Часть 3

… Прошло больше недели с момента последнего обновления, так что я сдержал свое слово. Остальные примечания автора внизу. Читайте! Комментируйте! Критикуйте! Бомбите! Что-то не так. Существо пошевелилось, словно пробудившись от глубокого сна. Было странно, что Оно вообще на это способно. Оно не должно было проснуться. Оно должно бы- — Вставай, Жон. — Нннн~ Сафрон Арк сочувствия не проявила. — Жон Арк. — она сорвала одеяло, обнажив подростка, что прищурил глаза от света. — Тебе тринадцать, а не семьдесят. Вставай. Завтрак готов, и как у нас, у тебя сегодня есть дела по дому. Мама сказала: "Даже не думайте провести время с друзьями, пока не закончите. А теперь торопись, не заставляй нас ждать. Жон со вздохом сел, смаргивая сонливость, и оглядел свою спальню, когда его сестра вышла. Он больше не живёт в одной комнате со своими младшими сестрами спустя примерно год, после того как Жасмин впервые уехала в Бикон. Он был рад переменам, его старшие сестры начали развращать его милых младшеньких этим летом между третьим и вторым курсом. Если бы он оставался с ними дольше, то превратился бы в куклу в натуральную величину. Он все еще оставался ею, но только время от времени, а не каждый день. Если бы ему приходилось сталкиваться с этим каждый день... *Бррр…* Он подумывал посидеть еще несколько минут, даже пришла мысль прилечь обратно. Он отказался от этой идеи и встал. Если завтрак готов, то ему лучше переодеться и спуститься вниз. Нервная Мама Арк — Плохая Мама Арк

***

Три дочери Джунипер только закончили накрывать на стол, когда в комнату, шаркая, вошел ее сын. — Оно проснулось! — воскликнула она с притворным удивлением, протягивая тарелку с французскими тостами девятилетней Лане. — Ахахахахаха... — Жон ответил мягко, но чересчур драматично (в добавок состроив лицо, какой актер), садясь на свое место. Теперь его место стало скорее традиционным, чем тактическим. Дафна, как и Жасмин до нее, окончила Бикон, и проведенное там время охладило ее конфликтный характер. Она также, как и Жасмин, решила вернуться домой и помогать местным охотникам в защите города и прилегающих поселений. Джунипер не станет показывать пальцем, но за обеденным столом стало намного меньше шума с тех пор, как кое-кто *кхе*Дафна*кхе* научилась вести себя прилично. Вскоре к столу пришли и остальные члены семьи, за исключением Дэвида и двух старших дочерей, что были сейчас на миссии, а также их четвертой дочери Эмили, которая в настоящее время изучает археологию в Вакуо. Мгновением позже к ним присоединилась Джунипер, изучая их всех, пока они проходили мимо, и с мягкой и теплой улыбкой разносила порции по всему столу. Она посмотрела на Сафрон и её ожерелье из шнурка, интересный и уникальный аксессуар, что ей очень идет. Пару лет назад она сделала для себя открытие, которое сделало Дэвида уж слишком счастливым. Ему больше не придется беспокоиться о том, что эта девушка может привести домой мужчину. На нее саму это открытие никак не повлияло, хотя у нее были подозрения. В конце концов, для нее это не имело значения, потому что она все равно любит ее (кроме того, у нее было еще семеро детей, внуки в любом случае обеспечены). Она была первой дочерью, что не пошла в Бикон, хотя и посещала Сигнал. Она посмотрела на Корал, что скоро начнет свой последний год обучения в Сигнале. Спокойная девушка с острым умом за круглыми очками, что, казалось, всегда подчеркивали умный блеск в ее глазах. Изначально она хотела поступить в академию Атлас, после боевой школы, и эта идея казалась Джунипер пугающей. Ей не нравилась мысль получить дочку-солдата. Однако судьба решила преподнести ей подарок, поскольку ее дочь нашла в себе страсть к писательству. Она собирается вернуться домой после окончания учебы, дабы развить свое увлечение. Похоже у нее склонность к любовным романам, но она никогда не показывала матери свои работы. Вероятно, это из-за застенчивости. Раньше она никогда не отличалась особой художественной жилкой. Эмберли и Лара хорошо учатся в своих классах, обе стали такими же популярными, как и их сестры до них, обе начали тренироваться со своим отцом и оказались такими же искусными в бою. Сама Эмберли с огромным удовольствием занималась спортом, события, произошедшие в шесть лет, врезались в ее память на полжизни. Прямо маленькая петардочка. Наконец ее взгляд остановился на единственном мальчике в семье. Последние пару лет были добры к ее сыну. В детстве он был довольно невысоким. Теперь, находясь на грани подросткового возраста, он вырос с такой скоростью, что шокировал ее и Дэвида, хотя на самом деле не должен был. Они слишком привыкли к росту девочек, за коротким всплеском в начале следует постоянный рост, что постепенно сходит на нет. Между тем, иногда кажется, что Жон вырастает на дюйм каждую ночь. Возможно, это стало результатом более позитивной атмосферы в школе? Джунипер нравилось так думать. По ее мнению, переходный период не мог наступить раньше. Хотя поначалу это могло быть гораздо менее негативным. Событие, положившее начало переменам, не могло напугать ее больше.

***

Пять лет назад. Джунипер, тяжело дыша, лежала на груди Дэвида. Дети уже ушли в школу. Сегодня ее выходной, Дэйв вернулся с миссии, они с мужем получили редкий, но подходящий момент, получить дом в свое распоряжение. Это была редкая возможность, и они воспользовались ею с голодной яростью, связанной с необходимостью проводить большую часть года ограничивая развлекательные мероприятия пределами спальни. В их стимулированных гормонами мозгах шумная возня в гостиной была оправданным методом празднования. У их малыша появился друг! Он больше не один! И это девочка! Ладно, что ж, это, безусловно, не было основной причиной(это было бы жутко), но это стало результатом более раннего праздника. Все началось с простых комментариев. Джунипер, всегда прагматичная, несмотря на открытость в своих эмоциях, похвалила внешность Дэйва как причину маленькой, но от этого не менее значимой победы их сына. Ее мальчик был слишком милым. Он не мог вечно оставаться один, не с генами своего отца. Дэйв, будучи стоиком, но абсолютно честным и романтичным болваном, утверждал, что эта победа стала результатом того, что Жон унаследовал волю и напористость своей матери. Это всегда приводило его в восторг, когда они были моложе. На самом деле это все еще приводило его в восторг, и ему тоже никогда не удавалось разжечь в нем огонь. Одно пошло за другим, и вот они оказались обнаженными на диване. Хорошо, что дети ушли. — Сегодня кто-то свирепый. — прокомментировала она, вздохнув. — Считай, что я получаю свое. — Дэвид выдохнул. — Что ты имеешь в виду? Он наклонил голову достаточно, чтобы оказаться в поле ее зрения, на его лице появилось игривое, но в то же время суровое выражение. — Ты специально сделала тот комментарий у быкоглава. — он обвинил ее своим восхитительно-очаровательным тоном. Она фыркнула. Конечно это так. Добравшись до Бикона, Жасмин позвонила с довольно красным и разъяренным лицом. Действительно, ее муж может быть таким ребенком. — Догадался, не так ли? — спросила она. — Мне повезет, если Жасмин когда-нибудь снова заговорит со мной. — Это ты устроил сцену у быкоглава, обняв ее и громко потребовав держаться подальше от мальчиков. — указала она. — Тем более, она переживет это. Немного поворчит, но в конце концов вернется, хныкая, ты сделал ее такой папиной дочкой, когда она была моложе. Ход мыслей Дэйва, очевидно, решил отправиться в путешествие, потому что несколько мгновений спустя он усмехнулся. — Помнишь тот раз, — спросил он, — В прошлом году, как она пыталась задержать нас, чтобы остальные смогли одеть Жона в платье? В ответ Джунипер застонала ему в грудь. А как же. Она видела, что у него на уме, ее действия тогда были точно такими же. — Я виню те комиксы, что в последнее время выходят в Мистрале. — она застонала. Люди там с довольно эксцентричными вкусами. Зазвонил телефон. Архаичная технология, но все ещё полезная ситуациях подобной этой, когда они оба обнажены. Дэвид похлопал ее по руке. — Я возьму. — предложил он, и она соскользнула с него, усевшись на диван. Им все равно придется его чистить. Дэйв встал и пошел на кухню, скрываясь из виду. Через мгновение звон сменился его голосом. — Здравствуйте, это резиденция Арков. — ответил он весело, кто-то все еще находится в эйфории от некоторых занятий. Но затем его тон стал растерянным и почти… настороженным. — Да, это его отец… Джунипер заинтригованно нахмурилась: использование мужского рода могло означать только то, что человек звонил по поводу- — Что? — интрига переросла в беспокойство. — Драка!? Очень быстро. Она оказалась на кухне уже через несколько секунд. — ...Ну, он ж- — Джунипер взяла телефон из его рук и строго посмотрела на него, поднеся телефон к уху. — Здравствуйте, это миссис Арк. — ее голос был мягким. Лицо нет. — Ах, — говоривший, мужчина, был сбит с толку, но вскоре продолжил. — Миссис Арк, это мистер Стофф из начальной школы. Как я уже сказал вашему мужу, ваш сын сегодня подрался с другим учеником. Она изо всех сил старалась не сузить глаза от того, как осуждающе это прозвучало, словно драку начал ее сын. Конечно же нет. Жон слишком мягкий. Именно это, в сочетании с его рождением, заставило их согласиться с тем, что ему никогда не следует становиться охотником. Это также звучало довольно расплывчато. Он скрывает информацию. Так не годится. Если с ее маленьким мальчиком что-то случилось, то ей нужны подробности прямо сейчас. — Он ранен? — упс, случайно этот вопрос прозвучал угрожающе. Ей… было все равно. Мистер Стофф услышал намек, ясный как день, и попытался передать информацию дипломатично. — Другой мальчик ранен сильнее, но и он сам довольно сильно пострадал. — Насколько всё плохо? Не смей ходить вокруг да около. — Насколько мы можем судить, — мужчина, казалось, нервничал, и Братья знали почему, — Драка началась вполне обычно, с толчков и ударов, пока молодой мистер Арк не поцарапал ребенка, который затем взял кам- ах. У этого человека и так был тяжелый день. Двое учеников, судя по всему, попытались убить друг друга, в результате чего каждый человек в цепочке подчинения выше учителя остался с полным завалом документов, спасибо законам Вейла. Он не хотел говорить так много. Он попытался прервать себя. Слишком поздно. — Ты хочешь сказать мне… — голос ее был спокоен, а лицо ничего не выражало. Дэйв выглядел обеспокоенным. — Что кто-то поднял… камень… на моего сына? Сына, у которого не было ни ауры ни никаких либо умений самообороны. Лицо Дэвида побледнело, а глаза расширились от… шока? Ужаса? Ярости? Скорее всего ярости. В конце концов, именно это она тоже чувствовала. Камень... Мужчина молчал. Это стало ответом. — ...Миссис Арк, возможно, было бы лучше, если бы вы и ваш муж пришли в школу лично. — «предложил» он через некоторое время. Трус побыстрее хотел закончить телефонный разговор. — Да, мы уже собираемся. По лицу Дэйва она могла сказать, что неосознанно приняла «этот вид». Тонкие губы, быстро моргающие глаза и разочарованно нахмуренный лоб. Выражение простое, но оно всегда приводило в ужас ее дочерей, а иногда и мужа. Действительно, камень... — До свидания. — она повесила трубку, не дожидаясь ответа. Дэвид повернулся и с притворной поспешностью направился в спальню, ей не нужно было посвящать его в свой план. До конца дня, фигурально, или буквально, будут лететь головы. — Блядский камень.

***

Остаток того дня прошел в сплошной смеси всевозможных эмоций, ставшими кошмарными горками. Ужас от травм их сына. Тревожный шок, когда им сказали, что перед их прибытием он выглядел еще хуже. Счастье, что не было ещё хуже. Гнев от вскрытия того, что над ее сыном издевались в течение года, а они этого даже не осознавали. Предательство из-за того, что их сын так и не решил рассказать им об этом. Мрачную гордость за то, что он защищал свою сестру и сумел проявить себя лучше, чем противник. Праведную яростью при мимолетном упоминании об исключении. Слава Братьям, его не исключили. Она действительно могла бы прибегнуть к насилию, если бы они настояли на этом. В прагматичном смысле он защищался, хотя и чрезмерно. Его не исключили из школы. Однако… Как и хулигана. Очевидно, они были возмущены. Мальчика даже не перевели в другой класс. Возможности не было, школа просто слишком маленькая. Вместо этого был предложен вариант, единственный предложенный, что заключался в том, чтобы избранный городом человек провел консультацию двум детям и дал им поговорить друг с другом на «сеансах под присмотром» (Джунипер знала наверняка, что ее родители были бы ошеломлены от идеи. На самом деле они были). Им сказали, что это новая идея предложена советом Вейла для помощи в случаях травли. Лично она считала это чушью. Она спросила своего сына, как прошли «дискуссии» после первого сеанса. Он… не сказал ей. Это было больно. Очень. Но, что примечательно, он казался немного более позитивным. И Дэвид каким-то образом убедил ее, чертов любвеобильный придурок, просто оставить все как есть. Так она и сделала. Удивительно, но каждый сеанс, казалось, имел схожий эффект. Она знала, что это не было результатом программы. Не напрямую. Возможно, это обеспечило нейтральную почву для встречи двух сторон, но она не поверила, что это оказало какое-либо влияние на его личность, ни на секунду. Нет, в конце концов, в сыне проявилась частичка характера ее мужа. Ведь конечно же, ему надо было пойти и в конечном итоге подружиться с сопляком, от которого он получил чертовым камнем по голове. Будь проклят ее муж и его всепрощающий характер. Нет, скорее, будьте проклятые все мужчины в целом. Она помнила, как была очень очень суровой, когда Жон впервые привел Натана в дом, позже он снова его привел, вместе с этой милой девушкой Холли (и ох, разве она не прелесть?), а потом еще раз и еще, с другими детьми. Вскоре она почувствовала себя более незрелой, чем ее собственный ребенок, затаив обиду на мальчика, что был дерзким, но в целом милым, хотя временами и немного простоватым. Это бесило, но и умиляло. К сожалению, это также недавно привело к конфликту между ней, ее мужем и их единственным сыном, тщетно надеясь, что его никогда не произойдет. Натан пойдет в боевую школу. Жон — нет. Это решение было принято Дэвидом и Джунипер, когда Жасмин впервые проявила интерес к профессии охотника. Очень эгоистично с их стороны, но, в тоже время, и оправданно. Ее мальчик чуть не умер при рождении, и совсем недавно был намного меньше и, казалось, слабее, чем любая из их дочерей в этом возрасте. Чем какой-либо ребенок на самом деле. Мало того, за исключением того случая пятилетней давности, он не проявлял никаких признаков какой-либо агрессии. До этого и даже после, он и мухи не обидел. У него просто не было желания драться. По этим причинам они никогда не тренировали его, как своих дочерей, опасаясь, что стресс его сломает. На данный момент, даже если бы они и начали, это принесет больше вреда, чем пользы. Он будет, буквально, на годы отставать от остальных, и в кровавом мире охотников такой недостаток приведет его к смерти. Джунипер знала, что ее дочерей-охотниц всегда будет ждать риск на заданиях. Каждый раз это приводит ее в ужас, и так будет всегда, но ее дочери готовы к этому. С очень мрачной, но практической точки зрения, если одна из них... никогда не вернется, у нее всегда будут еще шестеро, которых она может прижать к себе, пока плачет. Жон был ее единственным сыном, их единственным сыном. Однажды она уже чуть не потеряла его, ей было невыносимо видеть, как это происходит снова и снова, и она точно знала, что остальные члены семьи думают так же. Неудивительно, что Жон узнал об их решении еще до того, как у них появилась возможность обсудить его с ним. Конечно, не помогло и то, что они обучали бою своих дочерей, а его нет, глупая оплошность с их стороны. Рано или поздно это должно было случиться, он не был глупым. Тугодумом? Да. Тупым? Боже, нет. Ее улыбка погасла от воспоминания пятимесячной давности. Этот спор был… неприятным, для всех. Жон никогда не кричал и не жаловался, Джунипер даже не думала, что он способен на это. Но он определенно был близок к этому, став наиболее агрессивным по отношению к любому члену семьи, чем когда-либо. Он просил и умолял, требовал объяснений со слезами на глазах, это разбивало ей сердце, но они с Дэйвом остались тверды, хотя и с трудом. Он не поедет. Он никогда не понимал их непреклонной настойчивости. Как он мог? Он никогда не смотрел на смерть собственного ребенка, что спасся по чистой случайности. По воле Братьев, он не пойдет. Даже сейчас, за обеденным столом, ей не нужно было читать его мысли, чтобы знать, что он все еще не согласен. Но он уже не так зол, как раньше. Есть надежда, что со временем он смириться с этим. Она не хотела хоронить его. Братья, простите её за то, что она эгоистично разрушила мечту ребёнка. «Работа по дому указана на холодильнике?» Его голос, доносившийся из утренней болтовни, вырвал ее из депрессивных размышлений, и она снова притворилась яркой. «Да», - ответила она так ярко, как только могла, - «как только ты закончишь их, ты сможешь пойти провести время со своими друзьями». Он кивнул в знак подтверждения. Его настроение определенно улучшалось. По крайней мере, даже если бы Натан ушел, с ним все равно остались бы другие друзья.

***

— ...Уезжаешь? Холли недовольно кивнула. — ...Дерьмо. — Жон согнулся со вздохом. Холли поморщилась от ругательства. Обычно она бы отругала его за нецензурную лексику, но, похоже, сегодня она сделает исключение. — ...Воу. — прокомментировал Натан, неловко закусив губу. — Мистраль, ха? — Да… — подтвердила она. — Я так понимаю, это из-за работы твоего отца? – спросил Жон с невеселой улыбкой. — Мм. Некоторые влиятельные люди хотят, чтобы он вернулся в строй. Какая-то девушка стала довольно успешной на турнирах, поэтому они хотят, чтобы он помог ей с тренировками. — Вроде твой отец довольно хорош, да? Должно быть, она такая же, раз они просят его, верно? — спросил Натан. Скорее всего, но они наверняка предложили и много другого. — Да, говорят, она вундеркинд. — ответила Холли. Жон был слегка заинтригован, о таком не часто слышишь. Он наклонился вперед на бревне, на котором сидел. Они были на небольшой поляне, излюбленном месте их встреч. Она была в нескольких сотнях ярдов от города, сомнительное место, но риск был снижен из-за большого количества местных охотников, патрулирующих окрестности. К тому же, они растущие подростки, и им было все равно. — Сколько ей лет? — спросил он. Холли пожала плечами. — Того же возраста, что и мы, насколько могу судить. Блин, разве мир несправедлив? — Что ж, — вмешался Натан, вероятно, пытаясь разрядить атмосферу, — А там нет какой-нибудь новой мальчишечьей музыкальной группы? Там уже много айдолов. По крайней мере, ты станешь ближе к "милым мальчикам". Холли уставилась на него. Жон знал, что она уже много раз пожалела о том, что привела их к себе домой, где они увидели, украшающие ее стену, плакаты. Подколы так и не прекратились, даже после того, как однажды она их сняла, заявив, что нашла кого-то получше, хотя так и не сказала кого. Жон полагает, что она не хочет снова рисковать и давать нам темы для шуток, мудрый шаг с ее стороны. Вскоре Холли отвела взгляд и нервно повернулась к нему. Он знал причину этого. — Тебе это не нравится, не так ли? — спросила она. Ага. До сих пор она все такая же умная, какой была в их первую встречу. На самом деле, даже умнее. Взросление всегда такое делает. — Нет, — признался он, нет никакого смысла лгать, — Но я не могу злиться на тебя или твоих маму и папу. Они делают это просто потому, что это способ заработать деньги и еду на свой стол. Это имело смысл, в отличие от его родителей и их решения не тренировать его. Они даже не объяснили ему причину. — Не ревнуешь, что Холли становится ближе к мистральским мальчикам? — спросил Натан. Жон был благодарен за это, это отвлекло его от полетевшей мысли. Он пожал плечами в ответ. Он, как и многие другие в последнее время, слышал музыку из восточного королевства. Это… не впечатлило его. Как и большинство современной музыки. Не то чтобы ему она совсем не нравилась, но он всегда чувствовал, что чего-то не хватает. Возможно, он оказал индустрии медвежью услугу. В последнее время он постоянно ловил себя на том, что напевает, вроде, знакомые мелодии, которые, он мог поклясться, никогда в жизни не слышал. Очень самоуверенно говорить такое, но песни, которые он придумывал в своей голове, всегда казались более… живыми. Ему не нравились ни рок, ни попса, в отличии от Холли, учитывая ее пристальный взгляд и румянец из-за Натана. — Я сказал тебе, мне не нравится их музыка, — напомнил он своему другу, прежде чем повернуться к девушке. — Не знаю, почему они тебе нравятся, но пусть. Это, по крайней мере, хоть что-то. Тем более, ты хорошо заводишь друзей, ты быстро впишешься. Холли выглядела утомленной. Почему? Он добавил комплимент! Она вздохнула и покачала головой. — Когда ты уезжаешь? — спросил он, решив вернуться к теме. — Через две недели. — ответила она хмуро. Не так уж много времени. Через неделю Натан уедет в Сигнал, и, в добавок, начнется учебный год. Жон вздохнул. — Ну, по крайней мере, мы сможем немного потусоваться перед тем как ты начнешь собирать вещи. — Натан согласно кивнул. Холли нерешительно кивнула, потирая руки. Натан тоже обнял себя, будто ему было холодно. Странно как-то. Из них троих Жон был наиболее мерзливым. Он ненавидел холод. И снег. Позаимствовав фразу у его отца, он называл это "хернёй". — Думаю, мне пора домой. — объявил Натан. — Хочу еще немного потренироваться. — Наверное, мне уже стоит начать собирать кое-какие вещи. — согласилась Холли. Она поднялась с камня, на котором сидела. Они на мгновение вопросительно посмотрели на Жона, который все еще сидел. Он их не замечал, погрузившись свои мысли. — Жон? — он оторвался от своих размышлений и увидел, как они смотрят на него с беспокойством. — Ты идешь? Жон поджал губы. — Думаю, я побуду тут ещё немного. — решил он. Они посмотрели на него с недоумением. — Почему? — спросил Натан. Холли вздохнула. — Давай без глупых идей, хорошо? — попросила она. Жон смущенно улыбнулся этой просьбе. — Зачем ты говоришь это? — спросил он. — Потому что, когда ты с Натаном остаешься без меня, ты начинаешь делать что-то глупое. — Жон закатил глаза. Всего один раз ему пришла в голову идея опрокинуть спящую корову, и, внезапно, он стал дураком, без Холли по близости. — Я не хочу однажды приехать сюда и услышать о том, что ты делаешь что-то опасное, например, пытаешься поступить в Бикон без подготовки и в итоге погибаешь. Ах. Что ж. Он подумывал об этом. Только подумывал! И идея без части с "погибаешь". Это была бы ужасная идея. Кроме того, кто вообще захочет или сможет помочь ему попасть туда без подготовки? — Я не настолько тупой, Холли, — защищался он. — Но всё же близко. — подразнила она. Он фыркнул, а затем помахал от себя. — Просто хочу немного отдохнуть. Я не буду делать ничего глупого, Натан ведь пойдет с тобой. — Алло! — Я просто хочу немного расслабиться. Мои отец и сестры очистили эту территорию несколько дней назад, тебе не стоит обо мне беспокоиться. — закончил он. Холли отнеслась к этому скептически, но уступила. — Хорошо... тогда увидимся завтра. — Тебе того же. — он пыхнул в нее из пальца, а затем помахал Натану. — Увидимся, чувак. — Увидимся, Жон. Они развернулись и пошли. Жон смотрел, как они уходят, разобрав их разговор, прежде чем их голоса исчезли вместе с ними в кустах. — Ты идиот. — Чтоооо? Я пытался помочь- Прямо пожилая супружеская пара, — заметил Жон с улыбкой. Он почти уверен, что Натан нравился Холли, хотя старший мальчик совершенно не обращал на это внимания. Это было ясно как день. Его улыбка медленно исчезла, когда он посмотрел на то место, где только что стоял Натан. Пять лет прошло с той драки с мальчиком, которого он теперь считает другом. Временами ему до сих пор это снится. Удары, царапания и камень. Он никак не мог вспомнить, чем это закончилось, все расплывается в дымке после того, как упала Эмберли, чего она определенно больше не допустит (при таких темпах скорее она будет защищать его, разве это не по-мужски?). Хоть он и не мог вспомнить, чем это закончилось, но всё же он запомнил, как это началось, и основные причины, что привели к этому: Его… воображаемый друг. Тот голос, что преследовал его с тех пор, как ему исполнилось шесть. Удивительно, но его молитвы в семилетнем возрасте были услышаны. После пробуждения, он исчез. Больше он никогда его не беспокоил. Необъяснимо, как и его сны о странных и уродливых людях и монстрах. Иногда он размышлял о них и о их значениях, о том, что, по его мнению, было слишком взрослым для такого тринадцатилетнего подростка. Но, в конечном счете, ему было радостно, что он ушел. Это положило конец его репутации «странного ребенка». Но одно всё-таки осталось — это другие его сны. Места, где он никогда не был. Люди, которых он никогда не видел. Песни, которые он никогда не слышал. События, которые, как он чувствовал, происходили, но понимая при этом, что это не так. Он списал всё на природу этих видений — грёзы, или, по крайней мере, очень яркие сны. Он просто был счастлив, что люди ему снятся в вполне реалистичных пропорциях. Он решил никогда и ни с кем этим не делиться, за исключением тех снов, что казались ему чертовски забавными. На пример: в одном из них мужчина покрывал товар магазина пеной огнетушителя за отказ возврата средств за древний свиток. Подобные мелочи. Его никогда не высмеивали за то, что он делится этим, хотя некоторые люди бывает бросают на него странные взгляды. Им надо увидеть это, чтобы понять. Натан ни разу не дразнил его по этому поводу — небольшая любезность с его стороны. Он знал, что не стоит ворошить горькие воспоминания. Жон, оставшийся один на поляне, нахмурился. Горькие воспоминания… Он не мог не вспомнить, как Натан подошел к Холли и к нему, с широкой глупой улыбкой на лице, объявив о своем поступлении в Сигнал и о начале тренировок. В прошлом, Жон знал, что его сестры тренировались, и заметил, что сам он никогда к этому не привлекался. В настоящий момент его всё ещё не тренируют, и это расстраивало. Заявление Натана стало той самой соломинкой, что сломала спину верблюду. Полный решимости, он пошел к своим родителям с просьбой тренировать его. Они отказали. Так началась борьба — череда требований и отказов, ужасная для его отношений с родителями. В итоге все было напрасно, его родители выразили твердый отказ Он все еще переживал из-за этого. А как иначе? Все его старшие сестры прошли обучение. Черт, у Эмберли была подготовка. Лана начала тренироваться. Почему же к нему, единственному мальчику в семье, относятся так по-другому? Он пытался найти ответ. Проведя несколько минут на бревне, добавляя ещё времени к общему количеству дней бесполезных гаданий, он раздраженно покачать головой. Он понятия не имел, почему, ответ знают только его родители. Возможно, Кэролайн, подруга его матери и его крестная, олений фавн, может об этом знать, но она редко навещает семью и, скорее всего, встала на их сторону в этом решении. Тем более, она наверняка скажет, что это не ее дело — говорить об этом, даже если он ее попросил. Может быть он и её крестник, но она слишком предана его матери. Что ж, на этой старой лесной поляне, он точно не получит ответа. И, скорее всего, ещё долго не сможет. Лучше начать возвращаться домой, он не захочет заставлять маму ждать. Нервная Мама Арк — Плохая Мама Арк Он встал, повернулся в сторону Анселя и пошел обратно в город. Это шаг вперед сохранил ему жизнь. Позади ударил порыв ветра, нечто, значительно большее, чем он сам, врезалось в землю, ударная волна швырнула Жона лицом вперед на добрых шесть футов от того места, где он стоял. Ошеломленный приземлением, он медленно поднимался, кашляя и выплевывая траву и грязь. Что, черт возьми, только что произошло? На него медленно опустилась тень, говоря, что он не один, и это что-то или кто-то стало причиной его невольного полета. Если это действительно так, то, вероятно, оно не слишком дружелюбное. Это может быть даже гримм, он слышал истории о том, как быстро они заселяют районы, очищенные от их сородичей в прошлом. Ему нужно убираться. Далеко он не убежал. Его схватили, подняли за шиворот, а затем швырнули, на этот раз он определенно пролетел добрых двенадцать-пятнадцать футов, прежде чем приземлиться и прокатиться еще семь. Он мог бы и дальше, но его остановило дерево, когда он врезался боком в его ствол. Мир закружился. Кровь стучала в ушах. Болели ребра, болели руки и- ну, у него болело все. Но внезапная яростная атака теперь заставляла наполнять его кровь адреналином, человеческий инстинкт предупреждал его о борьбе не на жизнь, а на смерть, как это было несколько лет назад. Он с хрипом вскочил на ноги, чтоб хотя бы увидеть нападавшего. Он быстро пожалел об этом. Гуманоидная фигура с черной блестящей кожей, такой гладкой и лоснящейся, что даже пугало. Два гигантских перепончатых кожистых крыла торчали из середины его спины, раскрываясь и подрагивая. У него было стройное, хотя и крепкое телосложение, мускулистые руки и широкая грудь. Ноги его имели по два сустава, изогнутые, как у козла, ведущие к ступням, что можно было бы посчитать человеческими, если бы не тот факт, что самый короткий из пальцев на его ноге был длиной в полфута и заканчивались они ужасно изогнутыми когтями. Его руки имели похожий вид, хотя на них было всего по три пальца, не считая большого, два из которых были до абсурдна длинными, в то время как последний ,по сравнению с ними, был до смешного коротким. На его невозможно гладкой и безликой голове располагались два изогнутых назад рога, а за телом бесшумно хлестал шипастый хвост. Это демон. Демон, что пришел убить его. Жон оцепенел от этого зрелища. — Ч-ч-что-что — он не мог даже слова произнести. Но кое-кто смог... ЧТО?! Жон съежился и ахнул от ужаса. Он уже пять лет не слышал этого голоса. Сейчас же, в этот внезапный оживший кошмар, он вернулся. Почему? Почему он вернулся? Был ли это голос существа перед ним? Вроде не похоже. Кажется, он так же потрясен видом монстра перед ним. Значит эти двое разные существа? Должны быть. Если так, то слава Братьям за небольшую милость. Но это все-ещё означало, что они разные. Если голос не принадлежал этому нечто, перед его глазами, то кому тогда? Откуда это? Голос не ответил, чего еще он ожидал. Чертово нечто даже сейчас было таким же бесполезным, как и тогда. Итак, он еле, лишь еле, решил проигнорировать его. Голос был нежелателен, но знаком ему, и он никогда не пытался убить его, как это только что сделал монстр. Таким образом, нападавший считался более важным, но ненамного. НО... КАК?! Ненамного... Демон ничего не сказал, а просто посмотрел на него. Как? У него же нет лица. Солнечный свет блестел на его лоснящейся коже, когда оно двинулось. Повернув свое тело, голова по-прежнему была направлена на него с механической точностью, оно начало перемещаться вправо. Даже его движения были ужасающими. Не двигая руками, оно ступало на цыпочках, словно вор крадущийся в ночи. При каждом бесшумном шаге тело его раскачивалось взад и вперед с жуткой и устрашающей грацией. А голова по-прежнему была сосредоточена на нем, наклоняясь назад и вперед от тела, сохраняя неестественно вертикальное положение. Теперь же, когда в ушах утих стук крови, он заметил, что монстр буквально не издает ни звука. Каждый шаг демона был пугающе тихим, как и взмахи его огромных крыльев. Оно наступило на ветку, и Жон даже не услышал треска. Если бы не тот факт, что оно его уже дважды швырнуло, он подумал бы, что это просто его воображение. Ему очень хотелось, чтобы это было так. Словно по щелчку демон подпрыгнул на несколько футов, низко пригнулся и начал зигзагами приближаться к нему. Ложись! — раздался резкий приказ. Жон повиновался, и как раз вовремя. Демон сделал выпад и, будто поддерживаемый невидимой силой, в мгновение ока преодолел расстояние между ними, вытянув руку. Большая когтистая рука прошла мимо всего на дюйм от его головы. Над ним послышался ужасный хруст, и Жон на мгновение задуматься, жив ли он вообще. Катись! — Жон подчинился, пять чудовищный пальцев пронзили землю, там где он лежал раньше. Мир снова завертелся, тело протестовало против того же самого действия, которое оно было вынуждено совершить мгновение назад. Он остановился через несколько футов и поднялся на ноги, дезориентированный и напуганный Монстр снова уставился на него, хотя и не двигался. Жон увидел причину — его рука была в дереве. Его рука- его пальцы- пронзили дерево насквозь. Там где минуту назад была голова Жона. Он перевел взгляд с его руки обратно на лицо, в надежде найти глаза, нос, зубы, хоть что-нибудь, на что можно было бы посмотреть, кроме блеска на его голове. Отблеск замерцал, когда оно отвернулось от него, чтобы осмотреть свою руку. Оно попыталось вытащить её, но безуспешно. Оно застряло. Жон был рад передышке. Но затем оно прижало другую руку к стволу и напряглось. К его растущему ужасу, пальцы начали выскальзывать. Он не остался смотреть, как оно освободится, это было просто самоубийством. Он бросился бежать. Не зная куда, он просто выбрал направление и побежал. Мысли путались. Смутно он слышал голос, что преследовал его в детстве, говорящий что-то, но он не понимал что. Кусты трещали, ломались и сминались, когда он продирался сквозь них, миновав деревья и камни при побеге. Он не знал, сколько бежит, но понимал, что долго не сможет. Он избит и уже измотан, поскольку действие гормоны медленно выветривались. Нужно спрятаться. Ему нужно спрятаться и подождать пока этот… этот… этот монстр забудет о нем и уйдет. Что-то подсказывало ему, что этого не произойдет, но он уже на пределе, у него нет другого выбора. Он заметил укрытие, старую, покрытую травой каменную стену — остатки здания забытого прошлого, затерянные среди природы. Он прижался к ней спиной, тяжело дыша. Глаза его были широко раскрыты от испуга, пока он оглядывался по сторонам. Существа не видно. Он не ожидал этого, все-таки он убежал от него. Когда его дыхание выровнялось, в лесу воцарилась тишина. Ему стало не по себе. Где птицы? Белки? Кролики? Где они? Тишина давила. Жон понял, что он бы предпочел, чтобы напавшее на него существо оставалось в поле его зрения, а не вне его. Осмелится ли он рискнуть взглянуть на него? Осмелился. Никаких признаков черного демона. Это испугало его еще больше. Он и так пробыл здесь слишком долго. Нужно убираться отсюда. В голове послышался шелест ветерка. Неземное шипение, заставившее его в отчаянии закрыть глаза. Он знал, что сейчас произойдет. Надеялся, что это просто разум играет с ним. Что это всего лишь сон, что все это было всего лишь сном, но он слишком хорошо помнил эти знаки, они не могли быть чем-то иным. Оно не перестанет искать тебя — это... существо, что он мог слышать, но не видеть, говорило, — Проклятые твари столь же целеустремлены, как черная дыра во тьме. Оно будет следовать за тобой до самого дома… Его глаза широко раскрылись от этой мысли. Что он сказал? Оно будет преследовать его? Дома!? Это… пожалуй неплохая идея! Дома все могут сражаться! Его мама, его старшие сестры, его… Его младшие сестры. Новое выражение ужаса промелькнуло на его лице, на этот раз от него самого. О чем, черт возьми, он только что думал!? Привести монстра домой!? Что, если семья не сможет убить его? Чертова хрень пробила дерево насквозь! С таким же успехом он мог бы сам наставить пистолет на головы Ланы и Эмберли! Нет. Он не станет вести эту штуку домой. Он не станет подвергать свою семью опасности. Утвердившись в своем самоотверженном решении, Жон снова ощутил приятную прелюдию. Что ж, — начал голос, — если тебе обязательно нужно связать себя глупой идеей защиты своих действительно обученных сородичей на свой страх и риск, то твоим единственным выходом будет убить его. … Убить его? Убить его!? ОН!? Этот монстр запросто швырял его, как малыш бросает игрушку! Его рука прошла сквозь дерево, словно через масло! Как, блядь, он должен его убить? Сбросить со скалы или типа того? У него же крылья! Вряд ли невыполнимая задача. У этих летающих троглодитов довольно большой недостаток в силе. Это должно было помочь ему почувствовать себя лучше или что? Потому что это определенное не помогло. И почему, почему голос звучал так спокойно? Что это был за демон? Был ли он демоном? На нем не было никаких костяных пластин гримм. Заявление от голоса ничего не дало, кроме того, что в голове проносились сотни вопросов, вопросов, на которые он хотел/нуждался получить ответы. — Что это вообще за тварь? — спросил Жон, голос едва срывался с его губ и был настолько тихим, что его не было слышно на расстоянии больше фута. — Откуда ты знаешь, что это такое? Кто ты? Где ты? Ответа нет. Снова. Несмотря на страх, он не смог не разозлиться. Сейчас он не в настроении играть в игры с голосом. Не когда его жизнь на кону. — Говори со мной, черт! — зашипел он, ударив кулаком по стене, к которой прислонился. Это было ошибкой. Тень сверху была единственным предупреждением, прежде чем когтистая черная рука сомкнулась на его горле, прижав к стене и лишив дыхания. Оно потянуло вверх, прижимая его спину к зазубренным и бесформенным камням, прежде чем перевернуть, что дало увидеть монстра вблизи, сидящего на стене над ним. Даже оказавшись лицом к лицу, на расстоянии менее двух футов друг от друга, Жон все равно не смог обнаружить никаких физических черт на его голове. Там не было даже пор. Его кожа была невероятно гладкой, словно глазурованная керамика. Оно наклонило голову, пока он бился в его хватке, один только вес его злобной лапы давил и сужал ему дыхательные пути. А затем, оно начало сдавливать. Глаза Жона расширились от давления, его распухшие губы беззвучно пытались кричать. Пятна начали быстро застилать зрение. Он попытался просунуть пальцы между своей шеей и пальцами монстра, чтобы высвободиться, но они оказались такими же крепкими и твердыми, как стена, за которой он спрятался. Оно душило его до смерти. Слезы навернулись на глаза от этого откровения, затуманивая зрение и искажая образ монстра. Он умрет здесь, убитый монстром, один в лесу. Найдут ли его? Он не знал, хочет ли. Это запросто убьет его мать, если они найдут его с раздробленной шеей, синими губами, налитыми кровью глазами и фиолетовыми от слез щеками. Он не хотел, чтобы она или кто-либо другой из его семьи увидели это. Он не знал, когда голос снова начал говорить. Возможно, это приглушенное бормотание уже было, а он не заметил. Тогда не позволь убить себя. — сказал голос, будто это была самая простая вещь на свете. Ему легко говорить, не его душили. Это оправдание? — он прозвучал раздраженно, может, даже немного отчаянно. Жон внезапно заметил в своем лишенном кислорода сознании, ясном и далеком, что голос не реагировал на его собственные предложения. Ты хочешь сдохнуть, отродье? Нет. Конечно, он не хотел умирать. Кто захочет? Тогда борись. Бороться? Против этого? Как? Оно буквально одной рукой сдавливало ему шею. Сражайся! Я… Я НЕ МОГУ! — утверждал Жон. Как тринадцатилетний подросток мог дать отпор настоящему монстру? Это под силу только охотникам и солдатам, а не необученному мальчику, как он. Раздалось нечеловеческое рычание. Оно звучало искаженно, порочно и гневно сверх всякой меры. Следующие слова были ему глубоко знакомы. Хватит. Быть. Примитивным. Жон вспомнил эти слова. Он всегда их помнил. Эти слова стали причиной, из-за которой он неделю страдал от тупой и ноющей боли. Эти слова стали причиной, из-за которой у него до сих пор остались шрамы на предплечьях. Эти слова стали причиной, из-за которой ему чуть не размозжили голову камнем. Именно эти слова привели к тому, что Эмберли схватили за волосы и швырнули на землю, как тряпичную куклу. Произнеся эти слова, он изменил свою жизнь. Его чуть не убили из-за них. Теперь же, когда их использовали против него, он понял, что ненавидит эту фразу. Жон с гортанным ревом набросился на монстра. Мир закружился, когда хватка на шее ослабла. Перед глазами замелькали вспышки коричневого, серого и зеленого, прежде чем его тело врезалось во что-то мягкое, но твердое. Он понял, что смотрит на листья, что высоко над его головой. Он упал. Монстр отпустил его. На мгновение он подумал, что только что проснулся ото сна, но он знал, что это неправда — пульсация на шее опровергла эту идею. Наконец-то — крикнул голос, и звучал он радостно. — Личинка укусила птицу в ответ! Невероятно... Жон ахнул, глубоко втягивая ранее отрезанный воздух. Его взгляд метнулся от деревьев к стене, где был демон, и вокруг. Он слышал треск дерева и ветвей, но они удалялись от него. Почему они отдалялись? Неужели монстр убежал? Хмпф. Твоя надежда столь же тщетна, сколь вредна. Оно вернется, как только приземлится. Для Ночных Призраков нет понятия самосохранения. Н… Ночной призрак? Так это существо называется? Почему именно так? "Ночной", в смысле как солнце село, или "рыцарь", как в сказке? Ни то, ни другое не имеет смысла, — рассуждал он, еще находясь в бреду от удушья, — Не похоже, что оно спасает принцесс, а если это от слова "ночь", то почему оно ходит днём? Я сам задаюсь этим вопросом, — ответил голос, — Хотя мои размышления не такие отвратительно бессмысленные или наполненные болтовней, как твои. Как ты мне отвечаешь? — спросил Жон, — Я ничего не говорю. Мгновение спустя он понял. Ты... ты слышишь меня? — спросил он нерешительно. Поразительно. — сухо прокомментировал голос. Ты и вправду способен к обучению. Я уже подумал, что ты совсем тупой. Мысли о твоей спутнице определенно подтверждали эту идею. Он... он говорил о Холли? Какое она имеет к этому отношение? Пожалуйста, не доказывай мою правоту, это будет очень обидно. Теперь же, если ты хочешь выжить, то тебе лучше подняться. Оно возвращается. Откуда ты знаешь? — спросил Жон, всё же неуверенно вставая на ноги. Это не так уж и трудно понять. Оно довольно сильно разозлилось из-за твоего удара. Ах-хах, да… ну, он и не сомневается, что… Ночной Призрак, наверняка, разозлился. Он помнил, как сам разозлился, когда Натан впервые толкнул его. Оно вернулось. Так и было. Длинные тонкие чужие пальцы ухватились за верх стены, поднимая кошмар, обретший плоть. Оно было в бешенстве. Существу не нужно было лицо, чтобы Жон понял это. Также оно выглядело, на удивление, дерьмово. Перепонки на его крыльях были порваны и истерзаны, кожа была покрыта грязью, соком, листьями и кусочками оторванной коры. Оно также было покрыто царапинами, вдоль груди и конечностей шли тонкие раны, из более глубоких сочилась неестественная фиолетовая жижа. Жон, честно говоря, был ошеломлен этим зрелищем. Что, черт возьми, с ним случилось? — спросил он. Т… т… ты ударил его. Ты забыл? — голос звучал недоверчиво, и Жон мог понять. Он не способен нанести столько вреда ...Просто... — теперь голос звучал устало, это он тоже мог понять, но не знал, почему. Не его сейчас чуть не убили. Просто убей это уже. Легче сказать, чем сделать. — осторожно проворчал Жон, пока они смотрели друг на друга. Это... на самом деле не так. Просто следуй своим обезьяньим инстинктам и бей, пока оно не умрет. Но я не фавн- ЧЕРТ! — враг закончил его рассматривать. Оно отскочило от стены, одна рука отведена в сторону, пальцы вытянуты шомполом и направлены в грудь. Оно собиралось снова пронзить, как уже пыталось раньше. Оно… может, ему только кажется, но оно стало… медленным, невероятно медленным. На самом деле, до смешного медленным. Он почти рефлекторно отпрыгнул в сторону, но это зрелище ошеломило его, и он недоверчиво уставился на медленного монстра, что двигался словно сквозь невидимую патоку. Не пялься на него просто так! БЕЙ ЕГО! Жон сомневался, но все же поднял руки справой стороны. Они тоже двигались медленно, но не так медленно, как Ночной Призрак. Его руки сцепились вместе, пальцы переплелись, образуя мясной молот. Пожалуй единственное, чем можно ему навредить, — рассудил он. Жон приготовился и размахнулся, подняв кулаки навстречу голове монстра. Он зажмурился от ужасного треска, что вышел из точки контакта. На мгновение он почувствовал его кожу, обманчиво грубую и по иронии судьбы такую гладкую. Затем это ощущение исчезло. Треск дерева слева от него заставил открыть глаза. Он все еще смотрел на каменную стену, держа импровизированный молот слева от себя. Ночной Призрак… его не было? Где Ночной Призрак? Он же не мог просто… Он оглянулся, заворожённый. Оно пролетело, отброшенное силой его удара, тридцать футов до того, как на пути встало дерево. В отличие от дерева, в которое он сам ранее врезался, это не смогло выдержать силу удара. Оно треснуло, разломалось пополам от невольного снаряда. Верхняя часть его опрокинулась от кинетической сили Ночного Призрака. Низ частично вырвано с корнем. Ночной Призрак прокатился по стволу, ломая ветки и сучья, прежде чем остановился рядом с отделенной частью дерева, тряся конечностями и подергивая крыльями. Это прибавило ещё двадцать футов. Жон не мог не посмотреть на свои руки с удивлением. Это он сделал? Позже будешь глупо удивляться своим примитивным действиям. — голос определенно был нетерпелив. — Оно поднимается. Действительно, оно подняло ногу в воздух, опустило ее обратно для придания импульса и вскочило на ноги, отвернувшись от него. Даже несмотря на удар, оно все еще обладало долей неестественной грации. Но это было все, что у него осталось, потому что, если раньше оно выглядело злым, то теперь оно выглядело совершенно разъяренным. Его сгорбленное тело дрожало от ярости, пальцы ног впились в грязь, когтистые пальцы сгибались и дрожали, а хвост хлестал и вытягивался, как ревущее пламя. Его крылья, ну, одно из крыльев, быстро складывалось и раскрывалось, другое бесполезно висело, оно было сломано. Оно повернуло голову через плечо, чтобы посмотреть на него, и Жон увидел фиолетовую плоть на его «щеке», конкретно в том месте, где он ударил, полностью сорвав кожу. Еще один такой удар должен положить конец кретину. — возник голос. Ты уверен в этом? – задумался Жон, с сомнением глядя на Ночного Призрака. — Оно пережило два предыдущих… Бог любит троицу, как вы, люди, говорите, — и Жон определенно заметил, что здесь используется термин «человек», — Тебе же лучше сделать эту фразу более основательной. Жон собрался с духом, расставил ноги и перенес центр тяжести ниже. Стойка была ужасной, но опять же, у него буквально нулевая подготовка. Я хочу ответов, — потребовал он. Мм… — голос ответил нейтрально. Лучше тебе больше не сбегать. Я вряд ли способен на это, хотя у меня уже возникло искушение попробовать. Почему это должно звучать так уничижительно? Владелец голоса, казалось, просто излучал слово "мудак". И почему это должно быть так расплывчато? Он не мог долго размышлять. Ночной Призрак бросился к нему, развернувшись и низко наклонившись, чтобы помчаться на четвереньках. Это выглядело как сцена из фильма ужасов: гуманоидная фигура, лишенная человеческих черт и ведущая себя как животное, словно лев с крыльями, что бросился на него. Но Жон уже достаточно долго подвергался кошмару. Его жуткая природа начала терять свой эффект. Помогло и то, что он был способен причинить ему вред. В основном так (если не полностью). Если бы он не ранил его, он наверняка бы превратился в хнычущую кучу, на которую легко охотиться. Воодушевленный своим успехом, Жон закончил игру на реакцию. Он бросился к приближающемуся чудовищу. На уме у него было одно — убедиться, что тварь не встанет и не нападет снова. Ему надоело смотреть на это. Он был так сосредоточен на задаче, что не заметил, как неестественно быстрым был его рывок, преодолевший почти половину расстояния в мгновение ока. Он отвел кулак назад и уверенно полетел вперед. Ночной Призрак подпрыгнул, выдвинув задние ноги, словно поршни, и полетел к нему. Должно быть, он был в каком-то смысле ошеломлен, потому что обе его руки были вытянуты так, будто он собирался просто схватить его, а не проткнуть, как пытался ранее. Жон закричал, его кулак метнулся вперед, минуя вытянутые когти, что ударили его по плечам. У существа длина пальцев была безумно больше, чем у него. Но это не имело значения, так как они прогнулись от его неудержимого давления. Костяшки пальцев соприкоснулись с поцарапанным, кровоточащим и блестящим безликим лицом. Они не остановились. Его кулак неумолимо продвигался вперед, все глубже и глубже погружаясь в кожу и плоть, сминая череп, что сгибался и деформировался от удара. Его голова все больше и больше раздвигалась в стороны. А затем лопнула, взорвалась как арбуз, брошенный на милость промышленного отбойника. Кожа рвалась, как натянутая ткань, осколки костей разлетались во все стороны, подобно шрапнели от гранаты. Плоть была полностью разорвана от приложенной силы, полетела в вдогонку за органической шрапнелью, а затем посыпалась как дождь из пропитанных кровью ужасных конфетти. Мозгового вещества там не было, поскольку внутренняя работа этого существа была совершенно чуждой законам природы. Его рука не остановилась в полете, она ещё глубже погрузилась в шею, расщепляя ее на части, как почерневшую банановую кожуру, и разрывая грудь Ночного Призрака, пройдя сквозь нее. Зловонные органы мерзко чавкали, когда их давили все дальше и дальше вниз, прежде чем вырваться наружу между ногами и хвостом, проталкиваемые его сжатыми пальцами. Природа сочла ущерб приемлемым штрафом за скорость, с которой эти двое столкнулись, позволив изуродованному трупу скользнуть по руке и плечу Жона, мимо его широко раскрытых глаз, что были быстро забрызганы и ослеплены кровью. Поврежденное тело понеслось мимо него с той же скоростью, что и раньше, будто он был ножом разрезавшим мясо. Жон услышал, как что-то ударилось о землю позади него с влажным хлюпающим звуком, от которого у него волосы встали дыбом. Он перевернулся от удара и упал на руки. Его глаза щипало от фиолетовым и зеленым, а во рту появился неописуемо отвратительный вкус слизи. Жона затошнило. Его вырвало. Некогда вкусный обед его матери полился на землю, как отвратительный и щедрый подарок невкусной траве. Он начал плакать. То ли от рвоты, то ли от вкуса, или запекшейся крови в глазах, может от всего пережитого, или от ужасного сочетания всего этого сразу, он не знал, ему было все равно. Он попытался стереть грязь с глаз, используя руку, которой ранее ударил, но это не помогло. Тогда он воспользовался другой рукой, и на этот раз преуспел, от чего его радостно встретили кислотная рвота рядом с грязной фиолетовой рукой. Честно говоря, он сомневался в своей победе. Находясь в бреду, его рассудок был на грани срыва, когда напряжение последнего часа взяло свое. Это всё? Неужели он победил? Дико завертевшись и падая на бок в блевотину, он, слегка морщась, поднялся на дрожащие ноги. Его голова моталась из стороны в сторону, прежде чем найти труп Ночного Призрака. Он был изуродован. Упав на спину, его руки и ноги слегка подергивались. Хвост извивался на земле, как умирающая змея. Грудная клетка была разорвана до самого основания, ребра широко раскрыты, а разорванные кишки тянулись жутким следом к нему, словно он сумасшедший ученый, препарировавший его. От этого зрелища его опять затошнило, но ничего не получилось, желчь из его желудка уже вышла, оставив его с болезненно сжимающимся желудком. Как варварски артистично с твоей стороны. — голос звучал весело. Он звучал радостно. — КТО ТЫ!? — закричал Жон, схватившись за голову высохшей и мокрой рукой, и начал трястись. Его разум помутился. Из его испуганных губ текли слюни, а глаза грозились вылезти из орбит. Ах, что ж, мы не можем этого допустить. Забавно, но это противоречит тому, что я изначально задумывал… Именно тогда Жон почувствовал это — волна спокойствия. Вынужденное спокойствие, от которого ему захотелось еще больше запаниковать, но он был совершенно неспособен на это. Намного лучше. — сказал он, хотя это скорее прозвучало так, будто он пытался убедить самого себя. — Что... что? — Жон сглотнул, глядя на свою пропитанную кровью руку и несколько раз сжимая челюсть. — Что ты только что со мной сделал? Я "починил" тебя. — Жон прямо таки слышал кавычки, ему явно не понравилось то, что он сделал. — Кто ты? — Жону пришлось заставить себя прошипеть, — Что ты? Я много чего, мальчишка. — ответил он раздраженным тоном, — Но конкретно сейчас, я тот, кто помешал тебе провести остаток своей жизни как бессмысленно вопящий мешок с мясом. Будь благодарен. Я не хочу... Это... заклинание, или вуду, или что там еще, теперь начало ослабевать, намеренно ли это или здесь помогла сила его собственной воли, неизвестно. Это не значит, что Жон снова начал трястись и пускать пену изо рта, просто он снова почувствовал недоумение. — Что… Что ты такое? Вопросы в другой раз. Жон зарычал. Не будь примитивным. Я делаю тебе второе одолжение! Твой матриарх скоро начнет задаваться вопросом о твоём местонахождении. Уже почти время для вечернего употребления. Уже время ужина? Да. Какую фразу ты недавно снова использовал? Ах, да. — голос изменился, и Жон понял, что это его собственный, но только потому, что он слышал его в видеозаписях. Нервная Мама Арк — Плохая Мама Арк. Жон вздрогнул. Сейчас ему не хотелось ничего есть, его могло просто на просто вырвать. Бля, я все равно хочу сделать это прямо сейчас. Он встал, глядя на свою мокрую и грязную одежду. Если он хочет вернуться домой, ему нужно придумать очень хорошее оправдание своему состоянию. Либо так, либо ему нужно будет отмыться. Мудрое решение. Сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы твои родственники увидели твое текущее состояние. — Голос стал таким же, каким был раньше - неописуемым. Просто, — Жон вздохнул, — Просто заткнись, пока я не вернусь домой. У меня уже накопилось миллион вопросов... — Я знаю. — -и мне не нужны твои комментарии. Это снова может свести меня с ума. Если так, то я не буду "чинить" тебя во второй раз. Ну молчи тогда. Жон начал идти.

***

— Где ты был? — голос матери заставил его поморщиться. Он опоздал. Сильно опоздал. Технически, это не его вина; он был вынужден пробраться в город тайком, так как не смог найти за его пределами источник воды. На другом конце города была река, но чтобы добраться до нее, потребовалась бы целая вечность. Был старый дом, стоящий в стороне от всех остальных, хозяева его давно умерли и оставили постройку на корм червям. Никто никогда не трогал его и не приближался к нему, то ли из-за суеверий, то ли из-за того, что в последние годы он не мешал каким-либо строительным планам. Снаружи у него имелся водопроводный кран и шланг, которые все еще чудесным образом работали, вероятно, это связано с тем, что водопровод питался непосредственно близлежащим водоносным горизонтом. Жон вымылся там, спрятавшись от всех, кто пройти мимо. Очевидно, что его одежда промокла насквозь, несмотря на все попытки отжать ее, но ему удалось по большей части отмыть внутренности Ночного Призрака. Кое-что еще осталось, но на его черной толстовке с капюшоном и промокших джинсах это было легко скрыть. — Я, — он не мог заставить себя посмотреть ей в глаза, как из-за огня в них, так и из-за внезапной неспособности солгать, — Был у реки... Джунипер Арк выглядела убийственно. — Река!? Это же за городом! Что если рядом были гримм!? — не было. И не имело значения, были ли они там. Он столкнулся с кое-чем похуже. — Я не знаю. — пробормотал он. Поправочка. Теперь она выглядит убийственно. Она зажмурила глаза, глубоко вздохнула, раздувая ноздри, прежде чем открыть их с бесстрастным взглядом. — У вас большие проблемы, молодой человек. — ...Да, мэм. Ее голова слегка дернулась. В любую секунду она могла содрать с него шкуру живьем. Его сестры с беспокойством смотрели на него из-за стола. Редко их мать бывает в таком гневе. Некоторое время она молча смотрела. — …Поэтому ты мокрый? Ты упал? — спросила она. — ... Да, мэм. Она вздохнула через нос, затем принюхалась и поморщилась. — От тебя ужасно пахнет. — от него ужасно несло. Может, он и избавился от большей части крови, но это мало помогло избавиться от дьявольского зловония, исходившего от него. Незаметное напоминание о его поверженном враге. — ...Да, мэм. — по крайней мере, у него была легенда о реке в качестве оправдания. Джунипер властно подняла палец и указала на коридор. — Иди, — вздохнула она и снова сморщила лицо, — Иди прими душ. Потом возвращайся к ужину. Жон не смог ужинать. Его желудок все еще сжимался от воспоминаний о первом убийстве. — Я, — начал он, вздрогнув, когда взгляд его матери стал еще жестче, — Я не очень голоден. — Тогда иди в свою комнату! — отрезала она, — Но сначала прими душ! — Да, мэм. — он не мог двигаться быстрее, даже если бы захотел. — Стой. — приказ остановил его. Никто не скажет, что Жон не слушается своей матери. Он повернулся и обнаружил, что она смотрит на него с сомнением. — У тебя синяк на шее? Дерьмо. Он надеялся, что она этого не заметит. Он сам узнал это только тогда, когда увидел свое отражение в окнах заброшенного дома. — О, боги мои. — прошептала она, подходя ближе, чтобы посмотреть. Жону пришлось сделать все, что в его силах, чтобы рефлекторно не сделать шаг назад. Он молился, чтобы след не был похож на руку, схватившую его всего час назад. — Что ты делал? — он не знал, что сказать. Он пытался придумать правдоподобные отговорки, что не заставят её отвести его к врачам или просто закричать от ужаса или негодования на него или на другого козла отпущения. Ничего не приходило в голову. Должен ли он просто признаться? Сказать ей правду? Нет, скорее это просто обеспечит ему поводок в ближайшем будущем, как бы нелепо это ни звучало. Скажи ей, что побежав назад ты наткнулся на низко висящую ветку. — Я наткнулся на низко висящую ветку, когда побежал назад. — машинально повторил он. Это звучало глупо. Он звучал глупо. И, похоже, его мать тоже так думала. Она закрыла лицо руками и закричала. Похоже, сценарий, которого он так надеялся избежать, все равно произошел. Пошёл он нахер, да? Больше она ничего не сказала, просто указала на коридор. В ответ он убежал. Душ был горячим, а может холодным. Он не мог сказать. Может, просто было так невыносимо жарко, что вода казалась холодной? Его красная кожа подтверждала эту теорию. Вскоре он оказался в своей спальне, направляясь туда на автопилоте. Смотрел прямо перед собой, закрывая за собой дверь в тревожно тихом доме. Лицо его было отрешённым. Ты здесь? — спросил он, надеясь, что… голос сдержит свое обещание. Я никогда ничего не обещал. — Жон заметил, что ему больше не предшествуют призрачные шепоты и завывания, — Но да. Я "здесь". Всегда был. Ответ породил лишь еще больше вопросов. Наиболее важным из них был: Кто ты!? С последующим: Где ты!? Он не ответил, и Жону пришла в голову мысль, что он снова решил уйти. Чтобы снова мучить его до безумия. Но потом он заговорил. Ложись. За чем? Просто я не думаю, что тебе понравится, если твой череп ударится о дверь во время падения. — он произнёс это насмешливо, будто ему снова было шесть. Нет, ему бы это совсем не понравилось. Это стало бы вишенкой на торте. Тогда ложись. Жон лег, даже не удосужившись залезть под простыни, и уставился в потолок. Ничего не произошло. Жон уже собирался усомниться в требовании голоса, в сочетании с неприкрытой угрозой от него, когда перед его глазами все закружилось. Он чувствовал, что тонет, тьма расползалась по краям его зрения, а потолок поднимался все выше и выше, вне досягаемости. Все выше и выше он поднимался и вращался все быстрее и быстрее. Все это время он пытался пошевелиться, схватиться за голову или сделать что-нибудь, чтобы остановить вращение. Он не мог, его тело отказывалось подчиняться любым командам. С хлопком он обнаружил, что стоит в темноте. Только это была не совсем темнота. Сейчас она отступала. Он оказался в… кабинете, или офисе. Это был лучший способ описать это: у отца Холли дома был такой же. За исключением того, что в этом кабинете была одна особенность, которой не было у него. Огромный ревущий огонь вдали от всех книжных полок, покрывавших стены. Это были странные ярко-желтые языки пламени, от которых не чувствовалось тепла. Они исходили из гигантского черного шара, парившего над землей. Он был настолько восхищен этим зрелищем, что почти не заметил стоящего перед ним человека. Он был в тени, мерцающий свет позади него окутывал его лицо тьмой. Все в нем казалось неправильным. Его поза была неестественной. Форма его головы выглядела слишком… слишком идеальной. Он выглядел совершенно идеальным, и это было неправильно. По крайней мере, то, что он мог видеть. Из-за контраста света и тени было трудно различить что-либо. Жон не мог разобрать, был ли человек лыс или нет. Он даже не мог сказать, была ли на нем одежда. Черты лица были еле неразличимы. Почти то же самое, что смотреть на Ночного Призрака. Почти. Каким бы неразличимым ни был этот человек, невозможно было не увидеть глаза, смотревшие на него. Глаза со светящимися желтыми радужками, зловещей природы. Их взгляд, казалось, разъедал его до самой души. — Привет, Жон. Ночной Призрак!? Гавенгаааа! Почему Ночной Призрааак!? А Что? Вы хотели, чтобы я бросил на него шоггота? О, дорогие, в извращенном мире Г.Ф. Лавкрафта есть нечто большее, чем щупальца и глаза. Шоггот был бы слишком типичен для этого мира. И что это за мир! Я был чертовски потрясен, когда узнал, что Конан-варвар из той же франшизы. Еще там есть оборотни, если я правильно помню. Но я отвлекся. Больше развития сюжета! И сладкий сладкий сквик! Это слишком рано? Очень актуальная тема, пофигу (да, такое написание было намеренным). А теперь ответим на некоторые вопросы и замечания восторженных рецензентов и комментаторов. Существа!? Где? Когда? Повсюду. Какой тип? Ох, немного того, немного этого… ВСЕ ДЛЯ СА- Вернись~ Тому, кто упомянул школьниц и щупальца. И-извращенец! (хотя сначала я немного об этом подумал) Человеку, который упомянул Ктулху, я говорю спасибо. Люди, которые замечают мои референсы — мои любимые люди. Я бы дал вам чипсы, эй! Но мы почти ничего не знаем друг о друге. Вместо этого похлопайте себя по спине! Идёт новое оборудование. Завтра уже должно быть. Посмотрим, как будет идти набор текста на обычной клавиатуре. Аааааааа это конец. Хорошего вам дня, ребята.