Глава 8. Здравомыслящий, уравновешенный взрослый

      Копировальная комната маленькая. По сути, это кладовая с копировальным аппаратом внутри и полками на каждой стене. Здесь может стать невыносимо жарко и слишком темно для утешения.       Соло никогда не подходит к кому-либо физически ближе строго профессиональной дистанции, но в копировальной комнате двое — уже толпа, и в этот раз ему просто придется находиться близко к ней.       Ей не стоит быть настолько дерзкой, и она сама удивлена тому, как ведет себя после всего случившегося — но не настолько удивлена, как Соло, когда Рей заходит внутрь.       Кто знает, почему он пришел сюда вместо того, чтобы пойти в туалет, если хотел побыть один — если только он не проверил, и там уже кто-то был? Он не ожидал, что кто-то последует за ним, что намного яснее.       Копировальная комната обычно пуста, и он один из тех, кто пользуется ею больше всех из их целого офиса. Сколько раз он сбегал сюда, чтобы собраться с мыслями? ...Сколько было раз, когда никто не замечал?       Ее сердце бьется намного чаще в тот момент, когда она видит его.       Соло стоит в углу, его голова опущена, рука отодвигает волосы от лица, когда Рей открывает дверь.       — Я… — он только вздыхает, когда Рей заходит внутрь, закрывая дверь. Пока она стоит там, смотря на него, за этим не следует ни звука.       Она делает неожиданный шаг назад, когда он хлопает листок бумаги в руке на стекло копировального аппарата, а затем нажимает зеленую кнопку. Подойдя к машине, он всего лишь смотрит на бумагу, пока аппарат гудит. Вскоре яркий свет несколько раз двигается по его лицу.       — Я… делаю копии, — объясняет он, его взгляд не меняет своего положения, и его уши розовые — он будто оправдывает свое нахождение здесь, будто Рей поймала его с поличным, когда он мастурбировал среди стопок бумаги.       — Я тоже, — лжет она, взмахивая почти пустым бумажным листом, ранее лежавшим на столе Сюзан.       Тогда она опускает взгляд на дисплей между его рук. Он, вероятней всего, случайно повторил предыдущую операцию, потому что будут сделаны целых семьдесят пять копий. Рей прокашливается.       — Я подожду.       Наверное, целых пять минут раздается шаблонный звук копировальной машины, которая делает то, что должна делать.       Теперь, когда он стоит здесь, так близко, что Рей может протянуть руку и дотронуться до него, так близко, что она замечает детали профиля его лица и даже слабый запах стирального порошка, ее смелость начинает улетучиваться. Она полностью не осознает это до тех пор, пока не замечает небольшого дрожания в собственном голосе.       — Соло?       — Да?       Она быстро моргает из-за отсутствия его нерешительности, хоть и имеет смысл то, что он ждал, пока она заговорит.       Наступает долгая тишина, во время которой Рей пытается понять, что она вообще хочет сказать. В ее голове было ясным намерение наконец поговорить с ним, но она пренебрегла решить, о чем вообще должен быть этот разговор.       Его глаза прикованы к стеклу, и он не торопит ее, возможно, из-за того, что не против, чтобы их обмен словами тут и закончился. Но все же он ожидает, что она продолжит.       — Мы можем поговорить?       — Сейчас?       Из-за этого она чуть ли не вздрагивает. Она не должна воспринимать эти слова никак, кроме дискомфорта относительно ситуации, к которой он не был готов. Но все же, хоть и будучи человеком, который может сочувствовать ему больше всего, слова ударяют туда, где больнее всего, и Рей невольно скукоживается.       Она держит листок бумаги двумя руками, неспособная добавить хоть слово, тем не менее ищущая что сказать. У нее все еще нет плана. Она все еще не знает, зачем конкретно пришла сюда, хоть и была решительной на этот счет.       Но он слегка поворачивает голову, недостаточно, чтобы посмотреть на нее, а только чтобы признать ее попытку. Его взгляд все еще опущен вниз, сам он бросает ей фразу.       — В чем дело?       Сказано очень мягко. Вот оно, терпение Соло, даже с ней, даже когда он нервничает с той же силой, что и она, и у него есть все причины чувствовать себя более уязвимым после всего; он все еще обращается с ней так, будто это ей больше всего нужна доброта.       Ей только это и нужно, чтобы продолжать, даже если ее голос слегка дрожит:       — Я… я слышала, есть ресторан, который тебе бы понравился.       Его руки сжимают клавиатуру копировального аппарата. У Рей бы не получилось сказать, что происходит у него в голове, но признаков гнева нет, поэтому она продолжает.       — Не могу вспомнить название. Я никогда не была там, но думаю, что тебе понравится там или… ты, может быть, был там уже, но, если не был или если хочешь сходить снова… — она бессвязно бормочет, — мы можем сходить вместе. Я видела однажды, что ты ел таджин, поэтому подумала… — она сильно краснеет, слыша саму себя, чувствуя себя нелепо, основываясь на выборе ресторана из-за того, что он ел как-то раз и может даже не помнить этого.       — Я подумала, если тебе нравится марокканская еда, ты… — она замолкает, во рту у нее пересохло. — Это марокканский ресторан, — объясняет она, тут же чувствуя себя еще более глупой, чем секунду назад. Это невыносимо.       Соло никак не реагирует. Кажется, будто он не услышал не единого слова из того, что она сказала, или не в курсе, что от него ждут ответа. В горле у Рей сжимается.       — Мы пойдем… только мы вдвоем, — жалобно добавляет она. В этот раз она говорит так тихо, что, если честно, не уверена, что он услышал ее, особенно из-за копировальной машины.       Аппарат продолжает работать, кажется, очень долго, а Соло смотрит на листок на стекле. Все это время Рей приходится стоять на месте так, будто она не хочет распасться в воздухе, будто она здравомыслящий, уравновешенный взрослый, способный беспроблемно выдержать такую ситуацию.       Не поворачиваясь к ней, но все еще мягко говоря, Соло спрашивает:       — Могу я подумать?       — Да, — кивает и тихо произносит Рей, — да, можешь.       Он не встречается с ней взглядом, его плечи заметно напряжены. Но он спокойно обходит ее, направляясь к двери, — и выходит из комнаты.       Машина все еще продолжает копировать, и Рей остается с ней в одиночестве, выдавливая из себя воздух. Ее пальцы слегка дрожат. Ее лицо горит.       Это приемлемо, совершенно приемлемо. Это лучший результат, на который она только могла надеяться. У всех есть право подумать, прежде чем соглашаться пойти на свидание, все совершенно в порядке, думает она снова. Свет копировальной машины все еще ходит туда-сюда. Рей отменяет действие копирования. С большой осторожностью она вытаскивает из машины копии и оригинал, будто Соло действительно собирался сделать их, и наконец выходит.       Свежий воздух. Что ж, настолько свежий, насколько может быть здесь.       Дойдя до основной зоны, она уверена, что там не тише, чем обычно, но так чувствуется. Никто не следит за ней, уверена она.       Но так чувствуется.       Рей все еще прижимает листы к груди и подходит к столу Соло с непроницаемым лицом. Соло сидит на стуле. Рей подходит и безмолвно оставляет копии на его столе.       Она не смотрит по сторонам, проверить, наблюдает ли кто-либо за ней, ради сохранения своего же здравомыслия, и идет к своему столу, уверенная, что одно ее лицо можно читать как книгу. К черту, она ни о чем не сожалеет.       Сидя за столом, она чувствует себя более спокойной, чем была за последние две недели, возможно, более спокойной, чем чувствовала себя за последние несколько месяцев. Или, по правде говоря, это странное состояние. Она тревожна, это без отрицания, но и в мире с собой. То, что она сделала, соответствует ее чувствам, а это случается нечасто. Она так же слегка измучена, но это ничего.       В этот раз, когда она представляет, каким будет свидание между ней и Соло, она не беспокоится об отсутствии разговора. Ресторан, о котором она думала, довольно маленький, столы маленькие, и они будут сидеть довольно близко друг к другу. Она представляет, что он предпочтет сесть в углу, потому все в нем, его телосложение и идеи, указывает на склонность спрятаться и укрыться так сильно, как только возможно.       Он бы много не говорил. Но возможно, всего лишь возможно, что у нее есть что сказать о том, что он не будет против послушать.       Рей не соврет, если скажет, что ее тревога поднимается с постоянной скоростью за следующие четыре часа. Она бросает на Соло взгляды много раз, но, чем больше она обнаруживает, что он просто печатает или неподвижно сидит, тем сильнее чувствует себя тревожно, смотря на него, и вскоре она предпринимает осознанное усилие не смотреть на него вовсе.       Она проделывает работу с компьютером Хлои, ожидая, что это отвлечет ее, но этот вариант не совсем срабатывает. День скоро подойдет к концу, и Рей немного сожалеет, что дала ему время ответить. Если он думает над отказом, ей будет еще больнее от того, чем дольше он его откладывает. Как долго он заставит ее ждать? До конца дня? До завтра? На целую неделю?       Как он это сделает? Подойдет к ее столу в любую минуту и тихо разочарует ее? Перед всеми? На него не похоже, но Рей не может не представить. Боже, как сильно она переживает.       Она приготовилась оставаться за столом, пока Соло не уйдет, чтобы удостовериться, что она доступна, если он захочет ответить сегодня, но, черт возьми, убежать отсюда — очень, очень заманчивая идея. Ей даже не нужно забирать жилет, она просто добежит до лифта, оставив все, как есть. Позже она сможет позвонить Деборе и придумать оправдание, без разницы какое, она найдет что-нибудь. Она ни разу не пропустила рабочий день, ее менеджер определенно спустит с рук этот раз — или, может быть, нет, но даже потерять работу не так ужасно, как столкнуться с текущей ситуацией.       …Боже, у Соло даже нет ее номера телефона! Она не дала его ему. Если она уйдет домой, ей определенно надо будет подождать до завтра, чтобы получить ответ.       Будет заблуждением полагать, что он колеблется пойти с ней на свидание, даже это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он просто не знает, как сказать ей, что не хочет.       Мысль, что он уйдет из офиса, избежав их секретной скользкой темы, подавляет ее. Рей пытается убедить себя, что это не конец света, если так и случится, но затем она пристально вглядывается во время на экране.       Целых десять минут до пяти, случается то, что, она боялась, случится — и Соло встает.       Ее взгляд на короткое мгновение, но все же на достаточно долгое время, замирает на нем, чтобы увидеть, как он берет свой портфель, затем термос. Рей прикусывает язык и притворяется, что не замечает.       Хоть и всего лишь краем глаза, она видит, что он направляется к лифту быстрее, чем обычно, нигде не останавливаясь. Она слышит, как открываются двери лифта, и глотать становится слишком неприятно. Никто, казалось, не замечает раннего ухода Соло.       Рей уходит в себя, совсем не вглядываясь в экран монитора.       Что ей остается делать, кроме как идти домой?       Через несколько минут люди вокруг нее начинают собирать свои вещи, тихо переговариваясь, когда же некоторые остаются еще на часок. Сегодня она сама не торопится домой. Ничто ее там не ждет.       Моргая, возвращаясь к реальности, она двигает мышкой, заставка на экране пропадает. Одну за другой она закрывает вкладки, как неудачница, проверяет, есть ли сообщения на Reddit или Twitter, — затем замирает прямо перед тем, как закрыть почту.       В самом верху непрочитанных сообщений находится письмо без темы от Бенджамина Соло. Оно было отправлено восемь минут назад.       Берилу Брауну, из отдела кадров, отправлена копия.       Сердце Рей делает удар, но она тут же открывает письмо.       Оно довольно короткое. Она прочитывает его несколько раз.       «Добрый день, Берил.       Я направляю тебе и Рей Джонс письмо, которое вы должны прочитать, только если будет время. Это не неотложный и не критический вопрос, и на него не требуется отвечать. Я хочу поблагодарить вас за потраченное на него время, когда оно у вас найдется.       Рей Джонс — коллега, к которой я испытываю только уважение и восхищение. Любой может подтвердить ее компетентность в своей области, и я сам наблюдал ее навыки много раз. Ее профессионализм является вдохновением, и я так же разделяю некоторые ее личные верования.       Недавно она выразила интерес увидеться со мной вне места работы, и я ответил на это взаимностью. Мы единожды встретились после работы с несколькими другими коллегами.       Ее предложение повторить этот опыт — то, что побудило написать письмо. Мне больше не благоволит идея участвовать в любом типе общественных встреч с коллегами вне офиса, и сегодня я сообщаю вам об этом.       Для уточнения, со стороны Рей Джонс не было никакого неправомерного поведения. Она всегда вела себя со мной уместно и всегда будет той, кого я уважаю. Надеюсь, что мы сможем поддерживать хорошие отношения, хоть они и должны остаться профессиональными.       С уважением,       Бенджамин Соло»