Глава 16. Милосердие

Хлопок. В гостиной появился Добби. Его огромные глаза были полны ужаса — всё пошло не так. — Гарри Поттер, вам нужно в комнату! — Голос домовика срывался. — Друг Гарри Поттера очень сильно кричит! Добби не может остановить судороги! Зелья больше не действуют! Билл и Гарри вскочили одновременно. Ещё один хлопок — и домовик перенёс их наверх. Я сорвался с места и почти бегом поднялся на второй этаж. Дверь в комнату Рона была распахнута настежь. Густой металлический и тошнотворный запах ударил в нос ещё до того, как я переступил порог. Стазис слишком долго сдерживал развитие проклятия. Едва его действие ослабло, начался последний цикл. Постель пропиталась кровью насквозь, пол возле кровати блестел. Рон кричал, и этот крик шёл оттуда, где заканчивается человеческая выносливость и начинается чистая агония. Билл и Гарри стояли по обе стороны кровати — бледные и потерянные. Поттер удерживал друга за плечи, но тело Рона выгибалось дугой, не подчиняясь ни уговорам, ни силе. — Раны не поддаются заживляющим чарам, — выдавил Билл. — Они открываются снова и снова. Я никогда такого не видел. Я шагнул к кровати. Зрелище было таким, что даже меня, видевшего за годы службы Лорду самые изощрённые пытки, пробрало до костей. Глубокие рваные разрезы покрывали грудь, живот и плечи, словно тело одновременно рассекли десятками заклинаний. Некоторые раны доходили до мышц, и кровь не успевала сворачиваться. Диагностические проекции, которые Билл успел активировать, показывали то, что я боялся увидеть: проклятие изменилось. Паразиты больше не прятались. Они двигались под кожей, разрывая тело хозяина изнутри. — Раны похожи на следы Сектумсемпры. Попробуем её контрзаклятие — возможно, оно хотя бы ненадолго остановит кровотечение. Я направил палочку на один из разрезов. — Вулнера Санентур. Края раны дрогнули и начали медленно сходиться. — Сейчас главное — остановить кровотечение. Поттер, повторяй за мной: «Вулнера Санентур». Не спеши. Сосредоточься и представляй, как срастаются ткани. Гарри молча кивнул и поднял палочку. Губы его дрожали, но голос прозвучал твёрдо. — Билл, всё, что затянется, сразу обрабатывай настойкой бадьяна. И поддерживай диагностическое заклинание. Нужно видеть, где находятся паразиты. — Сейчас. Я подошёл к изголовью кровати и обхватил лицо Рона ладонями. Кожа неестественно и болезненно горела. Наложив охлаждающие чары, я добавил несколько обезболивающих рун. Полностью избавить его от страданий они не могли, но хотя бы немного притупляли боль. Рон судорожно вздохнул и сфокусировал на мне взгляд. — Если мы сработаем сообща, у тебя останется шанс. Ты меня слышишь? Слабый кивок. — Отлично. Где сейчас крупный паразит? Ты его чувствуешь? — В груди… — Голос Рона был хриплым, едва слышным. — Посередине. Он… шевелится. Диагностическая проекция показывала то же самое. Паразит находился почти у самого сердца. — Начинаем. Билл, помоги мне наложить усовершенствованную диагностику. Я начал выводить руну Кеназ — медленно, тщательно, позволяя магии заполнить каждую линию. Билл подхватил внешнюю часть контура, укрепляя рунную вязь. После произнесённой формулы над телом Рона разлилось золотистое свечение. В воздухе проявились очертания внутренних органов. С правой стороны грудной клетки запульсировали алые пятна — пять, нет, шесть очагов. Крупная особь и пять личинок поменьше. Они извивались и пытались уйти от света. — Шесть очагов. Если руна работает правильно, это всё. Я удерживал Кеназ, не позволяя проекции погаснуть. — Билл, начинай направлять взрослую особь к правому плечу. Медленно, по одному проколу. Поттер, сразу залечивай повреждения. Я удержу Кеназ и стабилизирующий контур. Они заняли свои места. — Рон, приготовься. Будет больно. Очень. Ты должен говорить, если паразит двинется не туда. Понял? — Да… Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Начинаем. Билл нанёс первый точечный прокол. Рон вскрикнул. Крупный паразит дёрнулся и пополз прочь от источника боли. — Хорошо, движется. Поттер, залечивай. Гарри немедленно направил палочку на повреждение. Второй прокол. Третий. Четвёртый. Комната наполнилась красными вспышками заклинаний и криками. Рон извивался на кровати, пытаясь вырваться. — Добби, удерживай его! — Добби держит хозяина Рона! Золотистая проекция искрила, но Кеназ не распадалась. Крупный алый очаг медленно продвигался к правому плечу. Пять меньших дрогнули и один за другим потянулись за ним. Тёмная магия внутри Рона отзывалась на каждое наше действие, будто понимала, что её загоняют в ловушку. Пятый прокол. Шестой. Седьмой. — Они почти у плеча, — произнёс я, не отрывая взгляда от проекции. — Ещё немного… Всё изменилось в одно мгновение. Крупный очаг резко развернулся и рванул обратно, к сердцу. Остальные пять одновременно последовали за ним, словно проклятие дёрнуло за невидимую нить. — Билл, перекрой им путь! Он попытался выстроить новый болевой барьер, но паразиты уже ускорились. Мгновение — и все шесть очагов погасли. Не исчезли — проклятие скрыло их магический след, разорвав связь с диагностической руной. — Что происходит? — выдохнул Билл. — Я ничего не вижу! Я всматривался в золотистую проекцию, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Проклятие замаскировало их. Они возвращаются к сердцу. — Ч-что? — Глаза Рона расширились. — Я ничего не чувствую… Они исчезли… Он не договорил. Тело выгнулось дугой, и из горла вырвался самый страшный крик из всех, что я слышал за эту ночь. — СЕРДЦЕ! ОНО В СЕРДЦЕ! — Билл, перехвати Кеназ! Он подхватил внешний контур руны, принимая на себя поток моей магии. Золотистая проекция дрогнула, но не исчезла. Я же направил всю освободившуюся магию на защиту сердца. По его поверхности и внутри повреждённых тканей начали формироваться линии, укрепляющие мышцу и сковывающие движение паразитов. Плотный магический барьер, способный хотя бы ненадолго сдержать паразитов. — Держу диагностику, — отозвался Билл. Защита вокруг сердца задрожала. Я попытался укрепить её, но линии одна за другой начали гаснуть. Раны снова открывались — проклятие решило уничтожить тело хозяина прежде, чем мы успеем ему помешать. — Поттер, продолжай останавливать кровь! Гарри одно за другим накладывал исцеляющие и блокирующие заклинания. Одни гасли на поверхности кожи, другие рассыпались, едва соприкоснувшись с магией проклятия. — Билл, ты видишь их? — Нет! Магический след полностью исчез! На губах Рона выступила кровь. Каждый вдох сопровождался влажным хрипом. Я чувствовал, как ослабевает защита. Мы проигрывали. Последняя линия защитного контура погасла. Ворвавшись в сердечную мышцу, проклятие направило все силы на разрушение тканей и больше не могло скрывать магический след. Поддерживаемая Биллом Кеназ вспыхнула, вновь проявляя паразитов. Шесть алых очагов пульсировали внутри сердечной мышцы, медленно разрывая её. Проклятие заставляло повреждённое сердце продолжать биться, не позволяя Рону потерять сознание и умереть до завершения последнего цикла. Оно было создано не для быстрой смерти, а для максимально долгой боли. Он закричал, но вскоре крик оборвался. Рон перевёл дыхание, и его голос стал тихим, почти спокойным. — Парни… спасибо вам. — Рон, прекрати! — Гарри схватил его за руку. — Мы сейчас что-нибудь придумаем! Мы… — Обнимите Гермиону за меня. Я рад, что прошёл с вами этот путь. Вы же понимаете, что… — Нет! Мы не сдаёмся! — Боль, — перебил Рон. — Она невыносимая. Я больше не могу быть храбрым. Он перевёл взгляд на Билла и протянул дрожащую руку. — Билл. Старший брат опустился на корточки перед кроватью и обхватил его запястье. Лицо оставалось неподвижным, но костяшки пальцев побелели, а подбородок дрожал. — Чего ты хочешь? — спросил Билл, хотя ответ был очевиден. — Убейте меня. — Рон попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и разбитой. — Я устал бороться. — Нет! — Гарри вскочил. — Я не позволю! Ты не можешь просто так сдаться! — Он не сдаётся, — глухо перебил Билл. — Он понимает, на что идёт. — Как ты можешь такое говорить?! Он твой брат! Мы должны… — Должны что?! — Впервые лицо старшего Уизли исказилось от гнева. — Должны и дальше его мучить? Он всё это время не выживал, Гарри. Он умирал — медленно и болезненно. А мы ничего не смогли сделать. Мы не помогаем ему, а лишь продлеваем эти пытки. Чем мы сейчас лучше тех, кто подсадил эту мерзость в его тело? Он судорожно перевёл дыхание. — Решение уже принял Рон. Ни ты, ни я не имеем права заставлять его терпеть дальше. Рон снова закричал. — Пожалуйста… — прошептал он. — Прошу вас. — Я не участвую! Гарри бросился к кровати. Исцеляющие и блокирующие заклинания срывались с его палочки одно за другим. — Это неправильно! Так нельзя! Мы не можем… Билл схватил его за плечи и развернул к себе. — Гарри, остановись. Посмотри на него. Вместо бессмысленных попыток попрощайся с ним. Это всё, что мы ещё можем сделать. Палочка Поттера замерла в воздухе. Он обречённо смотрел на Билла, продолжая бороться с самим собой. Его кулаки сжались, а на плечи будто взвалили неподъёмный груз. Гарри резко опустился на край кровати, не отрывая взгляда от друга. — Рон… — Голос дрожал. — Сколько бы мы ни ругались, ты — мой лучший друг. Ты стал моей семьёй. Родителей я потерял и даже не помню их лиц. А теперь теряю тебя. Огромную часть самого себя. Прости. Я не смог тебя защитить и не знаю, как принять происходящее. Прости меня. — Тебе не за что извиняться, — выдохнул Рон. — Я рад, что ты стал моим другом. Прости, что так рано покидаю тебя. Защити Гермиону за нас двоих. — Обязательно. Гарри сжал его руку и отвернулся, пряча слёзы. — Билл… — Рон перевёл взгляд на брата. — Передай родителям и остальным, что я их люблю. Извинись за лишние хлопоты. — Рональд… — Билл сглотнул. — Я всё передам. Можешь спать спокойно. Знай, что тебя всегда любили, любят и будут любить. — Спасибо. Помогите мне избавиться от этой боли. Прошу. Билл посмотрел на меня. В его глазах стояли слёзы. Он держался из последних сил. Гарри сидел на кровати, сжимая руку друга и не в силах поднять голову. — Регулус… — Голос Билла звучал глухо. — Ни я, ни Гарри не сможем. Я понимаю, о чём прошу. Понимаю, что это напомнит тебе о прошлом. Но неизвестно, сколько ещё ему придётся так мучиться. Я больше не могу на это смотреть. Пожалуйста. Мурашки прошли от затылка вниз по позвоночнику. Что я там говорил? Последние убийства никак меня не задевали? Я делал это машинально? Да. Но сейчас на мне не было маски Пожирателя. Я с самого начала понимал, чем может закончиться попытка спасти Рона, но самонадеянно убеждал себя и остальных, что у нас получится. Лжец. А теперь ещё и трус. Я не смогу убить. Я не хочу убивать. — Добби, приведи Гермиону. Она должна попрощаться. Домовик исчез с тихим хлопком. Отсрочка. И хотя бы одно выполненное обещание, данное Гермионе. Рон смотрел на меня. В его глазах, несмотря на боль, всё ещё теплилась жизнь. Он не испытывал ко мне ни отвращения, ни страха. В них было то, что резало куда сильнее — мольба. — Прости меня за такое знакомство, Рональд Уизли. Дверь распахнулась. На пороге стояла Гермиона. Она всё поняла мгновенно — по нашим лицам, по крови на полу, по палочке в моей руке. — Нет. Нет, нет, нет… Она бросилась к кровати, споткнувшись о край ковра, не замечая, как кровь пропитывает носки. Гермиона упала на колени рядом с Гарри, схватила свободную руку Рона и прижалась к ней щекой. — Рон. Рон, я здесь. Я с тобой. Он повернул голову. Даже это движение потребовало невероятных усилий. С появлением Гермионы в нём будто что-то изменилось. Он старался подавлять крики ради неё. — Гермиона… Ты пришла. — Я никуда не уходила. Я была здесь. Я всегда здесь. — Знаю. — Сил сжать её пальцы у него не осталось. Гермиона крепко держала его безвольную ладонь, словно могла удержать этим прикосновением и самого Рона. — Ты плачешь. Не надо. Ты же не любишь, когда тебя видят плачущей. — Заткнись. Просто заткнись, Рональд Уизли. Слабая улыбка коснулась его лица — всего на мгновение, прежде чем боль снова исказила черты. — Я люблю тебя. Прости, что так часто причинял тебе боль. — Я люблю тебя, Рон. — Кровь на её лице смешивалась со слезами. — Ты подарил мне дом в мире, в котором я когда-то никого не знала. Я тебя не забуду. — Обещай, что не сломаешься… и будешь бороться… — Обещаю. — Спасибо. По телу Рона прошла судорога. Диагностическая проекция вспыхнула, и он снова закричал. Билл подошёл к Гермионе сзади и мягко, но настойчиво обхватил её за плечи. Она не сопротивлялась, только продолжала смотреть на Рона, пока Билл поднимал её с колен. Пальцы скользнули по его ладони, задержались на кончиках — и разжались. Последнее прикосновение. Уже на пороге Гермиона обернулась. Её взгляд остановился на палочке в моей руке, а затем переместился на моё лицо, словно она пыталась понять, способен ли я действительно это сделать. Билл вывел её в коридор и закрыл дверь. Напоследок он посмотрел на меня и коротко кивнул. В комнате нас осталось трое. Но я отчётливо чувствовал госпожу Смерть, безмолвно ждущую своего нового ребёнка, чья жизнь заканчивалась в страшных мучениях. — Умоляю… — Авада Кедавра. Зелёная вспышка. Тишина. Рон больше не кричал. Ему больше не было больно. Теперь боль принадлежала живым — тем, в чьей жизни больше никогда не будет голоса и смеха Рона Уизли. Гарри согнулся над кроватью, всё ещё сжимая руку друга. Из его горла вырвался глухой, надломленный звук. Я же снова стал тем мальчишкой, которого отправили на первое задание. Воспоминания о днях, когда я точно так же стоял возле других тел, наслоились на картину перед глазами. На этот раз я вынес приговор человеку, которого почти не знал, но чья жизнь была бесконечно дорога той, кто уже успела стать важна мне. Метка снова горела. Меня накрывало не только собственными чувствами, но и чем-то другим. Сквозь мою боль пробивалась чужая — острее, горячее, с привкусом потери, которую я не имел права присваивать. Гермиона. Я чувствовал её. Это было невыносимо. Воздух. Мне нужен воздух. Дверь открылась. Билл вернулся в комнату, посмотрел на брата, а затем подошёл ко мне. Я не заметил, как оказался на полу. Билл присел передо мной на корточки и слегка похлопал по щекам. — Эй, парень. Вставай. Я помогу тебе выйти на улицу. Он подхватил меня под руки и потянул вверх. Придерживая за плечо, помог добраться до двери. Ноги двигались механически, сознание мутнело. — Ты сделал то, о чём он просил, — глухо произнёс Билл. — Не заставляй меня повторять это дважды. Я кивнул, почти не понимая смысла его слов. Всё, на что меня ещё хватало, — переставлять ноги.