Глава 17. Глубина

Path 3 (7676) Pt. 3 — Grace Davidson, Max Richter

Где-то вдали, за непроглядной темнотой, мерцал тёплый золотистый свет. Маня к себе, он постепенно становился ярче, и я двигался навстречу, не чувствуя ног и не ощущая тела — плыл сквозь пустоту, растворяясь в мягком сиянии. Вокруг не существовало ничего, кроме тепла и покоя. Когда в последний раз мне было так спокойно? — За что? Почему именно я, Регулус? Голос, преследовавший меня годами. — Отпусти меня… Пощади. Нет. Нет, нет. Только не открывать глаза. Сияние погасло. Вместе с ним исчезло тепло, уступив место ледяному ветру, пронизывающему до костей. Последние солнечные лучи скрылись за чёрными тучами. От холода не спасали ни одежда, ни плоть, ни магия — он проникал всё глубже, добираясь до самого сердца. Если досчитать до пяти, кошмар исчезнет? Раз. Вдох. Два. Выдох. Три. Дыши глубже. Четыре. Сейчас всё закончится. Всё будет хорошо. Пять. Открыв глаза, вижу переулок. В руке зажата палочка, а передо мной лежит человек. Застывший в расширенных глазах ужас обращён прямо ко мне. Мари. Моё первое задание. Первая жертва, после которой я ещё пытался считать вдохи и убеждать себя, что произошедшее можно стереть из памяти. Моргаю — и видение меняется. Теперь передо мной Рон. Он лежит в той же позе, что и Мари, но на его лице застыла улыбка. Потянувшись ко мне, не успевает поднять руку — та безвольно падает на землю. Зелёный луч, сорвавшийся с кончика моей палочки, на мгновение заливает переулок мертвенным светом. Рон Уизли мёртв. К бушующему ветру присоединяется дождь. Капли хлещут по лицу и плечам, стекают по рукам, смешиваясь с кровью на пальцах. Сбоку раздаётся крик. Её крик. Гермиона идёт к Рону, не сводя с меня взгляда, в котором нет ничего, кроме ненависти. Хочется оправдаться, объяснить, что меня попросили, что другого выхода не оставалось. Что мы пытались его спасти. Но тело превратилось в камень, не позволяя ни пошевелиться, ни произнести хотя бы слово. Остаётся только наблюдать, как Гермиона проходит мимо и падает на колени перед мёртвым другом. Подняв голову, она смотрит прямо мне в глаза. — Надеюсь, ты будешь проклят. Надеюсь, ты никогда не найдёшь покоя в этом мире. Ты никому не нужен, потому что ты — монстр. Убийца. Убирайся. Слёзы текут по её щекам, но голос не дрожит, разлетаясь вокруг многократным эхом. — Убирайся! Я никогда тебя не прощу. Запомни это! Очередной хлопок по щеке помог прийти в сознание. — Эй. Смотри на меня. Ты меня слышишь? Голос медленно пробивался сквозь пелену, словно пытаясь достигнуть дна глубокого озера. Сфокусировать взгляд получилось не с первого раза. Рыжие волосы. Шрам, рассекающий щёку. — Билл? — Он самый. Ты отключился прямо в коридоре, и я вытащил тебя на воздух. Мы находились на заднем крыльце коттеджа. Грубые деревянные доски неприятно царапали кожу сквозь тонкую ткань рубашки. За границей защитного поля бушевала гроза: ветер гнул деревья, море яростно билось о берег, однако возле дома стояла неестественная тишина. Сюда долетал лишь приглушённый шум волн. — Как долго я… — Минут пятнадцать. Может, двадцать. Попытка сесть ровнее закончилась неудачей. Тело почти не слушалось, пальцы дрожали, в висках тяжело пульсировала кровь. Вместе с этим меня пронзала чужая боль… Её горе — моя вина. Моё отвращение… Её одиночество… Наши чувства сплетались, лишая возможности отличить её страдание от собственного. — Ты как? Выглядишь паршиво. Голос Билла звучал глухо и механически. На рукавах всё ещё темнела кровь Рона, но он, казалось, её не замечал. Потеряв брата, старший Уизли продолжал заботиться о человеке, которого знал всего несколько часов. — Бывало и хуже. — Не сомневаюсь. Поднявшись, Билл протянул руку. — Давай, вставай. Отведу тебя в комнату. Тебе нужно поспать по-настоящему, а не проваливаться в беспамятство. Ухватившись за его ладонь, я попытался подняться, но ноги снова подвели. Пришлось опуститься обратно. — Спасибо за помощь. Но я хочу ещё немного посидеть здесь. Желательно в одиночестве. — Понял. Билл не ушёл сразу, словно подбирая слова, для которых ещё не существовало подходящего порядка. — Регулус… То, что ты сделал в комнате… — Голос оборвался. — Не знаю, как бы мы справились без тебя. Ты избавил его от мучений. Постарайся об этом не забывать. Слегка сжав моё плечо, он скрылся за дверью, оставив после себя запах крови и лечебных зелий. Тишина не принесла облегчения. В висках по-прежнему стучало, а серое небо за барьером давило своей бесконечностью. Чтобы не возвращаться к последним минутам Рона, пришлось сосредоточиться на новых проявлениях связи с Гермионой. Нужно было отгородить собственные чувства стеной окклюменции. Если её эмоции отзывались во мне, то и мои могли достигать её, добавляя к горю чужую вину и отвращение к себе. Сбоку скрипнула дверь. — Блэк. На пороге стоял Поттер — осунувшийся, бледный, с покрасневшими от слёз глазами. Рука, ещё недавно сжимавшая ладонь Рона, как и у Билла, была испачкана засохшей кровью. Пальцы то сжимались, то разжимались, словно всё ещё пытались удержать того, кого уже невозможно было спасти. — Ты здесь. — Как видишь. — Я пришёл, потому что хотел тебя ударить. — Гарри посмотрел на свою ладонь. — А теперь стою и думаю, что должен поблагодарить. Не знаю, что из этого хуже. — Если ударишь, не жди, что останусь в долгу. Сил на драку не было ни у него, ни у меня. Поттер тяжело опустился рядом, слишком близко к краю ступени, будто перестал замечать собственное тело, и устремил взгляд за пределы защитного поля. Плечи мелко вздрагивали, но слёз больше не было. Наверное, они закончились раньше, чем горе. — Это несправедливо, — заговорил он после долгого молчания. — Если судьба решила вернуть одного из Блэков, почему им оказался не Сириус? — Не знаю. Я не просил возвращать меня. Сорванная ветка ударилась о магический барьер и упала снаружи, не долетев до крыльца. — Не знаю, что произошло за эти две недели, пока вы были вдвоём, — продолжил Гарри. — Но Гермиона вернулась невредимой. Пока это единственное, что говорит в твою пользу. — Я пытаюсь сделать хоть что-нибудь, чтобы оправдать такую нечестную лотерею судьбы. Пальцы Поттера снова сжались. — Ты убил Рона. — Да. Короткий ответ заставил его вздрогнуть. Вероятно, он ожидал оправданий, однако отрицать произошедшее не имело смысла. — Я знаю, что он сам попросил, — с трудом произнёс Гарри. — Знаю, что ты прекратил его мучения. Но каждый раз, когда закрываю глаза, вижу зелёный свет. И тебя рядом с ним. Ответить было нечего. — Я до сих пор чувствую его руку. — Поттер разглядывал собственные пальцы, будто видел на них не кровь, а последнее прикосновение друга. — Она была горячей. Потом зелёная вспышка — и ничего. Теперь каждый раз при виде тебя я буду возвращаться в ту комнату. — Понимаю. — Нет. Не понимаешь. Наверное, он был прав. Несколько секунд Поттер молчал, тяжело втягивая воздух. — Если ваша связь начнёт причинять Гермионе вред, ты сразу скажешь нам. Не станешь ничего скрывать и пытаться решить всё самостоятельно. — Скажу. — И ты не используешь эту связь против неё. — Никогда. Кивнув, он отвернулся, но напряжение не исчезло. — Она осталась последней, Блэк. Я не могу потерять и её. — Не причиню ей вреда. — Покажи Метку. Поттер хотел убедиться, что перед ним не шпион и не слуга Лорда, замаскированный неизвестной магией. Метка выцвела и больше не проявляла активности. Но так ли это? Меньше часа назад предплечье горело, словно связь с Лордом никуда не исчезла. Что, если… — Такая сложная просьба? — спросил Гарри. — Нет. Медленно закатывая рукав, я подавил желание отдёрнуть руку. Ещё сантиметр — и ничего. На коже остался лишь бледный силуэт проклятой Метки, почти неотличимый от обычного шрама. Моя жизнь принадлежала мне. Поттер перехватил запястье, проверяя, не скрыт ли рисунок иллюзией. В этот момент дверь открылась. В проёме показался Ремус Люпин — или человек, удивительно на него похожий. Поседевшие виски, глубокие морщины, потускневший от усталости взгляд. И правда прошло двадцать лет. Следом за ним, прихрамывая, вышел Аластор Грюм. Магический глаз бешено вращался, изучая пространство. Как только мы с Гермионой переступили порог этого дома, Билл успел сообщить об этом Ордену. Сразу прибыть Ремус и Грюм не смогли. После случившегося Флёр отправила новое сообщение и несколько минут назад впустила обоих за барьер. — Поттер, молодец, что проверяешь Пожирателя. Но где твоя палочка? Грюм вскинул свою, направляя её мне в грудь, однако Люпин мягко опустил его руку. — Аластор, успокойся. Мы пришли не за этим. — Я всегда прихожу именно за этим, — проворчал Грюм. — Постоянная бдительность. — Билл уже сообщил семье и Ордену. Военное положение не позволяет медлить: похороны состоятся через час. Все, кто сможет присутствовать, уже в пути. После прощания нам придётся сразу обсудить дальнейшие действия. — Профессор Люпин прав, — отрешённо произнёс Гарри, выпуская моё запястье. Поднимаясь, он качнулся и на мгновение ухватился за дверной косяк. Рука с засохшей кровью оставила на светлом дереве тёмный отпечаток. Гарри заметил его не сразу, а заметив, замер. Казалось, даже здесь Рон не позволял о себе забыть. — Мне нужно подготовиться, — едва слышно произнёс Поттер. — Остальное потом. Не взглянув ни на кого, он скрылся в доме. Грюм, пробормотав что-то под нос, последовал за ним. На крыльце остался мужчина, в котором я с трудом узнавал Ремуса Люпина. — Не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу, — произнёс он. — Тем более таким. Ты совершенно не изменился. — Зато ты сильно постарел. Жизнь никого не щадит, да? — Никого, кроме тебя. Внимательный взгляд задержался на моём лице. — Спасибо, Регулус. Благодарность прозвучала так неожиданно, что на губах невольно появилась улыбка. — Не думал, что настолько тебе симпатичен, что ты решил поблагодарить меня за моё возвращение к жизни. — Язвишь. Значит, точно ты. Твоё возвращение трудно принять — особенно после смерти Сириуса. Но я благодарен тебе за то, что ты сделал для Гермионы и Рона. — Смерть сложно назвать помощью. — Медленные мучения куда хуже. Спорить с этим не имело смысла. Глядя на поседевшие виски и морщины возле глаз, я впервые по-настоящему ощутил разделявшие нас годы. Пока не встретился с кем-то из прошлой жизни, всё происходящее ещё можно было принять за жестокую шутку или затянувшийся кошмар. Ремус одним своим видом разрушал эту иллюзию. — Полагаю, у тебя много вопросов о прошедших годах, — продолжил он. — После похорон мы сможем поговорить. Но сначала тебе предстоит беседа с Аластором. Я буду рядом. — Мне не нужна охрана. — Я буду больше похож на рефери. Продолжать разговор не хотелось. Поняв это без дополнительных объяснений, Ремус скрылся за дверью. Я снова остался один. Но прежней тишины уже не было. За дверью ждали люди из прошлого, похороны человека, которого я убил, и Гермиона, чью боль чувствовал как собственную. Второй жизни оказалось недостаточно, чтобы сбежать от первой.