Глава 29. В темноте чужих решений

Ash and Echo — Despair

Аппарация вытолкнула нас на узкую лестничную площадку. Перед глазами вспыхнули искры, когда раненое плечо врезалось в стену. Коридор качнулся: выцветшие цветы на обоях потекли друг в друга, пол стремительно приблизился, но Люпин успел поймать меня и, причинив коротким рывком новую боль, удержать на ногах. — Не сейчас, Блэк. Его рука дрожала. Из рассечённого бока снова шла кровь, левая кисть висела, но всё же он удерживал нас обоих. Следом возник Грюм, принявший на себя почти весь вес Билла. Флёр аппарировала рядом и подхватила мужа, прежде чем тот сполз с плеча мракоборца. Голова Билла запрокинулась, губы беззвучно шевельнулись. На разорванной рубашке, посреди груди, расплывалось тёмное пятно. Из кухни выбежала Молли. За ней появились Артур и незнакомый мне волшебник — высокий, темнокожий, с гладко выбритой головой и золотой серьгой в левом ухе. — Кингсли Бруствер, мракоборец, — коротко бросил Грюм, заметив мой взгляд. — Кингсли, это Регулус Блэк. Знакомиться будете потом. Бруствер ограничился быстрым кивком и сразу подошёл к Биллу. — На стол. Осторожно, не поворачивайте его. Билла уложили на длинный дубовый стол. Он забился в чужих руках, пытаясь вырваться из бреда, и захрипел. — Флёр… уходи… — Я здесь. — Она прижала ладонь к его щеке. Кровь проступила сквозь свёрнутый плащ, который Грюм держал у него на груди, и потекла между пальцами. Кингсли разрезал рубашку, провёл палочкой над раной. Несколько колец синеватого света одно за другим погрузились в грудь Билла и погасли. Молли стояла рядом, сжав руки у губ, пока Бруствер осматривал края раны и считал пульс. — Сердце не задето. Проклятие разорвало мышцы и несколько крупных сосудов. Начался магический жар, но от него есть зелья. Артур, синий чемодан. Флёр, сильнее прижми ткань. Я остановлю кровотечение. — Он выживет? — спросила Молли. — Да. Но ближайшие часы будут тяжёлыми. Поттер стоял у двери, прижимая к груди палочку Гермионы. Треснувшие очки сползли на кончик носа, правое плечо было вывихнуто, по щеке тянулся свежий порез. Дождевая вода стекала с волос за ворот, но он словно не чувствовал холода. — Я возвращаюсь к «Ракушке». — Зачем? — Грюм даже не обернулся. — Найду след аппарации. — Мы проверили берег перед тем, как аппарировать. — Проверю ещё раз. Люпин отпустил меня и потянулся за палочкой. — Я с тобой. Артур, вернувшийся с чемоданом, передал его Кингсли. Я пошёл к выходу, но на втором шаге колено подломилось. В боку что-то разошлось с влажным, почти неслышным треском, и ладонь легла на пропитавшую рубашку кровь. Грюм перегородил дорогу тростью. — Сядь. — Уйди с дороги. — Ты не то что не аппарируешь — до двери не дойдёшь. — Тогда доползу. Связь ударила внезапно. Боль ослепила, и сквозь неё прорезался радостный смех Беллатрисы. Я удержался за косяк, пережидая тошноту. — Блэк, скажу тебе то же, что и на берегу. Остуди голову и присядь. Сначала залатаем раны. Умереть успеете и потом. — В кладовой трое пленных, — напомнил Кингсли. Точно. Пленные. Надежды на то, что они хоть что-то знают, не было, но проверить их стоило.

***

Перед допросом Грюм срезал с одежды пуговицы, проверил швы, вывернул карманы и только после этого позволил Артуру влить первому три капли Веритасерума. Ответы принесли немного. Беллатриса собирала людей в Малфой-мэноре и не посвящала их в планы. Двое слышали, что пленников могут отвезти в фамильный дом Лестрейнджей, однако бывали там лишь несколько раз и ничего не знали о защите. Третий из Пожирателей засмеялся, услышав имя Гермионы. Грюм ударил его протезом. — Куда Беллатриса увозит тех, кого хочет допросить? — В подвал. — Сколько там охраны? — Не знаю. — Как попасть внутрь? — Через дверь. — Грюм отступил, с отвращением разглядывая его. Сыворотка лишь принуждала к правде. После допроса пленников оглушили и заперли в кладовой, окружённой глушащими и защитными заклинаниями. Метки это не скрывало: если Волан-де-Морт призовёт своих людей, их отсутствие выдаст случившееся. Но другого способа выиграть время не было. — Северус может узнать, где Белла держит Гермиону, — сказал я. Поттер медленно повернулся. — Снейп? — Он бывает у Лестрейнджей. Если Гермиона там, Северус сумеет войти. — Ты предлагаешь довериться человеку, который предал Орден и убил Дамблдора? — спросил Люпин. — У тебя есть другие варианты? Я предлагаю воспользоваться единственным человеком, который сможет переступить порог. — Возможно, он уже рядом с Беллатрисой, — сказал Кингсли. — Сам наблюдает за допросом. — Или ждёт, когда мы приведём к нему Поттера, — добавил Грюм. — Заодно можешь сообщить ему, где сейчас собрался Орден и сколько у нас человек. — То, что Гермиона позволила ему лечить тебя, ещё не означает, что она ему доверяет, — отрезал Поттер. — У неё не было выбора. — Выбор есть всегда. Да, иногда приходится выбирать между плохим и худшим. Гермиона свой выбор сделала. Вы вправе ненавидеть его за убийство Дамблдора. Но Дамблдор мёртв, а Гермиона пока жива. Боль вернулась — медленная, тянущая, будто по коже провели тупым лезвием. Я не позволил ей согнуть меня. — Как связаться со Снейпом? — спросил Поттер. — Отправить Патронуса. Но он у меня никогда не получался, так что это придётся сделать кому-то из вас. Люпин долго смотрел на меня, затем вскинул палочку. Серебряный волк бесшумно ступил на пол. — Северус, нам нужна помощь. — Волк исчез в стене. Часы показывали одиннадцать.

***

Когда кровь из груди Билла наконец перестала пропитывать повязку, Кингсли занялся остальными. Он вправил Гарри плечо, стянул рану Люпина и, не спрашивая разрешения, разрезал мою рубашку на боку. Под его палочкой вспыхнули повреждённые рёбра. — Два сломаны, ещё одно треснуло. Рана разошлась, крови ты потерял достаточно. Аппарировать нельзя. — Придётся. Он стянул края пореза, закрепил рёбра и заставил выпить кроветворное. Боль не исчезла, только отступила достаточно, чтобы можно было стоять без опоры. Через двадцать минут Грюм объявил, что ждать бессмысленно. — До полуночи, — решил Кингсли, не отрывая палочки от раны Люпина. — Если ничего не получим, то меняем убежище и составляем план без него. Старая стрелка едва коснулась двенадцати. По окнам пробежал серебряный свет и собрался передо мной в стройную лань. — Грейнджер в Лестрейндж-холле, — произнесла она голосом Северуса. — Беллатриса оставит её в живых до рассвета: она намерена заманить вас, прежде чем вызовет Лорда. Регулус, жду тебя в коттедже. И приведи с собой кого-нибудь, кто ещё способен держать палочку. Только вдвоём. Немедленно. Серебро осыпалось на пол и погасло. — Лань, — неверяще прошептал Поттер. — Я пойду, — сказал Кингсли. — Состояние Билла стабильно. Дальше справятся зелья и Молли. И если Снейп решит нас предать, я с ним справлюсь. Грюм кивнул, затем повернулся ко мне. — Когда заберёте Грейнджер, уходите на Гриммо. Я сам приведу туда твою кузину и её дочь. Обе умеют лечить боевые ранения. Гарри, словно очнувшись из транса, протянул мне мантию, которую вытащил из кармана. Видимо, не только сумочка Гермионы была магически расширена. — Мантия-невидимка может пригодиться. Только верни её вместе с Гермионой. Спорить и вызываться добровольцем он не стал. Наверное, Кингсли вызывал у всех доверие. Мракоборец взял меня за здоровую руку. Вихрь аппарации рванул тело, и боль под рёбрами на мгновение стала такой яркой, что я не заметил приземления. Северус ждал внутри коттеджа.

***

— До рассвета пленницу не передадут Тёмному Лорду, — сказал он, как только мы переступили порог. — Беллатриса хочет узнать, что связывает её с тобой, и получить сведения о Поттере. В доме не меньше пятнадцати человек. Рабастан усилил защиту и попросил меня принести зелий, чтобы держать девчонку в сознании. При открытом нападении Грейнджер умрёт раньше, чем вы пересечёте холл. Снейп развернул на столе схему. Дом окружали чары, пропускавшие владельцев по крови, а посторонних — в сопровождении человека, которого защита уже знала. — Я подниму десять мракоборцев, — сказал Кингсли. — Людей, которым доверяю. Одновременно ударим с двух сторон, разорвём защиту и откроем вам дорогу. — Не откроете, — отрезал я. — Только поднимете тревогу. Беллатриса убьёт Гермиону раньше, чем вы дойдёте до ворот. — Защита замыкается внутрь, — подтвердил Северус. — Чем сильнее давление снаружи, тем плотнее она становится. Лобовой штурм лишь запрёт нас внутри. Кингсли опёрся ладонями о край стола. — Тогда зачем вам я? — Беллатриса ждёт кузена, — ответил Снейп. — Мы дадим ей Регулуса. Он достал основу оборотного зелья. Свежий волос сделал бы Кингсли копией человека со сломанными рёбрами и искалеченным коленом, поэтому Снейп предусмотрительно поднялся в спальню и снял с гребня несколько волос, оставшихся там до боя. Зелье, приняв один из них, потемнело до цвета старого серебра. Кингсли должен был появиться у восточной границы в моём облике, позволить дозорным заметить себя и отступить. Мы надеялись, что Беллатриса прикажет взять кузена живым и отправит часть людей. Десять мракоборцев останутся за защитным барьером. Они не станут приближаться к дому, а прикроют Кингсли, когда преследователи выйдут за пределы поместья, и удержат открытым путь к точке аппарации. Тем временем Северус войдёт через главные ворота, а я буду рядом под мантией. Путь назад проходил по восточной служебной лестнице. Добравшись до Гермионы, мы должны были подняться на первый этаж, выйти через дверь для прислуги и пересечь антиаппарационную границу. Северус перенесёт нас обоих на Гриммо. Моих сил на аппарацию могло не хватить, а Гермиона, вероятно, не сможет стоять. — Если восточный выход перекроют? — спросил Кингсли. — Тогда воспользуемся северным. — Северус указал на второй коридор. — Он длиннее и проходит мимо комнаты Рабастана. Третьего пути нет. Для связи Снейп достал четыре одинаковые монеты, зачарованные заранее и не требовавшие заклинаний внутри дома. Одно нажатие нагревало остальные — Гермиона найдена. Два означали, что восточный путь закрыт. Три приказывали начинать отход. Четвёртая монета предназначалась старшему из людей Кингсли. Кингсли вызвал серебряную рысь и передал своему заместителю место сбора, запрет пересекать барьер и приказ прикрывать только приманку и отход. Следующим Патронусом он сообщил Грюму план. Переодевшись в найденные в спальне чёрные брюки и рубашку, он выпил оборотное зелье. Высокая фигура сжалась, кожа побледнела, серьга исчезла. Через несколько секунд напротив стоял Регулус Блэк. Снейп протянул ему мою разорванную мантию: кровь и песок должны были сделать обман убедительнее. — Постарайся не умереть с моим лицом. — Постарайся вернуть мне моё. Я укрылся мантией-невидимкой. Северус протянул руку, и я нащупал под мантией край его рукава. — Не отпускай меня до камеры. И не колдуй, что бы ни услышал. — Если она закричит… — Ты промолчишь. Иначе оба умрём в коридоре, не увидев её. Мы покинули коттедж втроём: Северус, Кингсли с моим лицом и я — невидимая тяжесть на чужом рукаве.