Часть 41

Ночь. Тихая и безмятежная. Джеки сидел в своей берлоге и терпеливо ждал следующего дня. Дрова в печке нежно потрескивали, рассеивая тепло и приятный оранжевый свет по полу. Джеки развалился на диване, пытаясь уснуть. Он не успел даже переодеться, только скинуть верхнюю одежду и обувь. Внезапно дверь скрипнула, занося в помещение холод. Он поднял голову и увидел, стоящую в дверях, Джейн. Её лицо собранное и сдержанное, на лбу откуда-то свежая рана, из которой сочилась кровь, руки в карманах, взгляд слегка нахмурен, но не выражал никакой конкретной эмоции. — Долго ждать не пришлось, — с ухмылкой выпалил он, раскидывая руки, — Ну проходи, милая, рассказывай, в какие неприятности успела вляпаться. Закрыв дверь, Джейн прошла вперёд и застыла посреди комнаты. По пути она успела избавить свой разум от лишних мыслей, от нелепых сомнений и от необоснованного страха. Она точно знала, что должна сделать. Джеки продолжал победно улыбаться, но уже через мгновение, когда в его сторону наставили револьвер, улыбаться больше не хотелось. Он не успел и слова сказать, как раздался первый выстрел. Плечо горело огнём, опустив глаза, он увидел дыру в своей рубашке, из которой сочилась тёплая яркая кровь, — Ты...ты...что творишь? Джейн улыбалась, её живот пульсировал от прерывистых вдохов, — Стреляю, — невозмутимо ответила она и произвела второй выстрел, попадая в бедро, — Сам сказал. Если имеешь подозрения на человека, надо, либо начать с осторожного диалога, либо, — она замолчала, позволяя себе насытиться его нытьём, — Либо молча стрелять. Парень попытался что-то сказать, но горло перекрыл сгусток крови, который вскоре стёк по губам. Он судорожно прижимал раны, но кровь продолжала хлестать. Постепенно тело сползло с дивана на пол. Джейн опустила револьвер и медленно присела на корточки, заглядывая в его глаза. Он корчился и отчаянно пытался сделать вид, что не чувствует боли, — Может, разум у тебя и непробиваемый, но от пуль он тебя не спасёт, — она резко наставила пистолет и произвела ещё один выстрел в ногу, — Пули не щадят никого. — Ч-что...ты...творишь? Она наклонилась и обхватила его лицо свободной рукой, задирая голову на себя, — Что я творю? — спокойным голосом спросила она и коленкой надавила на пульсирующую рану от выстрела на бедре, — А ты что творишь? Джеки не мог сдержать крик, не мог не плакать, когда на его свежую рану нагло и со всей силы давили всем телом, — Ч-что? — Я вспомнила, — чётко и уверенно произнесла она, смотря в его переполненные слезами глаза, — Всё вспомнила, — весь вес девушки лёг на растерзанное бедро парня, — Я вспомнила учителя-Джеки. Вспомнила, как ты пытался "спасти" меня, — он сжал губы до посинения, — Вспомнила злых и страшных сектантов, которых ты заставил вспороть себе глотки. Я всё вспомнила, кусок ты дерьма, — Джейн выпрямилась, отпуская его лицо, и со всей силы пнула его по ноге. Прежняя боль уже не казалась такой страшной. Когда девушка отстала от него и позволила ранам спокойно кровоточить дальше, вой и нытьё прекратились. Джеки сжимал кожу и пытался дышать ровнее. Все свои силы он направил на избавление от боли, он мысленно убеждал себя, что никакой боли не существует. — Не может быть, — задыхаясь, произнёс он, — Ты не могла вспомнить...я...же всё...делал, чтобы... — Знаешь, — Джейн расставила ноги по обе стороны от парня и смотрела сверху вниз, — Я не собираюсь тратить время на бессмысленные прощальные разговоры с тобой. Слушать твои сопливые оправдания, слушать очередную ложь. Я хочу, чтобы ты сдох, просто сдох, — она подняла револьвер и дулом скользнула по своему носу, — Только ответь, за что? — брови изогнулись, — За что ты так поступил со мной? Он усмехнулся, — Да...пошла ты. Джейн снова опустилась на корточки, нависая над его коленями, — За что? Лицо парня покрылось потом и значительно побледнело, — Неправильный вопрос...милая, — он прокашлялся, — Не "за что", а "для чего", — Джейн напряжённо молчала, — Ты...ты так и не поняла. — Я поняла, что ты законченный поехавший псих, — судорожно произнесла девушка, — Больной на всю голову ублюдок, который любит наслаждаться страданиями людей. Джеки хмыкнул, опуская голову, — Не поняла, — кашель снова объял лёгкие, — Если ты думаешь, что всё это только для того, чтобы совершать бездумные убийства, то ты просто дура, — с его вдруг сорвался смешок, — Такая же идиотка...как и все остальные. Лицо Джейн корчилось от омерзения. Даже при смерти он продолжал бессмысленно содрогать воздух. Он не боялся её, не боялся умереть. Превозмогая боль, он улыбался, одновременно захлёбываясь кровью. Револьвер подрагивал в руках девушки, курок был спущен и она в любой момент была готова произвести решающий выстрел. Но не успела. Набрав полные лёгкие воздуха, Джеки захватил руку, держащую револьвер и отвёл в сторону. Пуля засвистела в воздухе и вонзилась в потолок. Свободной рукой он ударил её по лицу, сбрасывая с себя. Джейн быстро выпрямилась и попыталась прицелиться, но тут же по голове прилетел очередной удар. Джеки шипел и скалился, но держался на ногах достойно, достаточно стойко, чтобы бороться с девушкой. Адреналин и воля вытеснили боль. — Не так уж просто застрелить меня, — гордо выпалил он, — Верно, Джейн? Он прочно держал обе её руки, раскидывая их то в одну, то в другую сторону, и мешал воспользоваться оружием. — Ты такая же, как они, — тело Джейн оказалось прижатой к каменой печи. Нижняя дверка была накалена до предела и сильно обжигала лодыжку девушки, — Такое же тупое стадо. Джейн ударила его по раненой ноге и на секунду освободилась. Но Джеки, казалось, только сильнее озверел и снова набросился на неё. Она стала беспомощной, даже с револьвером в руке, ей приходилось драться, практически, на равных с, практически, уже мёртвым человеком. Если его можно было так назвать. — Я хотел по-хорошему, — прошипел он, прижимая руки девушки к её груди, — Но ты, видимо, предпочитаешь по-плохому, — затылок девушки впечатался в окно, — Теперь мне придётся заставить, — стекло хрустнуло, — Я заставлю тебя исполнить твоё предназначение. Она не могла пошевелить руками, они были прочно прижаты к груди, а весь вес Джеки давил на неё, вдалбливая в окно. Стекло начало сыпаться под ноги, а затылок Джейн неистово горел. Боль не ощущалась, ощущалась только злость. По шее стекала кровь. Рука Джеки скользнула в её карман и спустя несколько секунд он добровольно отошёл, гордо зажав между пальцами металлический контейнер. Естественно, ему было известно, где Джейн хранила своё вознаграждение за проделанную работу. Он знал. Джейн восстановила равновесие и прицелилась, но к этому времени парень благополучно открыл контейнер и достал из него шприц. — Нет, — закричала девушка, когда палец Джеки лёг на поршень, — Не смей. — Я заставлю тебя, — дразнил он, — Даже, если сдохну, я заставлю тебя завершить начатое, отняв у тебя самое ценное. — Брось шприц, — револьвер дрожал, но держался в поле зрения мишени, — Сейчас же брось. — Без лекарства ты продолжишь скатываться в пучину собственной аморальности, в конце концов став её олицетворением, — их глаза смотрели точно друг на друга, — Хочешь ты того или нет, но это произойдёт. — Отдай мне лекарство, — Джейн не выдерживала, — Сейчас же брось этот чёртов шприц. — Ты так и не поняла, — усмехнулся он, — Ты не поняла, что твоей целью было не убийство людей, а подчинение, — каждый из них был готов в любой момент воспользоваться слабостью другого, — Думаешь, мы не смогли бы придумать оружие, способное убивать бесследно и незаметно? Думаешь, мы не придумали бы способа быстро стереть человечество с лица земли? — она молчала, — Порабощение, а не уничтожение, является нашей главной целью. Глаза Джейн застыли. Она прикусила язык, настойчиво откапывая в памяти все пережитые дни, все сказанные слова, все услышанные мысли, чтобы сопоставить с тем, что говорил Джеки. — Честно, я ждал, я долго ждал, когда же ты наиграешься, когда насытишься видом людской крови, но тебе всегда было мало, — он поднял брови, — Я позволял тебе убивать всех и вся, только чтобы пробудить твою ненависть для свершения, куда более значимых целей. — Ты заставлял меня убивать ни в чём невиновных людей, тварь, — надрываясь, кричала Джейн, — Это были обычные люди, а ты врал мне, ты использовал меня. — Заставлял? — напыщенно произнёс парень, — Ты сама умоляла меня отвести тебя к очередным жертвам. Ты сама выбирала, какую участь им приготовить. Ты сама хотела стоять и смотреть, как каждый из них умирает, — он усмехнулся, — Соглашусь, Джейн, по-началу мне приходилось сочинять для тебя ужасающие истории, чтобы побудить убить человека, но потом я просто тыкал пальцем в случайного прохожего, а ты уже бежала его терзать, — Джейн молчала, — Я всегда стоял в стороне, всё делала ты и только ты. Да и люди, надо сказать, не были такими уж и невиновными, у каждого есть грешок за душой и тут я не прогадал. Джеки вдруг пошатнулся, нога ныла, а под ступнёй давно образовалась лужа. Джейн могла, но не воспользовалась секундой его слабости. Не успела. — Тебе действительно жаль? Тебе жаль этот мир, мир который то и дело, топтал и уничтожал тебя с самого рождения, — произнёс он, выравниваясь, — Мир, который отнял у тебя мать. Мир, который ценит целомудрие, но цена за ночь с женщиной дороже. Мир, в котором правит справедливость, лишил тебя отца, потому что справедливости так было удобно. Мир, в котором все равны, но тебя, Джейн, в этом равенстве клеймили изгоем, — она не отвечала, но голова сама сдержанно кивала в стороны, — Мир, в котором происходят войны с несуществующими выдуманными врагами. Ты сама это знаешь, ты сама воевала на стороне обманутых против таких же обманутых. Так скажи мне, не чувствовала ли ты разочарование, когда вы все узнали правду? Не задавалась ли ты вопросом, для чего всё это? Люди боготворят мораль, люди поклоняются святыням, люди стремятся к нравственности, — нога подкосилась и Джеки пришлось стоять на полусогнутых, палец продолжал прочно лежать на поршне, — Но, тебе не кажется, Джейн, что все они давно забыли, что эти слова вообще означают? Никто из них не заслуживает, никто не достоин. Он упал на одно колено. Из шприца прыснули несколько капель. Джейн подорвалась с места, но Джеки остановил её своим уверенным твёрдым взглядом. — Это никогда не закончится, — усмехнулся он, — У людей надо отнять всё, чем они так умело прикрывают свои грехи, надо лишить их морали, надо лишить права выбора добра или зла, искоренить чёрное и белое, уровнять жизнь и смерть. Избавиться от всего хорошего, чтобы они, наконец, поняли, сколько в них плохого, — повисла тишина, — Теперь то ты поняла? Джейн на мгновение опустила взгляд, чтобы полюбоваться, сколько крови из него вытекло. Лицо Джеки было одного цвета со снегом, выделялись только губы и подбородок, окрашенные в красный. Ноги перестали держать его собственный вес, силы иссякали. — Поняла, — задумчиво произнесла она, — Поняла, что ты гораздо хуже, чем просто псих, — Джейн вернула револьвер на парня, — Обиженный фанатик с промытыми мозгами, маленький ребёнок, который возомнил себя божеством, — она плавно приблизилась к нему, Джеки практически лежал на полу, но рука уверенно держала шприц, — Надо было твоей мамаше бить тебя посильнее. Джейн нависла над Джеком, чьё тело постепенно обмякало. Без особых усилий она носком своего ботинка выбила шприц у него из руки. Он перекатился на спину, смотря в потолок. Щёлкнул курок. — Думаешь, я боюсь умереть? — засмеялся он, — Думаешь, раз я перестану существовать, мой план исчезнет вместе со мной? — он слегка повернул голову к Джейн, где на него смотрело дуло револьвера, — Ах точно, я же не сказал, — его губы растянулись в довольной улыбке, — Тебе нельзя использовать лекарство в ближайший год. Этого времени хватит, чтобы процесс изменения твоего сознания завершился. Джейн застыла. — А если используешь, сойдёшь с ума, — он выдержал паузу, — Прямо, как твой отец, — комната зазвенела от смеха, — Кстати, об этом, — стеклянные глаза девушки смотрели на него сверху, — Ты уже вспомнила, как убила его? — Что? — машинально выпалила Джейн, чувствуя, как земля уходит из под ног. — Если не вспомнила, то могла бы догадаться, — он облизнул губы, впитывая солёный вкус крови, — Сектанты то умерли, а кто кроме них мог так жестоко убить твоего отца? Только ты. — Ложь, — уверенно заявила Джейн, — Ты опять врёшь. — А какой смысл, — он старался игнорировать жар в теле, — Я хочу сдохнуть, зная, что, как следует сделал тебе больно напоследок...давай же...убей меня. Она стояла неподвижно, судорожно сжимая револьвер в ладони. — Убей, — кричал он, — Убей...давай...стреляй. Джейн растерялась, былой запал и уверенность в своих действиях испарилась. — Убей...убей, — без остановки повторял Джеки, тратя последние силы, — Убей...стреляй...стрел... Хлопок. Затем ещё и ещё. В груди парня красовались четыре отверстия, от которых ещё исходил дым. Кровь багровыми струйками пропитывала его рубашку и пол. Голова упала на бок, а руки расслабились. Дыхание вместе со всхлипами остановилось. Джейн больше не хотела здесь оставаться. Не хотела смотреть на его мёртвое тело, не хотела видеть его мерзкое смазливое лицо, не хотела чувствовать этот запах. Она быстро спрятала револьвер в карман, подобрала шприц и так же быстро покинула дом. Перед глазами туман, грудь горела от ярости, ненависти, отвращения. Она не могла здраво соображать, не могла оценить ситуацию, не могла определиться, что делать. Джейн только что осознала, что за все кровавые месяцы она впервые по-настоящему убила человека. Убила своими руками. Невыносимое чувство. Ненавистное чувство. Сквозь перчатки она ощущала, как её кожа напитывается кровью. Она яростно избавилась от них, ладони были чистыми, но ощущение на них крови было чётким и ясным. Страшно, до безумия стало страшно. Джейн подорвалась с места и побежала. Побежала прочь от злосчастного дома, прочь от предателя, прочь от самой себя. Она не понимала, куда и для чего. Но вскоре путь сам нарисовался в голове, единственно-верный и правильный. Чтобы до конца разобраться, ей оставалось восполнить последнюю, возможно, самую страшную деталь. Три стука. Громких требовательных стука. Рука сжимала револьвер, глаза напряжённо и безучастно смотрели вперёд, проедая деревянную дверь в ожидании хозяина. — Кто там? — послышался сонный мужской голос. — Мне нужна помощь, — выпалила Джейн мягко и жалостливо, — Откройте, пожалуйста. Дверь открылась, на пороге стоял мужчина в тёплом махровом халате. Его заспанные отёкшие глаза резко распахнулись, когда перед лицом мелькнул револьвер. — Жёнушка ваша дома? — любезно спросила незнакомка, тыча дулом в лицо. Он молчал, вскоре со второго этажа начал доносится женский голос, — Кто там, дорогой? Хмыкнув, Джейн стрельнула взглядом на лестницу, а затем вернула на мужчину, — Только пискни, — револьвер был твёрдо направлен на мужчину, — И я вышибу мозги тебе, а затем и твоей бабе, понял? — он судорожно кивнул, — Стой тут и не мешай. Он вник приказу и, закрыв за девушкой дверь, замер в прихожей. Джейн стремительно плыла по лестнице. Её рука ни на секунду на разжимала рукоятку револьвера. Она быстро добралась до спальни и застала женщину врасплох. — Надеюсь, помните меня, доктор? — с улыбкой спросила девушка. — Джейн? — женщина куталась в халат, но увидев оружие, мгновенно замерла, — Что ты тут делаешь? Что ты... — Нужна ваша помощь, — она вальяжно встала в проходе, преграждая путь к бегству, — Опять. — Что? — Память надо вернуть, — ехидно произнесла Джейн, — Сможете организовать? — Сейчас? — Нет, — раздраженно ответила девушка, — Через неделю. — Я поняла, — протянуто, но сдержанно произнесла доктор, — Только опусти пистолет. Я всё сделаю. Сейчас. — Рада, что мы договорились. Револьвер теперь целился в пол. Джейн взглядом провожала выскальзывающую из спальни женщину, — В кабинет. Джейн пошла за ней. Тот же кабинет. Та же кушетка. Тот же раствор с морфином. Джейн покорно легла и сразу закатала рукав. Пусть морфина в ней уже было достаточно, лишняя доза не повредит. — Что... — женщина задыхалась от страха, — Что именно мы вспоминаем? Джейн облизнула губы, по руке начало растекаться тепло, — Мне надо вспомнить моего отца, — дыхание сбилось, — Его смерть. — Когда это было? — доктор настроила метроном. Джейн напряглась, пытаясь вспомнить, — Месяца...кажется, два-три месяца назад. — Хорошо, — голос женщины без остановки дрожал, она не могла спокойно смотреть на револьвер, который Джейн прижала к груди и крепко держала, готовая в любой момент выстрелить. Вид её нельзя было назвать адекватным, лицо в крови, зрачки расширены, одежда грязная. Но она понимала, что если не исполнит приказ девушки, то может поплатиться за это жизнью. — Вы готовы, Джейн? — девушка кивнула, закрывая глаза, — Когда я досчитаю до десяти, вы вернётесь на несколько месяцев назад, в день, когда умер ваш отец. День в мельчайших деталях прокрутится у вас перед глазами, — Джейн смирно лежала, — Один. Тело начало расслабляться. — Два. Кончики пальцев покалывало, руки и ноги немели. — Три. Дыхание выравнилось, сердце успокоилось. — Четыре. Она начала видеть разноцветные яркие вспышки, уши заложило и голос женщины доносился, словно из под воды. — Пять. Хотелось спать, веки стали настолько тяжёлыми, что, казалось, они никогда не поднимутся. — Шесть. Голова стала лёгкой и мягкой. — Семь. Глаза закатились назад и судорожно стреляли по сторонам. — Восемь. Усталость охватила мышцы. — Девять. Где-то в далеке начали слышаться посторонние голоса, звук тишины и запах улицы. — Десять. Джейн открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится, тем более не понимала, почему именно здесь. Ошибка или память решила сыграть с ней злую шутку. Зачем сознание утянуло её в события двадцатилетней давности? Почему она стоит и смотрит на молодого отца и на маленькую себя?