Глава 30. Слова, вырезанные на коже

Saint raven — Joker

Сознание возвращалось рывками. Темнота то отступала, то снова смыкалась, и всякий раз меня выбрасывало в одну и ту же холодную, наполненную болью реальность. Я закричала раньше, чем открыла глаза. Звук, больше похожий на крик животного, вырвался из горла и заметался под каменными сводами. Я попыталась втянуть воздух, но грудь свело, а крик всё не прекращался. — О, наша гостья наконец-то проснулась. — Вкрадчивый голос прорезал шум в ушах. — Какая удача. Я боялась, ты пропустишь самое интересное. Я заставила веки подняться. Беллатриса сидела напротив, положив ногу на ногу. За её плечом горели два факела: неровный свет выхватывал острые скулы, тёмные глаза и узкую полоску зубов между растянутыми губами. Остальной подвал тонул в полумраке. Вдоль стен, скрытых темнотой, стояло несколько Пожирателей. Я лежала на боку, а запястья стягивали за спиной металлические браслеты, соединённые короткой цепью. Правую ногу сводило судорогой, во рту стоял привкус крови. Волшебной палочки, разумеется, не было. Беллатриса поднялась и не торопясь подошла ко мне. В её руке блеснул длинный тонкий нож. — Знаешь, что мне больше всего не нравится в таких, как ты? Кончик лезвия скользнул по моей щеке. Кожа разошлась с тихим шорохом, и к уху потекла тёплая капля. — Вы приходите в наш мир, — продолжила она почти доверительно, — учитесь в наших школах, прикасаетесь к нашей магии. А потом начинаете воображать, будто она ваша по праву. Будто несколько выученных заклинаний могут дать вам кровь, имя, историю. — Магии всё равно, как меня зовут. Голос подвёл: вместо ответа получился хрип. Но улыбка Беллатрисы исчезла. — Мерзость. Магия нуждается в чистоте, а не в магловской грязи. Она ударила меня носком сапога под рёбра. Я перевернулась на спину и на несколько секунд ослепла. Когда зрение прояснилось, Беллатриса уже стояла надо мной. — Где Поттер? — Не знаю. — Куда он собирается отправиться? — Не знаю. — Что вы ищете для него? Беллатриса присела на корточки. Безумие в ней не было туманом, скрывавшим мысли. Напротив — всё в её взгляде казалось ясным до жестокости: любопытство, самолюбие, удовольствие от чужого страха. Она отлично понимала, что делает, и наслаждалась этим. Её пальцы сомкнулись на моём подбородке. — Ты так старательно закрывала Реджи собой, а он — тебя. Трогательно. Я всегда подозревала, что мой маленький кузен унаследовал семейную слабость к неподходящим женщинам. Он придёт, а если нет… — она легко пожала плечами, — ты всё равно поможешь мне скоротать ночь. Приманка. Я приманка. Я вцепилась в это слово, пока оно не стало твёрдым, как камень под спиной. До прихода Регулуса Беллатриса не собиралась меня убивать. Она выпрямилась и коснулась палочкой моего виска. — Легилименс. Чужая воля ворвалась в сознание без предупреждения, с яростью человека, привыкшего ломать запертые двери вместе со стенами. Перед глазами вспыхнул Гарри на берегу, взметнулся плащ Регулуса, мелькнула гостиная на Гриммо. Я оттолкнула образы и представила школьную библиотеку: длинные ряды стеллажей, пыль на корешках, выцветшие номера полок. На первом курсе я составляла там перечень книг к экзаменам. Сорок семь названий. Я начала перечислять их по алфавиту. Беллатриса прорвалась дальше, но я поставила перед ней таблицу древних рун. За ней — полный рецепт Оборотного зелья, от первой стадии приготовления до последней. Потом даты гоблинских восстаний, свойства лунного камня, устройство маховика времени. Факты, определения, страницы. Бесконечные коридоры из того, что я знала наизусть и чем могла заслонить двери, которые нельзя было открыть. Она рвала воспоминания, как листы из книги. Лицо Гарри. Кухня на Гриммо. Чужая кровь на песке. Регулус, произносящий моё имя. Я ухватилась за дату восстания Урга Нечистого и начала перечислять причины. Беллатриса вылетела из моего сознания так резко, что у меня дёрнулась голова. Затем ударила наотмашь. — Скучная маленькая дрянь. Я почувствовала кровь на губах и поняла, что улыбаюсь. Она ничего не увидела. Или увидела слишком мало. — Круцио. Мир исчез, осталось только тело, вывернутое наизнанку — каждый нерв в нём горел отдельно, каждая кость раскалывалась и тут же срасталась, чтобы расколоться снова. Я билась на полу, не чувствуя цепей, и кричала, пока голос не оборвался. Заклинание прекратилось, а я лежала, прижавшись лбом к камню, и вспоминала, как дышать. Вдох. Пауза. Выдох. Регулус учил меня удерживать счёт, когда чужая магия давит на сознание. Боль первой отнимает порядок, говорил он. Значит, порядок нужно сохранить. Один. Два. Три. — Ещё раз, — произнесла Беллатриса. — Куда пойдёт Поттер? — Не знаю. Она протянула руку, и один из мужчин подал ей нож. — Тогда поговорим о тебе. Беллатриса наступила мне на плечо, не позволяя отвернуться. По мановению палочки левый браслет раскрылся. Она выдернула мою руку из-за спины и снова защёлкнула металл, на этот раз приковав запястье к кольцу в полу. Лезвие коснулось внутренней стороны предплечья. — Не трогай меня. — О, я не просто тебя трону. — Она склонила голову, выбирая место. — Я исправлю чужую ошибку. Оставлю имя, которое тебе подходит. Нож вошёл в кожу. Первую букву я не увидела — только почувствовала, как лезвие медленно поворачивает, раздвигая края раны. Сталь была зачарована: кровь не сворачивалась, порез темнел и продолжал гореть, когда Беллатриса переходила к следующей линии. Я закричала. Она рассмеялась и провела нож глубже. — Терпи, дорогуша. Не дёргайся, испортишь почерк. Она выводила буквы с сосредоточенностью прилежной ученицы. Иногда отстранялась, любовалась начатым словом, потом поправляла линию. Под её пальцами моя рука стала вещью — клочком пергамента, на котором можно упражняться, пока не понравится результат. Я считала. На четвёртой букве сбилась. На шестой начала сначала. Потом остался только голос Беллатрисы: она напевала слово по слогам, растягивая гласные, и с каждым движением ножа дыхание её становилось чаще. Когда она отпустила меня, от локтя до запястья алели двенадцать букв. ГРЯЗНОКРОВКА — Теперь всё на своём месте, — прошептала Беллатриса. Один из Пожирателей засмеялся, другой отвернулся. Я запомнила обоих, ведь имена, лица и поступки имели значение, даже когда никто не ожидал суда. Беллатриса провела большим пальцем по последней букве и поднесла испачканную руку к моему лицу. — Хочешь, чтобы я остановилась? Кричи. Проси пощады, зови своих спасителей. Следующее проклятие произнёс мужчина у стены, за ним другой. Между ними мне вливали в рот горькое зелье, не позволяя провалиться в беспамятство надолго. Едва темнота подступала, сознание снова прояснялось, и я видела Беллатрису. Они спрашивали о Гарри, об Ордене, о Хогвартсе, а я лгала. С каждым вторжением удерживать стены становилось труднее. Мысли расползались: за датами проступали лица, за формулами — комнаты, которые я пыталась скрыть. Тогда-то моя выдержка дала трещину. Она увидела план проникновения в Хогвартс через подвал «Сладкого королевства». Я тут же бросила на его защиту всё, что осталось. Она увидела схему подземного хода. Я оборвала воспоминание слишком поздно, и чужое присутствие отступило. — Вот видишь, — ласково сказала Беллатриса. — Все игрушки в конце концов ломаются. Я закрыла глаза, осознавая, что сейчас произошло. Дверь распахнулась. — Госпожа, у восточной границы заметили Регулуса Блэка. Он ранен и пытается пройти к дому. Беллатриса посмотрела на меня, затем рассмеялась, запрокинув голову. — Неужели Реджи настолько глуп? — спросила она, вытирая выступившие слёзы. — А я-то надеялась, что у него прибавилось ума. Она шагнула к двери, но остановилась на пороге. Взгляд её скользнул по мне, задержался на окровавленной руке. — Нет. Я останусь. Вдруг мой кузен привёл друзей, а грязнокровка решит умереть до встречи с ними. Этого я ей не позволю. Беллатриса указала на четверых у стены. — Идите. Возьмите всех из верхнего холла, кроме караула у ворот. Реджи нужен мне живым. Сломайте ему ноги, если побежит, но лицо не трогайте. Оно слишком красивое. Чёрные мантии одна за другой исчезли в коридоре. В подвале остались двое Пожирателей, Беллатриса и я. Она вернулась к стулу, села и взяла нож. — Теперь нам придётся развлечь себя самим. Связь с Регулусом отозвалась едва сдерживаемым гневом. Он был так близко, что на миг мне показалось, что я слышу его дыхание. Нет. Если у восточной границы действительно был Регулус, он не мог одновременно находиться рядом. — Больно? — спросила Беллатриса. Я не ответила. Дверь снова открылась. Снейп вошёл без стука, неся небольшой кожаный футляр. Чёрная мантия тянулась за ним по ступеням, лицо было привычно бесстрастным. — Ты опоздал, Северус, — сказала Беллатриса. — Рабастан потребовал зелье, а не чуда. Первое я принёс. — Как жаль. Чудо ей скоро понадобится. Снейп перевёл взгляд на меня. Он задержался на вырезанном слове не дольше, чем на цепях, крови под локтем или ожогах на шее, однако его пальцы сильнее сжали застёжку футляра. Связь обожгла меня вновь. Регулус пришёл с ним. Я не видела ни движения воздуха, ни складки невидимой ткани. Только чувствовала ярость, от которой у меня сводило зубы, и чужую боль. — Она должна дожить до рассвета, — произнёс Снейп. — Если ты забыла, мёртвая приманка никого не заманит. — Я умею рассчитывать силы. — Лонгботтомы могли бы с тобой поспорить. На лице Беллатрисы что-то дрогнуло. Один из оставшихся мужчин поспешно отвёл взгляд. — Дай ей зелье, — сказала она. — А потом останешься здесь. Если Орден явится следом за моим кузеном, лишняя палочка не помешает. — Какая честь. Снейп опустился рядом со мной. Откупорив флакон, просунул ладонь под затылок и приподнял мою голову. — Глотайте, Грейнджер. Горькая жидкость обожгла язык. Я попыталась отвернуться. — Всё, — едва слышно произнёс он. — И не смотрите туда, где, по-вашему, никого нет. Зелье не уменьшило боль. Оно собрало её в отчётливые линии. Туман в голове рассеялся, лишив меня последнего убежища. Снейп провёл палочкой над моей грудью. Белое свечение на кончике сменилось багровым. — До рассвета она дотянет, — сказал он, — если ты прекратишь вскрывать её, как письмо. — Реджи уже здесь. Рассвет мне больше не нужен. Где-то прогремел удар. Один из Пожирателей метнулся к двери. — Останься, — приказала Беллатриса. — Они гонят его к границе. В её голосе звучало нетерпение ребёнка, которому пообещали подарок и заставили ждать. Рядом со Снейпом едва заметно качнулся край мантии. Я услышала слабый металлический щелчок. Один из Пожирателей у двери упал, не издав ни звука. Второй вскинул палочку, но заклинание ударило в стену, выбив крошево из камня: тот, в кого он целился, уже сместился. Мантия-невидимка соскользнула на пол, и из пустоты появился Регулус — бледный, с мокрыми от крови повязками под рубашкой и палочкой в поднятой руке. Беллатриса замерла. Восторг на её лице был почти прекрасен. — Два Реджи, — прошептала она. — Как щедро. Снейп ударил первым. Красная вспышка прошла рядом с Регулусом и попала в грудь второго охранника. Того отбросило к стене. Беллатриса обернулась к нему. — Ты промахнулся. Регулус рванул палочкой, и подвал вспыхнул. Луч Беллатрисы рассёк стул, заклинание Блэка сбило факел. Огонь погас, и половина комнаты провалилась в темноту. Снейп перерезал мои цепи одним взмахом палочки. Металл соскользнул с запястий, но руки остались неподвижными, точно не принадлежали мне. — Вставайте. Я попыталась. Ноги подогнулись. Снейп выругался сквозь зубы и взмахнул палочкой. Невидимая сила подняла меня над полом. В тот же миг Беллатриса пробила щит Регулуса. Он отлетел к стене. Воздух вышел из его лёгких с коротким хрипом. Она шагнула к нему, улыбаясь. — Сначала ты посмотришь, как она умрёт. Потом я отнесу тебя Лорду по кускам. Я увидела палочку у руки оглушённого Пожирателя. Протянула пальцы — не достала. Камень царапнул ногти. Ещё немного. Беллатриса подняла руку. Я сомкнула пальцы на чужой палочке. — Импедимента. Заклинание получилось слабым, бесцветным, но ударило Беллатрису в плечо и сбило прицел. Зелёная вспышка ушла в потолок. Каменный свод треснул. Регулус вскинул палочку. — Ступефай! Красный луч задел Беллатрису по касательной. Её отбросило назад: она ударилась о стену и рухнула, запутавшись в складках мантии. Лежала неподвижно всего мгновение, но Снейпу хватило и этого. — К двери. Сейчас. Регулус поднялся, держась за стену. Он сделал шаг ко мне и едва не упал. Пальцы быстро коснулись моей щеки: ему нужно было убедиться, что я настоящая. — Гермиона. Я хотела ответить, но голос не вернулся. — Потом, — отрезал Снейп. Он направил палочку на дверь. Камень вокруг арки поплыл, сжимая проём позади нас. Из подвала донёсся яростный крик Беллатрисы. Мы оказались в узком коридоре. Снейп вёл меня заклинанием, Регулус шёл рядом, прижимая одну руку к боку, а другой сжимая палочку. За стенами гремели удары, по лестнице сверху неслись шаги. Снейп остановился. — Восточный выход закрыт. — Северный, — выдохнул Регулус. Он достал монету и сжал её дважды. Мы свернули в другой проход. Здесь не было факелов: редкие лампы под потолком загорались перед нами и гасли за спиной. Коридор тянулся слишком долго. Каждый поворот открывал ещё несколько ярдов камня или дверь. — Северус! — голос хозяйки поместья пронёсся по дому, усиленный магией. — Ты правда думаешь, что сумеешь вернуться к нему после этого? Снейп не обернулся. — Она знает, куда мы идём, — сказал Регулус. — Она знает оба пути. Двигайся. Дверь справа распахнулась. На пороге появился Рабастан Лестрейндж и стоял на единственном пути к выходу. Его взгляд скользнул по Снейпу, но остановился на Регулусе. — Что… Регулус ударил без предупреждения. Рабастан успел невербально поставить щит, и коридор заполнили белые искры. Второе заклинание пробило защиту, задело Лестрейнджа в плечо и развернуло его, а палочка вылетела из руки. Следующий удар расколол лампу над головой. В темноте кто-то налетел на меня, невидимая опора исчезла, и я упала. Боль вернулась сразу вся. Перед глазами поплыли чёрные пятна. — Конфринго. Проклятие попало в стену рядом с Рабастаном. Взрыв швырнул нас в разные стороны, а коридор заволокло пылью. Лестрейндж лежал у двери, придавленный обломком балки. Он пытался высвободить руку, но задержать нас уже не мог. Регулус поднял свою палочку и, пошатнувшись, опустился рядом со мной. В темноте его лицо казалось почти серым. За спиной послышался приближающийся смех Беллатрисы. Снейп одним движением вернул мне невидимую опору, а Регулуса заставил подняться. Мы двинулись дальше. Северная лестница вывела в заброшенную оранжерею. Стёкла под потолком были чёрными от ночи: в разбитых кадках торчали мёртвые стебли. На дальней двери серебрилась защитная вязь. — Она запечатана, — сказал Регулус. — Я вижу. Снейп прижал ладонь к рунам. Линии вспыхнули, признавая человека, которого прежде впускали в дом. Замок щёлкнул. В противоположном конце оранжереи разлетелась дверь. Беллатриса стояла в проёме. По виску у неё текла кровь, волосы выбились из причёски, но палочку она держала твёрдо. За её спиной появлялись чёрные фигуры. — Реджи! — позвала она почти весело. — Ты забыл попрощаться. Снейп распахнул дверь. В лицо ударил ночной воздух, пахнущий мокрой землёй и соснами. — До границы тридцать шагов, — сказал он. — Бегом. Регулус подхватил меня под плечи, принимая часть веса, которую держало заклинание. Мы спустились с крыльца. Каждый его шаг отдавался во мне болью, но связь между нами заглушала мою боль его собственной. Позади вспыхнули проклятия. Снейп развернулся, прикрывая отход. Первый луч он отбил в деревья, второй погасил щитом. Третий прошёл так близко, что край его мантии вспыхнул. — Северус! — крикнул Регулус. — Дальше! Лес впереди озарился серебристым светом. За защитным барьером двигались люди — мракоборцы успели сместиться к северной стороне. Они не били внутрь поместья: защита всё равно поглотила бы заклинания. Я увидела между деревьями ещё одного Регулуса. Он стоял у самой границы, в разорванной, залитой кровью рубашке, и держал палочку наготове, прикрывая точку аппарации. На мгновение мне показалось, что Беллатриса всё-таки сломала мой разум. Потом чужое лицо дрогнуло, начало меняться: фигура вытянулась, кожа потемнела, в ухе блеснула серьга. Кингсли. — Три шага! — крикнул он. — Барьер перед вами! Регулус споткнулся на втором. Я почувствовала, как его пальцы разжались, и успела вцепиться в рубашку здоровой рукой. Снейп оказался рядом, прежде чем мы упали. Схватил Регулуса за запястье, меня — за плечо. На третьем шаге нас обдало холодом: защита пропустила Снейпа и тех, кого он удерживал. — Держитесь. Мир сжался. Аппарация протащила сквозь игольное ушко, перемолола воздух в лёгких и швырнула на твёрдый пол. Я услышала голоса, топот, звон разбитого флакона. — Отойдите! — резко приказала женщина. — Нимфадора, закрывай дверь. Северус, положите её сюда. Меня осторожно опустили на что-то мягкое. Кто-то разрезал рукав, не стягивая его через рану. Прохладные пальцы коснулись запястья, затем шеи. — Она потеряла слишком много крови. — Я знаю, — ответил Снейп. — Регулус тоже падает! — Сначала остановите кровь у неё. Его повязка продержится ещё несколько минут. Я попыталась повернуть голову. Регулус стоял на коленях рядом с кушеткой, одной рукой опираясь о край. На другой руке темнела кровь — моя или его, уже невозможно было понять. — Гермиона. Посмотри на меня. Я открыла глаза. От его взгляда мне впервые стало страшно по-настоящему. — Держись, — хрипло сказал он. — Мы вытащили тебя. Теперь просто держись. Я хотела сказать, что стараюсь, что он и сам едва жив. Но темнота поднялась со дна комнаты и накрыла меня раньше, чем я успела произнести хоть слово.