Часть 30

К горлу подступал новый солёный ком, который вскоре лопнул и начал двигаться выше, вытекая изо рта. Губы окрасились в красный, кровь продолжала стекать по подбородку. Горло першило, а в ушах скапливался навязчивый звон, сравнимый со скрежетом вилки по стеклу. Шея и рубашка давно покрылись слоем застывшей крови, ноги с трудом переваливались по снегу, руки грозились онеметь и позволить коробке упасть на землю, но Джейн настойчиво шла. Она выше, она сильнее любой боли, если о боли не думать, то боли и не существует. Она переставляла ноги, не осознавая где она идет и сколько уже прошла. Впереди был только путь, заранее выстроенный в её голове. Холодный воздух обжигал лёгкие, горло раздиралось и посылало наружу очередной кровяной сгусток. Тёмная лачужка уже была в нескольких шагах. Без всяких церемоний она толкнула хлипкую ободранную дверь вперёд. Стоя в дверной проёме в свете лишь ночного неба, она выглядела, как призрак. Морозец быстро проник внутрь и полотном стелился вдоль плинтусов. — Мать твою, — парень заострил свой взгляд на стоящем в проходе силуэте, — Джейн? Он направился в её сторону, но девушка сделала несколько неуверенных шагов вперёд и попыталась оттолкнуть его, но получилось так, что отлетела она сама и прилипла мокрой щекой к стене. Коробка выпала из её рук, но парню удалось поймать её в самый последний момент. Она молчала и, с трудом доковыляв до дивана, присела на край. Оперевшись локтями на колени, она обхватила голову обеими руками и устало подалась вперёд. — Джейн? — парень с осторожностью приблизился к ней, поставив коробку на пол, — Ты меня слышишь? — она угукнула, не поднимая головы, — Что ты успела натворить? Он присел на корточки напротив неё и, зажав между пальцами её подбородок, приподнял голову. В уголках глаз скапливались красные капли, щеки были в красных разводах, шея и подбородок в застывшей крови, волосы, которые прикрывали уши тоже успели намокнуть и застыть на морозе. Тонкая корка инея покрыла собой пряди. — Джейн, — ласково произнёс он, пытаясь вернуть её в реальность, — Что с тобой случилось? — она смотрела перед собой тупым потерянным взглядом, будто не понимала где и с кем находится. Он быстро метнулся куда-то в сторону и вскоре протянул девушке полный стакан с зеленоватой жидкостью, по запаху напоминавшую ту самую настойку, тот же едкий запах спирта и вымоченных в ней трав. Но Джейн и не думала пить её, рывком она выбила стакан из рук парня, что так настойчиво протягивали стакан ей. Настойка разлилась на полу, а стакан быстро превратился в кучку стекла. Она, точно разъяренный зверь болеющий бешенством, подскочила и, сделав несколько решительных шагов, начала тыкать пальцем в грудь парня. — Хватит делать из меня дуру, — её поломанный голос насквозь пропитан отчаянием, не злой и не грубый, — И хватит поить меня всяким дерьмом. Ты, — она со всей силы прижала палец к каменной груди парня, — Это ведь ты сделал. Ты до сих пор с ними. Ты всё знал, ты сделал это с ним или заставил сделать. Это был ты. — Да что я сделал? — недоумевал парень, — Ты можешь спокойно мне всё объяснить? — Не делай вид, что не знаешь, — она напирала сильнее, — Не надо смотреть своими смазливыми глазками и прикидываться, что ты не знаешь, — её глаза сочились от досады, — Мой отец мёртв, — на выдохе произнесла она, — Мёртв. И в этом виноват ты. — Что? — искренне удивился парень, — Я не… — Что ты не? — передразнивала его девушка, — Не знал? — она тяжело дышала, — Я убью тебя. Убью прямо сейчас. Она кинулась в его сторону и, замахнувшись рукой, попыталась ударить, но парень не только пресек её удар, случайно или нарочно он сам впечатал свою ладонь ей в щёку. Джейн попятилась назад, прижимая руку к горящей щеке. — Ударил? Ты только что ударил меня? — не веря собственным словам и действиям парня, спросила Джейн. — Я не х… — с губ Джеки вот уже почти слетели жалостливые извинения, его глаза виновато смотрели на девушку. Но уже через секунду весь его вид и выражение лица переменились, — А хотя знаешь, да, ударил, — гордо произнёс он, — И что ты теперь чувствуешь? Сила удара была небольшой, но и без того вымотанная Джейн свалилась на пол и отползла к дивану, — Ничего я не чувствую, — она попыталась выдавить из себя что-то наподобие плача, но на выходе получались лишь приглушенные всхлипы, слезы не при каких обстоятельствах не хотели вытекать. — Ничего значит? — по издевательски произнёс он, — Тогда вставай,— Джейн никак не реагировала, лишь уткнулась головой в согнутые колени и продолжала сидеть, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, — Вставай, я сказал. Она снова ушла куда-то в себя и делала вид, что не слышит настойчивого приказа парня. Тогда он подошёл к ней и ногой пихнул в бок, отчего тело Джейн полностью растеклось по полу. — Если не встанешь через десять секунд, я продолжу избивать тебя и мне будет плевать на твои всхлипы и стоны, — он грозно навис над ней, а Джейн поджала колени к груди и зарылась в них лицом, — Только и можешь, что ныть. Она вяло перекатилась на спину и накрыла скорченное лицо ладонями. Всё её тело ныло от тупой боли или любого другого тупого глухого чувства. Это не было просто пустотой, это представляло собой нечто большее, то что идёт после пустоты. — Десять. Джейн издала протяжный выдох, — Скотина. Какая же ты скотина, — она имитировала плачущий голос, отчаянно пытаясь разбудить в себе эмоции. — Девять. — Да ты посмотри на меня, — воскликнула она, — У меня даже ныть не получается. — Восемь. — У меня умер отец, а я ничего не чувствую, — она слегка приподнялась на локтях. — Семь. — Я не могу даже оплакать его, не могу скорбеть, а ты... — Шесть. — А ты продолжаешь строить из себя хорошего парня и делать вид, что не знал всего этого, — лицо парня непоколебимо, он, будто и вовсе не слышит девушку. — Пять. — Ты долбанный сектант и это дело рук твоих крысят. — Четыре. Джейн усмехнулась, — Толкаешь речи о том, как благодарен моему отцу, а сам то ты что сделал? Почему же не оправдал ему и не помог выбраться, почему ты позволил его убить? — Три. Она сдержано замотала головой, — Да ничего ты мне не сделаешь. Ты жалкий трус, который может только языком трепать. — Два. — Кишка у тебя тонка, чёртов фанатик. Сектантский подсос, вонючая крыса, которая всегда нападает сзади. Он замолчал, последняя секунда повисла в воздухе. Его глаза прикованы к девушке, что на полусогнутых руках лежит на спине, собирая грязь с пола. Она смотрит в ответ, но по лицу видно, она не ожидает от него удара, она верна своим словам и не поддаётся страху. Но уже через секунду, когда носок ботинка всё-таки впечатался в её живот, она издала сдавленный стон и зажмурила глаза, переживая волну резкой острой боли. Спустя мгновение удар повторился, её губы покрылись блеском от свежей крови. — Что ты там сказала? Кишка тонка? Подсос и крыса? — внутренние органы девушки снова содрогнулись от удара, — Зато ты просто ничтожество, — торжественно произнёс он, — Тебя даже отбросом не назовёшь, ты просто ничто, — он немного наклонился, — Посмотри на себя, разлеглась тут и позволяешь мне бить себя, скулишь, даже не плачешь, а скулишь, как дворовая псина, — также ногой он перевалил её тело снова на спину, — Что бы сказал твой отец, увидев, как ты тут валяешься, позволяя какому-то подсосу тебя избивать? Правильно. Он бы гордился, ведь это он тебя научил подставлять вторую щёку, — он хмыкнул, — Что ж, тут ты превзошла даже его, потому что помимо второй щеки мне сейчас предоставлено, куда больше места, — очередной удар прилетел в живот Джейн, — Я готов убить тебя, — вдруг произнёс он, — Мне плевать на твою жизнь, но если так ты усвоишь урок, который, почему-то до тебя ещё не дошёл, то я готов отправить тебя на тот свет прямиком к папочке. Джейн зашевелилась, хрипя и задыхаясь, она перенесла вес на колени и опиралась ладонями на пол. Маленькие капельки падали на её собственные руки, она отчаянно пыталась прокашляться, но с каждым выдохом на пол падали новые и новые капли крови вперемешку со слюной. — Там, сидя на пушистом белом облачке вы вдвоём вдоволь можете строить из себя мучеников и страдать себе в удовольствие, — он завёл ногу назад, готовясь снова сокрушить Джейн, — Я могу это устроить. Джейн рывком отползла от стремительно летящей ноги парня и быстро, насколько возможно, выпрямилась. Колени тряслись, но она стояла, не просто из последних сил, она понимала, что если не ответит ему сейчас, так и останется пустым местом в своих собственных глазах. Смерть её не страшила, это превратилось в дело принципа, оказывается, они у неё ещё были. — Собираешься ударить меня? — насмехался он, — Давай, ударь меня. Он раскинул руки и полностью расслабился, будто теперь его очередь играть роль мученика и подставлять своё тело под удары девушки. Он даже откинул голову назад, чтобы не подглядывать, куда именно она хочет ударить. Наверно, он считает её совсем поехавшей или глупой, раз она на полном серьёзе собирается победить. Она, и так истощённая после болезненного приступа, так ещё и успевшая дополнительно ослабеть после побоев Джеки. Она, на две головы ниже и в три раза меньше его. Её маленькие кулаки даже синяка не оставят, однако он не знал, что когда Джейн удалось избежать последнего его удара, она успела зажать между пальцами осколок стекла, который раньше был частью стакана. Пальцы пульсировали и со всех сил зажимали осколок. Стекло успело нагреться от горячей влажной кожи. — Мне долго ждать? — надменно спросил он, откидывая голову ещё дальше. Не долго. Уже через мгновение его кожа в районе грудной клетки начала гореть, он почувствовал что-то остроё, что-то, что рассекло его плоть. Джейн нанесла свой удар и победоносно отошла на несколько шагов назад, в случае если ему мало, чтобы ударить снова. Стекло продолжало дрожать между её пальцами. Его губы растянулись в довольной улыбке, широкой яркой улыбке. Он ещё сильнее расправил руки и выставил грудь вперёд, — Ещё, — томно произнёс он, — Давай ещё. Джейн не на шутку испугалась заявления Джеки, она ожидала, какой угодно реакции. Что он разозлиться и наброситься на неё, пытаясь зарезать этим же осколком, что он примет это, как усвоение урока и признает её победу, что он будет плакать, что угодно, но уж точно не требования продолжать. — Давая, милая, — он двинулся на неё, держа руки по сторонам, — Сделай это ещё раз. Она отошла, видя, как его глаза так и светятся от удовольствия, только очень больного и явно неправильного. Джеки заметил её замешательство и понял, что ей, видимо, нужна новая порция чего-то злого. — Растерялась, милая? — он резко напряг левую руку и обхватил ей шею девушки, — Тебя хватило только на один удар? Обидно. Я хотел бы продолжить, меня хватит ещё надолго. Вторую руку он зарыл в волосы девушки и рывком потянул их вниз так, чтобы та всхлипнула. Наивная провокация, подумала Джейн, он просто выводит её, чтобы получить очередную дозу больного наслаждения. — Мне всё ещё плевать на твою жизнь, если ты забыла, — ласково произнёс он, сжимая тонкую шею в своей огромной лапе, — Я сверну тебе шею за секунду. Джейн сопротивлялась, но его рука начала плавно поворачивать её шею в сторону, одно усилие и она труп. Она напрягла пальцы и, снова держа осколок крепкой хваткой, замахнулась и ударила ублюдка в грудь, на несколько сантиметров левее прежнего удара. Размышлять она не стала и тут же нанесла свой третий удар, затем четвёртый и пятый. Парень и не дрогнул, его лицо расплывалось от экстаза. На его чёрной рубашке красовались пять рваных дырок, вокруг которых образовались влажные ещё более тёмные пятна. Он и не думал отпускать шею Джейн из своих тисков, руки обвивались всё прочней. Она открыла рот, пытаясь глотнуть воздуха и, возможно, сказать что-нибудь, но пальцы со всей своей силы сдавливали её глотку так, что она и вдохнуть не могла. Глаза Джеки, тёмные и ядовитые смотрели ей в самую душу, пробирали до костей, тревожили каждый нерв. Шея горела и ныла, казалось, она начала чувствовать, как косточки похрустывают и медленно ломаются. Образ парня поплыл и постепенно покрывался пеленой темноты. Множество разноцветных мушек летали перед глазами, туда сюда и вскоре они собрались в одну большую кучу темноты. Она теряет сознание, ещё несколько секунд и она отключится. Сил совсем не было, тело тяжелело и совершенно отказывалось отвечать на приказы девушки. Замах получился вялым и совсем скудным, но ей удалось вонзить осколок в плечо парня. Не резко и грубо, как было в прошлые разы, а очень медленно и туго. Но осколок всё-таки проник в тело парня. Темнота сгущалась, а руки продолжали душить. Джейн уже не понимала, что творит, отчаяние так и кипело в её пульсирующих сосудах. Она вытащила стекло из плеча и, сконцентрировав всю силу в руке, воткнула осколок в запястье парня, воткнула, а затем прокрутила, отчего хватка, наконец ослабла. Скудный глоток воздуха оживил её и она прокрутила его ещё раз, а после оттолкнула Джеки от себя, оставив осколок торчать в его запястье. Кислород быстрыми и рванными вдохами поступал в лёгкие. Она схватилась за грудь и слегка наклонилась вперёд, жадно вдыхая и выдыхая. Но и минуты не прошло, как её тело повалили на пол. Затылок звонко ударился о деревянный пол, руки парня на этот раз фиксировали её плечи так, чтобы всё тело кроме рук было под его контролем. — Что ты будешь делать дальше? — надменно спросил он, будто это не в его теле сейчас семь колотых ран, — Ты ещё не победила меня, милая, — его лицо было совсем близко к Джейн, она чувствовала его горячее дыхание, его потный сладковатый запах, — Я подскажу, — его губы прижались к уху девушки, — Ты пырнула меня ровно семь раз, — шептал он, — Теперь напряги свои пальчики и просунь в меня, — Джейн замерла, — Почувствуй, как внутри меня пульсирует кровь, почувствуй, какой я тёплый, — язык слегка прикоснулся к мочке уха, — Почувствуй, какой я живой. Джейн оцепенела, в глазах застыл ужас, все мысли сгреблись в одну большую кучу. Долго думать ей и не позволили. Парень понял её схему и, намотав волосы на кулак, он начал ударять её голову о твёрдый жёсткий пол. Сил он вкладывал немного, так чтобы разозлить, но особо не травмировать. Один удар, второй, Джейн, как тряпичная кукла в его руках, которой он управляет, как хочет, она поддаётся и сопротивляется только тогда, когда он выведет её. Джейн хватило четырёх слабеньких ударов головой об пол, чтобы она вонзила пальцы в рванные раны парня. Он мгновенно остановился и, затаив дыхание, сфокусировал взгляд на лице девушки. Два её пальца растягивали собой плоть парня, отчего кровь новым потоком хлынула, пачкая рубашку. Джеки улыбался, томно прикрыв глаза, его тело замерло, нависая над Джейн. Он смаковал каждую секунду пока её пальцы были в его ране, он чувствовал это, чувствовал, как они продвигаются дальше и рвут мясо сильнее. Глаза зажмурились, а зубы стиснулись, но он не отстранялся, ему больно, но он терпит. Комната погрузилась в тишину, лишь половицы иногда поскрипывают под весом двух тел. Джейн держит пальцы в ране, кровь стекает уже по её руке и достаёт до локтя. Хватка на её плечах окончательно ослабла и чтобы добить его, скинуть уже его тело с себя, она со всей силы толкнула пальцы вперёд и выкрутила их, вонзаясь в его мышцы. Джеки поджал губы и нахмурил брови. Она повторила и когда с его губ сорвался то ли стон, то ли рык, она отшвырнула его, вынимая наконец пальцы. Она сделала несколько быстрых вдохов и отползла к дивану, подальше от Джеки. Тяжёлое дыхание обоих начало заполнять комнату спёртым воздухом. Джейн опустила взгляд в пол, кровь уже успела напитать собой дерево, оставляя тёмные лужицы. Она не понимала, как ей реагировать, о чём думать. О смерти отца, о лекарстве, о причастности Джеки или о том, что он несколько секунд назад просил колоть его осколком стекла, а затем засовывать пальцы в его раны. Её рука полностью в крови, а пальцы до сих пор тёплые, вокруг них будто до сих пульсирует плоть Джеки. Она чувствовала на себе его взгляд, но глаза поднимать не решалась. — Всё в порядке? — он точно издевается, он видел, у Джейн всё на лице написано, хоть она и пытается спрятать его. — Конечно, — фыркнула она, — Всё прекрасно. — Да брось, — усмехнулся он, его голос вернулся к прежнему тону, — Зато теперь ты поняла. — Что поняла? — она взглянула вверх из подлобья, — Что ты больной извращенец? — он лишь протяжно вздохнул, — Я пришла к тебе с прахом своего отца, желая получить ответы, а ты как обычно начал увиливать и напяливать на себя маску хорошего, ничего незнающего парня, — он молчал, — Видимо, твои крысята плохо подтёрли следы, врач в лечебнице мне всё любезно рассказала и про лоботомию, и про экстренную кремацию, и про якобы самоубийство. Я знаю, как всё было, — она полностью подняла голову вверх, — Отец обладал какой-то информацией, которую ему знать не следовало и его решили заткнуть, сначала вонзить остриё промеж глаз, но это, видимо, не помогло, тогда его убили и приказали сразу же сжечь тело, чтобы не осталось никаких доказательств, — Джеки стоял спиной к девушке и смотрел куда-то в сторону, — И вот уж совпадение, что это случилось именно в ночь, когда мы с тобой обсуждали его причастность к твоему этому культу. А теперь ты пытаешься доказать мне, что ты не при чём, — он развернулся и уселся на пол рядом с Джейн, — Если ты так его уважал, имей хотя бы смелость признаться. — Я не убивал твоего отца, — твёрдо заявил парень, — Пока ты не сказала, я даже не знал и знать не мог, — он сглотнул, — Так что совет на будущее, поменяй свою тактику допросов, если ты имеешь подозрения на человека, либо начни с осторожного диалога, либо сразу стреляй, без всяких вопросов. — Пошёл ты, — небрежно фыркнула Джейн. — Я никак не докажу тебе свою невиновность, тебе остаётся либо верить мне, либо не верить. — Если выберу не верить, тогда в следующий раз мне придётся прийти с пистолетом, — она перевела взгляд на Джеки, — А если выберу верить, то получается, что они всё знают и начинают давить на меня, — девушку передёрнуло от своих же слов, — Кто следующий? Капитан? — Они ничего не знают, можешь не сомневаться, — уверенно произнёс парень, — Я подчищаю все твои следы и продолжаю вешать им лапшу, что твоя способность не продвинулась дальше чтения мыслей. Они верят мне. Пока что. — Пока что? — Твой испытательный срок закончится через, по их подсчётам, полтора месяца, это предел проявления твоей способности, если этого не случится, — он выдержал небольшую паузу, — Тебя ликвидируют, — страх, словно вспышка молнии, пронесся в глаза девушки, — Но мы прикончим их раньше, не надо бояться, — он поднялся на ноги и полностью выпрямился, — Ты получишь своё лекарство, а я получу свободу. Он зашагал по комнате, пока ему на глаза не попалась коробка, принесённая девушкой. На самом верху вещевой кучи стояла серая глиняная урна со скромной подписью "К.Эверет". Джеки взял урну и немного повертел в руках. Вернув её обратно, он навис над Джейн и протянул руку, — Давай-ка поднимайся, — она вопросительно и даже испуганно смотрела на него, — Надо, как следует помянуть твоего отца, проводить в последний путь. — Не сейчас, — отмахнулась Джейн, — Я не хочу никуда идти. — Надо, — повторил парень, — Хотя бы поминки у него должны быть человеческие. Джейн отчаянно хмыкнула и развела руки, полностью открывая вид на свою одежду, — В таком виде? Я выгляжу, как жертва жестокого нападения, а ты так вообще, — она обвела взглядом его грудь, — Тебя зашить по-хорошему надо. Он махнул головой, — Само заживёт. Джеки быстро расправился с пуговицами на своей рваной рубашке и вскоре скинул её на пол в кучу остального белья. Джейн впервые могла лицезреть его торс без одежды, так он выглядел ещё больше и массивней. Мышцы напрягались и перекатывались, а вены настолько надутые, будто, грозились вот-вот лопнуть. Широченные плечи и такая же спина, которая постепенно сужалась к талии. Одна его рука в обхвате была, наверно, как её ляжка. Она не сразу заметила, как её язык во всю блуждает по губам, она быстро отдёрнула себя и отвела взгляд в сторону, не допуская даже шальной случайной мысли. У неё уже есть торс, которым можно любоваться и на который можно облизываться. Уж она то знала, что мысли тоже преступление, подумав о чём-то, ты уже совершаешь половину дела. — Можешь надеть это, — его торс был облачён в точно такую же чёрную рубашка, в руке он протягивал огромный кусок белой ткани, — Размер, конечно, не твой, но лучше, чем ничего. Она молча приняла и поднялась на ноги, — Отвернись, — холодно выпалила она, поворачиваясь грудью к стене. — Какие мы стеснительные, — насмешливо ответил он, но всё же послушался. — Зрелище не для твоих глаз. Он усмехнулся, — Не напоминай мне, пожалуйста, о моём несчастье. Джеки начал блуждать по комнате, держа лицо отвёрнутым от переодевающейся Джейн. Она поглядывала за ним через плечо и он ни разу не покосился в её сторону, тем временем она быстро закончила с чистой рубашкой, которая висела на ней, как платье. Старую она скомкала и швырнула в коробку. Лицо всё ещё было в кровавых подтёках, на щеках красные разводы, а вокруг губ кровь запеклась и была похожа на следы от вина. Голова болела, но не настолько сильно, чтобы рухнуть. — Хорошая новость, — Джеки копошился где-то, что он, вероятно, называл кухней. На деле же это были парочка обшарпанных столов и висящий на стене шкафчик, — Я и забыл, что мне в подарок от прошлого жильца досталось это, — он поставил на стол банку объёмом около трёх литров до краёв наполненной прозрачной жидкостью, — Можем остаться здесь, а настоящие поминки устроим попозже в один день с похоронами, идёт? — Джейн сдержанно кивнула, — Сегодня всё-таки не лучший вечер идти в свет. Два гранённых стакана со звоном стукнулись об стол. Джеки принялся разливать жидкость по стаканам до тех пор, пока она не начала переливаться за края. На столе не было ничего кроме двух стаканов и полной банки. Джейн окинула взглядом комнату, картина представленная ей, показалась крайне забавной. Где-то на полу осколки разбитого стакана, повсюду лужи уже высохшей крови, по углам кучи грязной окровавленной одежды, диван выглядел так, словно ему вообще не суждено было столько просуществовать, за столом сидят два человека, на лице одного и живого места нет, а у второго под рубашкой грудь выглядит, как настоящий дуршлаг, в руках обоих до предела наполненные стаканы и они собираются пить за упокой человека, чей прах лежит в коробке в углу. Поместить данные обстоятельства в другой контекст и вырисовывается картина настоящего бытового ужаса, домашнего террора или семейного насилия. Она усмехнулась про себя. — Ну что, — парень придвинул один стакан Джейн, — За твоего старика, — он поднял свой, — До дна. Потребовалось несколько секунд, чтобы оба опустошенных стакана со звоном вернулись на место. Они не чёкались, каждый осушил свой. Джеки мгновенно поморщился от крепости и прижал ладонь ко рту, а Джейн, допив последнюю каплю, даже горечи не почувствовала. Ни одна мышца не дёрнулась на её лице, язык не обжигало, а вкуса, как такого и не было. — Шутить вздумал? — непринуждённо произнесла она, уставившись на парня, который ещё не мог прийти в себя, он непонятливо смотрел на неё, — На кой хрен ты мне воды налил? — Воды? — сквозь кашель спросил он, — А сороко-градусного спирта не хочешь? Джейн нахмурилась и ещё раз поднесла стакан к лицу, ни запаха, ни уж тем более вкуса спирта она не ощущала. — Странно, — протянула она, — Я ничего не почувствовала, на вкус, как вода. — Не знаю, — парень, наконец, отошёл, — Значит, хорошо идёт. Он принялся по новой разливать по стаканам. Атмосфера резко помрачнела. Пусть вкуса она не ощутила, но действие крепкого алкоголя было прежним. Выпитый залпом стакан сработал в роле увеличительного стекла, то бесчувствие и пустота, что разрастались в Джейн теперь достигли своего пика. Ничто и ничего. — Почему я не могу плакать? — вдруг спросила она, поднимая на парня глаза. Он сглотнул, — Почему не можешь? Ты всё можешь, просто, — он замялся, — Ты до конца не поняла, что произошло, — Джейн кивнула и отвела взгляд в сторону, — Ты не видела его тело, не трогала его окоченевшее руки, до тебя ещё не дошло, что его больше нет. — А когда дойдёт? — в её голосе прослеживалась надежда, но такая чёрствая и сухая, что поверить было трудно, но он верил. — Не знаю, — в пол голоса ответил он, — Может, оно и не надо, не надо плакать. — Ну, ведь, принято плакать, принято скорбеть и горевать, а я не могу, я ничего не чувствую, — теперь голос дрожал от бессилия, — Чувствую себя мразью. Он пододвинул стакан к её краю, — Знаешь, отсутствие чувств тоже чувство, — Джейн следила за каплями, что стекали по стакану, — Человеческая жизнь не терпит пустоты, пустота всегда должна быть чем-то заполнена, иначе ты разрушаешься, — она молча взяла стакан, но пить не торопилась, — Представь, если у высокого дома или дерева вдруг окажется дыра прямо по середине. И дом, и дерево мгновенно рухнут. — Чем же мне заполнить свою? — озвучив вопрос, стакан опрокинулся. Жидкость стекала по горлу всё также без вкуса и горечи. — Мне кажется, она уже заполнилась, но ты отрицаешь это, тебе не нравится, чем именно она заполнилась, — допив, Джейн отрицательно махнула головой, — Возможно, в глубине души ты радуешься, что твой отец умер, возможно, ты ненавидишь его, но пытаешься выдавить из себя искреннюю жалость и скорбь, которых на самом деле не существует. Он осушил свой стакан. В этот раз он корчился не так сильно. — Если это так, я не осуждаю, — поправил он, — Но лично я считаю, что твой старик был очень хорошим человеком, достойным. Могу для сравнения рассказать о своей матери, — Джейн кивнула, алкоголь начал действовать в полной мере, — Моя мать ударила меня всего один и единственный раз, но зато знаешь, чем другим она занималась на протяжении долгих лет? — девушка отрицательно махнула головой, — Она уничтожала меня словесно, — обижено произнёс он, — Своё имя я получил уже в секте, до этого я был выблядком, отпрыском, поросёнком, скотиной, тварью. Моя мать не дала мне имени, когда я родился, чтобы потом менять мне прозвища каждую неделю, — он обречённо вздохнул, — Она никогда не разговаривала со мной спокойным голосом, только криками и воплями. Вместо "С днём рождения, сынок" было "Надо было сбросить тебя в загон к свиньям" или "Лучше бы я выковыряла твой плод из утробы", вместо "Доброе утро, сынок" было "Ленивый ты кусок дерьма", а на все мои рисунки она говорила "Этим даже задницу стыдно подтирать, такой же бездарный, как твой отец", я, кстати, понятия не имею, кто мой отец. — Это ужасно, — максимум, что могла выдать Джейн. — Но знаешь в чём фишка, — он наклонился чуть вперёд, — Твой отец пусть и бил тебя, пару раз даже ножом пырнул, но при всём при этом, он всегда твердил, что любит тебя, ласково с тобой разговаривал и называл ласковыми прозвищами, — Джейн нахмурила брови, — Все твои синяки прошли, раны превратились в шрамы и больше не болят, но слова моей матери до сих пор кровоточат в моём мозгу, — он ткнул пальцем в стол, — Ещё в детстве я понял, физическое насилие-ничто по сравнению с насилием моральным, — палец ударился об стол, — Хочешь уничтожить человека, кромсай и ломай его голову и считай человек уже уничтожен, — Джейн следила за пальцем на столе, — Пусть это не так быстро, как выстрел в колено или перелом рёбер, но конечный результат, куда эффектней любой кровавой расправы. — Получается, очень скоро ты будешь уничтожен? — Джейн подняла на него глаза. Джеки немного помолчал, пока наполнял стаканы, — Я балансирую, — заявил он и придвинул стакан, — На ахуенно тонком льду, шаг в сторону, и да, я пропал. — Она ведь мертва? Твоя мать. Парень кивнул, — Уже, как лет пять, — он осушил свой стакан, — Я узнал не сразу, а когда узнал тоже ничего не почувствовал, пока не понял, что меня просто распирает от ненависти, которая всегда скрывалась, как ты говоришь, в пустоте. За пустотой всегда что-то есть, — парень дождался пока Джейн осушит свой уже третий стакан, — Так может и в тебе таится ненависть. Повторюсь, я не осуждаю, поделись. Джейн тяжело и глубоко вздохнула, бросая взгляд в угол, где под окровавленной рубашкой покоилась урна, — Он старался вырастить из меня хорошего человека, порядочного, доброго и правильного, — она вернула взгляд на стол, — За это я его и ненавижу, — повисла красивая пауза, которую парень ни за что не хотел обрывать, — В конечном итоге его доброта и правильность испортили мне жизнь, хорошим людям место в дурдоме, в могиле или в изгоях, — её дыхание вдруг участилось, а глаза прикрылись, — Если бы я могла открыть свой рот в нужный момент, если бы я могла один раз вмазать по морде кому надо, моя жизнь была бы совершенно иной. Ненавижу, — резко заявила она, — Я ненавижу его и рада, что его больше нет. Её взгляд был холодным и таким грузным, что им можно было раздавить человека. Джеки сочувственно кивнул и попытался улыбнуться, поджав губы, — Я понимаю. От своих же собственных слов на душе всё равно было как-то не так, не настолько, что прям тошно и мерзко, но это было не то чувство. Не ненависти желало её сердце, чего-то другого. Но ненависть всё же лучше пустоты, пусть будет хотя бы она. — У тебя здесь можно где-нибудь умыться? — Джейн водила ладонью по лицу и чувствовала, как на коже скатывается запёкшаяся кровь. Парень махнул головой в противоположный угол, — Там таз и канистра воды. Пока девушка отошла, он обновил стаканы. Джейн смочила, лежащее рядом полотенце и принялась интенсивно протирать им лицо. Всё тело было лёгким и расслабленным, глаза сами закрывались, организм требовал сна. Голова кружилась, а вместе с ней и мир вокруг, ещё чуть-чуть и она вырубится. Вернувшись за стол с более менее чистым лицом, она уверенно схватила последний на этот вечер стакан и опрокинула, наполняя рот безвкусной жидкостью. Она с грохотом вернула стакан и стол и полностью выпрямилась. Её качнуло в сторону, тело больше не могло бодрствовать и срочно требовало отдыха. — Аккуратней ты, — парень быстро среагировал и помог Джейн удерживать её тело на ногах. Она поймала равновесие, ухватившись за шкаф высотою от пола до потолка, полки которого были усеяны редкими рядами книг. Джеки отошёл, чтобы приготовить диван ко сну, а поплывшие глаза Джейн в это время изучали твёрдые переплёты книг. Особого интереса не было, пока случайно она не наткнулась на уже знакомый корешок. Чёрная обложка, глянцевые буквы сбоку, зрение не фокусировалось, но сквозь туман она кое-как прочитала "Мысли, воля, разум". Ватная рука сама потянулась к полке, но Джейн не успела ухватить книгу. — Ложись спать, — ласково произнёс парень. — Что это? — Джейн взглядом указала на интересующую её книгу, — Интересное название. — Не надо тебе это читать, — он улыбнулся. — Но что это? — повторила Джейн, натягивая такую же улыбку, просящую и умоляющую. Джеки небрежно взглянул на кусочек чёрной обложки, — Можно сказать, это наше Священное Писание, — натянуто ответил он, — Ни к чему тебе засорять свою голову этим мусором. Они умеют убеждать даже через текст. — А тебе она для чего? — Просто формальность, — он начал плавно уводить её от шкафа, ведя к кровати, — Она должна быть у каждого, кто в культе. Джейн легла на свежую постель, серые, с виду чистые простынь и наволочки, даже пахнут цветочным мылом, — А ты где будешь спать? Парень пожал плечами — В моём распоряжении целый пол и матрас, — она кивнула, — Засыпай. Джейн опустила веки, которые и так по ощущениям налились свинцом. Она даже не стала накрывать себя одеялом, дом был добротно натоплен, вдобавок рубашка и брюки, которые она так и не сняла, хорошо держали тепло. Сон быстро настиг её, непривычно быстро. Парень тем временем готовил своё постельное место, расположил матрас, расстелил простынь, подушку и тонкий плед. Подбросил последние дрова в печь, погасил лампу, стоящую на столе и, сняв рубашку, лёг на матрас. Комната погрузилась в темноту, лишь жёлтое пятно от печки падало на пол. Джейн несколько раз дёрнула ногой и начала тихонько сопеть. Она спит. Точно. Джеки послушал её нежный храп несколько минут и вскоре приподнялся со своего места, отчего доски под матрасом потрескивали.Он приблизился к краю дивана, продолжая стоять коленями на полу, сначала он просто смотрел на неё. На её расслабленное лицо, чуть приоткрытые губы, которые частенько поджимались и размыкались обратно. Шея вытянута, в некоторых местах была видна неотмытая кровь. Спутанные волосы струились вдоль подушки, опускаясь на плечи. Он медленно поднял руку и аккуратно, невесомо дотронулся до кончиков её пальцев, затем метнул взгляд обратно на лицо, Джейн продолжала спать. Он полностью накрыл её маленькую ладонь своей рукой. Её кожа нежная и холодная, словно пушистый снег, словно самый мягкий кашемир. Он слегка задел её кожу ногтём, но Джейн по-прежнему не реагировала, тогда Джеки начал вырисовывать линию от её запястья до плеча. Почувствовать кожу в полной мере мешала рубашка, его рубашка, теперь она впитает запах Джейн, а ей подарит запах Джеки. Её кожа отдалённо будет пахнуть им. Ключицы и шея были открыты. Ладонь так и тянулась, чтобы снова схватить её тоненькую шею и сжимать, чувствуя стук её пульса, пока она не закатит свои глаза так далеко, что будет видно только белки. Он облизнул губы, ладошки вспотели, а пальцы так и дрожали, желая сжать её тонкую нежную кожу, сжимать до тех пор, пока на ней не появятся синяки. Ключицы, её ключицы хочется целовать, а затем оставлять бордовые отметины, кусать и облизывать. А какая её кожа на вкус, солёная от пота, сладкая и горькая после мыла или она имеет особый вкус, её собственный? Прикрыв глаза, он немного наклонился и очень деликатно провёл кончиком языка по тыльной стороне ладони. Солёный вкус крови и горький вкус спирта. Его руки сжались в кулаки, язык ещё долго блуждал во рту, впечатывая вкус в каждый миллиметр слизистой. Он не дышал, боялся выветрить её вкус. Его томный, вожделеющий взгляд вернулся на лицо Джейн. Она ровно и глубоко дышит, отчего грудь вздымалась размеренно и сильно. Под рубашкой бельё, он видел лишь очертания бюстгальтера под тонкой тканью рубашки. Но бугорки в зоне декольте видно отчётливо, набравшись смелости он быстро расстегнул мешающую ему пуговицу и, поджимая губы, смотрел на её вздымающуюся грудь, мягкую, круглую, наверняка такую же вкусную. Рука дрожала и вскоре скользнула к ключицам, а оттуда плавно, двумя пальцами спускалась к оголённым участкам груди, которые не были скрыты бельём. На левой груди красовалась маленькая аккуратная родинка, такая милая и прелестная, она подходит Джейн, отлично дополняет вырез. Это было, как наваждение, судорога или припадок. Резко и совершенно бесконтрольно. Рука парня полностью легла на левую грудь Джейн и постепенно начала сжимать, она спала, а он сжимал, щупая и проминая мягкую кожу. Противное бельё не даёт ощутить её целиком. Он не хотел отпускать, не хотел расставаться с ощущение её мягкой груди в своей ладони. Он хотел другого, хотел потрогать каждый сантиметр её кожи, облизывать языком, целовать, сжимать, кусать и царапать. Прямо сейчас его тело разрывалось от желания, от бешеного неистового желания. Грудь пришлось отпустить, Джейн зашевелилась и перевернулась набок, спиной к Джеки. Он резко отстранился и отлетел обратно на матрас. Сердце колотилось так быстро, что его стук был слышен наравне с сопением Джейн. Она не должна заметить его, не должна увидеть, чем он занимается пока она спит, иначе эта жалкая фантазия-единственное, что у него будет. Пальцами он нащупал один из порезов, оставленных Джейн, и небрежно содрал с него корку, позволяя тонкой струйке крови стекать на его грудь, второй рукой он скользнул к брюкам. Ему приходилось глотать любые вдохи и выдохи, потому что не сдержи он себя, с губ точно сорвётся стон.