каждый шаг отзывался глухим стуком, а дыхание мужчины становилось всё тяжелее — он то и дело вытирал пот со лба тыльной стороной ладони, оставляя на коже грязные разводы.       Дойдя до нижнего яруса, он оказался в длинном коридоре, где по обе стороны тянулись камеры с ржавыми решётками. Из темноты за ними высовывались руки — худые, костлявые, с обломанными ногтями. Пленные тянулись к мужчине, их голоса сливались в хриплый, отчаянный хор:       — Он держит нас здесь! — кричал один, вцепившись в прутья так, что кожа на пальцах побелела.       — И пытает! — вторил другой, его лицо, покрытое коркой грязи, мелькнуло в свете факела.       — Всякое себе позволяет! — выл третий, стуча кулаком по решётке, пока звук не растворился в сыром воздухе.       Но мужчина даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к дальнему концу коридора, а лицо оставалось суровым, как гранит. Он шёл, не замедляя шага, лишь изредка отмахиваясь от особо настырных рук, что тянулись к его плащу. Факел в его руке мигнул, когда капля воды упала на пламя, но он лишь встряхнул его, возвращая огонь к жизни. У крайней камеры он остановился. За решёткой сидела Эрин — её светлые волосы спутались и прилипли к лицу, а одежда была изодрана, но в глазах горел тот же холодный огонь, что и всегда. Она подняла голову, встретив его взгляд, и слегка наклонила её, словно оценивая пришельца.       — Ты Эрин? — спросил мужчина, его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, привыкшего кричать на ветру. Она кивнула, не проронив ни слова.       Он снял соломенную шляпу, повертел её в руках, будто раздумывая, затем опустился на одно колено и просунул её под решётку. Лёгким пинком отправил шляпу к Эрин, и та, скользнув по каменному полу, остановилась у её ног.       — Мы строили эти камеры ради Короля, — начал он, выпрямляясь. — Он был предусмотрительным. Просил добавить в некоторые из них секреты. Если выберешься живой, тебя ждут у дорожного знака перед столицей, — он сделал паузу, затем добавил, указав пальцем на шляпу. — Удачи, но если тебя поймают, ты меня не знаешь, — с этими словами он развернулся и пошёл обратно, его тяжёлые шаги заглушали стоны пленников.       Эрин проводила его взглядом, пока его фигура не растворилась в тенях, а затем опустила глаза на шляпу. Подняв её, она заметила внутри маленький металлический диск, тускло блестевший в свете факела, что мужчина оставил воткнутым в стену перед уходом. Она повертела устройство в пальцах, прищурившись, и осторожно надела его на ухо, как серьгу.       В тот же миг перед её глазами вспыхнул голографический интерфейс — мерцающие линии и символы, от которых она невольно отшатнулась, но тут же взяла себя в руки. Эрин поднялась, стряхнув с колен пыль, и начала осматривать камеру. Свет от сендера скользил по стенам, выхватывая из мрака неровные каменные блоки.       Вдруг интерфейс подсветил ряд иероглифов, вырезанных на одной из плит — древних, покрытых трещинами. Она шагнула ближе, её сапоги скрипнули по полу, и наклонилась, вглядываясь в символы. Устройство загудело у неё на ухе, пытаясь перевести надписи, но через миг выдало холодное: «Текст повреждён».       Эрин выдохнула, сжав губы, и провела пальцами по первому символу — грубо вырезанному знаку, похожему на перечёркнутый круг. Надавив на него, она почувствовала, как камень поддаётся, уходя в стену с глухим щелчком. Где-то в глубине камеры раздался скрежет, и Эрин резко подняла голову. Потолок — массивная плита, усеянная острыми шипами — начал медленно опускаться, ссыпая на пол крошки пыли.       — Пиздец! — вырвалось у неё, голос сорвался в крик. Она бросилась ко второму символу, похожему на изогнутую стрелу, и надавила на него изо всех сил. Но блок застрял, лишь слегка шевельнувшись. Эрин ударила по нему кулаком, потом ещё раз, но камень не поддавался. Потолок опускался всё ниже, шипы уже были в паре метров над её головой. В ярости она пнула блок ногой, вложив в удар всю свою силу. Камень с треском вошёл в стену, и тут же пол под её ногами дрогнул. С громким лязгом открылся люк — узкий, едва заметный в пыли. Эрин рухнула на колени, бросилась к отверстию и нырнула вниз, едва успев протиснуться. Потолок с грохотом опустился за её спиной, шипы вонзились в пол там, где она только что стояла. Теперь она ползла по тесному туннелю, где стены давили на плечи, а воздух был спёртым и холодным. Единственным светом был слабый голубоватый луч от сендера, выхватывающий из тьмы неровности камня и клочья паутины, липнувшие к её лицу. Она стиснула зубы, толкаясь локтями вперёд.       Прошло минут пятнадцать — долгих, изматывающих, пока луч сендера, дрожащий у её уха, не выхватил из тьмы слабый проблеск света впереди. Эрин замерла на миг, прищурившись, затем сжала зубы и поползла быстрее, цепляясь пальцами за трещины в камне. Её дыхание стало резким, прерывистым, а колени ныли от бесконечного трения о жёсткий пол.       Наконец, её руки упёрлись в деревянную преграду — грубую, потемневшую от времени доску, за которой чувствовался свежий воздух. Эрин толкнула её плечом, раз, другой, пока дерево не поддалось с жалобным скрипом. Щепки посыпались на её лицо, и она, высунув голову наружу, вдохнула ночной ветер, пропитанный запахом трав и свободы.       Выбравшись из туннеля, она рухнула на землю за стеной столицы, подняв облачко пыли. Лёжа на спине, она несколько мгновений смотрела в звёздное небо, затем медленно поднялась, отряхивая с одежды грязь и мелкие камешки.       Её сапоги оставляли влажные следы на траве, пока она, хромая от усталости, направлялась к дорожному знаку — старому, покосившемуся столбу с вырезанной стрелой, указывающей на Стурхейм. Там, у подножия знака, на траве уже сидели её друзья, освещённые слабым светом костра, что потрескивал в стороне. Фрэя, заметив сестру, вскочила первой, отбросив в сторону ветку, которой она лениво ковыряла землю.       — Ты как, сестрица? — спросила она, её голос дрожал от облегчения. Она отступила на шаг, оглядывая Эрин с ног до головы. Женщина слабо улыбнулась, потирая ноющее запястье. Она сняла сендер с уха и протянула его Эйрику.       — Спасибо за спасение, — сказала Эрин, её голос был хриплым, но твёрдым. — Это ваш человек был? В соломенной шляпе?       — Ты выбралась благодаря себе, — коротко ответил Вальмир, скрестив руки на груди. Но, заметив удивление в глазах Эрин, добавил: — Ты спасла сына Келли. Вот он и подкупил твоего спасителя. Это его благодарность. Эрин кивнула, потирая шею, где остался красный след от тесного туннеля.       — Спасибо, — бросила она, и её взгляд смягчился.       Из-за ног Эйрика, что всё ещё возился с сендером, тихо выступила лиса — её шерсть, всё ещё испачканная чёрной кровью, поблёскивала в свете костра. Она тряхнула головой, смахивая с уха травинку, и посмотрела на Эрин своими звёздными глазами.       — Я тоже жива, — раздался её голос в головах всех присутствующих, — если тебе интересно.       — Нам нужно идти в Горн, — сказала она, её тон стал серьёзнее. — Но там нельзя долго задерживаться.       — Ты и там делов натворила? — Эрин усмехнулась на вопрос соратника, откинула назад спутанные волосы.       — Меня послали купить у травницы белладонну. Но она отказалась продать мне, да ещё и послала куда подальше. Ну, я и применила уникальную стопроцентную скидочную систему. Сломала той бабе нос в трёх местах и забрала травы бесплатно.       — И почему я не удивлена, — заметила Эльза, качнув головой. Её тёмные глаза блеснули весельем. Фрэя, всё ещё стоя рядом с сестрой, нахмурилась и подалась вперёд.       — Почему она не продала тебе белладонну? — спросила она, её голос стал резче. Эрин подняла взгляд, её лицо осветилось отблесками костра, и тень легла на скулы.       — Эти травы убили Королеву, — ответила она тихо. — Я купила их у той травницы и отдала Антуану.       — Принцессу тоже ты убила? — спросила Эльза.       — С ней случился несчастный случай, — начала она. — Принцесса поднялась на портовую стену, хотела посмотреть на корабли. Но её слишком тугой корсет не давал дышать. Девчонка потеряла равновесие, упала со стены и разбилась о камни внизу.       — Хотя нет, я удивлена, что не ты убила их.       — Ты в порядке, и это главное, — подметила Фрэя тихо, но в её тоне чувствовалась тревога. — Но Горн… Нам нужно быть осторожнее. Мало ли, кого ты ещё избила, отравила, или переспала.       — Последнее препятствие ещё впереди, — прошелестел голос Хель в их головах. — И оно ближе, чем вы думаете.

***

      Закатное солнце заливало поселение Горн тёплым золотым светом, отражаясь в неспешно текущей реке, что вела свои воды прямо в море Дин. Поселок раскинулся по обе стороны водного пути, и узкий каменный мост, поросший мхом и трещинами времени, соединял два берега.       По нему неспешно шли путники, растворяясь в мелодии вечернего гула: торговцы собирали лавки, дети носились с деревянными мечами, а таверны наполнялись запахами жареного мяса и пива. На перилах моста повсюду теснились влюбленные парочки. Они прижимались друг к другу, целовались с жадностью, с голодом, будто мир вокруг исчез, оставляя их наедине в этом сумеречном свете.       Мужчины жадно сжимали женские талии, а девушки, не стесняясь, заплетали пальцы в волосы своих кавалеров. Раздавались приглушенные смешки, сладкие вздохи, да и просто чавкающий звук поцелуев — мост пропитывался страстью, отбрасывая в реку лишь ленивые отблески свечений закатного неба.       Посреди моста, на самом его пике, сидела странная пара. Мужчина в рваных лохмотьях, с засаленной бородой, да красным носом — словно призрак старых ночных попоек. Рядом с ним, грациозно откинувшись, сидела женщина. Она была одета в роскошное платье, пышное, тяжелое, с таким глубоким декольте, что грудь едва не выскальзывала наружу при каждом её движении. Белоснежные волосы спадали на плечи пышными волнами.       И вдруг они слились в поцелуе. Грубом, голодном, ударились по дёснам. Мужчина судорожно вцепился в женщину, сжимая её лицо, целуя так, будто хотел вдохнуть её, слиться с ней. Она не сопротивлялась, только выгибалась навстречу, издавая полузадушенные звуки. Его рука скользнула вниз, прошлась по её талии, по плоскому животу, и уже устремилась под тяжесть её юбок. Женщина вздрогнула, но не отстранилась. Напротив — она чуть приподняла бёдра, приглашая его дальше.       Прохожие уже начали останавливаться, шептаться, но никто не вмешивался. Но тут случилось непредвиденное. Женщина чуть сместила центр тяжести. Она вскрикнула и, потеряв равновесие, и сорвалась вниз, прямо в реку. Её кавалер рванулся следом, то ли в отчаянной попытке спасти её, то ли просто в порыве не прерывать начатое. Вода с шумом разошлась кругами, забирая их в свои прохладные объятия.       Толпа ахнула. Эльза, которая шла среди прохожих, мгновенно подбежала к краю моста, всматриваясь вниз с расширенными глазами. Вода вскипела пузырями, и вот — показались две головы. Женщина, вынырнув первой, ошалело смотрела на своего спутника, словно оценивая степень его повреждений. Тот фыркнул, откидывая с лица мокрые волосы, и окинул её хищным взглядом.       Оценив, что мужчина цел, невредим, и сексоспособен, женщина медленно провела рукой по своему плечу, затем потянулась за спину, к шнуровке платья. Её пальцы заскользили по намокшей ткани, с легкостью развязывая тесные узлы. Мужчина же, весь дрожа от возбуждения, срывал с себя свои лохмотья, рвал, словно это были оковы, держа взгляд на обнажающемся теле женщины. Платье соскользнуло с её плеч, оголив влажную кожу, и тут же всплыло рядом, как брошенный парус.       Теперь оба стояли нагие, вода плескалась вокруг, лаская их. Мужчина потянулся к её груди, сжимая упругие формы, но женщина резко убрала его руки, отстранив. Затем развернулась, выгнула спину, опираясь ладонями о мокрые камни у кромки воды.       Забыв про мост, про зрителей, про прохладную воду, он шагнул к ней, обхватив её бёдра, пристраиваясь сзади. Толпа смотрела, не моргая. Шёпот пробежал по рядам зевак, кто-то тихо захихикал, а кто-то замер с отвисшей челюстью. Закат, вода, воздух — всё пропиталось знойным ожиданием, превращая вечерний Горн в арену первобытного желания.       — Нам стоит вызвать главного в этом городе? — неуверенно спросила Эльза. Мимо прошёл долговязый рыбак с сетью на плече, услышав её слова, он фыркнул и громко рассмеялся, обнажив щербатые зубы. За ним последовали другие — старуха с корзиной яблок, мальчишка с грязным лицом, даже пара, что только что оторвалась друг от друга, хихикнула, прежде чем уйти по своим делам.       — Интересно у них тут, — заметил Эйрик, кивнув в сторону очередной парочки, что целовалась у перил, не обращая внимания на прохожих. Он пнул камешек, что попался под ногами, и тот с тихим плеском улетел в реку.       — Пойдём скорее, попросим помощи у старухи, — бросила она, не глядя на остальных. Её рука невольно сжалась в кулак, а взгляд устремился к дальнему берегу, где виднелись дома побогаче.       — Что за старуха?       — Я забыла её имя, Вальмир, — призналась она, стряхнув с рукава налипший листок. — Но у неё заметный шрам под правым глазом и шикарные белые волосы. Та ещё сука, но, судя по всему, у них тут нету дефицита людей.       — Ладно, идём?       Группа двинулась дальше, сойдя с моста на утоптанную тропу, что вела к дому начальницы. Дом выделялся среди прочих: крепкий, сложенный из бруса, потемневшего от времени, он был окружён забором из плетущихся цветов — ярких, алых, с острым ароматом, что перебивал даже запах реки.       На самом брусе, вдоль стен, вились такие же цветы, их лепестки слегка дрожали на ветру. Эрин, не останавливаясь, поднялась по трём скрипучим ступеням крыльца и постучала в дверь — коротко, но твёрдо, костяшками пальцев. Ответа не последовало. Она нахмурилась, вытерла ладонь о штаны и постучала снова, на этот раз громче, так, что звук эхом разнёсся по улице.       Дверь, наконец, распахнулась, и на пороге появилась девушка — лет шестнадцати, может, восемнадцати, с белоснежными волосами, что спадали на плечи мягкими волнами. Её чёрное платье, простое, но сшитое с изяществом, слегка колыхнулось, когда она шагнула вперёд. Глаза, подведённые тонкой чёрной линией, смотрели настороженно, а губы, чуть тронутые бледной помадой, сжались в тонкую полоску.       — Почему стучитесь? Кто вы? — спросила она, её голос был звонким, но с ноткой раздражения. Она упёрла руку в дверной косяк, будто преграждая путь. Эрин выпрямилась, скрестив руки на груди.       — Мы пришли к хозяйке. Она здесь?       — Её сейчас нет, — ответила она коротко. — Ждите здесь, — она кивнула в сторону лавочки у дома — простой, деревянной, с облупившейся краской на спинке.       — Ты дочь хозяйки или служанка? — спросила она, прищурившись. Девушка даже не дрогнула. Не удостоив Эрин ответом, она резко отступила назад и хлопнула дверью так, что цветы на заборе затрепетали от порыва воздуха. Эльза, стоявшая у подножия крыльца, хмыкнула и подошла к лавочке. Она провела рукой по сиденью, смахнув с него пыль и пару сухих лепестков, и плюхнулась на неё, вытянув ноги.       — Гостеприимно у них тут, — заметила она с сарказмом, скрестив руки за головой.       Двадцать минут ожидания тянулись медленно, как река, что неспешно течёт в море. Отряд расположился у дома: кто на лавочке, кто прислонившись к забору из алых цветов, чьи лепестки уже начали осыпаться на землю под дыханием вечернего ветра.       Эльза лениво чертила кинжалом узоры на деревянной спинке лавки, оставляя мелкие царапины, а Эйрик, сидя на корточках, подбрасывал камешек, ловя его то одной рукой, то другой. Эрин стояла у крыльца, скрестив руки, и время от времени постукивала носком сапога по ступеньке, словно отмеряя уходящие секунды. Лиса, свернувшись в клубок у ног Фрэи, тихо посапывала, её хвост слегка подрагивал во сне.       Вдруг из-за угла дома показалась фигурка: девочка лет десяти в чёрном мешковатом костюме, что висел на ней, как на вешалке. Её белые волосы, такие же, как у старшей сестры, были растрёпаны, а в руках она сжимала корзинку с какими-то травами. Увидев незнакомцев, она замерла, её глаза округлились от страха. Взгляд скользнул по Эрин, Вальмиру, Эльзе, но, заметив лису, девочка чуть приоткрыла рот, удивлённо моргнув. Она сделала шаг назад, затем быстро юркнула к двери, толкнув её плечом, и скрылась внутри, оставив за собой лишь слабый аромат мяты.       Прошло ещё несколько десятков минут. Эйрик успел вырезать на камешке кривой смайлик и теперь вертел его в пальцах, хмыкая себе под нос. Эльза откинулась на лавке, закинув руки за голову, и начала считать звёзды, что проступали на потемневшем небе. Вальмир, стоя у забора, сорвал ещё один цветок и медленно раздирал его на лепестки, бросая их под ноги. Эрин, потеряв терпение, уже собиралась постучать снова, когда послышались шаги.       К дому подошла женщина — мокрая с ног до головы, её белоснежные волосы прилипли к лицу и плечам, а платье, некогда пышное, теперь облепило тело, подчёркивая каждый изгиб. Это была та самая блондика, что рухнула с моста. Капли воды стекали с её локтей, оставляя тёмные пятна на земле, а подол платья был испачкан грязью и водорослями. Герои замерли, глядя на неё с немым удивлением. Эрин и Вальмир переглянулись — она приподняла бровь, он нахмурился, сжав губы. Эльза даже привстала с лавки, уперев руки в колени.       — Вы ко мне? — спросила женщина, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, как будто она только что откашлялась от речной воды. Эрин шагнула вперёд, смахнув с рукава налипший лепесток.       — Мы… к главе… города, — ответила она, запнувшись, её взгляд скользнул по мокрой фигуре. Женщина раскинула руки в стороны, вода брызнула с её пальцев, и улыбнулась — широко, почти вызывающе.       — Она перед вами.       — Даже тут все долбанутые, — пробормотала Эльза.       — Пройдёмте в дом, — сказала женщина, махнув рукой в сторону двери. — Но без домашних животных. Их я не понимаю, — в ответ Эрин выпрямилась, её рука легла на рукоять меча.       — Она с нами, дамочка, — отрезала она, кивнув на лису, что подняла морду и посмотрела на хозяйку дома с лёгкой насмешкой.       — Ладно, если она нагадит мне на пол, вы будете сами убирать, — бросила она и, развернувшись, повела гостей внутрь. Её мокрые волосы оставляли за собой тонкий след на деревянном полу. В центральной комнате пахло травами и старым деревом. Стены украшали выцветшие гобелены с изображением морских волн, а в углу тлел очаг, отбрасывая тёплые отблески на лица героев. Эрин плюхнулась на стул у стола, вытянув ноги, Эльза прислонилась к стене, скрестив руки, а Эйрик занял место у окна, вертя в руках камешек. Вальмир остался стоять, опираясь на спинку стула, а лиса устроилась у порога, положив морду на лапы.       Женщина, назвавшаяся Корнелией, подошла к столу, стряхнув с платья последние капли, и опёрлась на него руками.       — Старая клуша занималась полировкой матросских шпаг ещё до моего рождения, — начала она, её голос был ровным, но с лёгкой насмешкой. — Это её и убило. Моя маман буквально затрахалась до смерти, прямо на кладбище. Теперь я здесь главная. Контролирую Горн. Право престола перейдёт к моей старшей дочери, Люцифер. Она уже подаёт надежды отличного правителя. А после неё шанс будет у младшей. Принц.       — Люцифер и Принц? — переспросила Элин. — Вам что-то не нравится?       — Есть вариант, что нам всё не нравится? — спросила лиса, обращаясь только к своим.       — Моё имя Корнелия, что значит «благословенная силой бога». Старая клуша любила римские имена. Я продолжила традицию. Люцифер — «светоносная». Принц — «первая».       — А мне казалось, вы назвали так дочь, чтобы она пустила мир под откос, — заметила Эльза.       — И не только мир, — загадочно ответила Корнелия, снова опёршись на стол. Её пальцы пробежались по его краю, оставляя влажный след. — Так зачем вы пришли?       — Нам нужна армия. Или хотя бы пара десятков людей, готовых умереть за нас.       — К-хм, звучит заманчиво, но боюсь, я склонна дать отрицательный ответ, — сказала она. — У меня тут делов много, знаете ли.       — Ага, мы видели.       — Среди моих важных дел, — продолжение династии и управление городом. Мы главные поставщики фруктов в Хендел. А столица нам поставляет отличные материалы. За просто так.       — Антуан за просто так? — спросила она, её голос стал ниже.       — Почему во всём здесь замешан он? — лиса спросила, не поднимая морды. Но вопрос хозяйка не слышала.       — Он принял оплату телом, — сказала она, понизив голос. — Всего одна жаркая ночь в его покоях. Только он и я, на открытом балконе…       — Я не хочу слушать этого, иначе сойду с ума, — Вальмир резко кашлянул, шагнув к окну. Корнелия рассмеялась — низко, гортанно. Подошла к нему вплотную. Она выставила вперёд обнажённую ногу, обутую в мокрый сапог, и слегка покачала ею перед его лицом.       — А так тебе нравится? — спросила она, её тон был одновременно насмешливым и соблазнительным. — У меня есть пара бравых молодцев, которые пойдут, куда им скажешь. Я лично каждого отобрала. Собеседовала вон в той кровати.       — Мам, — громче сказала вошедшая в комнату дочь, — пришёл Святой. Ждёт на улице.       — Спасибо, Люцифер, — кивнула Корнелия. — Проводи наших гостей в пустой дом, пусть отдохнут. Я уже иду.       — Святой? — спросил Вальмир тихо, но Эльза лишь вздохнула и покачала головой, давая понять, что ответа не будет.       Все поднялись, собирая свои вещи. Эрин поправила топор на поясе, Эйрик сунул камешек в карман, а лиса лениво потянулась, встав на лапы. Люцифер повела их на улицу, где Горн преобразился под покровом ночи.       Центральная улица, широкая и вымощенная камнем, светилась мягким светом ламп со свечами, что стояли по краям. Лепестки алых цветов устилали землю, мерцая в отблесках огней, а воздух наполнился пением птиц вдалеке и тихим шумом реки. Людей почти не было — лишь редкие тени мелькали у домов, да где-то скрипнула ставня. Красота ночи окутывала Горн, словно волшебный плащ, скрывая его тайны до утра.       Люцифер вела героев по тропе, её белые волосы слабо светились в отблесках свечных ламп, расставленных вдоль улицы. Она шагала уверенно, чуть покачивая плечами, а её чёрное платье шуршало при каждом движении. Они остановились перед домом с вывеской «Территория роз» — это был обычный деревянный сруб, ничем не примечательный среди других: стены потемнели от времени, крыша слегка просела, а окна, затянутые мутным стеклом, тускло отражали свет луны.       Над дверью висела вырезанная из дерева табличка, на которой алели выжженные буквы, а рядом кто-то небрежно нарисовал розу углём. Люцифер толкнула дверь бедром, и та со скрипом отворилась, выпуская наружу слабый запах пыли и старого дерева.       — Этот дом пустой, можете здесь остаться, — сказала она, облокотившись на косяк. — Но это будет стоить десять серебряных. — Она протянула руку, её тонкие пальцы с короткими ногтями замерли в ожидании. Эрин пожала плечами, бросив быстрый взгляд на спутников. Она порылась в кармане плаща, выудила небольшой кошель, звякнувший монетами, и отсчитала десять серебряных, аккуратно сложив их в ладонь Люцифер. Та сжала их в кулаке, взвесила на вес и сунула за пояс.       — Добро пожаловать, — бросила девчонка, отступив в сторону, чтобы пропустить гостей.       Эрин шагнула вперёд, но тут же остановилась, положив руку на плечо девушки.       — Подожди. Здесь безопасно? Антуана здесь не будет? — Люцифер усмехнулась, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову.       — Не волнуйся, следующая оплата через пару недель.       — Что значит «Территория роз»? — спросила Эльза. Люцифер повернулась к ней, её губы растянулись в лёгкой улыбке, обнажившей ровные зубы, и подошла ближе, практически в упор к девушке.       — Хм, туристы, — протянула она насмешливо. — Это сеть куртизанок. Если видели такую надпись на домах в столице, знайте — это владения мамы. Мы своего рода тоже торговая деревня, как Хендел, только товар у нас специфический — девушки. Каждая отбирается лично мною.       — И сколько же тебе лет? — спросила Эльза.       — Семнадцать, — ответила она твёрдо. — И я мастер в своём деле. Ещё вопросы? Рыжуля.       — Как ты ещё не уничтожила мир с таким именем? — спросила она с натянутой улыбкой, делая шаг назад.       — Я ещё дам о себе знать.

***

      Ночь в Горне опустилась тяжёлым покрывалом, укрыв дома и улицы бархатной тьмой. В доме с вывеской «Территория роз» царила тишина. Но Эльзе не спалось. Её глаза, привыкшие к полумраку, беспокойно скользили по комнате, а пальцы нервно теребили рукоять кинжала, что лежал рядом. Наконец, не выдержав, она тихо поднялась, натянула сапоги, поправила ремень с ножнами и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнула из дома.       Центральная улица Горна встретила её мягким светом свечных ламп, что мерцали вдоль дороги, отбрасывая золотистые круги на камни. Лепестки роз, усыпавшие землю, слабо шелестели под её шагами, а воздух был прохладным, с лёгким привкусом речной сырости. Людей не было — ни единой души, только тени от домов плясали в отблесках огней. Эльза шла медленно, наслаждаясь тишиной, но тут её взгляд уловил странное свечение — слабое, зеленоватое, мерцающее где-то на окраине деревни, у чего-то, похожего на кладбище. Любопытство кольнуло её, как остриё иглы, и она, чуть прищурившись, свернула с дороги, направившись к свету.       Тропа к кладбищу была узкой, заросшей высокой травой, что цеплялась за обувь. Девушка шагала осторожно, раздвигая стебли руками, и вскоре вышла к невысокой ограде из потемневшего дерева, за которой раскинулся погост. Кладбище Горна было старым, почти древним: могучие деревья, чьи корявые ветви напоминали скрюченные пальцы, стояли словно стражи, охраняя покой мёртвых. Их кроны шелестели на ветру, отбрасывая длинные тени на надгробия — одни были старыми, покрытыми мхом и трещинами, другие, поновее, блестели гладким камнем в лунном свете.       Между могил росли розы — алые, белые, жёлтые, — их шипы поблёскивали, а лепестки опадали на землю, устилая её цветочным ковром. Воздух здесь был гуще, пропитанный запахом земли, сырости и слабым ароматом цветов.       Вдруг из глубины кладбища донёсся шорох — тихий, но отчётливый, словно кто-то возился в листве. Затем послышался стук — глухой, ритмичный, как будто кто-то бил лопатой о землю. Любопытство пересилило осторожность, и она двинулась дальше, пригнувшись, чтобы её силуэт не выдал случайный луч луны. Под ногами хрустнула ветка, и она выругалась про себя, замерев на миг, но звуки впереди не стихли.       Добравшись до живого забора из цветущих кустов, Эльза присела, укрывшись за их колючими ветвями. В этот момент из ближайшей могилы с глухим стуком вылетела лопата, упав на траву в паре метров от неё. Эльза вжалась в землю, её сердце заколотилось быстрее, а пальцы сжали кинжал. Она осторожно раздвинула ветки, выглядывая из укрытия, и замерла, увидев странную картину.       К вырытой могиле — глубокой, с рыхлой землёй по краям — подошёл мужчина. Его чёрная рубаха, длинная, до колен, была измятой и испачканной грязью. Он остановился у ямы, бросил взгляд вниз, затем, не торопясь, начал раздеваться. Сначала скинул рубаху, обнажив широкие плечи и грудь, покрытую редкими волосами, затем стянул штаны, оставшись в одном нижнем белье — потрёпанном, сером, с пятнами земли. Не раздумывая, он прыгнул в могилу, исчезнув из виду с тихим шорохом осыпавшейся земли. Эльза нахмурилась, её брови поползли вверх. Она уже собиралась подойти ближе, когда из ямы вылетело платье — пышное, с глубоким вырезом, то самое, что она видела на женщине с моста. Ткань упала на траву, раскинувшись, как крылья мёртвой птицы, и Эльза задумчиво потёрла подбородок, не понимая, что происходит.        Её любопытство, острое, как лезвие, толкнуло её вперёд. Она подкралась к краю могилы, пригнувшись так низко, что колючки роз оцарапали ей щёку, оставив тонкую красную полоску. Ухватившись за край надгробия — холодного, покрытого лишайником, — она заглянула вниз. В яме, на куче рыхлой земли, лежала женщина — полностью голая, её белоснежные волосы разметались по плечам, а кожа блестела от пота в слабом зеленоватом свете, что исходил откуда-то из глубины. На ней, оседлав её, сидел тот самый мужчина, тоже обнажённый, его тело двигалось в ритме, от которого из могилы доносились специфические звуки — стоны, вздохи, шорохи.        Эльза замерла, её глаза округлились от удивления, а рот приоткрылся, но она тут же сжала губы, подавив смешок. Она отступила на шаг, чуть не наступив на лопату, и та звякнула, ударившись о камень. Звук эхом разнёсся по кладбищу, и мужчина в яме замер, подняв голову. Эльза нырнула за надгробие, прижавшись к нему спиной. Её дыхание сбилось, а пальцы сжали кинжал так, что костяшки побелели. Она услышала, как женщина в могиле что-то пробормотала — низко, гортанно, — а затем раздался смех, короткий и резкий. Мужчина ответил ей, и звуки возобновились, ещё громче, чем прежде.       — Долбанутые, — пробормотала она себе под нос, осторожно выглядывая из-за камня. Её взгляд скользнул по кладбищу: деревья-стражи молчаливо возвышались над могилами, розы покачивались на ветру, а зеленоватое свечение, казалось, пульсировало, исходя из земли.       — Корнелия? — спросила она, поднявшись. Её голос был полон удивления, но с лёгкой насмешкой. Она наклонилась чуть ближе к краю, заглядывая вниз. — Святой?       — Ты пришла нам свечку подержать? — бросила она. Её голос дрожал от напряжения и удовольствия.       — Да так, просто спросить, почему вы в могиле.       — В Горне рождаемость упала, — сказал мужчина. — Нужно восстанавливать популяцию. — Корнелия выгнула спину, её ногти снова вонзились в землю, вырывая комья грязи.       — Со Святым я смогу родить первую вёльву в наших землях, — добавила она, задыхаясь. — Ах… ох… первая провидица за сто лет…       — А если будет мальчик?       — С ним будет то же, что с предыдущими моими сынами, — выдохнула она. — Отдам в столицу, чтобы с ними что-то случилось. Антуан обещал… ах, ох, ах… убить их, когда наиграется. Да, да, о да, да-а-а… Да, да, да, ДА! О-о-о!       — Это ты мне говоришь «да» или нет? — уточнила Эльза, скрестив руки.       — Да, да, да! ДА! — продолжила стонать Корнелия. Её тело задрожало, а мужчина ускорил ритм, не обращая внимания на гостью. Эльза поднялась, отряхнув с колен налипшую землю и лепестки роз.       — Ладно… я пойду, не хочу вам мешать, — сказала она, отступив назад. Она бросила последний взгляд на странную парочку в могиле, покачала головой и двинулась прочь. Её шаги заглушались мягкой травой.       Обратный путь к дому пролегал по центральной улице Горна, где свечи в лампах уже догорали, оставляя лишь слабые искры. Лепестки роз под ногами шуршали, как сухие листья, а река вдали тихо плескалась о берег. Эльза шла, задумчиво вертя кинжал в пальцах, когда из боковой улочки вынырнули две фигуры.       Она остановилась, её рука замерла на рукояти, но, узнав Люцифер, чуть расслабилась. Рядом с девушкой шагала женщина — невысокая, с кривым носом, сломанным в нескольких местах, и тёмными волосами, заплетёнными в тугую косу. Её платье было простым, но чистым, а в руках она сжимала тонкую трость, которой постукивала по камням.       — Ты не спишь? — спросила Люцифер. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая насмешка. Она скрестила руки, глядя на Эльзу с интересом.       — Гуляла, — ответила она коротко. — И аж тут, на кладбище, встретила. — Маму в компании Святого, — закончила Люцифер, кивнув. Она подняла руку и указала на небо, где висела молодая луна, тонкая, как серп. — Она считает, если трахнуть служителя церкви в ночь молодой луны, родится вёльва. К слову, у меня ещё нет рыжих, — девушка шагнула ближе, её пальцы скользнули по руке Эльзы, оставив холодный след.       — Оставь свои руки при себе, — бросила она, сделав шаг назад, — пока я тебе нос не сломала.       — Тише, тише, — вторая женщина вмешалась, подняв трость и легонько ткнув ею в землю между ними. — Хватит нам сломанных носов. Успокойтесь. Идём, Люцифер. Пусть рыжая тут сама веселится.       — Где ты была? — спросил Эйрик, когда его подопечная вернулась. — Ночь на дворе.       — Гуляла, Мастер, — ответила она с лёгкой усмешкой. — Здесь вполне мило.

***

      Утро в Горне наступило тихо, как шёпот реки за окнами. Лучи солнца, пробиваясь сквозь мутные стёкла «Территории роз», ложились золотыми полосами на потёртые ковры и грубо сколоченную мебель. В доме царила сонная тишина: Эрин дремала у стены, её рука сжимала край плаща, которым она укрылась; Вальмир похрапывал на стуле, его нож теперь лежал на полу, выпав из ослабевших пальцев; а Эйрик, растянувшись на лавке, тихо посапывал, уткнувшись лицом в локоть. Лиса спала у очага, её хвост слегка подрагивал, будто во сне она гналась за невидимой добычей. Лишь Эльза, сидевшая у стола, не спала.       Внезапно дверь распахнулась с грохотом, ударившись о стену так, что с потолка посыпалась пыль. В комнату, словно ураган, ворвалась Люцифер — её белые волосы развевались, а чёрное платье колыхалось от резких движений. За ней, чуть запыхавшись, вбежала Принц — младшая сестра в мешковатом чёрном костюме, её маленькие руки сжимали подол, чтобы не споткнуться.       — Уже утро, сколько можно спать! — громко заявила Люцифер, её голос разнёсся по комнате, как звон колокола. Она упёрла руки в бёдра, оглядывая заспанные лица с лёгкой насмешкой.       — Мама ждёт вас в «Розе»! — подхватила Принц. Её тон был тоньше, но не менее настойчивый. Она топнула ногой, чтобы привлечь внимание. Эрин потёрла глаза, отбрасывая плащ в сторону, и медленно поднялась, потягиваясь так, что хрустнули суставы. Вальмир кашлянул, наклонился за ножом, чуть не свалившись со стула, и начал протирать лезвие рукавом. Эйрик сел, моргая и растирая шею, а лиса приподняла морду, недовольно фыркнув на шум. Люцифер перевела взгляд на Эльзу, что всё ещё сидела у стола.       — Как тебе ночное представление? — спросила она, прищурившись.       — Надеюсь забыть его скорее.       — Принц отведёт вас в «Розу». Собирайтесь, — бросила Люцифер, развернувшись к двери. Она вышла, хлопнув ею так, что лепестки роз, прилипшие к порогу, разлетелись по полу.       Эльза поднялась, потянув за ремень с ножнами, чтобы повесить его на пояс.       — Поверить не могу, что какая-то малая девчонка ведёт нас в бордель, — пробормотала она, бросив взгляд на Принц, что стояла у входа, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Лиса встала, потянулась, выгнув спину, и её голос прошелестел в головах своих единомышленников:       — Почему мы всё время ходим по борделям?       Эрин, уже натягивая сапоги, усмехнулась, завязывая шнурки быстрыми, резкими движениями.       — Наверное, так нужно, — ответила она, выпрямляясь. — Поднимаем им количество посетителей. Эй, Принц, может, ручную лису поставим возле вашего заведения? Она будет привлекать внимание, — девочка подняла взгляд, её белые волосы упали на лицо, и она откинула их назад нетерпеливым жестом.       — Ваша зверушка красивая. Но сейчас идите за мной.       Утро в Горне было свежим: солнце только поднялось над горизонтом, заливая улицу мягким светом, а воздух пах рекой и цветами. Лампы вдоль дороги уже погасли, оставив после себя тонкие струйки дыма, а лепестки роз под ногами шуршали, как сухие листья.       Дом с вывеской «Роза» находился в конце улицы — чуть больше и богаче, чем «Территория роз», с резными ставнями и свежей краской на стенах. Над входом висела табличка с изображением цветка, а вокруг двери вились живые розы — их шипы поблёскивали в утреннем свете. Принц остановилась у крыльца, её маленькая рука легла на перила, и она толкнула дверь плечом, открывая её с лёгким скрипом.       — Мама ждёт вас.       В центре алой комнаты, где стены, обитые бархатом цвета свежей крови, поглощали свет, на массивном столе из чёрного дерева сидела Корнелия. Её фигура, обтянутая красным платьем, казалась вырезанной из пламени: ткань струилась по бёдрам, прикрывая стройные ноги, поджатые под себя в небрежной, но тщательно выверенной позе.       На рукавах платья вились чёрные узоры — то ли древние руны, то ли змеи, сплетённые в бесконечный танец. Глубокое декольте открывало взгляду больше, чем следовало: край ткани едва прикрывал соски. Руки Корнелия сложила между ног, пальцы её, унизанные тонкими серебряными кольцами, переплелись, словно в молитве, хотя в этом жесте не было ни капли смирения. Свет от канделябра, чьи свечи оплывали воском на пол, падал на её лицо, высвечивая мягкие изгибы скул и лёгкую тень от длинных ресниц. Светлые волосы, слегка завитые, спадали на плечи каскадом, поблёскивая золотом в полумраке, а глаза, подведённые чёрной краской, горели томным, почти хищным блеском.       Она сидела неподвижно, но в этой неподвижности чувствовалась напряжённая грация, как у кошки, готовой к прыжку. На губах играла улыбка — ленивая, чуть насмешливая, обнажающая кончики белоснежных зубов. Она скрестила руки на груди — её губы растянулись в хитрой улыбке, обнажившей неровные зубы. В тот же миг из-за стен, словно по невидимому сигналу, вышли мужчины — пятеро, каждый с оружием в руках. Один сжимал длинный нож с зазубренным лезвием, другой вертел в руках вилку, третий сжимал кочергу, покрытую сажей, четвёртый держал вилы, а последний небрежно постукивал дубинкой по ладони. Их лица были суровыми, покрытыми шрамами и грязью, а глаза блестели недобрым светом.       — Выйдите все, — приказала Корнелия. Её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но резким, как удар хлыста. Она медленно подняла руку, указав на дверь, и её кольца блеснули в полумраке.       — У нас тут интересный разговор прошёл с травницей. Ты, — её взгляд упёрся в Эрин, — пришла ко мне в Горн, купила белладонну, а когда подошло время оплаты — приложила продавца головой о колонну. — Что ж, я могу дать вам людей, но для начала пусть один из вас сразится с гостями. — Одолеет — так уж и быть, дам вам людей. Но если проиграете — рыжая остаётся с нами.       — Тогда пусть она и сразится, — сказал Эйрик, кивнув на Эльзу. — Она готова.       — И на чём мы будем сражаться? — спросила девушка, расставив руки в стороны и чуть наклонив голову. Её рыжие волосы упали на лицо, и она откинула их назад резким движением.       Корнелия спрыгнула со стола, приземлившись с кошачьей грацией, и заняла эффектную позу: одна рука упёрта в бедро, другая вытянута вперёд, указывая на Эльзу. Её платье колыхнулось, обнажив на миг колено.       — Хах, — рассмеялась она. Её смех был коротким, но звонким. — Ты будешь сражаться без оружия. Выходите на улицу.       Эльза вышла на улицу, её рыжие волосы вспыхнули в лучах, а сапоги оставили глубокие следы в мягкой земле, усыпанной лепестками роз. Мужчины, окружившие её полукругом, переминались с ноги на ногу, их оружие поблёскивало в свете дня: нож с зазубренным лезвием, кочерга, покрытая сажей, вилы с потемневшими зубьями, дубинка в мозолистой руке. Корнелия последовала за ней, ступив на крыльцо с кошачьей грацией. Её красное платье колыхнулось, когда она опёрлась на перила, постукивая пальцами по дереву, а её улыбка стала шире, обнажая зубы.       Эрин, стоя чуть поодаль, наклонилась к лисе, что сидела в тени куста, её уши настороженно подрагивали. Она схватила зверя за загривок, тихо шепнув:       — Найди Принца. Если что-то пойдёт не так, поймай её и приведи.       Первый мужчина шагнул вперёд — высокий, с жилистыми руками и шрамом через щёку. Он эффектно прокрутил старый нож в пальцах, лезвие сверкнуло и, с резким выкриком, бросился на Эльзу. Та уклонилась в последний момент, её тело изогнулось, как тростник на ветру, и она со всей силы ударила его ногой под колено. Мужчина охнул, нога подогнулась, и он рухнул на одно колено, хватаясь за землю. Эльза не дала ему опомниться — второй ногой она врезала ему по лицу, нос хрустнул, кровь брызнула на лепестки роз, и он повалился на бок, выронив нож в пыль.       Не успела она выдохнуть, как второй противник — коренастый, с кочергой в руках — рванул к ней, замахнувшись так, что воздух свистнул. Эльза упала в перекат, её плечо коснулось земли, лепестки прилипли к одежде, и она тут же вскочила, но на неё уже бежал третий — с вилами. Его лицо исказилось от ярости, он занёс оружие, целясь в грудь. Эльза отпрыгнула в сторону, её сапог зацепился за корень, и она чуть не упала, но удержалась. По инерции мужчина с вилами не остановился — зубья вонзились в грудь его союзника с кочергой, что как раз поднялся. Тот взвыл, кровь хлынула из раны, и он рухнул, хватаясь за грудь.       Мужчина с вилами выдернул орудие из тела товарища, снова замахнулся, но Эльза, уклонившись, выбила оружие из его рук резким ударом локтя, как тут же врезала ему локтем по шее. Он захрипел, схватившись за горло, и рухнул на колени, а затем лицом в грязь. Эльза вытерла пот со лба, её дыхание сбилось, но тут мужчина с вилкой, отбросив тело союзника, с усилием побежал на неё. Он замахнулся, готовясь выколоть ей глаз. Но Эльза мгновенно хлопнула себя по наручу — синеватые ромбы, скрытые в металле, с тихим щелчком сложились в щит, засверкавший в солнечном свете. Она выставила его перед собой, и столовый прибор с лязгом врезался в поверхность, отлетев в сторону и воткнувшись в правую часть зада павшего союзника.       Толпа, Корнелия, её люди, спутники Эльзы — замерла в шоке. Вальмир сжал кулаки, его взгляд стал твёрже, а Корнелия прищурилась, её улыбка дрогнула. Эльза выглянула из-за щита, её губы растянулись в хитрой усмешке. Она хлопнула по наручу ещё раз, щит свернулся, испарившись.       — Бой до победы. Убей её, — приказала Корнелия, её голос стал холодным, как сталь.       И последний мужчина с массивной дубиной вальяжно показался и сразу же метнул оружие, которое после удара в живот повалило рыжую воительницу на землю.       — Вставай! — крикнул Эйрик.       Он шагнул вперёд, но Вальмир схватил его за плечо, удерживая. Фрэя, стоявшая рядом, повернулась к лисе, попросив помощи.       — Твоя сестра сказала поймать Принца, — прошелестел её голос в их головах.       — К чёрту её! — рявкнула Фрэя, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Помоги Эльзе!       В тот же миг мужчина, нависший над Эльзой, схватился за голову, издав хриплый вопль. Его пальцы впились в виски, лицо исказилось от боли, и он пошатнулся, давая шанс. Девушка вскочила, её движения были резкими, но точными. Схватив его за горло, она прогнулась назад, оказавшись под его рукой, и второй рукой ударила по наручу.       Синеватые ромбы щёлкнули, раскрываясь в щит, что засверкал в солнечных лучах. Одним движением она прикрыла лицо от брызг крови, ведь за секунду щит с хрустом прошёл через шею мужчины. Кровь хлынула фонтаном, заливая землю, голова отделилась от тела, рухнула с глухим стуком и слегка укатилась в сторону, оставив за собой тёмный след. Тело дернулось, рухнув следом, ещё несколько секунд истекая кровью, пока не затихло.       — Немыслимо… — протянула хозяйка, её голос дрогнул от досады.       Она спустилась с крыльца, её платье шуршало по ступеням, и подошла к Эльзе вплотную, глядя на неё сверху вниз пронзительным взглядом.       — Ты не только ночью по кладбищам шастаешь, но и сражаешься неплохо. Я бы дала вам людей, но боюсь, рыжая покалечила и убила лучших моих бойцов. Убирайтесь из Горна, — приказным тоном ответила Корнелия, — пока я не отправила гонцов к Антуану. Единственное, что вы получите за победу в честном бою — Косого, Кривого и Храмого. Люцифер, Принц, ведите их.       — Что за странные имена? — спросила она, её голос был резким, но любопытным.       Корнелия усмехнулась, откинув волосы назад движением головы.       — Ах, я так назвала мужиков, от которых родились мои сыновья, — ответила она, её тон стал насмешливым.       В этот момент на площадь вернулись Люцифер и Принц. Люцифер шагала уверенно, её белые волосы развевались на ветру, а Принц ехала верхом на одном из трёх коней, что они привели. Кони были крепкими, но не без изъянов: первый, с косым глазом, фыркал и мотал головой, второй, с кривой спиной, перебирал копытами, а третий, слегка хромая на заднюю ногу, лениво жевал траву, что выдернул у обочины.       — Вот они: Косой, Кривой, Храмой, — сказала Люцифер, махнув рукой в сторону животных. — Лучшие наши коняшки. Спасибо, милые. Забирайте их. А теперь убирайтесь из моего города! Пока я не отымела вас всех или пока за вами не пришла орда этих тварей.       — О тварях? — переспросил он, его голос был низким, с ноткой тревоги. — Мы не видели ходячих со времён, когда пришли в Хендел. У вас их тоже нет?       Корнелия подошла к нему вплотную, её дыхание стало томным, почти обжигающим, когда она выдохнула ему в подбородок.       — Чума ходячих осталась в нижних землях, не у нас, красавчик, — сказала она, её губы растянулись в улыбке. Она пнула тело без головы носком сапога, и оно слегка сдвинулось, оставив кровавый след. — Люцифер и Святой сжигают все трупы. И этих сожгут.       — Когда я вернусь на трон, я прекращу чуму ходячих навсегда, — прошелестел её голос богини в головах всех присутствующих.       — Если мне не кажется, то как раз ты виновата в том, что началась эта пошесть?       — Она говорит с лисицей? — спросила Принц.       — Сумасшедшая.       Не продолжая спор, отряд начал седлать коней. Эрин первой подошла к Косому, похлопав его по шее, и ловко забралась в седло, поправив ремень с мечом. Фрэя, бросив взгляд на сестру, последовала за ней, усевшись позади и ухватившись за её талию.       Эйрик помог Эльзе забраться на Кривого — она поморщилась, потирая ушибленный бок, но всё же устроилась в седле, пока Эйрик сел сзади. Вальмир подошёл к Храмому, что лениво фыркал, и сгрёб лису в охапку, несмотря на её недовольное шипение. Он уложил зверя животом поперёк седла, привязав её верёвкой, что вытащил из сумки, и только после этого сам забрался на коня, поправив пояс.       Трое коней двинулись прочь из Горна под лучами яркого солнца. Косой фыркал, мотая головой, Кривой слегка покачивался из-за своей спины, а Храмой хромал, но шёл уверенно. Вместо пыли кони вздымали лепестки роз в воздух.       — Ну что, хоть кони достались. Не зря дралась.       — Если эти клячи не сдохнут по дороге, — ответила она, её голос был хриплым, но в нём мелькнула насмешка. — Спасибо, что верили в меня, Мастер.       Горн остался позади, его дома и цветы растворились в дымке, а впереди лежал путь — пыльный, жаркий и полный неизвестности. Солнце поднималось к зениту, и тени героев, скачущих на Косом, Кривом и Храмом, становились всё короче, унося за собой эхо боя и запах крови.

***

      Солнце стояло высоко над горизонтом, заливая пыльную дорогу жарким светом. Три коня — Косой, Кривой и Храмой — скакали ровно, их копыта выбивали ритм по утоптанной земле, поднимая облачка пыли. Как вдруг лиса зашевелилась, её голос прошелестел в голове Вальмира:       — Остановись.       Вальмир натянул поводья, заставив коня замедлиться, а затем и вовсе остановиться. Конь фыркнул, мотнув головой, и Вальмир, бросив взгляд на спутников, спрыгнул на землю. Он наклонился, развязал верёвку, что удерживала лису, и ссадил её на траву, где она тут же отряхнулась, её шерсть взъерошилась от ветра.       Остальные тоже остановились: Эрин резко натянула поводья Косого, заставив его заржать, а Эйрик похлопал Кривого по шее, успокаивая. Лиса выпрямилась, её тело дрогнуло, и в мгновение ока она преобразилась. Перед героями стояла женщина — бледнолицая, с длинными чёрными волосами, что спадали на плечи, как тёмный водопад.       Узкое чёрное платье обтягивало фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а сзади, словно живые, шевелились тёмные витки ткани, напоминающие щупальца или крылья. Она провела рукой по волосам, отбрасывая их назад, и её глаза — глубокие, почти чёрные, но с нотками фиолетового — блеснули в солнечном свете. Хель, богиня в человеческом облике, выпрямилась, её голос стал звонче, но сохранил низкие, зловещие нотки.       — Надоело быть тупой меховой тварью, — сказала она, потирая шею, где ещё чувствовался след лисьего загривка. — К хвосту я привыкла, но блохи… они меня убивают.       Эрин спрыгнула с Косого, её сапоги глухо ударились о землю, и она, сжав кулаки, шагнула к Хель. Её лицо исказилось от гнева, светлые волосы упали на глаза, и она откинула их резким движением.       — Решила показаться? — прорычала она, её голос дрожал от ярости. — Теперь я могу тебе за враньё по роже заехать! — она занесла кулак, но в тот же миг перед Хель возник мутный фиолетовый купол, мерцающий, как дымка. Эрин врезалась в него с размаху, её кулак встретил невидимую преграду, и она отлетела назад с криком, рухнув на спину. Чёрные витки за спиной Хель дёрнулись, словно в испуге, но тут же успокоились, обвиваясь вокруг её ног.       — Сука! — выкрикнула женщина, её голос сорвался, пока она пыталась подняться, держась за ушибленное плечо. Вальмир бросился к ней, схватив её за локоть и помогая встать. Его пальцы сжали её руку крепче, чем нужно, а взгляд стал суровым.       — Хватит! Оставь её в покое! — рявкнул он, его голос перекрыл шум ветра. — Эй, все Боги выглядят как мы? — повернулся к Хель, всё ещё держа Эрин. Хель усмехнулась, её губы изогнулись в лёгкой насмешке. Она присела на траву, поджав ноги под себя, и начала теребить стебель, что выдернула из земли.       — Ты видел меня и раньше, — ответила она, её тон был спокойным, почти ленивым. — Почему только сейчас спрашиваешь?       — Ты только сейчас жалуешься, что тебе надоело быть лисицей.       — Мы прошли все людские поселения. Мне больше не нужно скрываться. Нам пора в город, что среди гор и туманов скрыт. В Новый Рассвет, — она повернула голову, глядя на далёкие горы, чьи вершины терялись в дымке.       Эйрик, всё ещё сидя на Кривом, подбросил монету и поймал её, не глядя.       — Новый Рассвет? — переспросил он, его брови поползли вверх. — Там же большая крепость. Как её заняли? Хель устроилась удобнее, её пальцы начали выдергивать травинки одну за другой, складывая их в маленькую кучку перед собой. Она заговорила, её голос стал ниже, словно рассказывал древнюю тайну:       — Несколько лет тому назад, во времена нашего величия, нас вытеснили в малые земли Хельхейма и пространства между мирами, и нам пришлось перебраться со всеми своими богатствами и знаниями в ваш мир, в людские земли. Мы сразу запретили именно ваши земли, вашу долину, которая невероятно красивая. А чтобы быть ближе к дому, выбрали гору эту среди туманов. Мы спустились с небес, чтобы быть ближе к небесам.       Вот только люди принялись за гору всерьёз: изрыли её вдоль и поперек, расширили жилища и мастерские, возвели мост. Нашли довольно много камня, да железа. Как бы там ни было, они баснословно разбогатели и прославились, торговали с крепостью, что у моря. Люди, которые поначалу жили в городе, постепенно расселились вверх по реке к самому морю Дин.       Тогда-то они и построили весёлый город пиратов. Их капитаны всегда торговали с большой землёй. То были счастливые дни, и даже у самых небогатых из них водились свободные денежки и досуг для того, чтобы изготовлять красивые вещи просто так, для собственного удовольствия. Чертоги горы буквально ломились от всевозможного оружия, и товаров, резных изделий и кубков. Всё это, несомненно, и привлекло наше внимание. Боги, как известно, не чужды к людскому богатству.       Трое Богов ступили на землю. И в тот момент с Севера до них донёсся гул, похожий на гул урагана, и все сосны на горе застонали и заскрипели под ветром. Аура смерти пришла на те земли. Те люди, кто находились под открытым небом, а не внутри горы, издалека увидели, как мы вышли из тумана на мосту. К этому времени в Рассвете звонили во все колокола, и воины спешно вооружались. Люди бросились к воротам, но там их поджидали. Никто из них не спасся.       Первые воины побежали на нас, Лунный Волк кинулся в бой, разрывая на части людей в ярости, реки крови лились, куски тел отлетали в стороны. Ангрбода всего за один взмах своей гигантской катаной разрезала по меньшей мере пять солдат. Я уничтожала каждого, кто стоял на моем пути — один взмах рукой, и солдат умирал. Моя аура смерти. Мы были непобедимы. Врага не спасли даже лучники, которых выставили для атаки. Хати уворачивался от стрел, мой щит был непробиваем, а мама была окутана туманом, что превращал стрелы в щепки. Мы невероятно сильные. Попытки людей остановить нас были тщетными.       В тот светлый день... город восходящего солнца озарился кровью. Мы убивали всех: воины, что сопротивлялись, простые люди, что бежали, старики, которые вышли с полевыми инструментами против нас, дети, что прятались, и подростки, которые только впервые взяли в руки мечи, — все пали от наших рук. Мы прорвали последний рубеж обороны людей и вошли в главный зал крепости. На позолоченном троне сидел он, в короне. Король под горой. Никто не выбирал его. Он крепко схватил свой топор и вышел против меня на бой. Ангрбода тогда сказала, что он — трус жалкий, а не правитель. Его это задело за живое.       Мой бой с ним длился меньше минуты. Это была игра. Он наносил удары, но все они — безуспешны. За один взмах рукой его топор вылетел из руки, мама подобрала его. Неспешно подошла к нему и тихо на ухо ему заявила, что наступил новый рассвет. Новой эры. А затем лезвие топора рассекло голову мужчины на две части, и он упал. С тех пор город назвали Новый Рассвет.       В тот день полегли сотни людей. И я собиралась их переправить всех в Хельхейм. Но когда мама села на трон... все убитые начали подниматься. Не успела оглянуться, как они были вокруг меня. Она гордо поднялась с трона со словами: «Я... сама неотвратимость», — и щёлкнула пальцами. Десяток тел напали на меня, мне пришлось бежать. Мама понимала: оставь меня живой — я взойду на трон и буду править мирами.       — И что ты сделала? — спросит Вальмир. — Куда бежала?       — В Хельхейм.       — Другие боги тоже могут менять тело? — Я давно научилась изменять свой облик. Она меня с детства обучила всему, что знала сама. Будучи умной девчонкой, я десятки часов проводила в древних храмах, изучала символы на стенах. Уже к десяти годам я могла открывать порталы между мирами, читала на чёрном наречии к одиннадцати. И тогда же мечом убила первого ходячего. Отсекла ему голову. Первое убийство никого не забывается. Черноволосая, черноглазая хрупкая девочка держала тяжеленный меч в двух руках. А против неё шёл безрукий ходячий. Отбила его один удар. Второй. Замахнувшись что было силы, я отрезала ему руку, кровь полилась из гнилой раны. Он меня повалил, но я смогла выставить клинок, который проткнул живот мертвецу. Его кровь полилась на моё лицо. Он застонал и упал на меня. Откинув тушу с себя, вся в слезах, руки, ноги, меня всю трясло. Я не смогла устоять на ногах. Упала на локти, и меня стошнило. В тот день девочка стала той, кем было предначертано судьбой. Если что, напомню, уже тогда я знала, кто я такая. Когда я поднялась с колен и вновь открыла глаза, я взглянула на мир фиолетовыми глазами! В древнем храме, в котором я была сотню раз, впервые увидела небольшую трещину в стене. Я пыталась силы в кулак, всю ауру смерти, но ничего не случилось. Сил не было. Отчего разбила её кулаком. Не сдавалась. Когда камни были пробиты, взглянула на свой кулак, черная кровь стекала с него ручьями. Но меня это не остановило, я пошла дальше по ужасающей пещере. Нашла что-то вроде библиотеки. Десяток старых, пыльных книг, да скелет, сидящий на стуле с книгой на ногах. Она написана на чёрном наречии. Я смогла её прочесть.       — Что такое «чёрное наречие»? — спросит Эльза, подходя к Хель.       — Запретный язык, мертвый язык, язык тех, кто пришёл до нас, — кивнула Хель. — Всё сразу. Но я сумела его прочесть. Это была книга с знаниями. Я прибегала каждый день в этот храм и читала книгу, нашла в книге кое-что стоящее. Способность к трансфигурации. Полная возможность изменить своё тело. Я разбирала древние символы, смогла понять всю книгу.       — И ты научилась менять облик из-за книги? — спросит Вальмир.       — Я делала всё возможное, чтобы научиться менять облик, два года тренировок, чётко по книге, я проливала черную кровь, приносила жертвы. Читала древние проклятья, в попытке научиться менять свой облик, как мой отец. И таки смогла. Но цена была слишком высока. Знаете ли, я дочь Локи, самого хитрого из нас, озорного и проворного. И среди братьев: Вали, Фенрир, Ёрмунганд, Нарфи и Слейпнир, я поняла, что это лишь обуза. Родственнички в погоне за престолом готовы убить друг друга.       — К чему ты ведёшь? — спросит Фрэя.       — В шестнадцать лет я приняла единственное правильное решение. Мне пришлось... — с тугой в голосе ответила она, — принесли в жертву ребёнка.       — Своего? — спросит Эйрик. И увидит осуждающий взгляд Хель на себя.       — Именно, не родившегося. У меня никогда не будет наследника, — тихо ответила Хель. — Я рыдала всю ночь, от ужасающей боли в теле, меня разрывало изнутри от моральной боли потери. Но смогла познать все древние знания, я уже превзошла Локи в том возрасте, сейчас моя сила может превзойти и Ангрбоду.       — Не поняла, — скажет Эрин, — что ты сделала?       — В отличие от многих богов, теперь я бесплодна. Это и была цена, — с грустью заявит Хель. — Идём, в Новый Рассвет, пора захватить его в последний раз. Убьём бога и займём его место.       — Я готова, — поднимется Эрин. — Ты же там ещё не забыла, что я прошу?       — Попробую помочь, но цена высока. Я богиня смерти, а не жизни. Если поможете убить Ангрбоду, буду пробовать вернуть её к жизни.       — Ты же воскресила меня? — подметит Эрин.       — Ты была в этом мире, а не в мире мёртвых, как Сага.       — Не говори о ней, — грубо ответит Эрин. — Моя дочь не заслужила такой участи! Мой муж не заслужил такой участи!       — Во всём виноват только один человек. Антуан. И те суки, что напали на Рунедал!       — Как она умерла? — спросит Хель. Но Эрин не ответит, а просто уйдёт. — Что же, как бравые герои, выйдем в атаку на закате, и к утру город будет наш, — Хель величественно поднялась на ноги. Да приказным тоном добавила: — Похоже, это только начало… начало конца.