Глава 36. Свет, который я оставляю

Хогвартс не встретил нас — он затаился. За дверью Выручай-комнаты лежал замок, в котором я прожила шесть лет, однако теперь даже его камень казался чужим. Сквозь щель тянуло холодом, гарью и горьким запахом защитных чар. Где-то далеко, за несколькими этажами, мерно ударил колокол, и звук разошёлся по стенам так медленно, словно Хогвартс отсчитывал последние минуты перед пробуждением. Невилл приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы Грюм мог осмотреть коридор магическим глазом. — Чисто, — прошептал он. — Пока. В комнате за нашими спинами ждали ученики. Их оказалось больше, чем я представляла по рассказам Аберфорта: старшекурсники всех четырёх факультетов стояли вдоль стен, сидели на свёрнутых одеялах, проверяли палочки и ремни защитных жилетов, переданных близнецами. На лицах темнели синяки, из-под рукавов выглядывали повязки. Самых младших уже выстроили у тоннеля. Они старались не шуметь и не смотреть на вооружённых взрослых, но один мальчик в слишком большой мантии всё время оглядывался на дверь, ведущую в школу, словно боялся, что замок не отпустит его. Джинни стояла рядом с Невиллом. Увидев меня, она застыла: взгляд скользнул к шраму, который я больше не прятала под бинтами, и сразу вернулся к лицу. — Потом, — сказала я. — Обязательно. Грюм развернул план этажа на столе, заваленном пустыми флаконами и остатками еды. — Западный пост — четверо, — доложил Невилл. — Двое у лестницы, ещё двое меняются с караулом возле кабинета заклинаний. Кэрроу собрали преподавателей в Большом зале на утреннюю проверку. До завтрака их не отпустят. — Связь с Макгонагалл? — спросил Кингсли. — Только через портрет сэра Кэдогана. Остальные изображения заколдовали или сняли со стен. Грюм поморщился. — Судьба школы в руках человека, который однажды проиграл поединок собственной лошади. — Он согласился не кричать, — сообщила Джинни. — Со второй попытки. Тонкс беззвучно усмехнулась. Улыбка исчезла прежде, чем коснулась глаз. Последовательность мы повторяли всю неделю, и всё же внутри замка линии на пергаменте обрели иной вес. Мы не собирались прорываться в Хогвартс, нам требовалось заставить его проснуться изнутри. Из тоннеля появился серебряный козёл — Патронус Аберфорта. Он остановился перед Невиллом и заговорил голосом хозяина. Последние дети вышли. Проход свободен для раненых. Грюм сложил карту. — Начинаем. Коридор встретил нас слабым светом факелов. Пламя горело низко, временами чернело и вновь вспыхивало, будто ему не хватало воздуха. На стенах остались светлые прямоугольники от снятых портретов, а те немногие изображения, которые Пожиратели не сочли опасными, старательно притворялись спящими. Под ногами хрустело стекло, у окна валялось сломанное перо, рядом темнели давно высохшие капли крови. Я заставила себя смотреть вперёд. Тонкс и Кингсли исчезли за поворотом. Через несколько секунд оттуда донеслись два коротких удара, шорох падающих тел — и снова тишина. Невилл поднял руку. Старшекурсники начали выходить из Выручай-комнаты небольшими группами, без разговоров и суеты. Страх заставлял их точнее выполнять то, что они готовили весь последний месяц. Мы дошли до первой лестницы, когда наверху появилась тень. Пожиратель спускался, лениво ведя палочкой по перилам. Он заметил нас не сразу: взгляд скользнул по Грюму, задержался на Гарри, и лицо успело исказиться пониманием. — Стоя… Три заклинания ударили одновременно. Моё оглушающее попало ему в грудь, Гарри выбил палочку, а Регулус удержал тело в воздухе прежде, чем оно покатилось по ступеням. Грюм связал мужчину и запечатал ему рот. Слишком легко. Мысль едва успела оформиться, когда снизу раздался крик. По лестничному пролёту пронеслась красная вспышка, за ней ударил грохот, от которого дрогнули витражи, а над дверями одна за другой загорелись багровые руны тревоги. Тишина лопнула: захлопали двери, по коридорам побежали люди, где-то завыла сирена, похожая на протяжный женский плач. С портретов сорвались занавеси, доспехи у стен повернули пустые шлемы в нашу сторону, ещё не понимая, кому должны подчиняться. — По местам! — рявкнул Грюм. — Долгопупс, Уизли, поднимайте школу! Нимфадора — к Кингсли! Остальные за мной! Невилл не стал спорить. Он подал ученикам знак, и те рассыпались по переходам, унося восстание в глубину замка. Из нижнего коридора показались трое Пожирателей. Первый луч разбился о щит Гарри, второй ушёл в потолок, выбив каменную крошку. Я укрепила преграду, Регулус шагнул в короткий промежуток между заклинаниями и ударил в ответ. Тёмная полоса обвила ноги ближайшего противника, дёрнула назад и с силой впечатала в стену. Гарри оглушил второго. Третьего сбил Грюм, но тот успел послать в потолок ещё один сигнал. Мы двигались по замку, который с каждой минутой всё меньше напоминал школу. Лестницы меняли направление раньше обычного, уводя преследователей в тупики: двери захлопывались перед людьми в чёрных мантиях и открывались для учеников. Хогвартс ещё не принадлежал нам, однако уже выбирал сторону. Возле кабинета заклинаний шёл бой. Флитвик стоял на возвышении из обломков парты и отражал проклятия сразу двух противников. Рядом профессор Стебль швыряла на пол колючие стручки, из которых вырывались гибкие лозы. У дальней стены Макгонагалл удерживала щит над группой раненых учеников. Её волосы выбились из тугого пучка, на виске темнела кровь, но палочка двигалась с прежней безукоризненной точностью. Увидев Гарри, она не позволила себе ни удивления, ни приветствия. — Вы опоздали, мистер Поттер. — Мы старались выбрать эффектный момент. Кингсли и Тонкс появились с противоположной стороны и закрыли коридор, дав несколько необходимых секунд. Флитвик опустился перед узкой серебряной пластиной, скрытой в камне, и начал снимать чужую печать со школьных чар. Пожиратели поняли, что происходит, и поток проклятий усилился. Стены озарялись красным и зелёным светом, камень лопался, воздух наполнился пылью. Я держала щит рядом с Гарри: каждый удар отдавался в плече, тремор становился сильнее, но палочка оставалась направлена вперёд. Регулус стоял слева. Вспышки скрывали его от меня, зато я чувствовала собранность, усталость и боль от раны. Связь натянулась между нами, позволяя угадывать движения друг друга на долю секунды раньше. Когда мой щит просел, он закрыл брешь; когда противник попытался зайти к нему со стороны лестницы, я ударила первой. — Сейчас! — крикнул Флитвик. Макгонагалл коснулась палочкой серебряной пластины, и замок вздрогнул. По камню прошла древняя магия, пробуждая то, что годами оставалось незаметным. Факелы вспыхнули белым пламенем. Доспехи выпрямились, портреты распахнули глаза, а далеко внизу с тяжёлым гулом начали открываться боковые ворота. Серебряная рысь Кингсли пронеслась сквозь стену к Запретному лесу. Макгонагалл подняла палочку, и её голос разошёлся по лестницам, усиленный самим Хогвартсом. — Младшие ученики эвакуированы. Старшие выполняют распоряжения командиров. Преподаватели — к своим позициям. Хогвартс больше не подчиняется Пожирателям смерти. Всё замерло. Потом снизу донёсся рёв множества голосов. Через открытые ворота входили мракоборцы, Орден, выпускники и добровольцы, собиравшиеся на площади Гриммо последнюю неделю. Билл направился к внешним узлам защиты, Люпин повёл свой отряд в западное крыло, и война, которую мы так долго удерживали за пределами школы, переступила её порог. Грюм нашёл нас у разбитого окна. — Коридор удержим. Комната освободилась. Поттер, Грейнджер, Лавгуд — за диадемой. Я посмотрела на Регулуса. На его скуле темнела чужая кровь. — Идём, — произнёс он. — Я удержу лестницу. Мне хотелось коснуться его, однако между нами уже летели заклинания, а Грюм требовал освободить проход. Я лишь кивнула. Мы вчетвером добрались до седьмого этажа. У стены напротив гобелена с троллями больше не было ни учеников, ни двери. Выручай-комната закрылась, едва её покинул последний человек. Гарри трижды прошёл вдоль пустого участка стены, сосредоточившись на месте, где столетиями прятали вещи, которые не хотели находить. Камень дрогнул. Из него проступила высокая дверь. — Меч у тебя? — спросил Гарри. Я коснулась растянутой чарами сумки. — Да. У двери Регулус отделился от нас и занял позицию у лестницы, откуда просматривался весь коридор. Грюм уже выкрикивал кому-то приказ этажом ниже. Луна первой открыла дверь, и мы вошли втроём. За порогом не было комнаты — только бесконечное нагромождение чужих тайн. Стеллажи поднимались в темноту, соединялись шаткими переходами и исчезали за грудами мебели. Повсюду лежали сломанные мётлы, запечатанные сундуки, зеркала с почерневшим стеклом, книги, из которых росла плесень, и портреты людей, чьи лица кто-то старательно соскоблил ножом. В слабом свете палочек вещи казались останками давно исчезнувшего мира, сваленными в общую могилу. Дверь закрылась, и звуки битвы оборвались. Остались только наши шаги, скрип дерева и едва различимый шёпот, доносившийся сразу со всех сторон. — Ты помнишь место? — спросила я. — Не место. Несколько вещей рядом. — Гарри оглядел ряды. — Шкаф, клетка и бюст в старом парике. На шестом курсе я спрятал возле них книгу. Диадема лежала на бюсте, но тогда я не знал, что вижу. — Серебро, синий камень и слова о разуме, — напомнила Луна. — Мама считала, что венец сделали невесомым. Кандида не хотела, чтобы знание ощущалось как тяжесть. Мы разделились лишь настолько, чтобы видеть друг друга между стеллажами. Гарри искал знакомые ориентиры. Луна всматривалась в очертания старых украшений, которых здесь оказалось слишком много. Я проверяла воздух перед нами короткими диагностическими чарами, однако следы тысяч зачарованных вещей накладывались друг на друга, превращая магию в глухой шум. Чем глубже мы заходили, тем холоднее становилось. Я услышала шёпот, который сначала приняла за сквозняк, гуляющий в пустых сосудах, а затем различила слова. Ты опять опоздала. Я остановилась. В тёмном зеркале между двумя шкафами отразился Рон — живой, бледный, измученный, прижимающий ладонь к груди. Для Блэка ты нашла способ. Почему не нашла для меня? Дыхание перехватило. Отражение подняло голову, и за его плечом проступила Беллатриса. — Гермиона, — позвал Гарри. Я пошатнулась и задела стоящий рядом стул. С сиденья упала старая чаша и раскололась о каменный пол. Резкий звук вернул меня в комнату, и в зеркале осталась только моя фигура. Шрам на руке вспыхнул болью, будто лезвие снова вошло в кожу, а из темноты донёсся смех Беллатрисы. Гарри остановился рядом, касаясь меня. — Я здесь. Я кивнула, заставила себя отвернуться от зеркала и пошла дальше. За пирамидой старых столов стоял покосившийся шкаф, рядом висела клетка с высохшим скелетом птицы. На ящике возвышался каменный бюст, увенчанный спутанным париком, а поверх него тускло серебрилась тонкая корона. Луна прочитала надпись на потемневшем металле. — Это она. Диадема Кандиды Когтевран не сияла и не пыталась привлечь взгляд. Серебро покрывали царапины, синий камень помутнел. Она выглядела забытой вещью, мимо которой можно пройти, не замедлив шага, — и потому оставалась здесь столько лет. — Не приближайтесь, — предупредила я. Я проверила пол, ящик и пространство вокруг бюста. Простых ловушек не было, зато диадему удерживало тонкое плетение. Семь тёмных нитей уходили от серебряного обруча в камень, связывая крестраж с постаментом и отзываясь на любое прикосновение. Я достала меч Гриффиндора и передала Гарри, после чего направила на диадему левитационные чары. Заклинание коснулось металла и погасло: удерживающие нити не позволили сдвинуть венец. — Слева есть ещё одна, — сказала Луна. Я посмотрела туда, куда указывала её палочка. В грани синего камня отражалась восьмая нить — настолько тонкая, что без отражения её невозможно было заметить. Снимать плетение пришлось по одной линии. Каждая сопротивлялась, впивалась в камень глубже и отзывалась болью в шраме Гарри, однако постепенно связь диадемы с бюстом слабела. Когда исчезла последняя нить, я повторила левитационные чары, и серебряный обруч поднялся в воздух. Свет погас. Передо мной снова стоял Рон. За его спиной лежал Гарри с открытыми глазами, а дальше, в чёрной воде, исчезал Регулус. Голоса смешались, спрашивая, кого я выберу следующим и кому позволю умереть. Палочка задрожала, диадема качнулась в воздухе и начала опускаться. — На ящик, — донёсся голос Луны. — Гермиона, опусти её на ящик. Я сосредоточилась на её словах, удержала заклинание и положила венец на пустую крышку. Гарри шагнул вперёд и поднял меч. Лезвие обрушилось на диадему. Крик прорезал сознание. Колени подогнулись, ладони сами прижались к ушам, хотя звук шёл не снаружи. Лицо Беллатрисы вспыхнуло перед глазами, треснуло и распалось, а под ним проступило лицо юного Реддла. Из разлома в серебре вырвался чёрный дым. Гарри ударил снова. Синий камень раскололся, и крик оборвался. Дым рванулся к потолку и исчез, оставив запах горелого металла и сладковатой гнили. Морок рассеялся. Гарри согнулся, прижав ладонь ко лбу, и Луна подхватила его за плечо. — Что ты чувствуешь? — спросила я. — Его ярость. — Гарри с трудом выпрямился. — Он близко. — Он понял, что мы уничтожили диадему? — Не знаю. Я просто чувствую его. Время, которое мы надеялись выиграть, закончилось. Я собрала обломки левитацией, завернула их в плотную ткань и запечатала в отдельном отсеке сумки. Оставлять даже мёртвый крестраж среди школьных вещей казалось безрассудством. Когда дверь открылась, шум битвы ударил физически. Регулус всё ещё удерживал лестницу. Рядом с ним сражались Грюм и двое мракоборцев. Камень под ногами почернел, перила были разбиты, один из доспехов лежал поперёк ступеней. Увидев нас, Регулус коротко закрыл глаза. — Уничтожена, — сообщила я. — Тогда не стойте в дверях. Он отбил заклинание, летевшее со стороны лестницы. Гарри вложил меч мне в руку, а Луна уже помогала раненому ученику подняться. Мы снова вызвали помещение, служившее убежищем. Дверь изменилась, открывая доступ к тоннелю, и двое старшекурсников унесли раненого к Аберфорту. Проверять, сохранился ли путь, больше не требовалось: из прохода уже бежали целители. Битва заполнила замок. За то короткое время, что мы провели среди спрятанных вещей, коридор успел состариться на столетие. Стены были разбиты, на полу горели гобелены, сквозь окна врывался дым. Заклинания проносились над головами, отражались от щитов и врезались в камень. Лестницы стонали, меняя направление под весом сражающихся людей. — Теперь Нагайна. — Теперь Нагайна, — повторил Гарри. Следующий час не сложился в последовательное воспоминание. Он распался на вспышки: Тонкс проскользила по рассыпанному стеклу, но успела попасть заклинанием в противника; Кингсли отдавал приказы среди рушащихся колонн; Билл удерживал защитную линию у открытых ворот; Фред и Джордж превратили лестничную площадку в вязкое болото и с мрачным удовлетворением наблюдали, как трое Пожирателей увязали в нём. Мы получили часть школы и теперь платили за каждый удержанный коридор. Я несколько раз видела Регулуса — всегда издали. Один раз он стоял рядом с Люпином у западной лестницы, в другой — помогал Кингсли поднять рухнувший щит. Связь то натягивалась до боли, то терялась в грохоте боя. Я знала только, что он жив. Этого приходилось считать достаточным. Гарри оставался рядом, пока мы искали Нагайну. Дважды он хватался за шрам, пытаясь удержать чужое видение. Оба раза видел лишь камень, дым и быстрый блеск чешуи, но не мог понять, где находится змея. Тёмный Лорд держал её при себе и постоянно менял позицию.

Dead Can Dance — The Host of Seraphim

За разбитыми окнами дым скрывал небо, и казалось, что темнота не уходит, а только становится серой. Когда голос Тёмного Лорда раздался под сводами, сражение оборвалось посреди заклинания. Он звучал одновременно отовсюду: из стен, окон, пламени и самой земли под ногами. Тихий, вкрадчивый, он проникал в голову без разрешения, заставляя кожу покрываться холодом. — Гарри Поттер. Ты позволил другим умирать вместо тебя. У тебя один час. Приди в Запретный лес один — и я сохраню тех, кто ещё способен молить о пощаде. Не придёшь — я войду в замок и убью каждого. Голос исчез. Некоторое время никто не двигался. В тишине особенно отчётливо слышались стоны раненых и шорох осыпающегося камня. Гарри посмотрел на меня. — Нет. Нагайна жива. Пока её защищают, твоя смерть ничего не закончит. — Поэтому ты останешься здесь. Если я ошибся, вы всё равно должны довести дело до конца. — Мы можем выиграть время и найти другой способ. — У нас больше нет времени. За его спиной двое мракоборцев несли раненую женщину. Следом прошёл Люпин, поддерживая ученика с обожжённым лицом. Гарри посмотрел на них и снова перевёл взгляд на меня. — Он дал час не из милосердия. Его люди тоже выдохлись. Используйте это время: перестройте защиту, выведите раненых, найдите Нагайну. — А ты? — Сделаю то, ради чего он пришёл. Мне хотелось сказать, что нельзя рассуждать о собственной смерти как о задании, но это была бы ложь. Все последние месяцы мы делали именно это: превращали гибель людей в маршруты, сроки и допустимые потери, потому что иначе не смогли бы подняться на следующее утро. — Ты обещал не уходить один. — До диадемы, — напомнил он. — Дальше у нас разные задачи. По коридору прошла группа учеников, неся ящики с зельями. На несколько секунд между нами возникла живая стена из тел, дыма и обрывков мантий. Я удерживала Гарри за рукав до последнего, но ткань выскользнула из пальцев. Когда проход освободился, его уже не было. Я увидела едва заметный след в пыли, словно кто-то невидимый отступил к лестнице. Мантия. Гарри не стал ждать конца отведённого часа. Я бросилась следом. На площадке между этажами связь с Регулусом отозвалась резким страхом. Вероятно, он почувствовал мой собственный, но не мог знать его причины. Я не умела посылать ему мысли и сейчас впервые была благодарна за это. Если бы он понял, куда я иду, то покинул бы позицию. Если бы покинул позицию, на западной лестнице могли погибнуть люди. У главного входа меня заметил Фред. Он вышел из бокового коридора с ящиком щитовых шляп, увидел, что я бегу к распахнутым воротам, сунул ящик ближайшему старшекурснику и догнал меня. Невилл стоял у баррикады, проверяя крепления. — Грюм послал тебя за шляпами? — спросила я. — За шляпами. Но по твоему лицу вижу, что у нас появился способ провести перерыв ещё хуже, — произнёс Фред. — Гарри ушёл в лес. Лицо Фреда стало неподвижным. Он посмотрел на распахнутые двери, за которыми в дыму едва угадывалось поле. — Зачем? Времени на объяснения не было, но позволить ему идти вслепую я тоже не могла. — В Гарри находится часть души Тёмного Лорда. Уничтожить её может только его заклинание. Гарри пошёл позволить ему нанести удар. Фред и Невилл побледнели. Несколько секунд они молчали, затем Уизли взмахнул палочкой, вызывая серебряную сороку. — Джордж, северный проход на тебе. Я с Гермионой. Сорока сорвалась с кончика палочки и исчезла в замке. — Фред, тебе нужно вернуться. — Мне нужно туда же, куда ты идёшь. Должностные обязанности обсудим, если вернёмся. — Я иду с вами, — сказал Невилл. Невилл был нужен у замка больше, чем нам в лесу. Я достала меч и вложила его в руку. — Ищи змею. Ты не должен использовать на ней заклинания: они бессильны. Только меч. Я не стала ждать ответа и вместе с Фредом шагнула за ворота. Поле перед Хогвартсом было изрыто воронками. По траве стелился дым, скрывая тела тех, кого ещё не успели унести. У стены догорала перевёрнутая повозка, и ветер гнал по земле красные искры. В бледном рассвете Запретный лес казался сплошной чёрной стеной. Гарри мы не видели. Несколько раз я замечала след в золе и отпечатки, один за другим появлявшиеся на влажной земле. Этого было достаточно: другой дороги он выбрать не мог. Фред держался рядом, больше не задавая вопросов. Только у первых деревьев достал из сумки два плоских чёрных диска и вложил один мне в ладонь. — Если придётся отступать, брось на землю и закрой глаза. — Что это? — Очень яркая причина не смотреть назад. В обычный день я потребовала бы точное описание действия, дальности и побочных эффектов. Сейчас спрятала диск в карман. Под деревьями не было ветра. Ветви смыкались над головой, корни цеплялись за обувь, а земля пружинила под ногами. Из темноты доносилось шуршание существ, потревоженных войной, но ни одно не приближалось. Через несколько минут между стволами появился тусклый свет. Я остановила Фреда и провела палочкой перед собой. Воздух отозвался слабым сопротивлением: вокруг поляны была натянута сигнальная сеть, тонкая, но многослойная. Пересечение предупредило бы каждого, кто находился внутри. — Сколько? — спросил Фред. — Если снимать незаметно — слишком долго. — А если не слишком заботиться о манерах? — Нас заметят прежде, чем мы дойдём до Гарри. — Значит, пока проявим воспитание. Мама будет потрясена. Реплика прозвучала привычно, но пальцы на палочке у Фреда побелели. Мы опустились за корнями старого бука. Сквозь переплетение ветвей была видна поляна. Десятки Пожирателей стояли полукругом вокруг своего Повелителя. У корней старого дерева лежала Нагайна, заключённая в прозрачную сферу. По её поверхности медленно ползли зеленоватые прожилки, вспыхивая всякий раз, когда змея касалась преграды. Беллатриса находилась справа от Волдеморта: даже издалека я различала нетерпение в её позе. Руки перестали слушаться. Пришлось закрыть глаза и заставить себя дышать ровно. На противоположном краю поляны дрогнул воздух. Гарри снял мантию-невидимку, оставил её у ног и вышел на свет. Палочки в руке не было. По рядам прошёл шёпот. Тёмный Лорд поднял голову, и на его лице появилось неподдельное удивление. — Гарри Поттер, — произнёс он. — Мальчик, который всё-таки научился повиноваться. Гарри не ответил. Я начала разбирать защиту, нащупывая слой за слоем. Два внешних узла поддались, но последний уходил глубоко под корни бука. Если сорвать его сейчас, сеть вспыхнет по всему периметру. Руки дрожали так сильно, что приходилось поддерживать запястье другой ладонью. Фред следил за поляной и молчал. — Скажи мне, Гарри, — продолжил Тёмный Лорд, — ты надеялся, что смерть окажется быстрой? — Ты так и не поймёшь, почему проиграл, Том. Лицо Тёмного Лорда исказилось. Он поднял палочку. Вместе с этим движением моя выдержка треснула. Я рванулась вперёд, но Фред перехватил меня поперёк груди и прижал к земле. — Если войдёшь сейчас, он зря сюда пришёл, — выдохнул он мне в волосы. Я знала. Именно поэтому не могла заставить себя перестать сопротивляться. На поляне вспыхнул зелёный свет, и Гарри упал. Его тело рухнуло на влажную землю, нелепо подвернув одну руку. В ту же секунду Тёмный Лорд отшатнулся, словно заклинание ударило и в него, а затем повалился на колени. Прежде чем вернулся звук, через поляну прошла бесцветная волна. Она коснулась меня сухим теплом, невозможным в холодном лесу, и ушла дальше — к замку, к людям, ради которых Гарри пришёл сюда без палочки. Я не успела понять природу этой магии. Сигнальная сеть над поляной дрогнула, нити погасли. Сфера вокруг Нагайны вспыхнула и померкла: змея заметалась внутри, ударяя хвостом по прозрачной стене. По поляне прокатился испуганный гул. Беллатриса бросилась к своему Повелителю. Пожиратели нарушили строй, не понимая, кого защищать и откуда ждать нападения. Фред отпустил меня. — Теперь забудем о воспитании. Фред бросил за линию сигнальных чар три серебристых шарика. Первый взорвался у края поляны, второй — между рядами Пожирателей, третий раскрылся над Нагайной. Сотни ослепительных искр рванули во все стороны, ударяя в щиты и заставляя людей закрывать лица. Следом Фред швырнул горсть Перуанского порошка мгновенной тьмы. Непроницаемая чернота развернулась поперёк поляны стеной, отрезая нас от Пожирателей. Над чёрной завесой летели заклинания. Одно прошло над головой, другое ударило в дерево справа. Фред поднял щит и держал его, пока я бежала к Гарри. Я споткнулась о его ногу и упала рядом на колени. — Гарри. Пальцы не слушались. Я прижала их к его шее, но тремор мешал различить пульс. Попыталась снова. Ничего. Фред опустился с другой стороны и коснулся ладонью груди Гарри, затем медленно отнял руку. Он ничего не сказал. Пустота. Я схватила Гарри за куртку, будто могла удержать его в теле силой рук. В памяти возник Рон — та же неподвижность, то же ожидание вдоха, который уже не произойдёт. Красный луч разбился о щит Фреда. — Гермиона, нам нужно уходить. Я не могла подняться. Фред наклонился, подхватил лежавшую рядом мантию-невидимку и накрыл ею Гарри. Тело исчезло под тканью. — Возражения приму по дороге, — сказал он, направляя палочку туда, где секунду назад лежал Гарри. — Мобиликорпус. Невидимое тело поднялось над землёй. Я заставила себя встать и обновила дезиллюминационные чары на нас обоих. Чёрная завеса уже редела. Беллатриса кричала, Тёмный Лорд медленно поднимался с земли, опираясь на плечо одного из Пожирателей. Его лицо исказила ярость. За его спиной сфера вокруг Нагайны снова наполнилась зелёным светом. Мы отступали: Фред удерживал Гарри в воздухе, я ставила щиты. Проклятие задело меня по касательной, обожгло плечо, но я устояла. Второе разбилось о ближайший ствол, осыпав нас щепками. За пределами поляны я бросила на землю чёрный диск. Вспышка прорезала лес белым огнём. Позади закричали. Мы бежали, пока лёгкие не начали гореть, а свет поляны не исчез между деревьями. Только за поваленным стволом Фред опустил Гарри на землю. Мантия соскользнула, открывая его лицо. Одна рука бессильно качнулась и задела моё колено. Пальцы были тёплыми. Я замерла. — Подожди. — Что? Я снова коснулась его шеи, на этот раз прижав дрожащее запястье второй ладонью. Под пальцами что-то дрогнуло. Слабый, редкий удар. Потом ещё один. Гарри судорожно вдохнул. Я зажала ему рот ладонью раньше, чем звук разошёлся по лесу. Его глаза распахнулись. Несколько секунд он смотрел сквозь меня, не узнавая, затем взгляд прояснился. Фред отшатнулся и сел прямо на землю. — Ты жив. Гарри моргнул. — Получилось? — Ты только что умер, — прошептала я, едва удерживая голос, — и это твой первый вопрос? — Похоже, да, — сказал Фред. Он провёл ладонью по лицу, пальцы заметно дрожали. — Значит, серьёзных изменений в характере не произошло. Гарри попытался сесть. — Шрам? — спросила я. Гарри прислушался к себе. — Тихо. Впервые совсем тихо. Я закрыла глаза. Этого было недостаточно для доказательства, но всё остальное — падение Тёмного Лорда и молчание шрама — складывалось в ответ. — Осколка больше нет. Фред тихо выдохнул и посмотрел на Гарри. — Мама всё равно тебя убьёт. На губах Гарри появилось слабое подобие улыбки. — Пусть сначала дождётся очереди. Из глубины леса донёсся голос Тёмного Лорда, сорванный яростью. Он требовал прочесать деревья и вернуть тело Поттера. Между стволами уже двигались огни. — Семейное воссоединение отложим. Если он увидит, что Гарри жив, мы потеряем единственное преимущество. Я снова набросила на Гарри мантию. Он встал с нашей помощью: колени дрожали, лицо оставалось белым, но через несколько шагов он уже держался сам. Мы двинулись к замку: Гарри под мантией, мы с Фредом под дезиллюминационными чарами. У кромки леса мы увидели защитный купол. За время короткой передышки Флитвик и Кингсли успели поднять над замком новую преграду. Бледное сияние накрывало Хогвартс от разрушенной стены у теплиц до дальнего края поля, временами наливаясь серебром там, где в него попадали случайные заклинания. За куполом двигались люди: одни укрепляли баррикады, другие уносили раненых, третьи занимали места вдоль разрушенного парапета. Даже издали было видно, что эта защита слабее прежней. Она держалась не на силе замка, а на нескольких десятках измученных волшебников, каждому из которых приходилось отдавать ей часть собственной магии. Кингсли заметил нас у границы, когда мы с Фредом сняли с себя чары. Его взгляд скользнул по мне, задержался на Уизли, затем ушёл к лесу за нашими спинами. Он ничего не спросил, только поднял палочку и раздвинул защиту узким проходом. Мы шагнули внутрь втроём. Гарри под мантией шёл между нами, придерживая её края, и со стороны должно было казаться, что вернулись только двое. Как только купол сомкнулся, он прислонился к обломку стены, переводя дыхание. — Тебе нужно в замок, — прошептала я. — Нет. Пока Нагайна жива, я останусь здесь. Спорить времени не осталось. Между деревьями появились первые тёмные фигуры. Пожиратели выходили из леса медленно, растягиваясь по опушке длинной неровной линией. Те, кого посылали искать тело Гарри, один за другим возвращались в строй. Тёмный Лорд вёл их к Хогвартсу, и ярость, с которой он выкрикивал приказы, разносилась над полем лучше любого усиливающего заклинания. Чуть позади по мокрой траве скользила Нагайна. Прозрачная сфера двигалась вместе с ней: после случившегося в лесу зелёные прожилки на её поверхности горели неровно. Фред увидел её одновременно со мной. — Невилл у главных ворот, — тихо произнёс он. — Меч у него. Я нашла его не сразу. Невилл стоял у каменной тумбы, сжимая рукоять обеими руками. Лезвие он держал опущенным вдоль ноги, пряча за складками мантии. Джинни находилась в нескольких шагах от него и помогала распределять учеников вдоль стены. Фред коснулся моего плеча. — Мне нужно к Джорджу. Он перевёл взгляд туда, где под мантией стоял Гарри. — Постарайтесь хотя бы несколько минут больше не умирать. У нас заканчиваются средства для отвлечения. Фред ушёл прежде, чем я успела ответить. Через несколько секунд его рыжая голова исчезла за баррикадой. Начался ад. Со стороны леса прилетело первое заклинание. Оно ударило в купол высоко над башнями и растеклось по нему мутным зелёным пятном. Следом Пожиратель у опушки послал второе, затем третий удар пришёлся у самой земли. Они не пытались сразу разрушить защиту — искали слабое место, заставляли её отзываться, наблюдали, где сияние гаснет быстрее. — Не давайте им расшатать основание! — крикнул Кингсли. Мы подняли палочки. Магия потекла в купол, отзываясь тяжестью в плечах и гулом в костях. Каждое новое заклинание снаружи проходило через всех, кто поддерживал защиту: удары не причиняли ран, но отнимали силы, заставляли сбиваться дыхание, разжиматься пальцы. Рядом со мной опустился на колено молодой мракоборец. Его место немедленно заняла профессор Стебль. Тёмный Лорд поднял палочку. На этот раз в преграду ударили сразу десятки проклятий. Купол вспыхнул так ярко, что замок исчез за белым светом. По его поверхности побежали трещины — сначала тонкие и прозрачные, затем всё шире. Флитвик выкрикнул восстанавливающее заклинание. Кингсли повторил его. Я попыталась удержать ближайший разрыв, но пальцы снова затряслись, и магия легла неровно. Я почувствовала Регулуса раньше, чем увидела. Он стоял слева, бледный от потери крови, с разорванным рукавом и тёмным пятном на боку. Его взгляд задержался на моём лице. Связь принесла сразу всё: облегчение, глухую ярость и страх. Я едва заметно покачала головой. Не сейчас. Регулус понял. Он развернулся к куполу и поднял палочку. Следующий удар был сильнее остальных. Преграда прогнулась внутрь, и несколько человек упали. Над главным входом лопнула одна из серебряных нитей, и в образовавшуюся брешь проскочило проклятие, разбив каменную статую у лестницы. Обломки посыпались на людей. Джинни успела оттолкнуть в сторону раненого старшекурсника, сама упала, но сразу поднялась. За спиной послышался голос Гарри. — Они прорвутся. — Тогда оставайся скрытым, пока Невилл не доберётся до змеи. Тёмный Лорд опустил палочку, и Пожиратели двинулись вперёд. Они шли под прикрытием собственных щитов, продолжая бить по куполу короткими сериями. Мы отвечали через прозрачную преграду, но большая часть заклинаний разбивалась о встречную магию. Расстояние между двумя сторонами сокращалось. Я различала лица, маски, грязь на мантиях, кровь на щеке Беллатрисы. Нагайна скользила возле ног Тёмного Лорда. Невилл медленно смещался вдоль стены, делая вид, что помогает раненому. Меч оставался скрыт. Несколько раз змея поднимала голову, пробуя воздух раздвоенным языком. С каждым ударом Волдеморта по куполу зелёные прожилки на сфере тускнели: он расходовал силы на штурм, однако не снимал защиту полностью. Третий общий удар пришёлся в участок над воротами. Купол не выдержал. Сияние раскололось с низким протяжным звуком, от которого заложило уши. Осколки магии посыпались вниз серебряным дождём и погасли, не достигнув земли. На несколько секунд обе стороны замерли перед открывшимся пространством. Потом люди бросились друг на друга. Поле перед Хогвартсом исчезло под вспышками. Тёмный Лорд первым направил палочку на тех, кто защищал ворота. Чёрные путы обвили троих. Заклинания сталкивались в воздухе, меняли направление, врезались в землю и поднимали фонтаны мокрой травы. Доспехи спустились с парапета и тяжело пошли навстречу Пожирателям; зачарованные лианы Стебль поползли из-под камней, оплетая ноги. Кто-то рядом закричал. Крик тут же утонул в грохоте обрушившегося участка стены. Я потеряла Регулуса сразу. Ещё секунду назад он находился слева, затем между нами вклинились трое мракоборцев, отбивавших зелёный луч, и связь осталась единственным доказательством, что он не упал. Я перестала понимать, где находится Гарри. Он мог двинуться к Тёмному Лорду или остаться возле ворот: мантия скрывала его, а искать следы среди боя было опасно. Нагайна всё ещё жила. Пока меч не опустится, Гарри не имел права показать себя. Беллатриса пробилась вперёд и ударила по нам широким режущим заклинанием. Я успела поставить щит, но проклятие разорвало его и отбросило меня к ступеням. Воздух вышибло из лёгких. Палочка откатилась в сторону. Ко мне уже шёл Пожиратель в треснувшей маске. Я потянулась за оружием, понимая, что не успею, и в этот момент заклинание Джинни ударило мужчину в бок. Его развернуло и швырнуло на землю. Не опуская собственной палочки, она призвала мою и бросила мне. — Потом поблагодаришь. Я схватила её руку и поднялась. Взрыв разорвал землю у ног Тёмного Лорда. Он пошатнулся, а сфера с Нагайной ударилась о землю, вспыхнула и лопнула. Освободившаяся змея рванулась в сторону разрушенной стены. Невилл увидел её. Он отбросил мантию, обнажая меч, и побежал наперерез. Кто-то ударил его заклинанием. Невилл упал на одно колено, лезвие выскользнуло из руки и легло в траву. Нагайна изменила направление. Её голова поднялась над землёй, пасть раскрылась, обнажая длинные белые клыки. — Невилл! — закричала я. Он перекатился, уходя от броска, нащупал рукоять и поднялся. В нём не было ничего от героя на парадном портрете: лицо заливала кровь, мантия путалась в ногах, обе руки дрожали от тяжести меча. Нагайна снова бросилась к нему. Невилл шагнул навстречу и взмахнул клинком. Лезвие рассекло воздух и вошло под самую голову. Тело змеи рухнуло на траву. Отрубленная голова отлетела в сторону, пасть ещё несколько раз судорожно сомкнулась, а затем из рассечённой плоти вырвался чёрный дым. Он взвился над полем, принимая очертания человеческого лица, и рассыпался на ветру. Тёмный Лорд закричал. Звук получился резким, нечеловеческим, и ближайшие к нему Пожиратели невольно отшатнулись. Смерть Нагайны не остановила бой. Большинство даже не поняло, что произошло. Пожиратели продолжали наступать, защитники Хогвартса теснили их от ворот, и обе линии перемешались так быстро, что любое заклинание приходилось направлять в упор. Мы с Джинни держались рядом. Она прикрыла меня, когда я поднимала щит над двумя ранеными. Потом нас оттеснили от ступеней, разделили с остальными стеной огня и погнали через поле. Не помню, в какой момент замок оказался позади, а впереди возник тёмный силуэт дома Хагрида. Между ним и Хогвартсом лежала выжженная поляна, изрытая воронками и заваленная обломками. По ней двигались люди, и в дыму уже нельзя было различить, где кончается один отряд и начинается другой. Джинни стояла рядом со мной, тяжело дыша. На щеке у неё чернела копоть, из рассечённой брови текла кровь. Где-то за спиной сражался Невилл. Перед нами из дыма вышли трое Пожирателей. Джинни подняла палочку. Я встала рядом. И когда по выжженной траве к нам полетели первые заклинания, мы ответили.