Глава 4. Маленькие шаги

      Рей удается вести себя так, будто то, что произошло с Соло, не единственная вещь, о которой она думает добрый час или около того, а затем она сдается.       Как и он, она уходит, ни с кем не попрощавшись — но к этому моменту все либо слишком пьяны, чтобы заметить, либо танцуют.       Келлман, курящий снаружи, пытается отговорить ее от вождения самой, но безрезультатно. Ей нужно оказаться дома сейчас же; с ней все будет в порядке, а если нет, то ей не настолько это важно, чтобы устраивать себе проблему возвращения сюда завтра, чтобы забрать машину.       В любом случае, она не думает о том, что может случиться по дороге. Сидя в машине, она все еще думает о Соло, и, вернувшись домой в пустую квартиру, она думает о нем еще немного.       Она не должна. Во-первых, это бесполезно — зацикленность по этому поводу не изменит того, что случилось, и не сделает лучше. Что сделано, то сделано. Она могла бы сходить на свидание и отказать ему после, но это ничуть не лучше того, что произошло, верно?       — Нет, не лучше, — напряженно бормочет она, бросая сумку на стол. Ей понадобится еще одна рюмка водки, если она хочет спать сегодня.       Во-вторых, Соло взрослый мужчина, выдыхает она.       Он все еще мог бы насладиться вечером и сделать попытку узнать поближе людей, с которыми работает каждый день, а с некоторыми на протяжении лет.       Этих очень хороших причин должно быть достаточно, чтобы прекратить в ее голове появление ромашек Майло, скинутых на стол в центре всех полувыпитых стаканов. Их должно быть достаточно, но очевидно, что это не так.       Вишенка на торте — она знает, что Майло будет слишком пьян, чтобы вспомнить о букете и забрать его с собой, когда соберется уходить. Ее сердце сжимается при этой мысли, но она решает принять это за знак, что ей нужно больше водки.       Она эмоционально пьяна. Позволяя себе упасть на кровать, она оцепенело думает, что завтра будет более рациональна ко всему этому, и что в ее голове будет четче, чтобы оценить ситуацию.       Однако, когда она просыпается, ее первая мысль заключается в том, что она была не права.       Голова, естественно, раскалывается, а живот скрутило в узлы, но Рей болезненно уверена, что это не синдромы похмелья.       Несмотря на несговорчивый мозг, она собирается в рекордное время, одинаково тревожная идти на работу и нетерпеливая узнать, что Соло в полном порядке, и что все, фактически, вернулось обратно к нормальному. Только тогда она наконец сможет забыть обо всем этом.       Так что Рей проглатывает чашку кофе, собирает волосы в хвост и выходит из дома.       К восьми она в офисе — самое раннее, когда она показывалась на работе. Везде тихо, включены только несколько подвесных ламп, и Мальтез — единственная, кто сидит за своим столом, попивая чай.       Рей садится за стол, включает компьютер, затем открывает свои обычные вкладки: Twitter, Reddit, Instagram и даже Tik Tok.       Однако после десяти секунд листания Reddit она проверяет время на компьютере.       К ее несчастью, Бен Соло пунктуален: он никогда не опаздывает, но и никогда не приходит рано. Она много о нем не знает, но определенно знает это.       К ее незначительному стыду и, хоть она и наблюдает за правым нижним углом монитора, отсчитывая минуты до девяти, она все еще украдкой посматривает поверх монитора каждый раз, когда открываются двери лифта в другой стороне комнаты.       Несколько ее коллег приходят до девяти, включая Тран, Хлою и Келлмана.       К восьми пятидесяти ее сердце начинает биться чаще. Она не может объяснить, да и не хочет объяснять; она просто хочет, чтобы все это закончилось. Она фыркает, громко, прежде чем успевает остановиться, когда Тейлор выходит из лифта в восемь пятьдесят восемь. К счастью, никто, видимо, не замечает.       В девять она отталкивается от стола и опирается на левую сторону стула, чтобы было лучше наблюдать за этими проклятыми лифтовыми дверьми. Теперь уже в любую секунду. Она ждет.       В девять часов одну минуту двери лифта открываются и один за одним заходят Варси, Санчес, Жизель, Майло и Перри.       Рей застыла на своем стуле. Но никто не следует за ними.       Двери закрываются.       Она пялится туда некоторое время, а когда смотрит снова на экран, то уже девять часов и четыре минуты.       Ее коллеги, кажется, не замечают ничего особенного. Они тихие, еще полностью не проснувшиеся, особенно те, кто не страдает от похмелья. Она медленно поворачивается на стуле, пока перед ее взглядом не предстает стол Соло.       Ни криво лежащей ручки, ни клейкой заметки. Ни фотографий, ни маленького кактуса или фигурки, ничего. Ни единого следа Бена Соло. Судя по тому, каков этот стол, выглядит все так, будто он никогда здесь и не работал.       Только стул выдает слабую зацепку его присутствия в офисе. Стул слишком маленький для него, и Соло отрегулировал высоту на максимум, но не то чтобы это очевидно. Нужно знать, куда смотреть, чтобы заметить.       В девять часов девять минут звук лифта заставляет ее подпрыгнуть. Она выгибает шею, чтобы посмотреть, кто зайдет.       Дебора, менеджер. Линкольн — прямо за ней.       Но как бы сильно Рей ни пялилась на пустое место, Соло не появляется. Двери плавно закрываются, и Рей медленно усаживается обратно на стул.       Что ж, тогда он опаздывает! Такое случается. Она думала, что так случится, не в ее жизни, но кто бы говорил, потому что это случилось.       Соло опоздал. Она еще несколько минут не может быть уверена, что все вернулось на круги своя. Ладно. Нашли проблему.       Рей скрещивает руки на груди, затем убирает их и решает напористо покрутить ленту, ее глаза прикованы к экрану. Следующие десять минут у нее получается притвориться, будто она просто раздражена тем, что приходится здесь находиться, что в принципе вписывается в ее характер.       Однако после…       Чем больше проходит времени, тем, видимо, меньше вероятность, что Соло в принципе появится.       Ей хочется спросить кого-нибудь, кого угодно, знает ли кто-нибудь подробности того, что Соло не пришел на работу ровно в девять в первый раз в жизни, но она уверена, что никто не знает, потому что никто ничего не знает об этом мужчине, а даже если бы и знали, она бы не спросила в любом случае, потому что не хочет, чтобы кто-нибудь думал, что ей не все равно, потому что это не так.       Поэтому чуть позже она снова проверяет время и изредка смотрит на стол Соло в надежде, что это заставит его появиться из ниоткуда.       Однако в десять его стул все еще пустой, и Рей перестала ждать открытия дверей лифта.       Это означает, что теперь у нее есть тонна времени для построения догадок, почему его нет, что она пытается найти правдоподобную причину кроме самой очевидной: этим утром ему просто было слишком больно и стыдно встретиться с кем-то из них.       Встретиться с ней.       Эта мысль заставляет ее потянуть кожу вокруг ногтей и вокруг губ, поэтому она цепляется за другие варианты.       Его машина не завелась; его вызвали на встречу с начальством; он исполняет обязанности присяжного с сегодняшнего дня; он заболел; он попросил отгул на один день перед выходными, чтобы уехать в другую часть штата и успеть на свадьбу двоюродной сестры; у его матери случился инсульт, и ему пришлось отвезти ее в больницу; он русский шпион, и в конце концов, ФБР арестовало его этим утром…       Так удобно с людьми, о которых ты ничего не знаешь: нет предела тому, какую правду о них можно придумать. Возможности бесконечны.       В одиннадцать часов Рей встает из-за стола, чтобы сделать кофе — но Тран, Жизель и Перри разговаривают около кофемашины о вчерашнем и о том, что Перри предположительно пропустил. Эта вечеринка — проклятье, которого Рей никогда не сможет избежать.       Но становится хуже, когда Жизель упоминает Соло.       — Бенджамин пришел.       Перри предсказуемо удивлен.       — Да ну??       — Да, — подтверждает Тран, — но он пробыл минут десять, наверное.       Жизель поджимает губы.       — Ну же, побольше чем десять.       — Что ж, — посмеивается Перри, — маленькие шаги, верно?       Безобидный разговор, никаких плохих намерений. Но Рей оставляет свою кружку на столе и тут же выходит из кухни, не сказав ни слова.       Не теряя ни минуты, она идет по коридору со своим последним расчетным листком, направляясь в кабинет менеджера. Этот кусок бумаги не будет чем-то особо полезным, это просто реквизит, чтобы не выходить из роли.       Рей стучит в дверь и, когда Дебора говорит ей войти, небрежно, очень вскользь спрашивает, придет ли сегодня Соло на работу.       Дебора едва ли поднимает глаза от своего планирования.       — Эм, нет, а что?       Рей покашливает и пытается оставаться уклончивой настолько, насколько это возможно.       — О, ничего, просто у меня вопрос о расчетном листке, — говорит она, взмахивая рукой, чего Дебора не замечает.       — …А?       — Так его не будет и после обеда? — снова спрашивает Рей, не обращая внимания на озадаченное лицо своего менеджера.       — Нет, он на больничном… у тебя проблема с расчетным листком?       — О, — спотыкается Рей, — нет, вовсе нет. У меня просто был к нему глупый вопрос.       — Ты можешь спросить меня.       — О, нет! Я в порядке, это пустяки.       — Уверена?       — Определенно, — настаивает Рей, уже выходя из офиса и собираясь закрыть дверь. — Спасибо, Деб, это… спасибо за информацию.       Рей закрывает дверь.       После она стоит снаружи, пялясь на дверь, кусая щеку изнутри. Получается, она была права. Он заболел. Незачем сходить с ума из-за этого.       Он просто заболел.       На пути к своему столу она думает, что, в конце концов, ему придется прийти на работу. И все, что ей нужно сделать, чтобы это случилось, — это подождать конца выходных.       Она не против подождать, ни капельки. Рей любит выходные.       Она любит их.