Глава 6

      Они отвозят Уилбура домой, смотрят, как он обнимает Шаббла и Джеймса на тротуаре, и машут рукой, когда они отъезжают. Фил говорит всем своим игрокам идти домой, немного отдохнуть, тренировка в понедельник отменяется.       Когда Техно спрашивает, почему, Фил просто похлопывает его по плечу. «Потому что вы все заслуживаете перерыва.»

Но на самом деле это ложь.

— Давайте поговорим, — говорит Фил в свой телефон, с тренером Гипиксал позже тем же вечером. — Зачем? — он фыркает, — вы хотите поговорить о том факте, что похитили одного из моих игроков? Вы не хотите сказать мне, где, чёрт возьми, Сут? — Уотсон сдержанно вздыхает. — Я просто думаю, что нам следует прояснить ситуацию. Продолжайте в том же духе. В понедельник вечером. Я приду к вам на каток. — Ладно, — говорит он хрипло, — шесть. Не опаздывайте. Фил - не такой.

____

Он входит в двери катка в пять пятьдесят девять. Слышны шаги хоккеистов на льду, удары по шайбе, смех парней — Фил, не глядя, знает, что это Гипиксал. Как мило, их тренер всё ещё думает, что они смогут тренироваться после этого. Ого. Фил легко находит кабинет тренера Гипиксала и, едва вспомнив о хороших манерах, стучит в дверь, прежде чем зайти внутрь. Тренер сидит за своим столом, перед ним список игроков. — Вы можете сесть вон там, — говорит он, указывая на стул с другой стороны. Фил садится, — итак, о чём хотели поговорить, SMP? Это фиаско на прошлом турнире? Наша последняя игра? Наша первая игра? Какая именно — выбирайте сами. — Ничего подобного, — Уотсон натянуто улыбается, — хочу поговорить об Уилбуре Суте, — Тренер поднимает брови. — О, смелый. Вы пришли сюда, чтобы сказать мне в лицо, что переманили моего игрока? Неужели никто из вас, людей там, не знает, что такое уважение? — О, я прекрасно знаю, что такое уважение, — улыбка блондина становится шире, — и я оказываю его тем, кто этого заслуживает. Тренер свирепо смотрит на него. — Но нет, — продолжает Фил, небрежно махнув рукой, — нет, я здесь не для того, чтобы говорить о переводе Уилбура. Это произойдёт позже, поверьте мне. О чём я здесь, чтобы поговорить, так это о травмах Уилбура, — мужчина замирает, затем расслабляется. — О да? Он маленький неуклюжий ублюдок, не так ли? Вечно на него наезжают. Знаете, это действительно прискорбно, потому что он довольно горячая голова. Никогда не знает, когда пустить все на самотек, — улыбка Фила тает. — Да, он много дерётся. У него травмы после игр, после турниров, после стычек. На льду это естественно. Это грубый вид спорта, и соперники очень энергичны, не проявляют осторожности. Им всё равно, кому они причиняют боль, всё, что они видят — это чужую футболку, — затем Уотсон наклоняется вперёд, — нет, я всё это понимаю. Что меня интересует, так это травмы после тренировок. — Сут жаловался на несколько сильных ударов на тренировке? — пренебрежительно спрашивает он, — мы тренируемся, чтобы играть против команд чемпионата. Как вы сказали, они увидят только футболку, и моя работа — подготовить к этому своих мальчиков. У Фила дёргается глаз. Мои мальчики. Он сохраняет спокойствие. Медленно и уверенно выигрывает гонку. Это за Уилбура. — Уилбур не жаловался, — поправляет блондин, — вообще-то, совсем. Почти не упоминал о ваших тренировках, ваших методах, ваших чемпионатах. Если у вас есть что то подобное, — тренер покрывается волдырями, но Фил продолжает, — Три недели назад, в конце моей тренировки, Уилбур пришёл ко мне весь в синяках и крови. Он ни слова не сказал о том, откуда взялись травмы, но я могу узнать кончик хоккейной клюшки, когда вижу его отпечатанным на чьей-то коже. Я также знаю, что на той неделе никаких турниров не проводилось, — тренер самодовольно ухмыляется. — Что я могу сказать, SMP? Рекрутинг — это некрасиво. В конечном счёте, из-за этого страдают игроки, — он ёрзает на стуле, довольный собой. — Моя работа — не давать моей команде сдаться из-за нелояльности. И, кроме того, я ничего им не говорил, просто они так сильно заботятся об этой команде. Это действительно освежает — то, на что они готовы пойти друг ради друга. — Вы больны, — замечает Фил. — Правда? — он шипит, теперь уже сердито, — я мог бы сказать то же самое о человеке, который пытается лишить команду того немногого, что у неё есть. Фил поправляет папку под подмышкой. Он встаёт. — Что ж, тогда позвольте мне избавить вас от страданий, — он бросает толстую манильскую папку на стол, прямо поверх дерьмового списка этого человека. — Это документация по каждой травме, которую Уилбур получил за все два года работы на Гипиксале. Возьмите это, прочтите, ознакомьтесь с этим. Сожгите это, если хотите, это не имеет значения, у меня есть копии, и я отправил их в CHF вместе с моим делом против вашего вредного тренерства и вашей неспортивной команды. Самодовольное выражение лица тренера, наконец, исчезает. Он смотрит на папку так, словно только что вынырнул из-под воды. — Вы...что.. — Два года — долгий срок, — говорит Фил, улыбаясь, — и вы причинили ему достаточно боли. Вы, если я знаком с правилами этой ассоциации — а поверьте мне, я знаком — не буду тренировать до тех пор, пока будет проходить это расследование. И если вас признают виновным, а вы будете признаны виновным, то ваша команда будет расформирована, а ваша лицензия отозвана. Вам потребуется пять лет, чтобы хотя бы оспорить это утверждение, и ещё пять каждый раз после того, как ваша просьба будет отклонена, — улыбка Фила исчезает. Он наклоняется вперёд, кладет руки на стол и смотрит мужчине в глаза. — И я буду присутствовать на каждом слушании, каждые пять лет, пока вы не перестанете пытаться. Если вы считаете, что двух лет лояльности недостаточно, вы будете очень довольны десятилетием, которое я готов потратить на то, чтобы встретиться с вами сжечь. Тренер разевает рот. Фил выпрямляется, улыбаясь. — Спасибо, что уделили мне время, тренер. Я предлагаю вам пойти и рассказать своим парням эту новость. Они будут совершенно опустошены, узнав, что команда, за которую они так упорно сражались, была уничтожена единственным человеком, который изначально вдохновлял их на борьбу.       Он делает шаг назад и почти застигнут врасплох, когда тренер вскакивает с перекошенным лицом и тянется к Филу. Фил двигается легко, делая шаг в сторону, поворачиваясь и кладя руку тренеру на затылок, и, используя свой продолжающийся импульс, впечатывает мужчину лицом в стену.       Фил на мгновение прижимает его к себе. — Я хочу, чтобы вы запомнили это чувство на всю оставшуюся жизнь. Именно так Уилбур чувствовал себя каждый день, проведенный под вашей опекой. И это лишь часть той боли, которую он перенёс. Если бы я был другим человеком, я бы запер эту дверь и заставил вас почувствовать всё это. К счастью для вас, мне есть что терять, — он наклоняется ближе, сильно прижимается и шепчет мужчине на ухо, — если вы ещё раз подойдёте к кому-нибудь из моих игроков, вы пожалеете, что я не такой милый, — Фил отступает назад, позволяя ему уйти. Он падает, жалобно плача, и Фил, лёгкий как воздух, покидает тренировочный каток Гипиксал.