Глава 6. Живой мертвец

Воздух не возвращался, а врывался в лёгкие обжигающими рывками, заставляя кашлять и задыхаться одновременно. Кто-то тащил меня наверх, сквозь толщу ледяной воды и мелькающих перед глазами искр огня, которые плясали на поверхности. Я пытался помогать — хватался за чужие руки, цеплялся за жизнь, но сознание ускользало, растворяясь в темноте. Единственное, что оставалось — желание сделать вдох любой ценой. Затем темнота. Я закашлялся прежде, чем открыл глаза. Солёная вода хлынула изо рта вместе с желчью. Разбитые губы защипало от крови. Лёгкие горели так, будто вместо воздуха я вдохнул пламя. Несколько долгих секунд кашель не останавливался. Когда наконец удалось сделать первый нормальный вдох, рискнул открыть глаза. Надо мной нависало низкое серое небо, готовое рухнуть в любую секунду. Под лопатками ощущались холодные камни. Промокшая одежда липла к телу, а ветер пробирал насквозь. Наверное, мне должно было быть холодно, но кроме усталости я ничего не чувствовал. Я жив. Эта мысль казалась настолько нелепой, что никак не укладывалась в голове. Я ведь уже приготовился умереть и почти смирился с этим. Попытка приподняться не увенчалась успехом, и кто-то осторожно коснулся моего плеча. Я вздрогнул и резко повернул голову. — Тихо, — сказал хриплый и усталый женский голос. Рядом сидела девушка. Мокрые каштановые волосы спутались и прилипли к лицу. На виске запеклась кровь, а под глазами залегли тёмные круги. Я осторожно сел, прислонившись спиной к холодному камню. Девушка не пыталась мне помочь, лишь внимательно наблюдала. Молча ждала, не потеряю ли я сознание снова. Голова шла кругом и чувства, замороженные водой, накатывали всё сильнее. Вопросы рождались в голове один за одним, но сил пока хватило лишь на один. — Кто вы? Собственный голос показался чужим и хриплым. Будто я не разговаривал очень давно. Захотелось прокашляться или выпить горячего чая. — Меня зовут Гермиона Грейнджер. Я молча всматривался в её лицо, пытаясь вспомнить, где мог видеть его раньше. Однокурсница? Дочь знакомых? Может, встречал её на каком-нибудь приёме? Нет. Лицо было совершенно незнакомым. Как и фамилия. — Это имя мне ни о чём не говорит. — Голос звучал уверенно, но мысли лихорадочно метались. — И, признаться, я не припоминаю семьи Грейнджер. — Потому что я из семьи маглов. Попытку скривиться оборвали собственные мышцы, они просто не слушались. Вместо рефлекторного высокомерия получилась болезненная гримаса. Пришлось провести ладонью по лицу, чтобы стереть эту дурацкую маску. Пальцы были ледяными. — Вот как… Но, боюсь, это всё ещё не объясняет, кто вы такая и как оказались здесь. Она вздохнула и зажмурилась, переводя дыхание. Не одному мне сейчас плохо. — Давайте сначала вы назовёте своё имя, — открывая глаза. — У меня есть предположение, но я надеюсь, что оно окажется неверным. Что-то в её голосе заставило меня напрячься. Как будто она действительно боялась услышать ответ, но от моего имени зависело многое. — Регулус Арктурус Блэк. — Блэк, — одновременно со мной выдохнула она. Моя фамилия повисла между нами тяжёлым подтверждением того, во что Гермиона до последнего не хотела верить. Её и без того бледное лицо стало серым, как у инфернала. Глаза расширились, и в них застыл неподдельный ужас. Неужели она из тех, кто знает, что я пожиратель? — Что с вами? — спросил резче, чем собирался. — Почему вы смотрите на меня как на привидение? — Но затем добавил чуть мягче. — Хотя, учитывая, откуда вы меня вытащили, сравнение не самое удачное. Но Гермиона даже не улыбнулась, хоть и не смотрела на меня так, как смотрят на убийцу. Скорее, пыталась убедить себя, что я действительно существую. — Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, — повторила она. Голос дрожал, но говорила твёрдо, как будто читала заклинание. — Сегодня мне исполнилось восемнадцать лет. Сегодня девятнадцатое сентября. — Поздравляю, но я помню, какое именно сегодня число, — я не мог скрыть сарказм, но внутри начинало расти нехорошее предчувствие. — Могу я узнать, какое отношение ваш день рождения имеет ко мне? — Тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Тишина. Я слышал, как ветер завывает над скалами, а где-то вдалеке бьётся о берег волна. Кровь шумела в ушах слишком громко. — Какой… — я запнулся, облизал пересохшие губы. — Какой год вы назвали? Она повторила, а я покачал головой. — Нет, — повторил уже громче и тут же закашлялся, в лёгких всё ещё булькала вода. Пришлось отвернуться и сплюнуть на камни солёную слизь. — Вы ошибаетесь. — Нет. — Тогда… — я невольно усмехнулся, но улыбка вышла натянутой. — Тогда это очень странная шутка. — Я не шучу. Я внимательно посмотрел ей в глаза. Ни тени насмешки, ни желания меня разыграть. Только усталость и… сочувствие. От этого взгляда стало не по себе. — Объясните. Молчание затягивалось, будто было невозможно подобрать слова. — Сейчас идёт вторая магическая война, — тихо сказала она. — Тёмный Лорд вернулся. Мы пытаемся уничтожить его крестражи. Я смотрел на неё, не понимая ни слова. — О чём вы говорите? — Это долгая история. — Тогда начните с главного. Чушь. Эта девчонка зачем-то пудрит мне мозги. Может, я всё ещё умираю в озере и предсмертная агония выглядит именно так. Я ничего не понимаю. — Если последняя дата, которую вы помните — девятнадцатое сентября 1979 года, значит, для остального мира вы погибли ровно восемнадцать лет назад. Бред. Из горла вырвался короткий лающий смех, и я посмотрел на неё. Мысли метались, не складываясь в цельную картину. Она сумасшедшая? Она врёт? Зачем ей врать? Какой в этом смысл? А если не врёт? Я смотрел на неё, ожидая, что сейчас она скажет что-нибудь ещё. Что-нибудь, что объяснит услышанное. Но она молчала, и именно это пугало сильнее всего. Ладно, хорошо. Попробуем ей поверить, хотя бы разобраться. — Вторая магическая война? — переспросил я. — Да, первая закончилась мнимой победой, но она длилась всего несколько лет, — тихо ответила Гермиона. — Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся благодаря крестражам. И сейчас мы проигрываем. Что до вас, то для всех вы пропали и погибли. Совсем недавно стало известно, что вы пытались уничтожить медальон, крестраж Тёмного Лорда. Я невольно усмехнулся. — Пытался, но не уничтожил? — Неужели я настолько ничтожен, что погиб зря. Погиб, но ожил… — Ваш домовик не смог его уничтожить, но сегодня именно медальон перенёс меня к пещере. Если рассказывать кратко. Сама не до конца понимаю, как это произошло, но факт остаётся фактом. Вы должны были умереть в этой пещере в 1979 году. И вы умерли. Но что-то пошло не так. — Что-то пошло не так? Я умер, и что-то пошло не так? Шум моря не мог заглушить стук моего сердца. Я опустил взгляд на свои руки и сжал пальцы в кулак. Кожа побелела от напряжения. Боль была настоящей, холод — тоже. Если это сон, то слишком реальный. Я провёл ладонью по лицу дрожащими пальцами. — Допустим. Допустим, я вам верю. Что дальше? — Дальше? — переспросила она. — Если всё, что вы сказали, правда… — я тяжело выдохнул. — Что произошло за эти годы? Сидящая напротив девушка спасла меня, не имея ни малейшего представления, что будет дальше. Я же ещё не знал, что было раньше или позже. В общем, в те годы, если верить ей, пока я был мёртв. Было видно, что она выбирает, чем шокировать меня в первую очередь. После долгой паузы Гермиона тихо сказала: — У Сириуса есть крестник. Гарри Поттер. Вполне ожидаемо, что Джеймс Поттер обзавёлся наследником. — У Джеймса родился сын от Лили? Она кивнула. — Джеймс… Я не договорил. Гермиона опустила глаза. — Джеймс и Лили погибли, защищая Гарри. Их убил Тёмный Лорд. Я долго смотрел на неё, слова доходили до меня с большим опозданием. — Джеймс… погиб? Она кивнула. — И Лили тоже. Я помнил их совсем молодыми. Постоянные шутки Поттера, вечные перепалки с Сириусом, заразительный смех Лили. Они не могли умереть. Не они. — Гарри тогда был совсем ребёнком, — продолжила Гермиона. — Ему был всего год. — И он выжил? — Да. Кровь стучала в ушах. Мозг подкидывал страшные картинки и предположения. Одно из них было трудно произнести вслух. — А… Сириус? Гермиона совсем ненадолго замерла, но этого хватило, чтобы я понял, какой ответ услышу. — Он погиб. Может, стоило утонуть в озере? — Беллатриса убила его. Внутри стало пусто. Не больно, просто пусто, как будто кто-то одним движением вырвал часть меня. Голова шла кругом. Где-то далеко, за краем скалы, кричала чайка. Ветер стих, а мир замер. Или замер я, не знаю. Перед глазами всплыло лицо брата, его наглая улыбка и смех, наши вечные споры и последний разговор. «Ты не видел, как пожиратели пытают и убивают ни в чём не повинных людей, я не могу представить тебя, стоящим с палочкой около окровавленного тела». Я тогда ничего не ответил. Стоял на платформе и смотрел, как исчезает его силуэт. Думал, что времени ещё много и мы обязательно поговорим. Потом, когда всё закончится. Не поговорили. Я даже не успел сказать, как скучал по нему. По щекам потекли слёзы, обжигая оледеневшую кожу. Я смотрел на собственные ладони и не пытался их вытереть. Делать вид, что мне всё равно, больше было не перед кем. Гермиона молчала, не пытаясь утешать. Не говорила, что всё будет хорошо, потому что понимала — не будет. Спустя какое-то время она тихо произнесла: — Ваши родители… Я поднял голову, пока она аккуратно подбирала слова. — Они не дождались вашего возвращения. Пришлось закрыть глаза, хотя я и так почти не видел её лица, из-за слёз. Конечно. — Их тоже убили? — Нет. Отец умер через два года после вашего исчезновения. Мать — ещё через год. Каждое слово ложилось тяжёлым камнем. — Говорят, она каждый день ждала вас. Приказывала домовикам ничего не трогать в вашей комнате. Надеялась, что однажды вы вернётесь. Я опустил голову. Перед глазами всплыло строгое и гордое лицо матери. — Она не знала… — едва слышно произнёс я. — Не знала, что я ушёл и для чего. Голос сорвался. — Не знала, что я пытался сделать. Гермиона ничего не ответила. Наверное, понимала, что сейчас любые слова будут лишними. Шум моря заполнял тишину между нами. Я смотрел куда-то вдаль, но видел совсем другое: свой дом, комнату, Сириуса, мать и отца. Всё осталось там — в прошлом, которое было восемнадцать лет назад. А я… я каким-то невозможным образом оказался в будущем, среди могил людей, которые были моей семьёй. Наверное, месть Арианрод за то, что убийца посмел просить новую жизнь. — Есть ещё кое-что. — Пощадите, мисс Грейнджер, — мне хотелось напиться этой болью сполна, но ещё больше я хотел, чтобы она замолчала. — Дайте мне минуту, чтобы свыкнуться и подготовиться к следующему удару. Не глядя на неё, я осторожно поднялся с холодного камня и, пошатываясь, побрёл к кромке воды, чтобы перевести дух. Ветер ударил в лицо солёными брызгами, которые смешались со слезами. Я не останавливал себя, просто глубоко дышал. Море продолжало биться о скалы, совершенно равнодушное к тому, что для меня только что закончился целый мир. Для всех моих близких прошла целая жизнь, для них она закончилась. Для меня же прошло не больше мгновения, в которое я потерял всё. Боль поглощала сильнее, но я понимал, что предела не будет. Мне предстояло услышать что-то ещё от девушки, которая спасла меня от смерти, но заточила в ад. Собравшись с мыслями, я направился обратно. Она всё так же сидела, слегка приобнимая согнутые в коленях ноги. — Я готов слушать вас, мисс. — После смерти Сириуса дом на площади Гриммо перешёл Гарри Поттеру. Имя снова прозвучало непривычно. Гарри, не Джеймс, Поттер. — Значит… сейчас хозяин дома — крестник Сириуса? — Да. И он находится под заклятием Фиделиуса. Я не знаю, сможете ли вы сами в него вернуться. — Министерство могло признать наследника. Дом — не Министерство. Если кровь Блэков ещё имеет для него значение, он меня почувствует. Конечно, никто не проверял, как она отреагирует на того, кто исчез с семейного древа почти двадцать лет назад. Но я уверен, что дом меня признает. И все же, если вы переживаете об этом, то, полагаю, как хранитель этой тайны, сможете провести меня в мой дом. Она внимательно посмотрела на меня. — Всё так. Я могу аппарировать нас на площадь Гриммо. Я невольно перевёл взгляд на море. Пора возвращаться домой. Если это вообще ещё можно назвать домом. Хотя терять действительно было нечего. Меня вытащили из озера, в котором я должен был умереть. И теперь предлагают сделать ещё один шаг в неизвестность. Я едва заметно кивнул и протянул ей руку. — Тогда… площадь Гриммо? Она несколько секунд смотрела на мою ладонь и вложила в неё свою. На мгновение по коже пробежал странный, почти ощутимый ток. Это было настолько неожиданно, что захотелось вырвать руку из её хватки. Кажется, девушка почувствовала то же самое, но ничего не сказала. Мир качнулся и рывок аппарации увлёк нас в мой личный ад.