Глава 9. План

Гермиона Грейнджер

Аппарация вырвала нас из пещеры и бросила на холодную брусчатку площади Гриммо. Регулус Блэк стоял у входа в дом белый как мел, с таким выражением на лице, будто увидел призрака. Впрочем, так оно и было. Он вышел отсюда вроде бы вчера, а на деле прошло около двадцати лет. Изменилось всё, кроме него самого. — Оставлю тебя, — стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Тебе нужно время. Встретимся в гостиной в десять. Дождавшись, пока он скроется, подошла к перилам, прислонилась к холодному камню и позволила себе выдохнуть. Больно. Как же больно. Аппарация оказалась не самой удачной и меня расщепило. Быстрым, но аккуратным шагом направляюсь в гостевую комнату, чтобы новый знакомый не заметил кровь на боку. Рана казалась несерьезной, просить помощи не хотелось. К тому же Регулус сейчас пребывал в шоке. Его высокомерие выводило. Понимаю, что нужно держать себя в руках и хотя бы попытаться отвечать мягче. Не из жалости, из страха, который появлялся постепенно. Он был Пожирателем Смерти. Стараясь пока об этом не думать, стянула одежду, куда важнее подлатать бок. Каждое движение отзывается невероятной болью в теле. — Акцио бадьян. Ничего. Кажется, всё, что хотя бы в небольшой степени представляло ценность, из этого дома вытащил Наземникус. Что ж, придётся обойтись одними чарами и пытаться залечить рану при помощи палочки. — Специалис ревелио, — диагностика показала, что рана глубокая, до мышц, но внутренние органы не задеты. — Вулнера Санентур, — проводя палочкой над боком. После первого прохода кровь перестала сочиться. — Прекрасно, — на рёбрах начал образовываться будущий рубец. — Оставлю себе шрам, чтобы купальник уже точно никогда не понадобился. Спустя полчаса кропотливой работы, стирая испарину со лба, попыталась подняться с пола, чтобы сходить помыться. Всё вокруг, да и я сама, было в кровавых разводах, а одежда испорчена. — В пекло. Приняла душ, ещё раз осмотрела свежий шрам. Без бадьяна он будет заживать долго и болезненно — одно резкое движение и края раны разойдутся. В комоде нашлись старые штаны и большая футболка. Следующий пункт — библиотека и гостиная. Все книги, которые показались интересными теперь хаотично разбросаны по полу, дивану и столам. Первые два часа удача отворачивалась от меня, но кто ищет — всегда находит. Теперь же я судорожно выписывала крохи информации из старого фолианта Гормлайты Мракс и дневника какого-то мага. Рукопись Гормлайты Мракс — её исследования считались спорными, но среди описаний опасных проклятий находились записи о свойствах магии. В заметках на полях она писала об «Эхе душ» — отголоске сильных магических событий, которые остаются во времени. «Чем больше трагедия, чем сильнее боль, — выводил её мелкий, нервный почерк, — тем дольше эхо. Оно может звучать столетиями. И если в той же точке пространства встречаются души, затронутые одним эхом, время может сжаться, прорваться, переплести нити судеб». Дальше текст был испорчен — кто-то пролил на страницу чернила. Найденные записи ничего не доказывали, но давали направление. Смерть Регулуса, моё рождение, крестраж и кровь Нарциссы могли создать резонанс. Если Гормлайт была права, пещера не переписала прошлое — она вырвала Регулуса из момента смерти и перенесла в моё настоящее. О природе возникшей связи я пока могла только догадываться. «Мы могли быть связаны чем-то похожим». Во всей этой истории радовало одно: ситуация в пещере не повлияла на ход событий волшебного мира. Из плохого — возвращение Регулуса Блэка скажется на нас двоих. Теперь мы связаны, а информации о том, как эта связь будет проявляться, нет. Использование тёмной магии не проходит бесследно, а мы, сами того не желая, искупались в ней. Я отложила книгу и потёрла виски. Голова гудела от напряжения. — Чудесно, — пересаживаясь с пола на диван, продолжила я беседу с самой собой. — На одну проблему больше. Но пока я лежу здесь, возможно, Гарри и Рон либо умирают под пытками, или уже мертвы. Живот скрутило, но внутри ничего не было, что могло бы выйти наружу в приступе паники. Я не ела уже сутки. Нужно будет это решить так, чтобы не привести в дом пожирателей. Пожиратели… Представляет ли сам Регулус для меня опасность? Хоть он и пытался насолить Тёмному Лорду, это не значит, что он не захочет вновь поменять сторону. — Аа, да чтоб, голова уже не работает. Экспекто Патронум. «Флёр, мальчики в опасности. Не знаю, живы ли они, но они должны быть в поместье Малфоев. Помогите им, пожалуйста. Что произошло со мной, объясню позже. Пару дней пробуду в доме Сириуса. Вам лучше здесь не появляться, но обязательно держите меня в курсе». Отправив патронуса в «Ракушку», завалилась на здоровый бок и провалилась в сон. Мне снилась выжженная трава, каждый шаг оставлял кровавый след за спиной. Рядом шел мужчина, он крепко держал мою руку, но сколько бы я ни пыталась, не могла рассмотреть его лицо. Было страшно от неизвестности, но незнакомец излучал убийственное спокойствие, которое постепенно передавалось и мне через сплетенные пальцы. Я знала: при любой опасности этот человек сможет меня спасти. За спиной, оттуда, откуда мы уходили, раздался крик. Я повернулась и увидела Рона. Его лицо исказила боль, но через секунду он улыбнулся и помахал. — Рон, ты жив! — я замахала в ответ. — Иди сюда, я так беспокоилась… Разряд тока. Открыв глаза, вижу протянутую руку Регулуса в сантиметре от моего лица. Электрический разряд, по всей видимости, часть нашей связи. Быстро подскочив, я села на противоположный конец дивана. Чёрт, шрам. Из-за резкой смены положения в глазах потемнело. Я замерла, стараясь выровнять дыхание, чтобы не грохнуться в обморок от болевого шока. Нужно собраться и в первую очередь удостовериться, что он не отправится к хозяину. Хотя, судя по тому, что я почувствовала в пещере, он не хочет возвращаться. Но стоит обговорить это вслух, а еще нужно рассказать о книжных находках. Я беспокоилась, что мне придется вести борьбу с собой и с ним, пока я буду объяснять произошедшее. Но, на удивление, рассказ прошел гладко. Пара нелепых фраз не слишком испортила мне настроение, куда сильнее меня интересовала наша связь. Мне хотелось понять, разобраться, как она работает и как влияет на нас. — Хочешь проверить? — выпалила я на одном дыхании. — Да, — протягивая руку ладонью вверх. — Если мы действительно связаны, мы должны это почувствовать. Оба. Немного помедлив, протягиваю руку и в тот же миг между нами пробегает знакомый электрический разряд. Жар наполнил каждую частичку, мир словно замер, а вокруг меня появились сотни дементоров, высасывающих всю радость. Вместо эмоций была пустота — бездонная и ледяная. Когда-то в ней была боль, но теперь не осталось ничего. Хотелось выть от холода и агонии. Эти ощущения ударили по мне волной, которую я ощущала всем нутром. Вздрогнув, мы отдёрнули руки почти одновременно, и попытались выровнять дыхание. — Это было… — Неожиданно, — голос звучал хрипло. Это не совсем то слово, но другого подобрать я не могла. Если я и хотела получить ответ на свой главный вопрос, то последние полчаса судьба и сам Регулус сделали немало для моего спокойствия. — Я не побегу к нему и не предам тебя. Не потому что я хороший, а потому что уже однажды предал себя, и этого мне хватило на несколько жизней. Мы вновь сидели в тишине. Я пыталась собрать разбросанные мысли и составить план, Регулус же, казалось, тонул в своей боли. — Гермиона, может выпьем чего-нибудь покрепче чая? Я хотела отказаться. Открыла рот, чтобы сказать, что сил нет ни на что, даже на то, чтобы донести стакан до губ. Но вместо этого отчего-то ляпнула: — Чай действительно не поможет. — Если повезёт, то я найду что-то покрепче. Сириус не был трезвенником, даже когда жил здесь. Имя брата повисло в воздухе. На кухне, покрытой такой же вековой пылью, как и всё в этом доме, он направился к старому буфету. Открыл дверцу, прошептал какое-то заклинание, после чего появилась потайная дверца. Он замер, глядя на початую бутылку огневиски. На лице мелькнула тень горькой усмешки. — Сириус прятал здесь выпивку от матери, — сказал он, возвращаясь в гостиную. — Она считала, что настоящему Блэку пристало пить только выдержанное эльфийское вино. А Сириус таскал дешёвое огневиски из «Трёх мётел». Он смахнул с бутылки пыль, наполнил два стакана и подвинул один ко мне. — Не смотри так, — усмешка коснулась края рта, но глаза остались холодными. — Я понимаю, почему ты на самом деле здесь. Тебе ведь есть куда уйти, где тебя ждут друзья. Дело не в заботе и не в желании убедиться, что я «в порядке». Ты не можешь уйти, потому что боишься оставить Пожирателя Смерти без присмотра в доме, который полон тайн Ордена. — Верно. — Вот и умница. — Он поднял свой стакан. — Выпьем за честность. Я всё ещё колебалась, но потом взяла стакан. — Один глоток. И без комментариев. — Без комментариев, — в его голосе послышалась тень улыбки, но она исчезла так же быстро, как появилась. Огневиски обжёг горло. Регулус опять принялся мерить шагами комнату, туда-сюда, словно ему физически было трудно находиться на одном месте. Это начинало раздражать. — Ты можешь остановиться? — не выдержала я. — Не могу, — не менее раздражённо бросил через плечо, но всё же остановился у окна, глядя в тёмное стекло, за которым ничего не было видно. — Ты ведь училась на Гриффиндоре? — А какая тебе разница? — Никакой. Просто интересно. Ученица другого факультета вряд ли стала бы лезть в воду, кишащую инферналами, чтобы вытащить незнакомца. Это слишком… самоотверженно. И глупо. Я поставила стакан на стол. Злость, вызванная его тоном, на секунду перебила даже боль в боку. — Ты называешь спасение твоей жизни глупостью? Он обернулся. В полумраке кухни его лицо казалось вырезанным из камня. — Я называю глупостью отсутствие инстинкта самосохранения. Ты могла погибнуть. — И, по-твоему, мне стоило стоять и смотреть, как ты тонешь? Его губы искривились, словно я только что сказала несусветную чушь. — Да, — произнёс он холодно. — Стоило. Это было бы логично. Логика, а не глупый героизм — то, что держит нас в живых. Я смотрела на него, живого и невредимого, и закипала. Он говорил о своей смерти так, будто это было бы правильным решением. Как будто он не геройствовал, когда уходил уничтожать крестраж. — То есть ты считаешь, что лучшим выходом было оставить тебя там? — Я считаю, что лучшим выходом было не лезть в пекло ради незнакомца, который, возможно, этого не заслуживает. Мы снова зашли в тупик. Что творилось в его голове даже представить страшно. Ещё бы, столько информации за раз. — Я перешёл черту. Извини. И спасибо за спасение. Но я только сейчас сообразил, что мы перешли на «ты», а я тебе этого не предлагал. Для чистокровного волшебника это либо оскорбление, либо фамильярность. И то и другое без разрешения — дурной тон. Я посмотрела на него поверх стакана. — Ты серьёзно? Сейчас? — Вполне. Мой дом, мои правила. Я не хочу быть тебе должен даже в такой мелочи. — Тогда предлагай. Он помолчал, явно собираясь с формулировкой, а потом усмехнулся, будто сам над собой. — Гермиона Грейнджер, не соблаговолите ли вы перейти со мной на «ты»? — Не соблаговолю. Просто перейду. У нас нет времени на этикет. Тем более, — я сделала глоток, не отводя взгляда, — ты уже несколько раз перешёл черту дозволенного в общении с незнакомцем и своим спасителем. После такого «вы» звучало бы издевательски. — Логично. Тогда на «ты». Без церемоний. — Без церемоний. — Раз мы стали ближе, расскажи про Сириуса. Ты сказала, он умер от руки Беллатрисы. Но как именно? Я вспомнила зелёные вспышки, мраморный пол, холод Отдела Тайн и древнюю Арку, покрытую рваной вуалью, колышущуюся от невидимого ветра. — Это была ловушка. Лорд послал Гарри ложное видение, что Сириуса пытают в Министерстве. Мы бросились его спасать. Нас было шестеро — школьники против Пожирателей. На подмогу подоспели члены Ордена. Твой брат дрался с Люциусом Малфоем, а потом появилась Беллатриса… Я запнулась. Передо мной на мгновение снова возникла та картина: торжествующее лицо его кузины, алый луч, и удивленный Сириус, падающий в Арку. Он словно не до конца верил в происходящее. Как и все мы. — Беллатриса бросила в него заклинание. Не Аваду — что-то другое, но оно попало в цель. Он упал в Арку Смерти. Туда, откуда не возвращаются. Гарри пытался догнать его, но Люпин удержал. Регулус напоминал статую. Только когда я закончила, он взял бутылку и молча, не спрашивая, долил сначала мне, потом себе. Мы выпили не чокаясь. — Мгновенно? — Мы не знаем, что происходит с теми, кто проходит сквозь Арку. Но он не вернулся. Надеюсь, он ничего не почувствовал Короткий, почти незаметный кивок. Я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих стакан, но лицо оставалось бесстрастным. Он не собирался разваливаться при мне, как это было у пещеры. — Ты была там и сражалась с убийцами. — Да. В тот день в меня попало проклятие Долохова. Но всё обошлось. Наверное, гриффиндорское безрассудство вызывает у него не самые приятные ощущения. Но комментировать это он не стал. — Твоя кузина забрала у тебя брата. А сейчас мои друзья у неё в плену. Думаю, у нас есть общая цель. — Расскажи, — произнёс он, отворачиваясь от окна и наконец садясь напротив. — Что произошло после того, как он исчез? Как пал Тёмный Лорд? Я заговорила. О Гарри, о крестражах, о поисках и о потерях. Регулус слушал, не перебивая. Его взгляд был тяжёлым, но не пустым — он перерабатывал каждое слово. Я рассказывала о дневнике, который Гарри уничтожил на втором курсе. О кольце, проклятие на котором обрекло Дамблдора на смерть. О медальоне, который мы искали месяцами и который я уничтожила сегодня. Когда я рассказала о задании Дамблдора, он негромко хмыкнул. — «Иди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Великий план великого волшебника. — У нас есть зацепки, — возразила я. — Крестражи связаны с его прошлым. С местами, которые для него важны. — Если Лорд не изменился, Он превращает значимые вещи в тайники и доверяет их тем, кого считает полезными. Дневник оказался у Люциуса. Значит, Беллатрисе он тоже мог что-то поручить… — он осёкся. — Она фанатичнее всех. Он должен был дать ей что-то на хранение. Не мог не дать. — Кикимер может знать, что именно. — Я подалась вперёд, но резкая боль в боку заставила замереть на полуслове. Взгляд Регулуса скользнул туда, где футболка задралась, открывая край свежего рубца. Он ничего не сказал — только чуть заметно нахмурился. — Завтра. Я вызову его завтра. Сегодня я… — он не закончил, просто покачал головой, глядя в стакан. Всё было понятно без слов. — Кикимер. Он ведь предал Сириуса. Ты уверен, что он не предаст и тебя? — Он по-прежнему мой домовик. Когда я прикажу — подчинится. Он был со мной, когда я ушёл в пещеру. Я доверил ему самое важное, что у меня было. Он не справился — но это моя вина, не его. Я должен был всё предусмотреть. А он… он захочет искупить вину. Я кивнула. Обсуждать это дальше не было сил. Мы подняли стаканы. — Чтобы эта ночь стала началом конца. — Чтобы она стала началом, — поправил он. — Конец мы себе ещё обеспечим. Это был не тост за сближение. Скорее скрипящий, колючий, но честный договор. Пока этого было достаточно.