Глава 20. Грань

Грюм отвёл меня в кабинет Билла, расположенный дальше по коридору, и, открыв дверь, пропустил вперёд. Как только мы оказались внутри, он наложил заглушающие чары. На столе громоздились письма и карты, возле окна стояли два кресла. Единственная лампа горела тускло, оставляя половину помещения в тени. — Садись. Не отрывая от меня взгляда, Грюм опустился в кресло напротив и поставил трость между коленями. — Не хочу тратить на тебя слишком много времени, Блэк. Я видел, что пожиратели делали с моими людьми тогда и чем они занимаются сейчас. Вытаскивал мракоборцев из подвалов Лестрейнджей и собирал тела после рейдов Долохова. Их почерк я изучил быстро: Беллатриса любила оставлять жертву в живых, Долохов выворачивал все их органы, я могу долго перечислять ваши отличительные черты. Но несколько лет я не понимал, кто мог скрываться под маской любителя убивать на месте. Убивать с десяток людей подряд. Пока в магической Британии не пропал младший Блэк. Обычный глаз Грюма не отрывался от моего лица. — Я лично хотел свернуть тебе шею, щенок. И сейчас сижу напротив, прекрасно помня, сколько крови осталось на твоих руках. Поэтому ответь, Блэк: почему я должен поверить, что ты больше не один из них? — Я не прошу от вас слепой веры. Я не планировал оживать и доказывать, что мне можно верить. Но за последние недели от меня проблем не было. Наоборот, я помогаю вам, причём не по чьей-то указке. Если бы я хотел вернуться к Лорду, то сделал бы это сразу после выхода из пещеры. Убил бы девчонку — и дело с концом. Но я сделал свой выбор задолго до встречи с Гермионой. Не все сразу понимают, какую сторону стоит выбирать. — Ты. — Я не исправлю то, что уже произошло. Но могу помочь вам. Вместо продолжения диалога Грюм попытался проникнуть в мой разум. Только мракоборцу не удалось пробить защиту, он бился о стены, натыкаясь на лабиринт воспоминаний. Я любезно показал квиддичное поле: свист ветра, трибуны, квоффл в руках, чтобы он не думал, что его попытки могут увенчаться успехом. Грюм грубо пытался прорваться сквозь ненужные картинки, от этого начинала нарастать головная боль. Давление не прекращалось, он крушил мнимые стены и натыкался на новые. После того, что я пережил, стоя на коленях перед Волан-де-Мортом, это было мелкой неприятностью. Наконец Грюм отступил. — Опусти барьеры. — Нет. Магический глаз сузился. — Хочешь доказать, что больше не служишь ему — покажи мне. — Вы могли попросить об этом сразу, а не пытаться вспороть мой разум. — Я проверял, насколько легко тебя вскроют, если схватят. Ответ получил. Если я хотел, чтобы он отстал от меня хотя бы ненадолго, то надо было показать. Медленно выдохнув, удерживая самые личные воспоминания, открыл Грюму путь. Особого приглашения ему не потребовалось, и через секунду он смотрел, как Кикимер плачет у каменной чаши, а я лежу в бреду. Увидел, как я приказал домовику забрать крестраж, вернуться домой и уничтожить его. Он увидел медальон и черную воду, которая поглотила тело. Вместе со мной пережил последние мгновения — не страх, а горькое облегчение оттого, что всё наконец закончилось. — Удобно выбирать, какую правду показать. — Вы хотели убедиться, что я предал Лорда, и увидели это. — Перед операцией ты принесёшь Непреложный обет. Поклянёшься, что не выдашь своему Хозяину или его сторонникам участников операции, не предупредишь их о наших действиях и сознательно не поможешь им завладеть крестражем. Формулировку составим вместе с Грейнджер, чтобы клятва не убила тебя из-за случайной ошибки. Новая магическая цепь была последним, чего мне хотелось, но ошейник этой был хотя бы не из ядовитых шипов. Если это было нужно, чтобы от меня отстали, то придется примерить новое украшение. — Я принесу обет. — Ты полезен до первого малейшего провала. Но стоит мне заметить, что ты лжёшь, скрываешь важные сведения или ведёшь собственную игру, и клятва тебе уже не понадобится. — На большее я и не рассчитывал. Грюм снял заглушающие чары и открыл дверь. — Иди, времени у нас мало.