Глава 19. Право на сомнение

После похорон Рона коттедж погрузился в мрак. Молли и Артур ещё долго оставались в комнате, где умер их сын, хотя там уже ничто не напоминало о последних часах его жизни. Флёр сменила пропитанные кровью простыни, убрала пустые флаконы и таз с водой. Окно оставалось распахнутым, чтобы избавиться от тяжёлого запаха зелий и тёмной магии. Только вот смерть невозможно было выветрить: она жила в сердцах каждого, находящегося здесь. Молли сидела на краю застеленной кровати и разглаживала ладонью покрывало, пока Артур бережно обнимал её плечи, пока тело содрогалось от сдерживаемых рыданий. Иногда она что-то шептала, вспоминая, каким Рон был в детстве, как боялся пауков, как однажды сломал игрушечную метлу и до вечера прятался в саду, уверенный, что отец будет ругаться. Артур слушал, опустив голову, и лишь крепче прижимал жену к себе. Никто не поднимался на второй этаж и не приближался к закрытой двери. Даже Грюм, нетерпеливо поглядывавший на часы, не требовал начинать разговор. Спустя час убитые горем родители спустились в гостиную. Молли выглядела так, словно за это время постарела ещё на несколько лет. На прощание она обняла Гарри и Гермиону, а затем долго держала их за руки. — Берегите друг друга, — произнесла она тихо. — Больше я ничего у вас не прошу. Билл аппарировал родителей обратно и вернулся спустя полчаса. Первым нарушил молчание Грюм, перерезая нить, которая проходила через каждого, не давая выйти из забытья после случившегося. — Палочку на стол, Блэк. Спорить не было смысла, и я положил палочку на стол. Грюм притянул её невербальным заклинанием. — Коротко расскажи, как оказался здесь, что связывает тебя с Грейнджер и почему мы не должны запереть тебя в клетке, как Пожирателя Смерти. В подробности пока не лезь: поговорим о них без лишних ушей. — Аластор, — предостерегающе произнёс Ремус. — Что? Если вы приняли его с распростёртыми объятиями, то я предпочту остаться невежливым, но живым. Мракоборец не испытывал ко мне ни одной положительной эмоции. Пока он решил ограничиться вопросами, но я не сомневался: любое противоречие станет для него достаточным поводом перейти в наступление. — Я планировал выкрасть медальон Лорда и уничтожить его, но план провалился, а я погиб в пещере. Спустя двадцать лет ожил, когда Гермиона вытащила меня из озера. Как это получилось, мы вряд ли узнаем. — А связь, которая есть между вами, как она проявляется? — спросил Грюм. — Сначала она проявлялась только при прикосновениях. Сейчас мы чувствуем сильные эмоции друг друга и без телесного контакта, но не больше. Ничего другого нет. — Пока. Значит, вы не знаете, может ли она влиять на решения, передавать воспоминания или позволять одному из вас управлять другим? Ответила Гермиона. — Не знаем, для окончательных выводов прошло слишком мало времени. — Пока хватит. Остальные вопросы я задам тебе позже, Блэк. Теперь рассказывайте, что успели выяснить о крестражах. — Уничтожены дневник Реддла, кольцо Мраксов и медальон Слизерина. Нагайна почти наверняка является ещё одним крестражем. — Гермиона положила на стол блокнот. О том, что Гарри может быть крестражем, она умолчала. С одной стороны, я понимал, что сейчас не лучшее время для нового удара. С другой, задавался вопросом, правильное ли это решение. — Остальные предметы мы пока не определили, — продолжила она. — Однако Лорд выбирал вещи, связанные с собственным происхождением и историей Хогвартса. Есть предположение, что одним из крестражей может быть чаша Хельги Пуффендуй. — И вы думаете, что она у Лестрейндж? — Вполне вероятно, что Лорд передал крестраж ей, как самой преданной и фанатичной стороннице. — Мы не сможем пробраться в её поместье, — произнес Грюм. — Нам и не придется. Учитывая, что крестраж можно почувствовать после длительного контакта, не думаю, что Лорд позволил бы хранить его дома. Скорее всего, проклятая вещь находится в хранилище кузины в Гринготтсе. — Никто не грабил банк последние столетия, — уточнил Билл, выйдя из оцепенения прошедшего дня и подойдя к столу. — Пока я там работал, несколько раз спускался на нижние уровни, где расположены старые семейные хранилища. Они находятся глубоко под землёй и защищены не только дверями, но и проклятиями или чем-то похуже. — Значит, нам нужно придумать план, как всё это обойти. Мы все для этого здесь и собрались, Уизли, — отрезал Грюм. — Вспоминай всё, что не попало бы в официальные схемы: старые служебные входы, смены караула, закрытые тоннели. Если у банка и есть слабое место, искать его должен тот, кто видел Гринготтс изнутри. Мы должны попасть в хранилище Лестрейндж. — Я подумаю. — На подготовку может уйти слишком много времени, — произнёс Гарри. — Чем дольше мы ждём, тем выше вероятность, что Тот-Кого-Нельзя-Называть проверит крестражи. — Идти вслепую ещё опаснее, — вмешался Люпин, до этого не проронивший ни слова. — Но обсуждение может подождать до утра. Сейчас никто из нас не способен рассуждать трезво. Аластор, дай им оплакать Рона. — Если мы будем тянуть, то оплакивать придется еще больше людей. — Аластор. Грюм недовольно скривился, однако возражать не стал. — Как скажешь. До утра. Но на рассвете возвращаемся к плану. И да, никто не покидает защитный контур. Блэк, ты идёшь со мной. Прихрамывая, он вышел из комнаты, я зашагал следом, но остановился около дивана, на котором сидела Гермиона. В её взгляде читалась боль и опасение. Первая ещё долго не исчезнет из карих глаз, а вот вторая теперь относилась ко мне. Повинуясь внезапному желанию, я наклонился и осторожно сжал девичьи пальцы всего на мгновение, чтобы почувствовать такое же движение в ответ. Не стоит ей тревожиться из-за меня.