Глава 4

      Присутствие Фила — это всё, что требуется тренеру, чтобы проверить Уилбура.       Он соскальзывает со спины Шлатта и, немного держась за Сапнапа, направляется к койке, где тренер проверяет его на предмет сотрясения мозга.        Есть причина, по которой Техно никогда не хочет перечить Филу — помимо того факта, что он глубоко уважает и доверяет ему, блондин ужасен, когда злится.              Мужчина стоит в углу, скрестив руки на груди, не сводя глаз с каждого движения тренера. Техно, честно говоря, не был бы слишком удивлён, увидев, как парень вспотел, когда закончил задавать Уилбуру вопросы о сегодняшней дате и своём собственном имени. — Сотрясения мозга нет, — нервно сообщает он, переводя взгляд на Фила, а затем снова отводя его, — хотя, кажется, что он немного... не в себе. Это не результат какой-либо травмы, но... К удивлению, Джордж делает шаг вперёд. Уилбур с запозданием следит за ним. — Он в прострации, — говорит Джордж. Сапнап хмурится. — Как ты... — Я просто знаю, — резко говорит парень. Он опускается на колени перед Уилбуром и накрывает его руку своей. С того места, где он стоит, Техно может видеть, как товарищ слегка сжимает руки Сута, — Уил? Ты со мной? Каждый раз, когда сжимаю твои руки, я буду считать — ты можешь считать вместе со мной? — Джордж сжимает один раз, считает до одного, и на мгновение кажется, что Уилбур не присоединится, но потом присоединяется, тихо и медленно, но с каждым номером становясь всё сильнее. — Спасибо, — шепчет Уилбур, когда они доходят до десяти. Другой шатен сжимает руку ещё раз, и по его лицу пробегает мимолетная улыбка. — Откуда ты узнал, как это сделать? — спрашивает Сапнап. Джордж пожимает плечами. — Люди, которые испытывают сильную боль и обиды, будут развивать это как механизм преодоления, пока не найдут что-то ещё, что может защитить их, — он колеблется, затем переводит взгляд влево, подальше от них всех, — я делал это, когда был ребёнком. Не нравился людям. И они дали мне это понять. Тогда я не мог дать сдачи, — он поднимает голову, встречаясь взглядом с брюнетом, — меня всегда били первым. Так что теперь я не даю им шанса, — Сапнап бледнеет. — О... — О, — насмешливо повторяет Джордж. Это немного подло, но в основном просто неудобно. Сапнап слегка пригибается. Джордж поворачивается обратно к Уилбуру, — Ты в порядке, Уил? — Я устал. — Сут кивает, прижимая руку к глазам. Фил заходит на место Джорджа — почти комично, как быстро тренер отскакивает назад, освобождая место. — Что там произошло, приятель? — Уилбур хмурится, — я смотрел матч — у вас двоих не было причин ссориться. Он что-то сказал? Что-то случилось? — Сут качает головой, словно сбитый с толку. — Нет? Я просто... Я не знаю. Просто сделал то, что мне сказали. Вот и всё. — И это всё? — Это всё, что я делаю, — теперь уже тише, но всё ещё достаточно громко, чтобы все они услышали.       Всё, что Техно видит в Филе, — это то, как выпрямляется его спина, но он сразу понимает — блондин увидел достаточно. Он собирается помочь Суту, чем сможет, несмотря ни на что. Даже нарушит своё единственное правило, если придётся. — Ну, — Фил достаёт бумажник и вытаскивает визитку, — меня зовут Фил, и я управляю SMP. Если нужен новый тренер, который не говорит тебе, что делать, без объяснения причин, тогда можешь прийти на одну из наших тренировок. Ты можешь прийти и даже просто посидеть в стороне. Никакого давления. Этим номером можешь воспользоваться, когда почувствуешь, что готов, — затем он наклоняется ближе и говорит медленнее, как будто пытается действительно убедиться, что Уилбур понимает. — В любое время, когда тебе это понадобится, хорошо? В любое время. Просто позвони, — Уилбур медленно протягивает руку, чтобы взять карточку.       Тренировки после этого проходят, а от Сута нет и следа.       Они бы знали, потому что Шлатт приходит поздно, с его пальто стекает дождь, он стоял на улице, ожидая появления Уилбура. Квакити обязательно отправляет Суту адрес смс-сообщением, на случай, если он его забыл. Сапнап расхаживает взад-вперёд по льду, не сводя глаз с двери,как будто она может открыться в любой момент.       Даже Техно признаёт, что отвлекается. Во время тренировок он просто немного неаккуратен, бежит чуть медленнее, пропускает шайбы мимо себя там, где обычно этого не делает. Он знает, что они заметили, может сказать это по тому, как все немного задерживаются, бросая друг на друга осторожные взгляды, как будто хотят высказаться. Конечно, никто из них этого не делает, но Джордж отводит его в сторону во время перерыва на воду с относительно бесстрастным лицом. — Ты отвлёкся, — говорит он. Розоволосый коротко вздыхает. — А ты нет? — шатен не отвечает, но его губы слегка поджимаются. Вот и ответ Техно. — Я чувствую себя так, словно нахожусь в двух разных местах, — признаётся Блейд, — я не могу перестать задаваться вопросом, где Уилбур. Как у него дела. Если он с этой... — он останавливает себя, прежде чем успевает произнести слово команда. То, как они едва бросают взгляд на Уилбура, когда он падает, то, как их, кажется, забавляют его крики, то, как они оставляют его одного после матчей — ничто из этого не кричит о команде Техно. — Если он с ними, — Джордж молчит, размышляя. Затем он протягивает руку, чтобы сжать плечо капитана. — Ты волнуешься, отвлеклись. Останься здесь, пока не вернёшься к нам, хорошо? — Извини, — говорит Блейд, желая оказаться в обоих ментальных пространствах одновременно. Его команда заслуживает его всего — это было обязательство, которое он взял на себя, когда был назначен капитаном команды. Но Уилбур... Боже, Сут заслуживает всего мира. Всё, что Техно может сделать, это отдать половину себя и надеяться, что Уилбур встретит его до конца. — Не извиняйся, — говорит Нотфаунд, — просто скажи мне, когда я тебе понадоблюсь. — А что, если я не скажу? — Джордж слегка наклоняет голову. Он изучает розоволосого. — Тогда я буду знать. Это моя работа.

____

      Обратная сторона поиска чего-то хорошего: вы сразу же начинаете замечать всё плохое, к чему привыкли. И как только вы начинаете замечать, трудно остановиться.       Уилбур никогда раньше не презирал практику. Он никогда не думал о практике как о чём-то, чего обязательно нужно ненавидеть или бояться. Бывали дни, когда на середине тренировки действие обезболивающих у Сута заканчивалось, и ему просто хотелось пойти прилечь где-нибудь в темноте. Или в других случаях, когда у него затуманивается голова в середине тренировки, и он приходит в себя только от того, что товарищ по команде ударяет его о доски.       Те дни были самыми худшими — он то погружался в собственный туман, то выныривал из него, испытывая боль, усталость и неряшливость, без единого доброго глаза, обращенного к нему. Обычно было легко пройти через всё это, но с тех пор, как познакомился с Техно, это... не произошло.       Уилбур злится, когда его проверяют, или обижается, когда тренер отмахивается от него, или ловит себя на мысли, что это неправильно, когда товарищи по команде смеются над ним за то, что он существует. Джордж никогда так не смеётся над Квакити. Техно никогда так не высмеивает Шлатта. Никто из них никогда не игнорирует Сапнапа.       С несчастным видом думает он, это не то, как работает команда.       День за днём, тренировка за тренировкой кареглазый чувствует себя всё более и более отстранённым, как будто он наблюдает за участниками Гипиксал со стороны своего собственного тела. Наблюдает за ними, как за командой противника. Сейчас парень чувствует это — то, что Джеймс, вероятно, уже знал, в чём Шаббл пыталась его убедить: ему здесь не место. Эта команда для людей другого типа, и каждый раз, когда он достаёт карточку Фила и вертит её в руках, он всё больше убеждается в этом.       Но всё равно он ходит на тренировку. Сегодня вечером это была его первая ошибка.       Когда он входит, парень в замешательстве. Он знает, что не опаздывает, потому что тренировка начинается в пять минут седьмого, а сейчас пять пятьдесят, но, тем не менее, все уже там. И что ещё более странно, ни на ком из них нет коньков или тренировочной одежды. Они все просто стоят там и ждут.       Уилбур сжимает рукой лямку рюкзака, сопротивляясь странному инстинкту сделать шаг назад, к дверям. Его вторая ошибка. — О, — восклицает его тренер, обходя своих игроков, — смотрите, кто наконец решил появиться. Уилбур Сут. Вы слишком большая шишка, чтобы сейчас просматривать свои сообщения? Я сказал, приходите на пятнадцать минут раньше. Вы опаздываете. — Я, о, — Уилбур нащупывает свой телефон, чтобы посмотреть, но его тренер только закатывает глаза, — извините, я не видел... — Да. Очевидно, — он поворачивается, и Уилбур краснеет от стыда, — ну, теперь, когда вы наконец здесь, мы можем начинать. Все, собирайтесь здесь.       Уилбур ставит свою сумку на пол, переминаясь с ноги на ногу, сбитый с толку и смущённый. У его команды никогда раньше не было проблем с началом работы без него, так почему же это должно быть иначе? Это собрание? Зачем им понадобилось приходить на пятнадцать минут раньше? Почему его тренер выглядит почти... легкомысленным? — Нам нужно обсудить несколько очень важных вещей, ребята, — начинает он, доставая блокнот, — но сначала я хочу убедиться, что у меня есть все факты. Дэниелс, как долго ты играешь за эту команду? — Семь месяцев, сэр. — И вы находите, что вам все по вкусу? — спрашивает он, приподнимая бровь, — нет никаких жалоб, которые вы хотели бы подать? — Нет, сэр. — А как насчёт вас, Уокер? Как давно вы здесь? — Пять месяцев, сэр, — он ухмыляется, — лучшие пять месяцев в моей жизни, — тренер удовлетворенно наклоняет голову. — А как насчёт вас, Конвей? — Полгода, и готов к следующему. — Это то, что мне нравится слышать, —кивает его тренер, — лояльность. Здесь она на вес золота. Нельзя ожидать, что вы сможете воспользоваться преимуществами этой команды, не отдавая всего себя, — к ужасу, мужчина смотрит Уилбуру в глаза. "Всё кончено," — думает каштановолосый, хмурясь от замешательство. Его тренер вытаскивает из кармана листок бумаги. Он не переворачивает его, и замешательство Уилбура только растёт.       Мужчина, однако, смотрит на это с задумчивым выражением лица. Что бы он там ни увидел, это его интригует. Не поднимая глаз, он спрашивает: — А как насчёт вас, Сут? — Уилбур вздрагивает от шока, вызванного тем, что к нему обращаются. Его рот открывается и закрывается, он не может подобрать слов, — хм? Как долго ты в этой команде? Как долго ты был моим игроком? — кареглазый, чувствуя, как внутри у него всё сжимается от страха, делает вдох. — Два года, сэр. — Два года, — повторяет он, — это долгий срок. Чёрт возьми, это дольше, чем у кого-либо другого в этой команде. Два года.       Уилбур чувствует, что его щёки вот-вот покроются волдырями от жара собственного стыда. Его сейчас стошнит. По-настоящему тошнит, прямо здесь. Кто-то роняет ботинок, и он это знает. Что-то надвигается на него, и Уилбур, к своему ужасу, не сможет убежать от этого. — И, скажите мне, Сут, за все эти два года вы хоть раз пожаловались? — его тренер поднимает бровь, — когда-нибудь что-нибудь говорил? Вы когда-нибудь выражали недовольство моими тренерскими методами или нашим стилем игры? — Нет, — шепчет Уилбур. Он бы не стал. Он не смог. — Тогда что, — произносит мужчина, поднимая листок, наконец переворачивая её, чтобы все увидели, — что это, чёрт возьми, такое?

Визитка Фила.

Блядь. Блядь, блядь, блядь.       Должно быть, она вчера выпала у него из сумки. Он смотрел на неё, рассматривал, размышлял, и когда его команда начала заполнять документы, он поспешил положить её в сумку. Должно быть, он так спешил, что он... Чёрт... — Я... — И не смей мне лгать, — челюсть Уилбура щёлкает. У него пересохло во рту. Он не знает, что сказать. Каштановолосый понятия не имеет, как это исправить. — Тренер дал мне свою визитку, — начинает он дрожащим голосом, — я не собирался... Я не хотел... — Ложь, — огрызается его тренер, — если бы вы действительно не хотели этого, вы бы сказали "нет". Вы бы выбросили это в ту же секунду, как вам это дали. Вы бы видели, какое это неуважение ко мне и ко всем, кто работает в этой команде — соглашаться на это. Подумать об этом.       Уилбуру хочется плакать. Он не хотел, чтобы это произошло. Ему просто понравилась идея побега. Ему нравилась фантазия о тренере, который заботился о нём после того, как его использовали. Ему просто нравилась идея, что ему не будет слишком больно, чтобы отпустить это. — Пожалуйста, — шепчет Уилбур, — простите меня. Мне жаль. Я не хотел... — Вы это сделали, — он отмахивается, — думаете, что действительно нужен этой команде? Что этот тренер был бы готов терпеть вас? Я занимаюсь этим уже два года, и поверьте мне, когда говорю, что у кого-то, кто не так хорошо разбирается, как я, не хватило бы терпимости. Какая от вас им была бы польза?       Глаза Уилбура затуманиваются. И вот они, все мысли, которые он пытался не думать про себя. Почему они хотят ему помочь? Почему они так хорошо к нему относятся? Чего они хотят? Уилбур в этой команде уже два года — по крайней мере, здесь он знает, чего ожидать. Он не должен быть эгоистом. — Конечно, вы об этом не подумали, — продолжил мужчина, высмеивая Уилбура из его собственной головы. Он неодобрительно фыркает. — Преданность — это то, что выигрывает чемпионаты. Если он должен... бить, то так тому и быть, — он делает паузу, — сегодня практика является обязательным для всех вас. Я иду на ужин, может переработать свой реестр, если до этого дойдёт. Любой, кто хочет добровольно остаться и научить Суту, что такое лояльность, пожалуйста, будьте моим гостем.       Его тренер комкает карточку, а вместе с ней и сердце Уилбура. Затем, что ещё хуже, он уходит, и больше никто за ним не следует. Они все смотрят на него, и Уилбур с ужасом замечает, что выражение их лиц сердитое. — Ты хочешь предать эту команду ради чего-то лучшего, да, Сут? — спрашивает Конвей, приподнимая бровь. Каштановолосый отшатывается, — думаешь, что найдёшь что-то получше этого? — Нет, я... — Ты думаешь, что заслуживаешь лучшего, чем это? — Уилбур не может ответить. У него перехватывает дыхание, когда Конвей делает угрожающий шаг к нему. Никто его не останавливает.

____

— Круг для разминки, — зовёт блондин, размахивая рукой в воздухе, — вперёд, ребята! Это была хорошая схватка, я ожидаю увидеть такую же энергию в следующие выходные, когда мы будем играть!       Все игроки Фила начинают на досуге прогуливаться по всей длине катка, разговаривая и смеясь. Приятно слышать. Он знает, что раньше всё было напряжённо, но, похоже, они начинают сливаться воедино, объединенные одной общей целью. Даже если эта цель такая же печальная, как помощь игроку, которому причинили боль.       Техно, конечно, было далёким, но их тренер не может винить его за это. Он знает, что сам виноват в том же. Может быть, они этого не замечают, но после того турнира Фил провел столько исследований о Гипиксале и Уилбуре, сколько смог.       Уилбур Сут был в этом составе два года. По общему мнению, он должен быть капитаном этой команды. Он самый продолжительный игрок в их составе, и Фил знает, наблюдая за его игрой, что он очень разносторонен в своих навыках. Достаточно, чтобы он, вероятно, мог играть на любой позиции, переключаясь практически без предупреждения. Он туз, которого используют как швабру, и Фил не может выразить словами, насколько это его злит. На множестве разных уровней.       Он тяжело вздыхает и убирает блокнот в сумку. Затем двери открываются. Фил поднимает голову и хмурится — менеджер катка приходит только в десять, после того, как все уберутся. После этого приходили какие-нибудь уборщики, так кто же мог... О Боже...       Уилбур привалился к дверной петле. Его плечи трясутся, ноги подкашиваются, и он наклоняется, как будто не может удержаться на ногах. Его голова опущена, так что Фил не мог видеть его лицо, но это не имеет значения, потому что он может хорошо представить, как оно выглядит.       Шлатт первым спотыкается о лёд, подбегая на своих клинках к Суту. Как раз вовремя, чтобы удержать его вес, прежде чем он рухнет на пол. — Сут, — в отчаянии говорит Шатен, падая на землю и осторожно опуская Уилбура, — Сут, какого хрена... Уилбур, — кареглазый не отвечает, но ещё глубже вжимается к Джонатану, словно пытается там спрятаться, — Уилбур, ты не можешь... Техно! Фил!       Мужчина не помнит, как подбежал. Он не помнит, как упал на колени рядом с ними. Он не помнит, как подбежал Техно или как остальная команда окружила их, такая же паникующая, шумная и обеспокоенная. Всё, что он помнит — это дрожащие руки Шлатта и мольбы их что-нибудь сделать. — Пожалуйста, сделайте что-нибудь.       Он протягивает руку, и Уилбур вырывается из его рук. Фил игнорирует пронзающую его острую боль и просто сжимает челюсть, поворачивая лицо так, чтобы мужчина мог видеть.       Вокруг его левого глаза синяк, а из разбитой губы течёт кровь. Открытый глаз смотрит вдаль, и Фил очень отчётливо помнит, что сказал Джордж: диссоциация — это механизм преодоления боли. — Уилбур, — строго говорит Фил, его голос лишь слегка дрожит, — Уилбур, мне нужны твои глаза здесь. Скажи мне, где болит. — Что произошло? — говорит Квакити со слезами на глазах, — что, чёрт возьми, произошло? Он... он такой... — Схватка, — выпаливает Сапнап. Его голос звучит так, словно ему трудно дышать, — это... это должна быть схватка. Не может быть, чтобы они не были взяты из игры. — Уилбур, — снова говорит блондин, игнорируя их. Он, хотя и не хочет, говорит твёрдо, почти выговаривая. Ему нужно, чтобы Сут выслушал. Если у него сотрясение мозга, а Фил просто сидит здесь и ждёт... — Уилбур, послушай, — Уилбур шевелится, сосредотачивается. — Фил? — Уил, — выдыхает мужчина, дыхание вырывается облачком облегчения, — Уилбур, ты должен сказать мне, где болит. Именно где, — Сут закрывает глаза. — Это имеет значение? — спрашивает он подавленно, — когда станет лучше, просто снова будет больно. Это никогда не прекратится. — Сут, — шепчет шатер. Он чуть крепче сжимает каштановолосого в объятиях, затем бледнеет, когда Уилбур хнычет от боли, — боже, Сут, какого хрена? — У тебя болит голова, Уилбур? — Фил продолжает, — это важно, — медленно, слишком медленно, на взгляд мужчины, кареглазый качает головой. — Ты не ударился головой? — Уилбур снова качает головой, — ладно. Ладно, хорошо. Мы всё равно должны отвезти тебя в больницу и проверить, но... — Вот, — другой каштановолосый, появляющийся из ниоткуда, протягивает пакет со льдом, завернутый в полотенце. Его челюсть сжата, а плечи напряжены, — для глаза. И для чего угодно ещё. Я могу взять обёртку из нашей коробки, но это всё, что у нас есть. — Получи это, — рявкает шатен, — получи это. Ему это чертовски нужно. — Ещё раз обругай меня, и тебе это понадобится, — парирует Джордж. — Джордж, — резко говорит тренер. Джордж мгновенно стушевывается и, не сказав больше ни слова, идёт за упаковкой. — Я принесу воды, — отвечает другой брюнет, нервно переминаясь с ноги на ногу, — лёд. Вода. И то, и другое. Эм... мирда, что-нибудь ещё? — Вода — это хорошо, — Квакити умчался, — Сапнап, иди заводи свою машину, — Сапнап, кажется, благодарен за то, что можно чем-то заняться, потому что он вскакивает, тревожно подрагивая ногами, когда идёт за ключами. — Я могу понести его, — сказал Шлатт, и он усвоил свой урок, потому что не обнимает Уилбура крепче, просто притягивает его ближе — так близко, как только может. — Машина Сапнапа?       Фил напряжённо кивает, и Шлатту требуется всего три движения, чтобы просунуть ноги под них обоих, подхватить Уилбура и притянуть поближе. — Держись за меня, Сут. Просто держись.       Блондин ждёт, пока они не окажутся вне пределов слышимости, чтобы переключиться на Техно. Розоволосый всё ещё стоит на коленях, повторяя позу старшего. Выражение его лица расслабленное, открытое, и отчаяние в его глазах заставляет Фила вздохнуть.       Это несправедливо. По отношению к любому из них: Уилбуру, Шлатту, мальчикам, в том числе и к Блейду.       Техно, который, с тех пор как Фил познакомился с ним, знал только, как полностью отдавать себя другим. Знал только, как заботиться о других, как о переваренном горшке. Это, должно быть, разрывает его изнутри. — Техно, — начал блондин, протягивая руку и кладя её ему на плечо, — Техно, я... — он колеблется, пытаясь подобрать слова. Мужчина вдыхает, затем выдыхает, — я прошу о многом. Всегда. Я знаю, что... И я сожалею об этом, но это потому, что доверяю тебе и полагаюсь на твоё суждение. У тебя очень хороший взгляд на проблемы, и очень умеешь доверять людям, которые могут помочь, — парень беспомощно моргает, глядя на него. Слова не доходят до него сквозь панику, не совсем. Фил понимает. — Тебе не всё равно. Тебе не наплевать, что это работает против тебя, — продолжает он, — сейчас паникуешь, и я бы никогда не стал винить тебя за это, но, чёрт возьми, Техник, ты нужен мне рядом. Ты нужен мне. Ты нужен своей команде, — делает паузу, затем добавляет: — Ты нужен Уилбуру.       Наступает момент, когда Филу кажется, что он не сказал ничего полезного, но затем грудь Техно вздымается, а челюсть сжимается. — У него есть друзья, которым мы можем позвонить, — сказал Блейд. — Они — его друзья с тех пор, как он был маленьким. Они не играют, но им не всё равно. У них есть номер телефона его родителей. Они смогут помочь, — Фил облегчённо вздыхает. — Ладно. Ладно, хорошо. Хорошо, — он встаёт с колен. Техно делает ещё один вдох, затем поднимает руку. Мужчина легко поднимает его, — ты со мной, Техно? — розоволосый кивает, сжимая руку тренера один раз. — Я с тобой, Фил, — голос парня помрачнел.

____

      Уилбур приходит к смутному ощущению осознания чего-то между припаркованной машиной и светом, бьющим ему в глаза.       Доктор — по крайней мере, Сут предполагает, что это он, судя по белому халату — отводит фонарик в сторону, и Уилбур моргает, внезапно снова обретая способность чувствовать свои руки. Что прискорбно, учитывая, что все причиняет боль. Как обычно. — Ни сотрясения мозга, ни травмы головы, — говорит врач, — но это чудо, судя по другим его травмам. Как бы то ни было, кто-то был очень осторожен, чтобы защитить свою голову, в то время как другие повреждения были нанесены. — Хоккейные шлемы, — говорит Фил, сосредоточенно скрещивая руки на груди, — они очень полезны.       Уилбур помнит, как закинул руки за голову, когда на него посыпались удары. Он помнит, как сдерживал собственные стоны так сильно, что у него потекла кровь. Однако он не собирается говорить ничего из этого. Если они думают, что он пострадал в хоккейной схватке, тогда... Тогда, может быть, это и к лучшему. — Я хочу, чтобы он снял коньки по крайней мере на три дня с этого момента, — сказал врач, — просто чтобы быть уверенным. Продолжайте проверять, нет ли каких-либо признаков головокружения или замедленной реакции, и если вы заметите что-либо из этого, позвоните мне, — Фил кивает.       Уилбур не знает, как тренер SMP будет следить за этим и как Фил удержит его от катания на коньках. Фил не его тренер. Гипиксал сделал это замечание очень, очень ясным. А затем они использовали синяки в форме кулака в качестве восклицательных знаков. — Хорошо, я вернусь с документами, и тогда вы, ребята, можете идти, — он останавливается прямо перед тем, как открыть дверь, — правильно ли я понимаю, что все парни, ожидающие в вестибюле, с вами? — Уилбур краснеет. Блондин снова кивает. — Да, это мои игроки. — Это хорошо, — улыбается он, — приятно видеть, что у вас есть люди, которые заботятся о тебе, молодой человек, — каштановолосый наклоняет голову, — я вернусь.       Врач уходит, закрывая за собой дверь, и Уилбур напрягается в тревоге. Он ожидает вопросов. Вопросов, на которые Сут не знает, сможет ли он ответить. Ощущение удара кулаком в челюсть ещё свежо в его памяти, и если Уилбур что-то и значит, так это то, что он быстро учится, когда дело доходит до боли. — Уилбур, — начинает Фил. Кареглазый задерживает дыхание, — хочешь, я тебя обниму? — плечи Уилбура, поднятые до ушей, опускаются от удивления. — Что? — Ты хочешь, чтобы я тебя обнял? — повторяет старший, — если ты этого не сделаешь, ничего страшного, но предлагаю без всяких условий. Ты просто выглядишь так, будто тебе это нужно.       Уилбур, впервые с тех пор, как его тренер, не задумываясь, скомкал его надёжное убежище в его ладони, чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза. Неконтролируемыми слезам не видно конца. — Пожалуйста, — выдыхает он, пытаясь не умолять, но безуспешно, — пожалуйста?       Фил не отменяет своего предложения и не насмехается над Уилбуром за эмоции — он просто делает шаг вперёд с распростертыми объятиями. Сут соскальзывает с сиденья и прижимается ближе. Блондин нежен, настолько нежен, что Уилбур не понимает, что его держат, пока не падает. Он утыкается лицом в плечо мужчины и рыдает.       Фил успокаивающе поглаживает рукой его спину. Уилбур не понимает, почему ему не больно. Он не знал, что такое прикосновение может не причинять боль. — Теперь ты в порядке, — мягко говорит тренер, позволяя парню дрожать в его объятиях, — я держу тебя, Уил. Всё будет хорошо. Но этого не произойдёт. На самом деле нет. Его команда Гипиксал, и они совершенно ясно дали понять, что не готовы его отпускать. Не без боли. Уилбур может только рыдать ещё сильнее.