Одинокая бамбуковая роща

      Шэнь Юань давно понял, что если попадёт куда-то, то не станет выяснять правда это или какие-то съёмки. А просто подыграет. И вот попав в ненавистную новеллу, в тело главного злодея… Он просто плыл по течению медленно меняя отношения с другими. Одна маленькая осечка и всё пойдёт не так. Эффект бабочки, как с домино. Он старался двигать домино осторожно, чтобы они не рухнули разом. И прижился. Сказал Юэ Цинъюаню, что похоже его воспоминания сгорели в лихорадке или от искажения ци? Мол сам не знает, старался подружиться со всеми.       Теперь он Шэнь Цинцю. Меч Сюя, горный лорд Цинцзин, учитель. И он старался быть достаточно строгим и в то же время мягким. И поддерживать образ бессмертного. Постоянно. Но стоило лишь спасти от смерти одного человека… Как всё будто пошло под откос.       Нет, оно медленно падало, как в замедленной съемке. Думал тогда Шэнь Цинцю, пока не заметил, что с учеником что-то не так. А затем он понял почему: он влюбился в своего учителя. Он не смеет, это неправильно! Они учитель и ученик, как он смеет помышлять о подобном?!       Шэнь Цинцю сбросил это на подростковые первые влюблённости. А затем вдруг поймал изменения в отношениях с Лю Цингэ. И был невероятно рад этому, каждый раз. И чем больше они встречались и общались, тем больше его глаза горели счастьем. А потом он вдруг поймал себя на мысли, что ему нравится шиди.       Когда он признался ему, никого не было в бамбуковой хижине. Разве только на улице, но вряд ли можно услышать их разговор. И ему ответили взаимностью, безумно мило смущаясь и запинаясь. Он только тихо рассмеялся тогда и втянул Лю Цингэ в поцелуй, обнимая его. И лишь отстраняясь, улыбается. — Как здорово Лю-шиди! Этот шисюн боялся, что ты… — Шэнь Цинцю немного отвернулся, краснея. Он не был готов говорить о своих чувствах всерьёз. Но был счастлив, безумно. В тот день, когда Лю Цингэ уходил, сердце стучало в несколько раз быстрее. Они решили пока не раскрывать свои отношения, пока не будут готовы оба. И не решат всерьёз быть партнёрами на стезе самосовершенствования.       Вот снова одна из процедур по очищению потоков ци. Они вместе, можно поговорить. Даже посмеяться. Просто смотреть друг на друга и спокойно улыбаться. — Лю-шиди, прости, что этот шисюн задерживает тебя из-за неисцелимого, — привычно извиняется Шэнь Цинцю. Он понимает, что мешает этим, задерживает. Прекрасно помнит, что любимый собирается ненадолго покинуть хребет Цанцюн. — Всё хорошо, Шэнь-шисюн. Этот шиди ещё успеет нагнать упущенное время, — и Шэнь Цинцю улыбается. Счастливо-счастливо. И он так счастлив, потому что потом ему расскажут об охоте, кто это был на самом деле и как всё прошло.       И вот их разговор уходит на обсуждение будущей охоты. В некоем городе завелась какая-то тварь, убивающая не только скот, но простых людей и путников. Странные следы, трупы. Ничего толкового. Даже того, что это именно та тварь, что сказал глава небольшого городка. — Так говоришь нашли только это? Мне кажется, что это другой монстр, — тихо отметил лорд Цинцзин, задумчиво перебирая всех возможных тварей, что подошли бы. Но лишь постукивает веером по ладони, потому что ему чего-то не хватает. — Почему? — Лю Цингэ отпивает чай, рассматривая его. Кажется, Шэнь Цинцю догадывается чего ему не хватает. И когда он успел научиться недоговаривать?! — Пусть шиди прибыв на место порасспрашивает жителей получше, может найдёт что-то, — характерный щелчок для раскрывшегося полностью веера. — Этому шисюну кажется, что здесь чего-то не хватает. А ещё может возьмёшь с собой учеников постарше, пусть посмотрят на то, за что действительно получил звание Бога Войны их наставник? — Шисюн предлагает взять с собой учеников для обучения? — улыбается. Эта игра для двоих. И они оба идут вничью. И им это нравится. Это прекрасно, безусловно. В душе внезапно взбушевалось какое-то особенное чувство безумия. — Лю-шиди невероятно проницателен, — веер снова сложился и Шэнь Цинцю ткнул им своего любимого в грудь. А затем смотрит самым ласковым взглядом, на который способен. И не важно, что здесь рядом Ло Бинхэ. Ему стоит помнить, что он только ученик и на большее ему не стоит надеяться.       И он снова всем своим видом показывает Ло Бинхэ, что ему никогда не стоит забывать о своём положении. Идти ему некуда: либо дать учителю проткнуть себя клинком, либо прыгнуть в бездну. Чтобы он там не чувствовал — учитель не тот, о ком он должен мечтать. Они не могут быть вместе. — Это для твоего же блага.       И плевать, что это создаст трагедию. Он должен понять, как глуп. Наставник недостаточно показал, что для него значит ученик? Правильно — один из множества других. Не более.       Сегодня с Лю Цингэ они обсуждали монстров, у них завязался небольшой спор, который в итоге из-за Юэ Цинъюаня стал обсуждением их дружбы. Из-за чего шиди сбежал подальше и больше не появлялся на виду особо. Даже не сильно разговаривал. Юэ Цинъюань! Зачем было лезть! Им нравится такие небольшие споры, к тому же они ещё и обсуждали с Му-шиди полезность этих монстров для совершенствующихся!       А Шэнь Цинцю нагло врёт, что ученик упал в бездну во время сражения. Притворяется, что жалеет о, возможной, утрате. И спустя время уже и забыл о нём. Всё это время после того собрания он полностью ушёл в общение с шиди. Они уже спокойно общались и спорили куда меньше. Это для остальных, пусть так думают.       И вот теперь достаточно долго скрывая свои отношения, после одного задания Шэнь Цинцю вздрагивает, когда Лю Цингэ поговорил с Юэ Цинъюанем. Слово через слово отводя взгляд и, кажется, надеясь на его помощь. И он пытается поговорить тоже. В итоге они становятся для всего мира заклинателей спутниками на стезе парного совершенствования.       Но… Город Цзиньлан… Возвращение Ло Бинхэ…       Шэнь Цинцю отправляется туда, он знает, что там, но всё равно… Он хочет помочь, а ещё защитить Лю Цингэ. И вот он находит одного из сеятелей, вместе с учеником из Хуаньхуа, который выражает свои безумные, ещё и не важные для горного лорда Цинцзин, восхищение и почтение. Шэнь Цинцю даже не запомнил его имя, к чему, он ведь ученик другой школы. И эта встреча с демоном. — Ло Бинхэ? — ровный, спокойный голос. Шэнь Цинцю недоволен, закрываясь веером он лишь изучает ученика. Он пытался показать, что то, о чем он думает — недостижимо. Хочет доказать обратное или отомстить? Шэнь Цинцю не намерен сломаться ради собственного достоинства, а ещё у него всё же есть, кому довериться. И его он не собирался терять. — Простите этого ученика, учитель. Он не смог вернуться на Цинцзин из-за ран и некоторых проблем, — горный лорд Цинцзин игнорирует эти увещевания, внимательно смотря на других адептов. Он ему на пике не нужен, пусть возвращается туда, откуда пришёл. А затем вновь едва взмахнув веером начинает рассказывать об опасности сеятелей. Сообщает, где можно найти горного лорда Цяньцао, если заметят проблемы. — Этот учитель отнесёт сеятеля горному лорду Цяньцао, если господа из Хуаньхуа и ученик Ло не против? — Конечно, меч Сюя! — хором отзываются адепты Хуаньхуа. И он спокойно подходит и изучает мёртвого демона. Думает, как бы схватиться получше. — Может этот ученик поможет своему учителю? — Шэнь Цинцю лишь раздражённо складывает веер. Хватает за тряпьё тушу и направляется на выход. Нужно рассказать всё Цингэ и Му-шиди. Как можно быстрее, последнему может понадобиться тело, если он не знает, как исцелить. А может это окажется подсказкой. — Нет, пусть этот ученик расскажет о сеятелях остальным адептам Хуаньхуа. Этот учитель должен рассказать о них другим горным лордам, — и скрылся. Как можно быстрее вернуться к любимому и всё рассказать. А ещё помочь Му-шиди.       И вот они уже отлавливают оставшихся сеятелей. Му Цинфан раздаёт лекарства. А стоит всём собраться вместе, как Шэнь Цинцю спокойно подходит к шиди, улыбаясь. И абсолютно спокойно, без переживания оба смотрят друг на друга счастливыми глазами. Ещё до этой безумной охоты они успели обсудить возвращение Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю раскрыл детали его пропажи.       Сейчас уже собрались все ордена и обсуждали происходящее. Шэнь Цинцю смотрел в основном на Лю Цингэ, улавливая редкие изменения в его взгляде, прикованном к ученику. И переживал. Куда теперь перенесется трагедия, кто окажется под огнём ненависти… Это его не волновало, он был готов встать на защиту любимого, что бы ни произошло. — Я думал они враги, а когда год назад прошёлся слух, что они партнёры на тропе парного самосовершенствования, не поверил! — звучит откуда-то. Но горный лорд Цинцзин молит всех-всех богов, чтобы Лю Цингэ остался жив, и они прекратили. — Я тоже, но они так счастливы. Может этот слух не был им, просто в народ просочилась новость об этом, а те чего-то наговорили поверх! — Слышится с другой стороны. Да, наговорили поверх, правы. Но взгляд буквально прикован к другому человеку, а сердце бьётся испуганной птицей.       Шэнь Цинцю молча стоит возле Лю Цингэ, держится за его руку и рассматривает чужое лицо. Он волнуется, безумно. И тут слышит обвинения Цю Хайтан. Вздрагивает и пытаясь вспомнить её, крепче обнимает руку. Нервно складывает и раскладывает веер. Ему страшно, но он боится не о себе. — Этот мастер не помнит об этом! — голос дрожит, в нём заметны ноты отчаяния. Шэнь Цинцю знает, что ему не поверили, не будут. Он снова продолжает свою немую мольбу к небесам. — Несколько лет назад Шэнь Цинцю пострадал от искажения ци, после которого серьёзно заболел. Возможно, в лихорадке многие воспоминания сгорели, — добавил глава Цанцюн. Все притихли. Шэнь Цинцю благодарно смотрит на Юэ Цинъюаня и снова возвращает свой взгляд к Лю Цингэ. И тихо вздохнув продолжает. — Этот… Этот мастер не может вспомнить госпожу Цю… — К тому же у горного лорда Цинцзин теперь есть действительный партнёр на стезе парного совершенствования. И этот мастер считает, что не имеет смысла обвинять совершенно не помнящего о подобном прославленного заклинателя, — голос резал, словно лезвие клинка. Рука сама сжимается на чужих одеждах. Она дрожит, но крепко держит. Немая молитва вновь продолжается. — К тому же ещё и страдающего от неисцелимого! Из-за ученика, который даже не попытался защитить честное имя своего наставника, спасшего его жизнь!       Ло Бинхэ вздрогнул, поднимая взгляд. Горный лорд Цинцзин замечает это, продолжая иногда помахивать веером. Он внимательно смотрит на своего шиди и держит его руку крепче. Он правда пытался вспомнить что-то, иногда посматривая на землю. Но сейчас его волновала не своя судьба, а своего возлюбленного. Что теперь его ждёт? Шэнь Цинцю не хотел бы потерять… — Э-этот ученик… — А правда ли, что горный лорд Цинцзин этого не помнит?! — Э-этот забывчивый помнит ужасно мало… И среди этих воспоминаний нет ничего из названного… — Шэнь Цинцю едва удерживал голос ровным, но в итоге закрыл часть лица веером. Он оставил лишь глаза, но потом и вовсе коснулся щекой предплечья, в попытке успокоиться. Его обняли, прижали к себе и гладили по плечу. И всё это время был слышен шёпот, наполненный просьбами и желанием успокоить. Шэнь Цинцю сам не заметил, что начинает успокаиваться и переживать меньше.       А затем и вовсе в ответ обнимает и прикрывает глаза. Совсем бессознательно повторяя чужие слова. Он сложил веер, опуская голову на грудь любимого. Он почувствовал едва заметное внешне касание к своей шее и успокоился ещё больше, забываясь. Зарывался с головой в чужой запах, который постоянно сравнивал с вишней. Тихо вздохнул, будто уже всё равно на других. А затем вздрогнул, чувствуя, как запах истончается. И шагнул следом, внезапно услышав любимый голос. — Лучше бы не возвращался, дьяволенок. Цинцю ведь тебя пожалел, — Шэнь Цинцю резко схватил Лю Цингэ за одежду, потянув на себя. Всеми своими силами заставляя повернуться. Он не хотел этой ссоры. Не надо, не делай. Сердце снова бешено застучало. — Лю-шиди… Прошу, пойдём к остальным, оставь его… — Едва не умоляя обернуться к нему и пойти за ним. Тянул на себя, притягивал. — Давай отойдём, пожалуйста… Мы ведь…       Его услышали. Обернулись, обняли и снова начали успокаивать. А Шэнь Цинцю только обеспокоенно рассматривал чужое лицо. Что ждёт их, если Ло Бинхэ решит отомстить им: за непринятие чувств, издевательства и… За, бессмысленно, но тем не менее, кражу любимого человека? Горный лорд Цинцзин со страхом смотрел на красивое лицо напротив и усиленно пытался успокоиться. Успокойся, отпечаталось в сознании.       А затем Ло Бинхэ взошёл на свой престол. И сжёг Байчжань. Шэнь Цинцю стоял в нескольких метрах от него. Он возненавидел ученика по-настоящему. Теперь он не боялся, теперь он лично его убьёт. Сделает всё, но убьёт лично. Ноги подкосились, опустился на пепелище, схватил клочок уцелевшей одежды и… Рыдая, выпустил всё. Он выругался. А затем просто сдавленно прокричал, когда схватил лежащий недалеко под пеплом Чэнлуань. Прижал к себе и шатаясь поднялся, чувствуя слезы на щеках. Когда наконец добрались ученики других пиков и остальные горные лорды… Он прижал сильнее Чэнлуань и прокричал правду о Ло Бинхэ.       И лишь затем осознал каким его видят все: внезапно схваченным и удерживаемым главой школы. Он сдался и опустил Сюя. Он всё ещё держал в руках Чэнлуань и подпаленный кусок ткани. Его постоянно проверяли, боясь, что он с собой что-то сделает или снова произойдёт искажение… Но вместо этого встретились с жестоким огнем самозащиты: горный лорд Цинцзин прогонял ещё у порога всех, не подпускал никого к себе. А Юэ Цинъюаня гнал взашей стоило ему появится на виду, игнорируя старшинство и то, что он лидер ордена. Сменил веер на боевой.       А в день, когда возвращали чудом оставшийся целым — или просто желавшем исполнить последнее желание хозяина? — Чэнлуань на Ванцзянь был единственным, кто не удивился. Он спокойно взял меч в руке и смотрел на него. Он разделял его желание убить. И ему на задворках сознания вторил Сюя. Каждый раз встречаясь с Ло Бинхэ, он едва удерживал оба меча под контролем: они жаждали отрубить голову. Постоянно. И Шэнь Цинцю в такие моменты, когда никто не видел, швырял свой веер чётко у чужих рук. А забирая ядовито напоминал, что он его ученик.       Каждый день пик был тише обычного. Шэнь Цинцю находясь в бамбуковой хижине в одиночестве держал клочок уцелевшей одежды и сжимал его. Прижимал к себе шепча старые слова. Свои невыполненные обещания, добавляя новых каждый день. И каждый раз после этого рыдал, сдавленно крича проклятья. Начал пользоваться маслами с запахом вишни, что вечно вспоминал и чувствовал рядом с Цингэ.       Чувствовал себя сошедшим с ума, когда, просыпаясь от кошмаров видел рядом с Сюя Чэнлуань. Он перестал спать, совершенно. Лишь бы не видеть кошмары, а затем нашел выход. Он прижимал к себе единственный клочок ткани, что нашёл, что уцелел. И засыпал. С трудом, но спал. И раз в день рыдал.       Он ненавидел.       Постоянно говорил об этом.       Ненавидел всех-всех-всех. Кроме одного человека. Которого теперь нет.       Когда к нему приходили и пытались его поддержать. Он лишь отсылал прочь, не желая слушать ничего. Когда появилась Цю Хайтан и попыталась сделать тоже… Он позволил себе слабость и дал Сюя выпустить свою ненависть. Тот неожиданно наглядно показал, как ему плевать на её слова. Шэнь Цинцю тогда ушёл в глубь бамбуковой рощи, где нет никого и не бывает. Он просто сидел там и медитировал. Чистил Чэнлуань, тренировался с веером, который здесь и затачивал, давал Сюя выпустить накопившуюся ненависть… И порой рыдал, тихо шепча лишь одно: он не хотел.       Когда в Цанцюн сбежали молодая госпожа и главный ученик Хуаньхуа, ему было плевать. Ему всё время было плевать. На всё. После потери только одного человека. Он постоянно ходил мрачным и ещё более бледным, чем раньше. Он не подпускал к себе ни Юэ Цинъюаня, ни Му Цинфана. Даже Ци Цинци не избежала этой участи. Никто не приходил на Цинцзин без причины. И никто не говорил о том, что они пришли за советом. Шэнь Цинцю давно понял, что за «совет» им нужен. Он гнал от себя всех. Но стоило прийти Лю Минъянь, как он всё же позволил ей пройти и… Тогда они вместе плакали и проклинали Ло Бинхэ. Тогда он дал ей первое обещание.       Он убьёт своего ученика.       Он приведет смерть к нему.       Он убьёт его.       Шэнь Цинцю горит жгучей ненавистью. Всё его существо ей пронизано. Он ненавидит тот день, когда смерть настигла Лю Цингэ. И тот обязан понять почему. А также понять состояние наставника Цинцзин. Они учитель и ученик.       На Цинцзин идиотов не берут. И никогда не брали.       Партия закончена. Победили чёрные.