Глава 3

      Десятки магазинчиков, два торговых центра, знаменитая главная улочка с придорожными лавками — Эва давно не гуляла по городу, но нужно было поспешить. Она понятия не имела, что Амен мог выкинуть в ее отсутствие. Учитывая его незнание о многих вещах современных реалий ожидать можно было всего.       Наскоро выбрав пару штанов, рубашки, футболки и шапку с шарфом — на улице постепенно холодало, Эва отправилась за бельем и носками. Купив все необходимое на несколько дней вперед, она поборола желание заглянуть на работу и отправилась домой. Не все же время пытаться скрывать мужчину у себя в квартире: когда освоится, можно будет показать ему Брно как можно подробнее.       Девушка вошла в тихую квартиру и невольно присвистнула. С утра она не убрала разбросанные вещи, поскольку торопилась вернуться, однако сейчас каждая майка, пижама лежала одна к другой на своих полках. В доме приятно пахло гибискусом и гранатом, а занавески были расшторены. Прозрачные стекла окон впускали холодный дневной свет, озаряя комнаты свежестью и чистотой.       «Ну и ну, — подумала Эва и сняла ботинки. — Он тут зря времени не терял… хорошо, что решил потратить время на уборку, а не на побег со взломом замка в моей двери.»       Она нашла Амена сидящим за рабочим столом и читающим книгу. Посмотрев на обложку, Эва сразу ее узнала: та была привезена из Египта, и женщина-торговка дольше всего рекламировала дух романтики, царивший в книге, а не степень образованности ее автора. Надо же, он все же повелся на слова Эвы. Забавно.       Последнее слово она случайно произнесла вслух, и Амен медленно поднял голову.       — Э… привет, — она хитро улыбнулась.       — Странное чтиво, — игнорируя приветствие, уклончиво сказал Амен. — Никогда не читал ничего более противоречивого.       — Иногда полезно взглянуть на проблемы людей с другого угла. Если я правильно помню, то главная героиня страдает от неразделенной любви, при этом замужем за совершенно другим, неподходящим ей человеком. А тот, в кого она влюблена, скоро уедет в Мемфис и даже не вспомнит о ней.       — И она решила сбежать от мужа, разрушить свою жизнь и связаться с отребьем, чтобы только доказать свою любовь. Глупая девка, ослабленная чувствами, — фыркнул мужчина.       — Ты слишком категоричен, — отпарировала Эва. — Тем более, что книга не претендует на серьезность. Отсюда можно вытянуть смысл и мораль, но для начала нужно дочитать до конца, а также проникнуться переживаниями героя.       — Значит, ты посоветовала мне не ту книгу.       Девушка вздохнула. Пакеты в ее руках внезапно показались ей очень тяжелыми, поэтому она поспешила поставить их на полку и поманила Амена пальцем. Тот выгнул бровь; выражение его лица оставалось непроницаемым.       — Смотри, может, что-то будет по размеру. Я старалась наугад, так как у твоей прошлой одежды бирок совсем не было…       — Бирок? У нас одежда шьется самостоятельно или на заказ. Снимаются мерки, готовится эскиз, подбираются ткани и натканные украшения. Иглы и нити тоже выбираются в соответствии с кроем и материалом.       Рассказывая, Амен подошел к пакетам и недоверчиво стал копаться в них. Эва с теплой усмешкой наблюдала.       — Ну, господин верховный эпистат, у нас не так. Хочешь одежду — просто выйди на улицу, зайди в ближайший магазин и купи ее. И так делают все, даже богатые и влиятельные люди. Нет, конечно, многие обращаются в ателье, чтобы на них пошили эксклюзив, но чаще это делают модельные агентства, мастера спорта для своих выступлений, танцоры, балерины…       — То есть, одежда шьется не для повседневной носки.       — В основном, так и есть. Обычные штаны, юбки, футболки можно и в магазине купить. Где-то цены огромные, где-то поменьше. Все зависит от уровня твоей…       — Жизни, — Амен внимательно рассматривал штаны. Приложил к себе и цокнул языком. — Ты явно не бедствуешь.       — Ты быстро вливаешься, — она вновь улыбнулась. — Только вот не бедствую я не потому, что знаменита, а потому, что много вкалываю. Работаю, то есть, — спешно поправилась Эва, заметив его прищуренный взор.       — Мне нет дела до того, сколько ты работаешь. Все мы выживаем, как можем. Здесь очень полезны навыки и умения человека. Если много знаешь, то устроиться в обществе легче. Но любой карьерный рост сложен, труден, без развития и тренировок не справиться.       — Ты многое знаешь о трудностях, — она участливо кивнула.       Амен впервые за все время искривил тонкие губы в некоем подобии улыбки. И улыбки болезненной, явно не счастливой.       — На то я и эпистат.       Они помолчали.       — Где здесь можно переодеться? Хочу сменить чужое на свое.       Эва встрепенулась, поняв, что он до сих пор разгуливает в одежке ее брата. Исмана, к слову, она давно не слышала, надо будет ему позвонить как-нибудь…       — Хоть в той же ванной. Примерь каждую вещь, чтобы я сразу смогла сбегать обратно и заменить на другой размер.       Амен ушел, а Эва, воспользовавшись моментом, вытащила из кармана телефон. Набрав знакомый с детства номер, девушка стала дожидаться ответа. Сидеть пришлось недолго: в трубке раздалось теплое приветствие.       — Оп-па, Эме, какая неожиданность. Здравствуй! — Исман был бодр и весел, как и всегда, чего не сказать о ней самой. — Как дела твои?       Эва даже не стала задумываться о том, что об Амене придется молчать. Брат, может, и поверит ей, но точно забеспокоится. Она не знала точно, что за человека подобрала с улицы от чистого сердца; если он чей-то именитый племянник или, не дай бог, сын, останется ни с чем она.       — Да я в порядке, — деланно растягивая слова, проворчала Эва. — Давно не созванивались, столько произошло, наверное. Поделишься?       — А то, — с охотой откликнулся брат. — Представляешь, сейчас я дома!       — Что? А как же сессия? И вообще учеба в университете, на тебя посмотреть, так ты и на выходных в библиотеке штаны просиживаешь. Неужто прогуливаешь? — на губах Эвы появилась привычная хитрая ухмылка.       — Ой, ну ты и вредина, Эме. Нет, не прогуливаю, я на каникулах. Нам перенесли зимние экзамены на месяц вперед, когда все узнали, попадали от ужаса. Но не я. Не зря же я, как ты выражаешься, просиживал штаны.       Исман по ту сторону трубки, кажется, ликовал всей душой.       — А почему перенесли? Заваливают? — с недоверием спросила Эва.       — Да фиг знает. К моему удивлению, отсеялось немного — на последнем курсе же, как никак. На них остаются настоящие акулы знаний. Многие из наших были готовы к такому удару, начав готовиться чуть раньше, и результат налицо.       — Ну что ж, поздравляю! Передай тетушке привет от меня, про дядю тоже не забудь. По его милости я сейчас сижу здесь, в этом жутком холоде. Хотелось бы к вам тоже…       — Ну вот и поедешь, только после своих экзаменов, — голос Исмана приобрел ободряющие нотки. — Как у тебя там дела с учебой? Не забросила? Ты еще и работаешь…       — Да нет, вполне успеваю все делать. Правда, в университете провожу чуть меньше времени, чем ты, но с моей специальностью это простительно. Преподы не замечают проступки отличников.       — Но не в медицинском! — вставил брат, и Эва понимающе кашлянула.       Исман, на самом деле, не был ей кровным родственником. Его родители взяли ее себе под крыло из детского приюта в Каире и перевезли в их родной город Эль-Аламейн. С первого дня их знакомства они стали неразлучны, как настоящие брат и сестра. Никогда не ссорились, лишь пререкались, всем делились и защищали друг друга. Даже придумали себе тайные имена, которыми нарекли друг друга для их особой игры в Древний Египет. Старые детские воспоминания, наполненные добротой и радостью.       — Что замолчала? — первым подал голос Исман. Эва моргнула.       — Ничего. Просто устала.       — У тебя же сейчас день, а ты уже устала! Лентяйка.       — Да ты бы знал, какие тяжелые коробки я вчера со склада таскала. А еще ночью… — вовремя заткнувшись, девушка чуть не проболталась о своей встрече с Аменом. Однако брат так просто оставлять недосказанность не собирался.       — Что случилось ночью? Только не говори, что на тебя там напали, у мамы инфаркт будет. Да и у меня тоже.       — Нет-нет, все супер. Просто споткнулась о бордюр, задумавшись, упала и разбила обе коленки и локоть. Хороший врач мне бы не помешал, — обиженно пробурчала Эва, полностью перейдя на другую тему. Исман засмеялся, посоветовав в следующий раз глядеть под ноги, и принялся пространственно рассказывать об обработке ран и ссадин.       Слушая его вполуха, Эва обратила внимание на дверь из спальни: она была приоткрыта, и через щель было видно, что Амен стоит около зеркала.       Мужчина с явным одобрением осматривал себя, разминал шею и еле заметно водил плечами, чтобы посмотреть, удобно ли сидят обновки. Девушка не сдержала улыбки — он потихоньку привыкал к своему пребыванию в ее квартире, а это значит, что она может уже меньше беспокоиться.       — Эме, ты слушаешь меня вообще? Совсем от рук отбилась, засранка.       Услышав в возмущенном голосе брата скрытую тревогу, Эва поспешно натянула улыбку и преувеличенно бодро ответила:       — Да-а, разумеется. Просто готовлю обед одновременно, тяжело, знаешь ли, подбородком телефон удерживать… а, точно, ты не знаешь. Тебе же тетушка готовит.       — Да ну тебя, — разочарованно заныл Исман. — Попозже тогда созвонимся, раз ты у нас такая самостоятельная, — последнее слово он выделил с острым ехидством. Эва закатила глаза.       — Ага, проваливай отдыхать, балбес. Люблю тебя.       — И я тебя, Эме. До скорого!       Опустив телефон, девушка снова обернулась на дверь: Амен смотрел точно на нее, и его вересковые глаза, как обычно, невозможно было прочесть.       — С братом созвонилась. Помнишь, я рассказывала про методы нашей связи?       — Помню. Хорошо, что у тебя есть брат. Значит, ты всегда под его защитой.       — Ну… он мне не родной, но родственник из него действительно хороший. До того, как я уехала учиться в Индию, а затем в Чехию, он следил за мной, чтобы я не выкинула чего-то странного. Сейчас лишь созваниваемся, но редко.       — Значит, его родители — не твои? — Амен присел рядом. Эва провела рукой по застеленному одеялу, словно хотела выровнять и так ровно лежащее белье.       — Да. Я приемный ребенок в семье, но это не самая веселая история. Я как-нибудь позже расскажу. А пока что… позволю сказать, что тебе идет одежда, — она оценивающе его осмотрела с головы до пят. — Не зря я упорно бегала.       — Смею признать, у тебя недурный вкус, госпо…       — Стоп! — Эва, удивляясь сама себе, подняла руку. — Никаких госпож, пожалуйста. Зови меня по имени. Непривычно слышать такие высокие слова в отношении себя.       — Как скажешь, Эвтида, — Амен позволил себе снисходительное выражение лица. Именно позволил, так как Эва уже догадалась, что редко кому за свою жизнь он делал одолжения.       — Спасибо, — скрывая легкую дрожь в голосе, девушка встала с дивана и ритмично постучала ладонями по бедрам. — Мне надо заняться учебой. Ты можешь делать все, что хочешь. Пользоваться можешь тоже любыми вещами, только, если тебе что-то неясно, лучше сначала спроси у меня.       — Хорошо, — безропотно ответил он и, легко поднявшись, прошел к книжной полке. Эва краем глаза заметила, как его рука прошлась по уже начатому роману, но тут же ушла в сторону.       «Пусть развлекается, как хочет. Я даже готова пожертвовать своим телефоном, только бы он снова не взбесился и не накинулся на меня, как было ночью.»       Она устроилась за столом, разложила учебники и тетради так, как ей удобно, и, предвкушая плодотворные занятия, в последний раз пролистала новостную ленту. Оказывается, сегодня вечером вблизи ее университета устраивалась ярмарка.       Метнув задумчивый взгляд на притихшего с новой книгой в руках Амена, Эва произнесла:       — Как закончу, озвучу тебе свою идею.       — Насчет? — незамедлительный холодный ответ. Эва и бровью не повела, но немного скисла — вот же быстро у самоназванного эпистата настроение меняется.       — Насчет того, что будем делать вечером.       Выждав минуту, наполненную густой тишиной, Эва принялась за работу. Быстро перевела пару мелких текстов, написала короткое, но емкое сочинение на чешском языке о том, чем занималась ее семья. Естественно, писала о приемной, а Исману досталась целая пара абзацев.       Время приближалось к четырем вечера, когда Эва закончила с заданиями и подключилась к лекции. Наушники решила не включать, радуясь возможности спугнуть из комнаты Амена. Но, к ее удивлению, мужчина остался и то и дело бросал заинтересованные взгляды на ноутбук, из динамиков которого лился ломаный чешский говор преподавателя.       Разумеется, он не замечал, что Эва все видит, и сама девушка старалась как можно более незаметно следить за ним. Все же, отношение Амена к ней на вид оставляло желать лучшего, поэтому ухудшать ситуацию ей не хотелось.       Лекция завершилась ровно в шесть вечера. За это время Амен осилил две книги, а Эва написала длиннющий конспект, который завтра предстояло сфотографировать и отправить в университет. С появлением работы она регулярно отдавала справки о том, что сможет присутствовать очно не на всех занятиях.       Чешские преподаватели поддерживали девушку и позволяли ей время от времени выполнять учебный план дома: в школе Эль-Аламейна и в колледже Калькутты ученикам такая доброта преподов и не снилась. В странах Европы все стало проще, поэтому Эва не спешила переезжать обратно.       «Если и ездить в Египет, то только в гости и ради Исмана. Хоть это моя родная страна, мне в ней слишком тесно.»       Откинувшись на спинку кресла, Эва внезапно увидела у себя перед носом стакан воды. Амен удерживал его пальцами за верхнюю часть, а настоятельный взгляд будто пришпоривал девушку, не позволяя двинуться.       — Ты мало пьешь. Даже в холодное время года вода необходима человеку для чистоты сознания и баланса веществ в организме. Выпей.       — Спасибо, — хрипло прошептала она, принимая воду.       Действительно, она за сегодня только кофе выпила и поела один раз, впрочем, как и Амен. Наверняка такому крепкому мужчине, как он, нужно больше питаться и тренироваться. А он, посмотрите, молчит и не пререкается.       «Я бы наверняка паниковала, оказавшись на его месте, — неохотно признала девушка. — Так что его отчужденное поведение вполне можно и даже нужно понять.»       Опустошив стакан, Эва вытерла губы краем рукава и посмотрела на Амена.       — Ну что, готов послушать мою идею? — дождавшись не совсем убедительного кивка, Эва с нарочитой бодростью продолжила. — На главной улице устраивают ярмарку уже через полчаса. Познакомлю тебя с местностью, заодно нормально поедим.       Неожиданно Амен весьма оживленно ответил:       — Неплохая идея. Не сочти за откровение, Эвтида, но готовишь ты средне. Не насытишься с твоей еды.       — Да уж, — буркнула девушка. — Я тебе одолжение делаю, что хотя бы что-то готовлю. В обычных условиях я ем намного реже. Но ты прав, с твоей комплектацией тебе нужно лучше питаться. Да и хорошо бы устроить тебя куда-нибудь, пока я на работе или в университете пропадать буду.       — Всему свое время, — поучительно ответил Амен. — Если ярмарка твоя скоро начнется, надо бы нам поспешить.       — Верно, верно. Я быстро соберусь.       Переведя ноутбук в спящий режим, Эва под осуждающим взглядом Амена побросала тетради с учебниками и канцелярию как попало и ринулась к шкафу. Десятки кофт были выброшены на пол, пока она не добралась до интересующей ее вещи — в меру длинное шерстяное платье с ремнем на талии. К нему она подобрала телесные капроновые колготки и — обязательно — утепленные носки под обувь.       — Неаккуратная. — Амен качал головой, вызывая у Эвы виноватую улыбку. — Гляди, опять все раскидала. Боги от тебя рыдать готовы.       — Думаю, богам нет до меня дела, — хмыкнула она. — Тем более, до этой жуткой квартирки. Подожди меня в прихожей, пожалуйста, я переоденусь.       Амен с каменным лицом развернулся, но и шага ни сделал к выходу из спальни. Эва недоуменно воззрилась на его широкую спину, но не стала настаивать и выпроваживать его. Время не резиновое.       Повернувшись и сама к нему спиной, Эва поспешно скинула домашнюю одежду и с легкостью впрыгнула в теплое платье. Аккуратно надев колготки и носки, девушка протянула руки назад, чтобы застегнуть молнию, но раздраженно ойкнула.       «Так давно его не надевала… я вся деревянная! Руки никак не достанут до молнии. Растягиваться надо бы почаще. Вот же засада!»       Яростно борясь с собственным одеревеневшим телом, Эва вдруг ощутила прикосновение рук к своей пояснице. Руки были теплые, большие и источали невероятную силу.       «Амен.»       Она вспомнила, как эти самые руки сжались на ее шее, заставляя девушку выгибаться дугой и разворашивать всю кровать в безрезультатной попытке выбраться. Амен пугал ее даже сейчас, хоть она и поговорила с ним. Эва не спешила ему доверять, но сейчас почему-то замерла, полностью отдавшись интуиции. А та вела ее в самое пекло.       Одна из рук Амена переместилась чуть выше, задев нежную кожу спины. Пробежалась по выпирающим позвонкам, пальцы нашли собачку на середине молнии. Вторая же рука оставалась на пояснице, придерживая теплую ткань платья.       Эва боялась и вздохнуть. Его рука скользнула вверх, застегивая платье и ненароком задевая ее холодную кожу. Остановившись у самого затылка, рука замерла. Пальцы чуть сжали воротник. Девушка ощутила, как тяжелеют ноги. Но от страха ли?..       — Не благодари.       Амен отстранился, и Эва чуть не упала, лишенная опоры в виде его рук. Для него прошел, вероятно, лишь миг, но для нее это была целая вечность, если не больше. К ней никогда не относились с такой заботой. Исман, разумеется, всегда помогал ей одеться, когда она просила, но чтобы просто подойти и без лишних слов, удерживая на месте, застегнуть ее наряд…       Нет, она никогда не испытывала на себе это чувство. И оно, признаться честно, ее очень смутило.