Глава 15. Рубеж

Я прислонился спиной к двери и закрыл глаза. Почему мне так трудно смотреть на то, как рушится твоя жизнь, Гермиона Грейнджер? Я чувствую, как твоё сердце покрывается рубцами от пережитых потерь. Но чем я могу помочь Рону Уизли? Вопрос, заданный в пустоту. Почувствовав на себе пристальный взгляд, я открыл глаза. Поттер стоял в нескольких шагах от меня — плечи расправлены, подбородок вздёрнут. — Нужно поговорить. — Согласен. Но сначала я должен осмотреть Рона. — Билл уже рассказал тебе о проклятии. — Рассказал то, что ему удалось выяснить. Мне нужно увидеть магический след собственными глазами. Если это действительно работа Беллатрисы, я смогу её распознать. Гарри несколько секунд изучал моё лицо, словно пытался понять, не ищу ли я повод приблизиться к его другу. Затем молча развернулся и пошёл по коридору. Рон лежал в последней комнате справа. Возле кровати сидел Добби. Дыхание Уизли оставалось неглубоким, но ровным. Стазис замедлил движение проклятия, погрузив тело в подобие искусственной комы. Билл, стоявший у окна, расправил плечи, когда мы вошли. — Ему ненадолго стало хуже, но зелье подействовало. Сейчас состояние стабильное. — Мне понадобится палочка. Несколько секунд Билл молчал, затем достал мою палочку из внутреннего кармана куртки. — Только для диагностики. Он протянул её рукоятью вперёд. — Что ты собираешься делать? — спросил Гарри. — Ничего, что могло бы ему навредить. Я провёл палочкой над грудью Рона, не касаясь тела, и произнёс диагностическую формулу. В воздухе проступила тонкая серебристая нить. Она дрогнула, на мгновение вытянулась вдоль его позвоночника, а затем распалась на множество коротких отрезков. Под кожей Уизли проступило тусклое багровое свечение. Магический след был мне знаком. Беллатриса оставляла его на каждом пленнике: рваный, жадный, будто продолжавший терзать жертву даже после того, как заклинание было произнесено. Но внутри этой магии чувствовалось нечто другое — более холодное и выверенное. Чужая структура удерживала проклятие, не позволяла ему истощиться вместе с силами жертвы. Я изменил движение палочки. Свечение собралось в несколько извивающихся линий. Одна была заметно крупнее остальных. — Что ты видишь? — тихо спросил Билл. — Одного крупного паразита и личинок. Они почти неподвижны из-за стазиса, но проклятие продолжает поддерживать их жизнеспособность. — Ты знаешь, что это? — Раньше я видел только раннюю версию, но тогда проклятие не могло воспроизводить себя. Организм погибал после первого цикла. — Я погасил диагностическое заклинание. Гарри подошёл ближе. — Ты можешь это остановить? — Пока не знаю. Но теперь хотя бы примерно понимаю, с чем мы имеем дело. Палочку вновь пришлось вернуть Биллу. — Нам нужно поговорить, — повторил Поттер. — Дай мне десять минут привести мысли в порядок, и я спущусь. Гермионе нужен покой, поэтому пока не тревожь её. — Не тебе объяснять мне, как обращаться с моей лучшей подругой. И вообще, с чего ты решил, что за две недели успел узнать её лучше меня? Парень был на пределе. Неудивительно: один его друг умирал, а лучшая подруга привела с собой воскресшего мертвеца, связанного с ней неизвестной магией. Но уступать я не собирался. — Не решил. Но последние две недели я видел, до какого состояния она себя доводит, когда пытается справиться со всем в одиночку. Гарри сжал кулаки. — Это не даёт тебе права указывать, как мне с ней обращаться. — Я и не указываю. Прошу дать ей время прийти в себя. Твоя злость сейчас не поможет ни тебе, ни ей, ни тем более Рону. Поэтому позволь мне несколько минут собраться с мыслями, а ей — побыть одной. После этого можешь высказать всё, что обо мне думаешь. Гарри тяжело выдохнул. — Десять минут, Блэк. Вода в душе была ледяной — именно такой, какая требовалась, чтобы вернуть мыслям ясность. Я стоял, уперев ладони в холодный кафель, и смотрел, как струи стекают по предплечью, огибая бледный контур Метки. Она потускнела. Смерть выжгла из неё силу Лорда, но шрам остался. Ошибки не всегда позволяют забыть о себе. Я выбрался из лап смерти и теперь должен был доказать, что достоин этого. Похоже, Гермиона Грейнджер и её друзья уже стали ответственностью, которой я не искал. Быстро переодевшись, спустился в гостиную. Билл склонился над столом, разложив на нём несколько пергаментов. Флёр расставляла рядом флаконы с зельями, чистые ткани и инструменты. Гарри сидел в кресле, подавшись вперёд и сцепив пальцы перед лицом. Моя палочка лежала на столе возле Билла. Он пододвинул ко мне пергамент. — Паразиты передвигаются. Мы пытались отследить закономерность, но её нет. Они то концентрируются в области грудной клетки, то уходят в конечности. Сейчас Рон в искусственной коме, и у нас есть не больше нескольких часов, прежде чем действие зелий и стазиса ослабнет. — Вы не пробовали обездвижить проклятие? — Пробовали. Оно не поддаётся стандартным блокирующим заклинаниям. — Судя по диагностике, личинки связаны с крупной особью и следуют за ней по магическому следу. Чем дальше она от них удаляется, тем сильнее становится притяжение. Если заставить взрослого паразита двигаться, молодняк постепенно потянется следом. Потребуется время, но так мы сможем собрать их в одном месте. Я взял чистый лист пергамента и начертил очертания человеческого тела. — А если хоть один останется? — Цикл начнётся заново. В комнате стало тихо. Я посмотрел на схему. Варианты, которые могли бы вытащить Уизли с того света, один за другим рассыпались ещё до того, как успевали окончательно сформироваться. Если только… — Если получится их собрать вместе, то появится возможность удалить поражённую область. Билл сразу понял, к чему я веду. — Ты предлагаешь ампутацию. — Я предлагаю сохранить ему жизнь. Приятного в этом мало, но выбор невелик. Гарри резко поднялся. — Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Это не учебный манекен. Это Рон. — Я прекрасно понимаю, о ком говорю. Мне слишком часто приходилось видеть, что Беллатриса делала со своими жертвами. Рон находится на грани. Потеря руки станет подарком судьбы, если позволит сохранить ему жизнь. — И с чего нам верить, что ты сумеешь провести ампутацию? — Кузина считала полезным, чтобы я умел исправлять последствия собственных заклинаний. Мёртвого пленника нельзя пытать повторно. Она обучала меня тёмной полевой магии: остановке кровотечения, извлечению повреждённых тканей и ампутационным чарам. Мне приходилось помогать ей во время таких операций. Несколько я провёл сам. На лице Гарри отразилось отвращение. — И эти люди выжили? — Те, кого она позволила спасти. — Прекратите, — вмешался Билл. — Сейчас это не имеет значения. Насколько велик шанс, что ампутация поможет? — Если мы соберём всех паразитов и не позволим им вернуться в тело, шанс есть. Но гарантировать ничего нельзя. Билл побледнел, однако взгляда не отвёл. — Решение примет Рон. Если после пробуждения он согласится, я помогу. — Сначала нужно подготовить план, — сказал я. — Он должен понимать, на что соглашается, а не принимать решение, пока мы спорим над его кроватью. Гарри медленно опустился обратно в кресло. — Допустим, другого выхода нет. Что потребуется? — Рон должен находиться в сознании. Мы не можем полагаться только на диагностические заклинания: ему придётся сообщать о своих ощущениях. Паразит вызывает боль при движении, значит, Рон почувствует, куда направляется взрослая особь. Я указал на руку, нарисованную на пергаменте. — Билл будет направлять её точечными прокалывающими заклинаниями, выстраивая болевой барьер. Личинки последуют за ней не сразу, поэтому придётся двигаться медленно и постоянно проверять остальное тело. Гарри будет залечивать проколы. Я возьму на себя диагностику и стабилизирующие чары. Когда все паразиты окажутся в ловушке, мы отсечём поражённую часть конечности и сразу запечатаем сосуды. — Лучше загнать их в предплечье, — сказал Билл. — Так будет проще ограничить область воздействия. — И в случае неудачи мы успеем пережать сосуды и провести ампутацию ниже локтя, — согласился я. — А если крупный паразит не пойдёт туда, куда нужно? — спросил Гарри. — Это примитивный организм. Он будет уходить от источника боли. Главное — не испугать его настолько, чтобы он начал метаться. — А если паразиты переместятся быстрее, чем мы успеем среагировать? Если Рон истечёт кровью? Если хотя бы одна личинка останется? — Тогда он умрёт, — ровно ответил я. — Но он умрёт и в том случае, если мы ничего не сделаем. Поттер замолчал, разрываясь между страхом и доводами рассудка. Страх постепенно уступал. Он всегда проигрывал у тех, кто слишком хорошо привык к потерям. — Я хочу увидеть, как работают твои заклинания, — произнёс Гарри. — До того, как ты применишь их на Роне. — Разумно. Флёр поставила на стол поднос. — Здесь к’говевосполняющее зелье, состав для заживления сосудов и всё, что может понадобиться после опе’гации. Я также подготовила чистую комнату на вто’гом этаже. Там будет удобнее следить за его состоянием. — Нам понадобится кусок сырого мяса, — сказал Билл. — И что-нибудь, на чём можно проверить диагностическую схему. Флёр кивнула и ушла на кухню. Билл вернул мне палочку. На этот раз без напоминаний и предупреждений. Почти два часа мы перебирали варианты, проверяли расчёты и готовили всё необходимое. Я продемонстрировал стабилизирующие и ампутационные чары. Билл внимательно следил за движениями моей палочки, несколько раз заставляя повторить самые сложные связки. После третьей попытки он осмотрел ровный срез и провёл над ним диагностическим заклинанием. — Все мелкие сосуды запечатаны. Окружающие ткани не повреждены. Гарри тоже видел результат, но его лицо оставалось напряжённым. — Это кусок мяса. Рон будет двигаться. — Именно поэтому потребуется твоё участие, — ответил я. — Одному мне не справиться. Когда в гостиную спустилась Гермиона, перед нами лежали исписанные пергаменты и несколько испорченных образцов. Она была бледной, с тенями под глазами, но держалась прямо, словно за время моего отсутствия успела по кусочкам собрать себя обратно. В руках она держала старую книгу, которая находилась на площади Гриммо. Прежде чем она успела раскрыть её, Билл коротко изложил наш план. — Я кое-что нашла. Раскрыв фолиант, Гермиона указала на страницу, полностью исписанную мелким неровным почерком. — «Семя Скверны». Его создали в пятнадцатом веке, во время войн между магическими кланами. Здесь подтверждается твоя теория: личинки связаны со взрослой особью и последуют за ней, если расстояние между ними увеличится. — Значит, их действительно можно собрать вместе, — произнёс Билл. — Да. Но ампутация — не единственный способ. В дневнике описан случай, когда паразитов загнали в одну конечность, а затем уничтожили огненным заклинанием. — Incendium Punctum, — подсказал я. Спасибо Белле: она слишком часто использовала это заклинание для пыток пленников. — Точечное возгорание. Гермиона кивнула. — В первые секунды оно воздействует только на ткань, отмеченную проклятием. Если собрать паразитов в одном месте и настроить заклинание на их магический след, тело Рона почти не пострадает. — Не сразу, — повторил я, забирая у неё книгу. — Удерживать заклинание дольше трёх секунд нельзя. После этого огонь перекинется на ткани носителя. — Трёх секунд должно хватить. — Если температура окажется недостаточной, паразиты выживут и уйдут глубже. Если я превышу допустимое время, начнётся некроз. — Значит, Регулус, тебе нельзя ошибаться. — Вы умеете подбодрить, мисс Грейнджер. — Я умею считать. И ты умеешь. Мы всё проверим. Она перевернула несколько страниц и положила рядом с книгой чистый пергамент. — Для начала нужно изменить диагностическое заклинание. Обычная схема показывает движение крупного паразита, но почти не различает личинок. Если вплести в неё Кеназ, мы увидим всё, что несёт на себе след проклятия. Гермиона начала выводить руну, сопровождая каждое движение латинской формулой. Я впервые видел, чтобы рунную вязь соединяли с диагностическим заклинанием настолько сложным образом. — Кеназ помогает проявиться скрытому, — объяснила она. — Руна покажет каждый очаг, несущий след проклятия. Мы поймём, все ли паразиты собрались в одном месте. Мы с Биллом повторили начертание. Первая руна вышла кривой и погасла прежде, чем я закончил формулу. Вторая продержалась чуть дольше. После нескольких попыток свечение наконец стало ровным. Билл поставил передо мной стеклянную чашу с куском сырого мяса. На одной его части он закрепил слабое следящее заклинание, повторявшее структуру магической метки паразита. Я провёл над чашей палочкой. Кеназ вспыхнула золотистым светом, проявляя зачарованную область. — Incendium Punctum. На поверхности мяса возникла тонкая линия белого пламени. Я погасил её через две секунды. Билл рассёк образец. Участок, отмеченный заклинанием, обуглился изнутри, тогда как окружающая ткань лишь немного нагрелась. — Сработало, — сказал он. — На неподвижном образце, — напомнил Гарри. — Поэтому во время операции руна должна оставаться активной, — ответила Гермиона. — Она будет направлять огонь вслед за магическим следом. Я посмотрел на схему, затем на обугленный срез. — План рабочий. Но запасной вариант остаётся прежним. Если огонь не уничтожит всех паразитов или перекинется на здоровые ткани, придётся ампутировать. — Тогда нужно разбудить Рона и всё ему объяснить, — сказал Билл. Флёр собрала со стола использованные инструменты. Гермиона закрыла фолиант. — Я пойду с вами. — Нет, — ответил я. Её взгляд мгновенно стал холоднее. — Это не тебе решать. — Решение действительно за тобой. Но в маленькой комнате и без тебя будет четверо человек. Если ты войдёшь туда в таком состоянии, нам придётся следить ещё и за тобой. Я прошу тебя остаться с Флёр. — Я могу подстраховать. — Если нам понадобится помощь, Добби позовёт тебя, — вмешался Гарри. — Но Регулус прав: там будет слишком тесно. Мы не запрещаем тебе идти. Просто… пожалуйста, останься здесь. Гермиона перевела взгляд с него на меня. — Если операция пойдёт не по плану, вы немедленно сообщите мне. — Немедленно, — пообещал Гарри. Флёр вернулась и взяла Гермиону за руку. — Мне понадобится твоя помощь с зельями. Гермиона неохотно кивнула. Мы поднялись на второй этаж. Добби снял стазис и дал Рону зелье. Несколько мучительно долгих секунд ничего не происходило, затем его веки дрогнули. Билл сел возле кровати. — Рон, ты меня слышишь? — Слышу, — едва различимо ответил он. — Мы нашли способ попытаться уничтожить проклятие. Но это будет больно и очень опасно. Мы попробуем выжечь паразитов, собрав их в твоём предплечье. Если не получится, придётся ампутировать руку ниже локтя. На несколько секунд в комнате осталось только тяжёлое дыхание Рона. — Шансы? — Есть. Но гарантий нет. Ты можешь погибнуть во время процедуры. Если мы ничего не сделаем, ты погибнешь наверняка. Гарри побледнел, но не отвёл глаз. — Решение за тобой, Рон. Тот закрыл глаза. Я ожидал страха, вопросов или попытки отшутиться, но, когда он снова посмотрел на нас, его взгляд оставался ясным. — Делайте. — Ты уверен? — спросил Билл. — Я не хочу умирать. — Рон перевёл дыхание. — А если придётся выбирать между рукой и жизнью… режьте. Билл опустил голову и крепко сжал плечо брата. — Хорошо. Мы вернулись вниз, чтобы забрать зелья и подготовленные инструменты. Гермиона и Флёр ждали у лестницы. — Он согласился, — сообщил Гарри. Гермиона закрыла глаза, но лишь на мгновение. — Я буду в соседней комнате. Если что-то пойдёт не так, вы сразу позовёте меня. — Договорились, — ответил я. Флёр повела её к подготовленной комнате. Когда за девушками закрылась дверь, напряжение на мгновение ослабло. — Ну что, господа? Пора работать.