Глава 31. Всё, что имеет значение

Soap&Skin — Me and the Devil

Пока на площади Гриммо Андромеда и Нимфадора вытаскивали Гермиону и Регулуса с того света, Северус Снейп шёл приветствовать смерть. Без надежды вернуться и без намерения свернуть. В Малфой-мэноре его ждали. В гостиной горели свечи, но света всё равно не хватало. Волан-де-Морт сидел в кресле у камина, протянув бледные пальцы к огню. Беллатриса стояла справа от него, прижимая ладонь к рассечённому виску. Её пальцы едва заметно дрожали, а от двери к ковру тянулась цепочка тёмных капель. Своё наказание она уже получила. Снейп остановился посреди комнаты и склонил голову. — Мой Лорд. — Северус. — Волан-де-Морт говорил почти ласково. — Беллатриса рассказала мне удивительную историю. — Беллатриса любит удивительные истории. Особенно те, в которых предусмотрительно опускает собственные ошибки. Она рванулась вперёд. — Он был с предателем! Оглушил наших людей и помог им увести девчонку. Я видела! — Рабастан вызвал меня, чтобы я принёс пленнице зелья, — спокойно ответил Снейп. — Когда Блэк появился в подвале, началась драка. Погас свет, обрушилась часть потолка. Ты стреляла во всё, что двигалось. Вместо того чтобы немедленно доставить девчонку Повелителю, держала её у себя. — Лжец! — Довольно, — произнёс Волан-де-Морт. Беллатриса замолчала, тяжело дыша. — Ты утверждаешь, что не помогал им? — спросил Тёмный Лорд. — Я утверждаю, что пришёл исполнить ваш приказ. Младший Блэк так же глуп, как и его кузина. Я собирался доставить обоих к вашим ногам, мой Лорд, но появление подкрепления оказалось неожиданным. Пришлось изменить план. Ложь была слабой — достаточно правдоподобной, чтобы Волан-де-Морт потратил время на проверку, но недостаточно убедительной, чтобы отпустил. — Подойди. Снейп подчинился. Чужое сознание ворвалось без предупреждения. Северус отдал ему подвал: дым, падающий камень, вспышки заклинаний, Регулуса возле Гермионы. Следом — тщательно подменённое воспоминание о разговоре с Блэком на промозглой лондонской улице. В нём Регулус просил о помощи, а Северус соглашался — лишь затем, чтобы заманить его вместе с девчонкой в ловушку и доставить Лорду. Настоящие воспоминания он запирал одно за другим, подсовывая вместо них заранее выстроенную ложь. Каждая преграда могла продержаться лишь несколько секунд. Большего ему и не требовалось. Волан-де-Морт обрушил на него Круциатус. Северус упал на колени, но не позволил себе посмотреть на Беллатрису. Ей было нужно торжество. Он не собирался дарить ей даже это. — Где Поттер? — Не знаю. — Где девчонка? — Блэк вырвал её у меня. Простите, Повелитель, я не смог проследить, куда они переместились. Второе проклятие оказалось сильнее. Когда боль отступила, Снейп лежал на боку, не чувствуя левой руки. Он сосредоточился на единственном: флакон остался у Грюма. Воспоминания больше не принадлежали только ему. Поттер узнает правду. — Ты всегда считал себя умнее остальных, — произнёс Волан-де-Морт. — Возможно, поэтому я так долго терпел твоё своеволие. Северус приподнялся на локте. — Вы терпели его, потому что я был полезен. — Был. Зелёный свет залил гостиную. Волан-де-Морт даже не взглянул на тело человека, который столько лет ему служил. — Собери людей. Поттер отправится в Хогвартс. Если девчонка выжила, она уже рассказала остальным всё, что ты успела увидеть. Пусть наших гостей встретят у каждого входа в школу.

***

Notan Nigres — Shelter

Тьма. Она, словно густая патока, заливала лёгкие, не давая дышать. Я тонула в ней, падала, разбивалась о собственные рёбра. Каждый удар сердца отзывался болью, не имевшей ни начала, ни конца. Холод. Он просачивался сквозь одежду, впитывался в кожу, забирался под рёбра. Каменный пол был мокрым то ли от воды, то ли от крови. Щёку царапала шероховатая поверхность. Где-то неподалёку потрескивало пламя. По своду ползли рыжие отсветы, и при каждом тихом щелчке тело сжималось в ожидании нового проклятия. Беллатриса ходила вокруг. Каблуки касались камня редко, почти лениво. Она нарочно растягивала тишину, позволяя мне прислушиваться и гадать, с какой стороны придёт боль. Иногда шаги прекращались у самого затылка. Дыхание замирало, и в наступившей тишине я слышала удары собственного сердца. Один. Два. После двух неизменно приходил нож. Под бинтами горело предплечье. Нет. Бинтов не было. Откуда им взяться? Рука лежала на полу ладонью вверх, прикованная к железному кольцу, а Беллатриса придерживала её за запястье и выводила на коже очередную букву. Лезвие двигалось медленно. Каждый порез раскрывался, будто его наносили снова и снова. — Не дёргайся, дорогуша. Я пыталась сосчитать буквы. Их должно было быть двенадцать. Или одиннадцать? Дойдя до трёх, я сбилась: цифры утратили смысл, расползлись по стенам и превратились в лица. Гарри стоял за чёрным пламенем и беззвучно кричал. Рон истекал кровью рядом со мной, держа меня за руку. Он уже не дышал. Регулус смотрел на меня из темноты. На его груди расплывалось зелёное пятно, а Беллатриса смеялась ему в ухо. — Видишь, Реджи? Ты всё-таки опоздал. Лезвие снова вошло в кожу. Г-р-я-з-н-о-к-р-о-в-к-а. Я кричала, но голос остался внутри, запертый в груди вместе с воздухом. Я попыталась подтянуть руку к себе — цепь натянулась, железо впилось в запястье. Кто-то коснулся щеки. Тёплые пальцы. Осторожное прикосновение, которому здесь неоткуда было взяться. Новая пытка. — Гермиона. Она говорила голосом Регулуса. Не похожим на его — именно его голосом: низким, осипшим от боли, с едва заметной хрипотцой на выдохе. Беллатриса всё-таки добралась до связи. Сломала меня и вытащила из головы всё, что ей было нужно. — Убей меня, оставаясь собой, — взмолилась я. — Проклинай как угодно, только не его голосом. Прикосновение исчезло. Вместо него на запястье легли два пальца, нащупывая пульс. Проверяет, сколько я ещё выдержу. Я ударила вслепую. Рука лишь дёрнулась в сторону, но кто-то успел перехватить её, прежде чем она рухнула обратно. — Не трогай меня! Слова вырвались с хрипом. Я рванулась прочь, ожидая звона цепи, однако никакого звона не было. Тело всё равно оставалось тяжёлым и чужим. Под пальцами смялась ткань простыни. Не камень. Я с трудом открыла глаза. Вместо подземного свода надо мной темнел потолок спальни. В камине горел слабый огонь, на стене висело овальное зеркало, накрытое тканью, а сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался серый утренний свет. Воздух пах не сыростью и кровью, а бадьяном, заживляющими составами и старой пылью. Перед кроватью сидел Регулус. Он выглядел хуже, чем в подвале. Лицо осунулось, губы потрескались, под глазами лежали глубокие тени. Рубашку на нём заменяли бинты и кое-как наброшенный халат. Одна повязка закрывала бок, другая пересекала грудь. На белой ткани проступала кровь. Беллатриса поймала и его. — Нет… Я потянулась к нему, забыв о собственной руке. — Нет, не смотри на неё. Что бы она ни сказала, не слушай. Она заставит тебя… — Беллатрисы здесь нет. Регулус говорил спокойно, хотя каждый вдох давался ему с трудом. Он осторожно положил ладонь на мою щёку. — Ты на площади Гриммо. Мы выбрались. Посмотри, здесь есть окна. Сейчас утро. — Он говорил медленно, делая паузы, чтобы перевести дыхание. За стеклом шевелились голые ветви, и одна из них царапала раму с размеренным скрипом. Скрип превратился в звук ножа по коже. Комната качнулась. Каменный подвал проступил сквозь стены, огонь в камине вытянулся в два факела, а повязка на руке потяжелела, снова став металлическим браслетом. — Она здесь. Я слышу её. Регулус побледнел ещё сильнее, но голос не дрогнул. — Это ветка. Её здесь нет. Слушай мой голос. Только мой голос. И дыши, Гермиона. Я всматривалась в его лицо, ища неточность, чужое движение, торжество Беллатрисы, спрятанное за знакомыми чертами. Регулус выдержал этот взгляд. — Почувствуй меня, — сказал он. — Не голос. Связь. Я сосредоточилась на холодных пальцах, лежащих на моём лице. Вместе с прикосновением пришло знакомое ощущение его присутствия, а следом — чужая боль и страх. Настоящий. Мои пальцы сомкнулись на его руке, прежде чем я успела подумать. Регулус вздрогнул от боли, но не отстранился. — Ты выглядишь ужасно. — А ты слишком бледная, чтобы раздавать подобные оценки, — отозвался он, тревожно всматриваясь в моё лицо. — Лежи смирно. Голос был по-прежнему твёрдым, но последнее слово сорвалось. Он прикрыл глаза на мгновение, пережидая приступ боли. — Регулус… Дверь резко распахнулась, впуская в комнату тусклый свет, а следом влетела растрёпанная и явно разъярённая Тонкс. Розовые волосы торчали в разные стороны, поверх полосатой пижамы была накинута клетчатая кофта. Усталый вид не мешал ей крепко сжимать палочку. Я дёрнулась, а Регулус попытался податься вперёд, но тут же прижал ладонь к боку. — Не надо, — быстро сказала Тонкс, переводя взгляд с меня на Регулуса. — Никто никуда не вскакивает. Особенно ты, дядя. Мама потратила полночи, собирая тебя обратно, и ужасно расстроится, если придётся начинать заново. Она подошла медленно, позволяя мне видеть каждое движение, и остановилась в нескольких шагах от кровати. — Гермиона, это я. Тонкс. Настоящая, невыспавшаяся и готовая превратить в табурет первого, кто попытается устроить здесь драматическое падение. Она убрала палочку на тумбочку и подняла обе руки. Волосы медленно посинели, затем стали зелёными, укоротились до щетины и вдруг отросли снова — ярко-фиолетовые, до плеч. — Тётушка так не умеет. Она вообще лишена воображения во всём, что не связано с причинением боли. Шутка прозвучала легко, но глаза Тонкс оставались напряжёнными. Она внимательно следила за моим дыханием и за тем, как я держу руку Регулуса. — Мы на Гриммо, — продолжила она уже без улыбки. — Внизу Грюм, Кингсли и ещё несколько человек Ордена. Защита проверена трижды. У двери дежурит мой отец, а без разрешения сюда пока можем заходить только мы с мамой. Беллатрисы здесь нет. — Мы выбрались? Все? — Снейп перенёс вас сюда, Кингсли прикрыл отход. Ты потеряла много крови и почти сутки провела без сознания. Почти сутки. Я попыталась ухватиться за эту фразу, но время не складывалось. Беллатриса только что стояла рядом. Нож только что двигался по руке. Кровь всё ещё стекала с пальцев, хотя, посмотрев вниз, я увидела чистые бинты. Повязка скрывала предплечье от локтя до запястья. Память вернулась не картиной, а ощущением: сталь вошла в кожу, повернулась, углубляя линию. Рука судорожно дёрнулась. — Оно осталось? Регулус накрыл ладонью мою перевязанную руку, не позволяя сорвать повязку. — Не трогай. — Ответь мне. Он посмотрел на Тонкс. Та выдохнула, опустилась на край кровати и заговорила спокойно. — Мама сняла режущее проклятие, закрыла раны и остановила кровь. Но буквы остались. Сводить их сейчас опасно: кожа слишком повреждена, а ты слишком слаба. — А потом? — Попробуем убрать. Не обещаю, что след исчезнет полностью. Было бы подло соврать тебе сейчас ради пяти спокойных минут. Под бинтами запульсировало в такт сердцу. — Понятно. — Мне жаль, Гермиона. Кивнуть оказалось проще, чем заговорить. — Теперь я тебя осмотрю, — предупредила Тонкс. — Медленно. Голубой свет пробежал вдоль волос, задержался у шеи и погас. Следующее заклинание отозвалось теплом в груди. — Сердце работает ровнее. Магическое истощение всё ещё сильное, но уже не критическое. Теперь зелье. Я сделала глоток и едва не подавилась. — Это отвратительно. — Зато не яд. Сегодня мы снижаем требования. Регулус тихо усмехнулся и сразу же пожалел об этом. Его лицо исказилось, дыхание оборвалось. Связь передала резкий всплеск боли. Тонкс молниеносно повернулась к нему. — А теперь ты. Почему всё ещё сидишь? — Потому что разговаривать с пола было бы неприлично. — Мама велела лежать. — Я сижу совершенно неподвижно. — Ты притащился сюда из соседней комнаты, дважды едва не потерял сознание, да ещё и нагрубил моему отцу. — Гермиона проснулась, а он не хотел меня впускать. — Поэтому ты всё ещё здесь. Но не путай моё сочувствие с доверием, Регулус. Впервые в её голосе прозвучала сталь. Тонкс убрала с лица выбившуюся прядь, и волосы на мгновение потемнели до каштановых. — Ты помог вытащить Гермиону. За это я тебе благодарна. Ты мой родственник, нравится нам обоим это или нет. Но ещё ты бывший Пожиратель смерти, обученный Беллатрисой, а связь между вами никто не понимает. Поэтому палочка будет у меня, дверь — открытой, а я буду находиться здесь. Это не обсуждается. Регулус посмотрел на неё долгим, измученным взглядом. — Разумно. — Какая неожиданная покладистость. У тебя точно нет внутреннего кровотечения? — Только внешнее раздражение. — Его переживёшь. Взмахнув палочкой, Тонкс заставила кресло подъехать к кровати почти вплотную. Деревянные ножки вытянулись, спинка опустилась, сиденье расширилось и через несколько секунд превратилось в узкую кровать. — Ложись. Он попытался. Одного движения оказалось достаточно, чтобы кровь проступила на повязке у рёбер. Регулус замер, удерживая лицо неподвижным, но я почувствовала боль раньше, чем он успел закрыться. — Хватит. Позволь ей помочь. Только после этого он подчинился. Тонкс поддержала его под здоровое плечо и помогла опуститься на подушку, стараясь не задеть бок. Закончив, проверила повязку и укрепила её коротким заклинанием. — Рёбра, глубокая рана, повреждённое колено и истощение, — перечислила она, обращаясь ко мне. — Мама всё закрыла, но твоему герою нельзя вставать минимум сутки. Лучше двое. — Я не герой, — отозвался Регулус. — Отлично. Значит, можешь без стыда лежать и лечиться. Кровати стояли достаточно близко, поэтому я по-прежнему могла держать Регулуса за руку. Стоило моим пальцам ослабнуть, как комната начинала терять очертания, а скрип ветки снова становился движением ножа. Было неловко нуждаться в другом человеке с такой отчаянной, почти животной силой, но сейчас ничто на свете не могло заставить меня разжать ладонь. — Он останется только потому, что тебе так спокойнее. — Спасибо. — Не благодари. Лучше поправляйся. Я ужасно не люблю дежурства у постели — на них нельзя эффектно гоняться за преступниками и всё время приходится пить остывший чай. — Где Северус? — спросила я, хотя веки начали тяжелеть из-за лекарств. Шутливое выражение исчезло с лица Тонкс. — Ушёл. — Куда? Ответил Регулус. — Вернулся к Тёмному Лорду. Я посмотрела на него, не понимая. — Беллатриса видела, как он помог нам. — Именно поэтому Северус торопился добраться до Лорда раньше неё. Хотел сам выбрать, какую версию тот услышит первой. — Грюм пытался его задержать, — добавила Тонкс. — Я предлагала оглушить. Мама сказала, что от человека, который уже принял решение умереть, трудно добиться благоразумия. Снейп заявил, что никто из нас не понимает, о чём говорит, и ушёл. — Он оставил что-нибудь? — Запечатанный флакон. Велел передать Гарри после проверки. — Воспоминания. Он знал. Мысль не успела оформиться. Беллатриса снова вошла в сознание, разбрасывая книги, ломая полки, вытаскивая на свет карту Хогвартса. — Проход. Она увидела проход. Регулус, несмотря на собственное состояние, мгновенно стал собранным. — Какой? — Из «Сладкого королевства». Я закрыла остальное, но после пыток… Она добралась до схемы. Нужно предупредить Грюма. Никто не должен идти через Хогсмид. Тонкс выругалась себе под нос. — Я передам. Она взяла палочку с тумбочки и направилась к двери, но у порога обернулась. — Я только спущусь к Грюму. Дверь останется открытой, отец дежурит в коридоре. А вы двое лежите и постарайтесь хотя бы несколько минут не попадать в новые неприятности. — Ничего не обещаю, — отозвался Регулус. — Именно поэтому последнее было адресовано Гермионе. Тонкс вышла. Сил бороться со слабостью совсем не осталось. Но стоило закрыть глаза, подвал тут же подступил ближе. Только теперь между мной и голосом Беллатрисы оставались пальцы Регулуса. — Поспи, — сказал он шёпотом. — Не хочу туда возвращаться. — Тогда просто закрой глаза. Я буду говорить, если станет слишком тихо. — О чём? — О чём-нибудь невыносимо скучном. Например, о правилах сервировки стола в доме Блэков. Сон подступал не как провал в каменный подвал, а как темнота комнаты, в которой мне не позволили остаться одной.

***

Меня разбудили мужские голоса. — Ему нужна другая комната, — говорил Гарри, стараясь говорить тихо и всё равно срываясь на раздражённый шёпот. — Меня устраивает эта, — ответил Регулус. — Ты едва сидишь. Если ей станет хуже, ты даже до двери не дойдёшь. — Предлагаешь свою кандидатуру вместо моей, Поттер? Повисла короткая пауза. — Если Гермионе со мной будет спокойнее — да. — Как предусмотрительно. — Я не это имел в виду. — Конечно. — Вы двое, — негромко предупредила Тонкс. — Я просто хочу убедиться, что с ней всё в порядке, — сказал Гарри. — А я просто сообщаю, что она сама попросила меня остаться. — Откуда мне знать, чего она просила? Меня сюда не пускали почти сутки, зато бывший Пожиратель лежит рядом с её кроватью. — Потому что этот бывший Пожиратель помог вытащить её, — отрезала Тонкс. — И потому что она впадает в панику, когда перестаёт его чувствовать. Мне это тоже не нравится, Гарри. Но сейчас речь не о том, что нравится нам. — Уже можно перестать говорить обо мне так, будто я без сознания, — сказала я. Тонкс резко обернулась. Её волосы полыхали красным, да и щёки раскраснелись от спора. Гарри стоял у изножья моей кровати, а Регулус, несмотря на приказ лежать, снова приподнялся на подушках. — Простите, — сказал Гарри. — Он начал, — одновременно произнесли Регулус и Тонкс. Я невольно выдохнула нечто похожее на смех. Боль тут же отозвалась под рёбрами, но комната осталась комнатой. Гарри обошёл обе кровати и подтянул к себе стоявший у стены стул. — Можно сесть? Взгляд Гарри скользнул к узкой кровати. Регулус, бледный до синевы, смотрел на него с упрямством человека, который скорее потеряет сознание, чем отступит по чужому требованию. — Ты сама попросила его остаться? — уточнил Гарри. — Да. В его лице что-то болезненно дрогнуло, однако он лишь кивнул и опустился на стул. — Хорошо. Только теперь я заметила свежий порез, рассекавший его щёку от глаза почти до губы. Некоторое время мы молчали. — Ты меня напугала, — произнёс он наконец. — Я сама себя напугала. Он положил ладонь рядом с моей здоровой рукой, не решаясь коснуться. Я сама переплела наши пальцы. — Прости, что меня не было. — Ты бы ничего не изменил. — Знаю, — ответил Гарри сразу. — Беллатриса ждала меня. Если бы я пришёл, она получила бы именно то, чего хотела. Он говорил разумно, но его пальцы стиснули мою руку. — Просто сидеть и ждать оказалось… — Гарри запнулся, подыскивая слово, затем устало покачал головой. — После Рона я всё время думаю, что тот, кто уходит, уже не вернётся. — Но я здесь. — Да. Он несколько раз моргнул, отводя глаза. Я не стала говорить, что всё хорошо. Ничего хорошего не было. Просто мы оставались живы и могли держаться за руки. Взгляд Гарри опустился к повязке на моём предплечье. — Это она? Я кивнула. На мгновение в его лице вспыхнула ярость, а пальцы до боли стиснули мою руку. — Я убью её, — прошипел Гарри. — За Рона. И за тебя. Лично. — Боюсь, эта роль уже забронирована, Поттер, — холодно отозвался Регулус. Гарри резко посмотрел на него. — Это не соревнование, Блэк. — Тогда не вижу причин спорить, если я доберусь до неё первым. — Оба замолчали, — рявкнула Тонкс. — Беллатриса никуда не денется. А Гермиона сейчас лежит перед вами и прекрасно слышит, как вы делите право на убийство. — Тонкс передала про проход, — продолжил Гарри спустя некоторое время. — Старый план отменён. Грюм собирает новый. — Беллатриса могла увидеть не только Хогсмид. — Поэтому всё проверяют заново. Ничего окончательного без тебя не решат. — Я помогу. — А флакон Снейпа? Лицо Гарри стало серьёзным. — Грюм проверяет печати. Если всё чисто, откроем вместе. — Снейп вернулся к Тёмному Лорду. — Да. — Беллатриса успеет рассказать. — Знаю, — повторил Гарри тише. В комнате повисло молчание. Гарри явно не хотел уходить. Он подался вперёд, словно собирался вновь заговорить, но Тонкс закрыла коробку с зельями и решительно встала между кроватями. — Всё, Поттер. Разговор окончен. — Я только пришёл. — И уже успел её расстроить, поспорить с моим раненым дя-дей и обсудить нападение на Хогвартс. Для первого визита более чем достаточно. — Я могу остаться. Ты сама сказала, ей нельзя быть одной. — Одной она не будет. Здесь останусь я, а через несколько минут вернётся моя мать. В отличие от тебя, мы обе умеем лечить боевые ранения. — Я тоже могу помочь. — Конечно. Например, спуститься к Грюму, узнать, что изменилось в плане, и поспать хотя бы два часа, чтобы не свалиться во время следующего боя. — Тонкс… Её волосы стали тёмно-красными. — Гарри. Я говорю сейчас не как твоя приятельница. Я дежурный мракоборец, отвечающий за безопасность. Гермионе необходимы тишина, сон и наблюдение целителя. Тебе необходим отдых. Если через час она проснётся и захочет тебя видеть, я сама позову. А теперь — вниз. — Но Блэк остаётся. — Поттер, хватит заговаривать мне зубы. Блэк не способен самостоятельно дойти до порога и находится здесь потому, что его присутствие удерживает Гермиону от нового приступа. Его палочка у меня. Дверь открыта. Мама будет рядом. Остались возражения? Гарри посмотрел на меня. — Со мной всё будет в порядке. Иди. Пожалуйста. Только после этого он сдался. — Я вернусь позже. — Приходи. У двери Гарри задержался и ещё раз посмотрел на повязку на моей руке. — Если станет хуже… — Я позову, — пообещала Тонкс. — А если ты через пять минут обнаружишься под дверью, превращу тебя в подставку для зонтов. — Ты не можешь превращать людей в мебель. — Хочешь проверить? Гарри покачал головой и вышел. Тонкс дождалась, пока его шаги стихнут на лестнице, затем проверила повязки обоих пациентов. — Мама скоро придёт. Я никуда не уйду, просто встречу её в коридоре. Никаких вставаний, дуэлей, признаний и тайных военных советов. — А дышать можно? — спросил Регулус. — Неглубоко и под наблюдением. Она вышла, оставив дверь распахнутой. Несколько мгновений я прислушивалась к голосу в коридоре. Тонкс негромко объясняла Андромеде показатели диагностических чар, перечисляла выпитые зелья и предупреждала о приступе. За лёгкой небрежностью скрывалась точность мракоборца, привыкшего замечать опасность раньше остальных. Когда голоса стали тише, я посмотрела на Регулуса. Он лежал с закрытыми глазами. По виску стекала капля пота, дыхание оставалось неровным: короткий вдох, пауза, осторожный выдох. Даже сейчас он продолжал держать меня за руку. — Тебе больно. — Терпимо. — Врёшь. — Совсем немного. — Когда я проснулась и увидела тебя, то решила, что Беллатриса поймала и тебя. Потом подумала, что она притворяется тобой. Я знала, что это невозможно, но… всё происходило наяву. Я чувствовала камень, слышала её шаги. Даже сейчас стоит закрыть глаза — и я снова там. Регулус открыл глаза. — Я знаю. — Нет, ты не… Я осеклась. Конечно, он знал. Сам просыпался среди собственных мертвецов, принимал настоящее за прошлое и годами носил в себе воспоминания, о которых не говорил. — Прости. Мне просто страшно засыпать. — Я рядом. Мне не нужны были ни магическая защита, ни чужая сила, ни обещание спасения. Мне был нужен именно Регулус — его рука, осипший голос и знакомая боль на другом конце связи. После подвала собственное тело казалось осквернённым, память — ненадёжной, а мир — местом, способным в любую секунду снова обернуться пыткой. — Ляг рядом, — тихо попросила я. Регулус повернул голову. — Тонкс убьёт меня. — Можешь остаться там. Тогда она убьёт только меня, потому что я попытаюсь перейти сама. Он смотрел несколько секунд, оценивая, шучу ли я. Потом очень осторожно высвободил руку. — Не двигайся. Кровати стояли почти вплотную, но даже это расстояние оказалось для него испытанием. Регулус приподнялся, придерживая бок, опустил ноги на пол и замер, пережидая головокружение. Я чувствовала, как дрожат его мышцы и как он подавляет тошноту. — Вернись. Не надо. — Поздно проявлять благоразумие. Он сделал один шаг и почти рухнул на край кровати. Я помогла ему устроиться и осторожно укрыла одеялом, стараясь не задеть повязки. Регулус лёг на спину, едва касаясь меня плечом. Я положила ладонь ему на грудь. Мне было необходимо чувствовать, как бьётся его сердце. Слышать, как воздух входит в его лёгкие и выходит обратно. Знать, что, если стены снова превратятся в камень, рядом останется хотя бы одна вещь, которой Беллатриса не сможет управлять. Регулус накрыл мою ладонь своей и слегка сжал. — Так лучше? — Да. За дверью Тонкс что-то уронила и выругалась. Послышался спокойный голос Андромеды, затем приглушённый смех. Старый дом жил. Скрипели половицы, в трубах шумела вода, на нижнем этаже переговаривались люди. Ни один звук не походил на шаги Беллатрисы. Я закрыла глаза. Темнота всё ещё пугала, но под моей ладонью билось его сердце.