Глава 7. Это недопонимание, о нет!

      Наемный труд требует от человека многого.       Социальные взаимодействия, энергия, стремление, сон, время, цель — все, ради чего стоит жить и в чем нуждается человек, забирает наемный труд. Если назначенные задачи бессмысленные или не имеют значения в большой или малой степени или и того хуже: если они вредоносные напрямую или украдкой — если ты починишь компьютер в офисе где-то в Штатах, чтобы убедиться, что компания, опирающаяся на рабство, получит вовремя достаточное количество картонных коробок — тогда проще полностью распрощаться со своей человечностью.       У Рей для этого есть решение, и заключается оно вот в чем: притвориться, что этого не происходит. Просто воздержаться от любого вида критического мышления.       Офис ощущается как моральная и физическая тюрьма? Жизнь проходит мимо? Счастье — всего лишь иллюзия? Плевать, не важно.       Все, что ее просят, она в конце концов делает — не думая об этом дважды. Все, что ей хочется от жизни, она поместила в коробку и смыла в туалет в восемнадцать и уверена, что не грустит об этом.       Однако с дня рождения Майло она начала понимать, что некоторые вещи играют более важную роль удержания ее на плаву, чем она полагала. И теперь все поменялось.       Рей больше не может спокойно воспринимать, какой Бен Соло хрупкий и тихий.       Наблюдать за ним, ничего не подозревающим, иногда рассеянным, было одним из ее предпочитаемых занятий вместо работы; теперь же это постоянное напоминание о прилагаемых им усилиях, чтобы они не находились в одной комнате.       Выходные — всего лишь дополнительное время, проводимое ею в мыслях об этом, и никакое их количество не принесет ей успокоения или решения. Она знает, что все это неважно, поэтому будет намного проще, если она перестанет обо всем этом переживать.       И она так сильно не хочет думать. Она пыталась забыть и обо всем этом, и о нем, она правда пыталась. Но этого не произошло.       За время работы здесь она несколько раз шутила, что не слышала его голос, но это всего лишь шутка. По правде, каждый раз, когда у нее была возможность услышать этот голос, она сосредотачивалась на нем сильнее. Возможностей было немного, поэтому она не растрачивала их. Это случалось, потому что Санчес не поставил Соло в получатели копии электронного письма или потому что Жизель запарковалась прямо за ним — какой бы ни была причина, Соло был рядом и Рей слышала его голос.       Она слышала, каким мягким и внимательным он был, и всего лишь немного твердым и заторможенным; каким сдержанным, но внимательным к другим; из-за него она думала о том, как она сама обращается к людям и как люди относились к ней в прошлом.       Она сидит в комнате отдыха, на кухне, за своим столом, рядом с Санчесом, Варси или Тейлором; и пока ее коллеги болтают о том да сем, вместо участия в разговоре она задает себе тихий вопрос и просто представляет, что бы Соло подумал о том, о чем они говорят, если бы был в комнате и слышал.       Он бы с большой вероятностью просто… слушал.       То, что он из того типа людей, которые больше слушают, а не говорят — не новость. Но она привыкла думать об этом, как о знаке подкрадывающейся неуверенности к себе или безразличия.       Теперь она задается вопросом, может ли это означать, что, просто говоря, он лучше, чем все они.       Даже решительно настроенная действовать, будто не думает о нем все время, она все еще вскользь пытается заговорить о нем так или иначе в разговорах, в которых принимает участие – когда там нет Варси или Тейлора, она не настолько смелая — с людьми, с которыми часто не говорит, например, с Келлманом или в последнее время с Хлои.       Один Бог знает, почему она заговаривает о нем, потому что никто так не близок с Соло, как она, и оба раза у нее не получается получить какую-либо информацию. К счастью, никто из них, кажется, не подмечает ее возросшего интереса или, по крайней мере, им нет до этого дела, хоть она сама может сказать, что ведет себя неловко.       Однажды утром, еще до девяти, Тран обнаруживает Рей около вендингового автомата в комнате отдыха. Когда он упоминает, что, возможно, устроит барбекю у себя через две недели и что она приглашена вместе с еще несколькими коллегами, образ Соло, сидящего на маленьком садовом стуле, с тарелкой на коленях тут же возникает у нее в голове.       Помешивая кофе, она фальшиво смеется:       — У тебя, вероятней всего… нет желания приглашать Соло, верно?       Тран встряхивает пакетик сахара.       — Почему это смешно?       — Э-э, это не смешно, — хмурится она, — я имела в виду, что, ну знаешь, он никогда никуда не приходит.       — Он пришел к Майло на день рождения.       — …Точно.       Насыпав сахар в чашку с кофе, Тран поворачивается к Рей, замирая:       — Ты хочешь, чтобы я пригласил его?       Его отстраненный тон болезненно контрастирует с тем, как она реагирует: слишком много моргает и слишком быстро выговаривает слова. Когда понимает, что перестаралась, уже поздно.       — Не-е-ет. Приглашай, не приглашай, — она пожимает плечами. — Кому какая разница? В смысле, возможно, тебе и есть разница, но мне — нет. Я даже не знаю, приду ли, поэтому мне без разницы.       Тран, засунув нос внутрь чашки, пожимает плечами:       — Окей.       Это должно быть замечательным моментом, чтобы заткнуться, но, пытаясь показать такое же безразличие, Рей продолжает говорить:       — Но ты знаешь, о чем я… это… Боже, помоги ему, да? Он никогда никуда не ходит и не разговаривает с кем-либо, это просто грустно.       Тран пожимает плечами — снова.       — Не знаю, довольно нормально, как по мне.       Рей скептично наклоняет голову, сжав губы.       — …Не думаю, что систематически вытесняться хорошо для кого бы то ни было.       — Мы не вытесняем его — ты сама только что сказала, что он сам себя вычеркивает, что у него нет жизни в социуме.       — Ну, у него и не будет социальной жизни, если его никогда не приглашают, — выдыхает Рей.       Но Тран только больше путается.       — О, окей, так ты тогда хочешь, чтобы я пригласил его?       Рей выкидывает наполовину полный стаканчик в мусорное ведро рядом с вендинговым автоматом.       — Мне без разницы, — огрызается она, вылетая из комнаты.       — Чт... Джонс?       Она возвращается на свое место, падает на стул и немедленно притворяется, что работает, не удостаивая никого взглядом.       Соло приходит ровно в девять, но Рей не поворачивает голову при звоне лифта и абсурдно гордится собой, что не сделала этого.       К черту. К черту все это. Ей плохо. Она ненавидит это. Что же она делает здесь?       В полдень она раздумывает отпроситься у Деборы домой. Честно, учитывая, как она выглядит от нехватки сна — и чувствует себя так же — ее менеджеру будет не так уж трудно поверить, что Рей чувствует себя плохо.       Однако, сегодня тот самый день, понимает она позже. По какой-то причине, когда Варси машет ей из двери кухни, Рей отъезжает на стуле, выдыхая через нос, и делает все как обычно. Тейлор уже ест. Когда она заходит на кухню; Рей берет свой безвкусный холодный сэндвич из холодильника и садится.       В этот раз Варси и Тейлор молчат. Кухню заполняют звуки из жевания, когда заходит Соло.       Сейчас двенадцать пятнадцать, и Рей не уверена, что это когда-нибудь и произошло бы, но черт возьми, она чувствует облегчение. Через какое-то время даже Соло может преодолеть дискомфорт по отношению к ней.       Это облегчение, но она напрягается, когда он заходит в комнату, и едва ли решается поднять глаза от сэндвича, боясь, что спугнет его, сделав это.       Он делает три шага в сторону холодильника, прежде чем Дебора зовет его с другой стороны коридора.       — Где Бенджамин?       Рей редко видела, что кто отвечал на голос своего вышестоящего так быстро, как это делает Соло — будто он был запрограммирован так делать. Он резко останавливается, сразу же поворачивается и выходит из комнаты.       Затем все происходит очень быстро; слишком быстро, чтобы Рей хоть как-то взяла контроль над ситуацией.       — Как прошло твое свидание? Я так и не спросил.       Позади Тейлора, сквозь дверной проем, Рей видит Дебору и Соло — он кивает, его глаза опущены вниз, Дебора повернута к ней спиной.       Рей моргает в сторону Тейлора.       — Что?       — Как прошло твое свидание с Соло? — повторяет он.       Кровь приливает к ее щекам, Рей это чувствует; ее глаза опущены вниз, она сжимает зубы и колеблется, прежде чем соврать:       — Он сказал нет.       Ее раздражение можно легко принять за смущение от его отказа, поэтому в этот раз ее стыд играет ей на руку.       — О… правда? — Тейлор хмурится, по-настоящему растерявшись, поворачивается к Варси, которая никак не реагирует, ее глаза не отрываются от чечевицы. — Но я думал?..       — Не знаю, что ты думал,— настаивает Рей, перебивая его, — но Соло сказал нет. Как ты и говорил до этого, он не тот тип, который любит свидания. — Она собирается добавить к истории еще, сделать ее более убедительной, но Дебора возвращается в свой офис — а Соло подходит ближе. Хоть он и не в пределе слышимости, она шепчет: — Слушай, он возвращается, можем мы не?..       — Да, да, да, прости-прости-прости, — шепчет Тейлор в ответ.       В комнате снова становится тихо, когда Соло заходит, не смотря на них, в его руке документ — он явно намерен просто забрать свою контейнер с обедом и уйти.       Он не успевает открыть холодильник до того, как Варси громко и четко спрашивает его:       — Бенни, почему ты отказался идти на свидание с Джонс?       Живот Рей куда-то падает, ее голова резко поднимается:       — Сус!!       Соло — снова — замирает. Он поворачивается, ужас определенно угадывается в его чертах — то ли от того, что он должен с кем-то говорить, говорить о Рей, или от того, что он должен отрицать вопиющую ложь, не принадлежащую ему, Рей не может сказать, что именно. Очевидно, что он услышал все верно, но небольшое «что»срывается с его губ.       — Сус, — снова протестует Рей, чувствуя себя подростком, топающим ногой в торговом центре, но внимание Варси остается прикованным к Соло:       — Подожди, я хочу услышать, что он скажет — так это правда?       Одинаково злая и устыдившаяся, Рей хочет, чтобы Соло разоблачил ее ложь. Но даже и кратко, взгляд Соло обращается к ней впервые за долгое время, потом к Варси, затем снова к ней, будто пытаясь понять, что от него требуется сказать. Она бы не подумала, что он будет медлить сказать правду.       В конце концов, он говорит честно, краснея и крепко сжимая документ.       — Я не… отказался, — мягко заявляет он.       Варси открывает рот в притворном удивлении, прежде чем решительно заявляет:       — О, Боже,это было недопонимание, о, нет, — а затем сразу продолжая: — Ну, тогда решено, ты пойдешь с ней на свидание, верно?       Гнев Рей довольно быстро улетучивается после этого вопроса. Ее руки лежат на коленях, и в этот раз она позволяет боли в груди заставить ее замолчать.       Стол Тран самый близкий к кухне, достаточно близкий, что они слышат его голос снаружи, когда он вклинивается:       — О-о-о... теперь я понял.       Застывший Тейлор перестал есть:       — …Что происходит?       И Рей никому из них не отвечает.       Она должна вмешаться; в конечном счете, ее не заботит, если Тейлор и Варси узнают правду, и Соло определенно не должен быть тем, кто будет объяснять случившееся. Но она просто не может говорить. Ничто, что она могла бы сказать, не будет хорошим объяснением, когда она сама не понимает половины того, почему делает то, что делает.       Между тем Соло просто стоит, его руки сжимают кусок бумаги. Он сглатывает, но все же не выдавливает ни слова, будто подыскивая правильные. Соло, который никому не сказал, что случилось, теперь знает, что она тоже, в свою очередь, никому ничего не сказала.       — Ты сегодня свободен? — настаивает Варси. — Выглядишь неуверенным.       — Я не думаю, — наконец произносит он, тихо и осторожно, с покрасневшим лицом, — что она хочет.       — О, почему ты так думаешь?       Он выглядит парализованным, но Варси ждет ответа. Шокирует, что он все еще не ушел. Сердце Рей бьется слишком громко, что она едва ли слышит его слова, когда он наконец говорит.       — Просто… такое чувство.       Это должно случиться на ее условиях. Ничто, включающее ее и Соло, не должно ускользать от ее контроля. Ему неудобно, а она, черт возьми, умирает внутри, как они оказались в этой ситуации? Неужели незрелой женщине нельзя дать время, чтобы разобраться в своих ошибках в этом мире?       Ее глаза все еще горят — но ни слова не вылетело изо рта.       Снова говорит Варси, фыркая от слов Соло: «Она пригласила тебя, не глупи!», но в этот раз он не стоит вежливо на месте. Он уходит без обеда.       Варси зовет его, Тейлор что-то говорит, думает Рей, но она по-настоящему не слышит слов, потому что встает прямо за Соло. Она оказывается в коридоре, как раз чтобы заметить его исчезновение в копировальной комнате.       — Джонс.       Рей поворачивает голову к Тран, оперевшемуся о стол с телефоном в руке.       — Я приглашу его на барбекю, — подмигивает он, — не волнуйся об этом.       — Заткнись,— скулит Рей. Она быстро берет случайный листок бумаги со стола Сюзан, потому что Сюзан не может ее остановить, а затем убегает от Тран. — …Я не пойду на твое дурацкое барбекю, Тран.       — …Я в замешательстве, — слышит она позади.       Рей же впервые не так озадачена. Она знает, что хочет, и идет в сторону копировальной комнаты.       Это первое, что за долгое время имеет смысл, и если Соло не хочет, чтобы она там была, — что ж, это слишком, черт возьми, плохо.