Глава 4

      Эва, все еще пребывая в полузабытьи после произошедшего, отыскала в шкафу старое утепленное пальто для Амена — дядя весьма любезно отдал его перед ее переездом в Европу. Как он сам говорил, «для того, чтобы не сдохнуть в безумных краях с голодными волками и леденящим алкоголем». Вспоминая его слова, Эва ухмыльнулась: после того, как пять лет назад бросил пить, дядя и забыл, насколько холодным подают пиво в Эль-Аламейне. Она и свои колкие слова на его фразу не забыла.       «И это все говорит мне человек, рассказывающий под мотив сказки на ночь историю о том, как один раз в Сибири он почти приручил хаски и обглотался водкой буквально до беспамятства.»       Противостояние дяди и Эвы из шутки переросло в дело принципа, стало этакой их традицией, которую они не нарушали, даже разговаривая по телефону. Он всегда умудрялся ударять по ее самым слабым местам, но девушка не давала ему ликовать раньше времени и рубила словами не хуже, чем любой дровосек — топором. Исман и тетушка каждый раз хохотали, глядя на них со стороны, еще и сами спорили, кто считается более языкастым на тот или иной день.       Дяде она не звонила уже очень давно, а пальто все висело себе на вешалке в самом конце шкафа. Прикоснувшись к нему, Эва подавила невольную грустную улыбку. Ей до сих пор слышался смех через мягкую темную шерсть.       — Мы идем? — Амена никак нельзя было назвать нетерпеливым, однако сейчас он впервые за все время загорелся какой-то идеей.       — Да, только надень это, — она аккуратно сняла вещь с острой деревянной вешалки с выбитыми иероглифами. Пальто переместилось в руки мужчины. — Снаружи сегодня особенно холодно.       Даже если захотел сбежать, невозмутимо предположила Эва, то далеко без помощи не уйдет. Денег у него нет, а банковскую карточку вряд ли украдет — попросту потому, что не знает, что это за кусок пластмассы такой. Захочет порыскать получше, так все равно ничего не найдет. У нее дома ни слитков золота не завалялось, ни красивых нашейных бирюлек или брошек.       Кажется, Амен явно не сбегать собирался. Судя по тому, с каким интересом (хотя Эве было крайне сложно определить степень оного по непроницаемому бледному лицу) он надевал пальто, осматривал шерсть, расправлял карманы, его просто захватил мандраж от выхода на улицу. Очень четко, благодаря маленькой складке между светлых бровей, было видно напряжение: Амена плохо встретила здешняя улица. Он ослаб, озяб, оказался в не известном ему городе. Еще и окружен всяческими новшествами, что были ему недоступны.       Если не врет и действительно являлся эпистатом в своем загадочном мире, то, по логике, Амену было доступно все. Все изобретения того времени, хорошая еда, одежда и, самое главное, полное подчинение окружавших его людей. Оказавшись здесь, мужчина превратился в белую ворону: единственным спасением оказалась именно она, Эва. Девушка дала ему самое важное, то, без чего бы он не выжил, поэтому последнее, что он сделает — это сбежит от нее. По крайней мере, пока что.       «И чего я так беспокоюсь за него… — задумалась она, надевая свое пальто и проверяя шнурки на ботинках. — Мы же с ним ни разу не пересекались до того случая перед торговым центром. Наверное, опять проснулся синдром повышенной ответственности.»       Амен дождался, пока Эва посмотрит в зеркало и поправит волосы, и оба покинули квартиру. Выйдя на улицу, он первым делом всей грудью вдохнул свежий вечерний воздух. Девушка стояла на расстоянии вытянутой руки от него и даже так услышала судорожный вдох.       — Соскучился по свободному воздуху? — улыбнулась она, а Амен тем временем зашелся глухим кашлем.       — Немного, — неохотно признался он. — Но не по такому холодному. Дышать как-то больно.       — Ничего, пройдет, — успокоила она его. — Вчера, когда я тебя забирала, прошел легкий дождь, а сегодня неожиданно ударили морозы. Вся вода в воздухе застыла и осела, став ледяной, поэтому и воздух такой же… — девушка подобрала подходящее слово, — давящий.       — У вас есть люди, смотрящие на звезды? — увидев вопросительный взгляд и приподнятую бровь, Амен вздохнул и нудно пояснил, словно непонятливому ребенку. — Те, которые читают звезды и предугадывают изменения погодных условий.       — А, так ты про синоптиков. Конечно, есть, мы же в более-менее современном мире.       Идя по дорожке, Эва благоразумно старалась обходить все лужи, покрывшиеся морозной пленкой. Амен в силу роста и размеров просто их перешагивал, не отрывая прекрасных вересковых глаз от яркого пейзажа недремлющего города, припорошенного снежком.       — Синотики… как ты сказала?       — Пропустил «пэ», — усмехнулась Эва и снова столкнулась с холодным молчанием. Амен, судя по всему, терпеть не мог ошибаться, даже если по понятным причинам не разбирался в той или иной области. — Да не сердись ты. Синоптики используют множество оборудования для вычисления наиболее вероятной погоды. Конечно, они следят и за космосом, но теперь делают это не своими глазами, а дисплеями специальных устройств. Дисплеями — то есть, экранами.       — До чего же дошел прогресс… — протянул Амен и внезапно спросил. — По случаю чего ярмарка?       — Вообще, если начать издалека, у нас в Брно множество мероприятий проходит в поддержку экологических сообществ, давших слово защищать наше природное достояние. Некоторые, например, студенческая группа моего университета «Зеленые лапы» следуют своим обещаниям и засаживают ближайший к городу заповедник елями. У нас всегда не хватало елей, поэтому неравнодушные ребята объединились, закупили шишки и занимаются посадками.       — Хорошие люди. Правильная мотивация, — одобрил Амен, хоть в его голосе оного и в помине не слышалось. Эва не обратила внимания: она привыкла и для себя уже решила, что мужчина просто не относится к людям с широким эмоциональным диапазоном.       — Наши отряды до появления заразы в Фивах формировались по разным причинам. Однажды фараон приказал нам найти виновников гибели крупного оазиса вблизи Мемфиса. То было красивое, величественное место, пока туда не проникли ремесленники с плохими намерениями. Они порубили почти все деревья, истоптали растительность, и ради чего? Новой мебели и безделушек, которые можно было продать за высокую цену. Гниль, — Амен исказил лицо, качая головой.       Эва замерла, но не остановилась, чтобы не рассердить окончательно своего сопутника, предавшегося не самым приятным воспоминаниям. Ей показалось, что сейчас она услышала крайне важный фрагмент из прошлой жизни Амена. Прошел всего день, этого мало, чтобы довериться, поэтому она старалась не торопить события и тщательно обдумывать все, что он ей расскажет.       Тряхнув головой, Амен умолк. Девушка не стала спрашивать о судьбе неназванных ремесленников — достаточно было взглянуть на лицо бывшего эпистата, чтобы все разом стало понятно.       — На чем я там остановилась… да, некоторые делают все ради общего блага, как бы поэтично ни звучало, и такие ярмарки устраиваются для сбора средств. Но есть и те, которые забирают вырученные деньги, не давая взамен обещанного.       — И ваш народ не отбивает свои деньги назад?       — Нет, они же купили себе на них, что хотели, — ответила Эва. — Как бы сказать, чтобы ты понял… У нас, имеется в виду, в Чехии, совсем другая политика. Все знают, кто обманщик, а кто нет, но разбираться с первыми не спешат. Личные и семейные ценности стоят превыше всего. Если перегородить дорогу богатенькому организатору мероприятия в одиночку, он церемонится с «бунтовщиком» не станет.       — Странные порядки, — повел головой Амен, как бы не соглашаясь.       — Капитализм, — Эва потерла пальцы друг о друга, изображая в них купюру.       — Неужели и ваша… полиция ничего не делает? Наши отряды, хоть и доверенные лица фараона, но к людям привязаны больше. Мы все варились в одном котле, пока не пошли вверх по службе.       — Полиция тоже получает свою долю с выручки. Разумеется, не все такие, но подавляющее большинство ставят превыше всего себя. Винить их, к слову, не спешу.       — Раздрай, — еле слышно фыркнул Амен.       — Коррупция, — развела руками Эва — мол, что тут поделаешь. — В нашем мире выручать получается лишь самого себя и своих близких. На остальных веры в лучшее настоящее не хватает.       — Но ты не такая.       Эва моргнула, воззрившись на Амена. Тот остановился около пешеходного перехода, острым взглядом прошелся по проезжей части и, не заметив машин, шагнул вперед.       — Ну… может быть. Но есть многие другие, руководствующиеся теми же правилами, что и я.       Девушка поспешила за Аменом, но неловко наступила на дорогу. Каблук попал прямо на обмороженный участок асфальта, и нога по-предательски соскользнула, поехав назад. Зажмурив от испуга глаза, Эва только через несколько секунд решилась их открыть, чтобы увидеть перед собой серую, пронизанную мелкими трещинками землю.       Амен, не тратя усилий, удерживал ее за талию. Судя по всему, он обладал чудовищно быстрой реакцией: даже она не успела толком сообразить, что осталась без опоры, как он уже схватил ее, не дав больно упасть.       — Первое правило, — он старательно, с не присущей ему осторожностью поставил ее на обе ноги. Словно с куклой играл, вздрогнула Эва. Поймав ее подбородок двумя пальцами, большим и указательным, он обратил внимание девушки на себя и вкрадчиво договорил. — Сохранять опору.       — Прости, — выдавила из себя Эва, все еще переживая молниеносный испуг.       Амен сильнее сжал острый подбородок, пробежался взглядом по ее телу, видимо, выискивая повреждения. Убедившись, что она не поранилась и отделалась лишь легким потрясением, он отпустил Эву. Но правую ее руку все же сжал в своей.       Они перешли остаток пути нога в ногу. Эва ожидала, что мужчина отдалится, но Амен лишь крепче сжал ее тонкие пальцы в своих и заговорил вновь.       — Опора… Мы родились с ней. Мы ходим благодаря ей. В каждом деле, в каждой цели, на каждом пути есть точки, которые нам помогают, если их замечать и использовать правильно. Никогда нельзя терять это чувство безопасности. Учиться грамотно находить опору нужно с отработки своих движений при ходьбе.       Он, сощурившись, сделал вдох — воздух все сильнее накалялся холодом, приобретая вкус подступающей зимы. Эва вцепилась в руку Амена, как в спасательный круг, и внимательно слушала.       — Каждый человек движется по-разному, поэтому это индивидуальная тренировка. Все люди учатся ходить с малых лет, но не все достигают в этом мастерства. Любая песчинка может нарушить их монотонный шаг. Многие говорили, что задумываться уже и над ходьбой — признак того, что человек отжил свое. Я иного мнения, — глаза его сверкнули вересковыми искрами. — И считаю, что люди, отказывающиеся от возможности познать себя, обычно умирают первыми.       — Всем некогда размышлять о своих способностях и выносливости, когда есть более важные для них вещи, — вдохновенно подхватила Эва. — Но когда дело доходит до спасения собственной пятой точки…       Амен криво, но явно добродушно, насколько мог, улыбнулся. Пусть его улыбка и была слегка жутковатой, Эве показалось, что тихо падающий вокруг снег начал таять над их головами.       — Учись сохранять опору, Эвтида.       Они все еще держались за руки, любуясь замершими домами и кружащимся в воздухе первым снегом, пуховым одеялом укрывающим город. Каждый думал о своем, да и в разговорах пока не было смысла: и Амен, и Эва наслаждались одухотворенной тишиной. Нарушить прогулку не могли даже проезжающие мимо машины — впрочем, их было мало. Колеса неслышно шуршали по ставшему мягким асфальту, работали, мерно скрипя, дворники на лобовых стеклах.       Вдалеке замерцали огни начавшегося праздника. Эва улыбнулась, предвкушая вкусный ужин и теплый глинтвейн в первом попавшимся кафе. Конечно, Амена не стоило обделять, не проведя своеобразную экскурсию, но для начала нужно было подкрепиться.       Центральная улица Брно была тесно заставлена лавками и наполнена горожанами. Люди пришли сюда целыми семьями и сейчас деловито обсуждали товары и доступные развлечения. Тут и там бегали дети со своим фирменным «Мам, пап, купите!» и хитрыми улыбками, а подростки не переставали щелкать телефонами.       К выбору антуража в этому году подошли намного лучше, чем в прошлом: шло начало ноября, при этом вся улица казалась по-новогоднему сказочной, передавая настроение гостям ярмарки с помощью удачного дизайна. Приглядевшись внимательнее, Эва с щемящим сердцем узнала творения и группы «Зеленые лапы»: у каждой лавочки стояли совсем еще маленькие ели в горшочках.       Ее немного смутила собственная недосказанность. Она почему-то не призналась Амену, что стала в свое время основателем и главным куратором «Лап». Все равно это было давно, а с работой в нынешнее время Эва очень редко заходит к ребятам. Амен вряд ли сразу бы понял ее мотивы. Девушка вяло отринула ненужные мысли.       — Как тебе? — она подняла голову, чтобы увидеть его лицо, и смущенно потупилась, заметив, что мужчина смотрит на нее вместо роскошного убранства.       — У тебя на реснице огромная снежинка. Сморгни ее, тебе еще предстоит показывать все мне. Не хватало того, чтобы снова споткнулась.       Эва ухмыльнулась — смущение как рукой сняло. Этот нахал в открытую издевается над ней, как она сразу не поняла. Вылитый папаша Исмана.       Решив не вступать с ним в словесную дискуссию, девушка послушно вытерла глаз рукавом и принялась показывать Амену лавочку за лавочкой. Чем только не торговали люди: и семенами, и одеждой, и даже животными. Увидев на теплой подстилке черного котенка, мяукавшего во всю глотку и почти сразу получившего от торговки кусочек сельди, она присела рядом.       — Погладить можно?       Глаза Эвы, кажется, настолько блестели от восторга, что грузная женщина смягчилась.       — Конечно, дочка. Коты чувствуют энергию человека, умеют считывать малейшие ее изменения. Они не зря прозваны умными животными, ведь тянутся к хорошему, теплому, а от плохого, холодного бегут. И хозяина защищают.       — Невероятно преданные они, кошки, — в голосе стоящего рядом Амена в первый раз можно было услышать отдаленное подобие нежности. — Не зря были любимцами нашего повелителя и всего народа.       Поймав шокированный взгляд торговки, наверное, первый и последний раз услышавшей арабский, Эва поспешила вклиниться в диалог.       — Мой друг прибыл из самой столицы теплого Египта, — чуть быстрее необходимого затараторила она, не забывая широко улыбаться. — Сказал, что кошки издревле у них в почете. Преданные животные.       Ее чешский был чист, поэтому женщина вновь смягчилась и с уважением посмотрела на Амена.       — Предложи ему котика, дочка. Или сама подари. Он выглядит очень неприступным, но раз так отзывается о кошках, то могу уверить тебя, он чувственный и надежный человек.       Эва улыбнулась.       — Спасибо, мы к вам еще заглянем! — попрощавшись, она поспешила увести Амена дальше. Эва любила ярмарки, но многие здесь все же пришли ради денег, и в красивые слова торговцев подолгу не стоило вслушиваться.       Амен не стал любопытствовать, о чем они кратко переговорили. Видя, что конфликта не произошло, он добровольно ушел в тень. Эва с воодушевлением рассказывала мужчине историю почти каждого дома на этой улице, спрашивала его мнение насчет товаров и лавок. Иногда мимо проходили знакомые из университета, но девушка старалась обходить их стороной: не хотелось выслушивать позже сотню вопросов о таинственном высокорослом незнакомце.       Наконец она заметила нужную им дверь. Заведению с царившими в нем порядками плохо подходил статус кафе, куда уж там ресторана, и Эва с давних пор взяла в оборот называть сие таверной.       Вместо электрических ламп сотрудники разожгли повсюду свечи, оставив пару тусклых светильников у барной стойки. Заняв свободный столик и автоматически превратившись в единственных гостей, Эва сняла пальто, шарф и перчатки. Амен проделал то же самое — в его взгляде читался явный растущий аппетит. Однако когда он взял меню, моментально сник.       — Все на вашем языке.       — Я тебе зачитаю, — спокойно ответила Эва и, запомнив свой выбор, помогла определиться и Амену. Впрочем, мужчина заказал на два блюда больше, чем она, а остальные добавки и напиток — глинтвейн — взял по ее совету.       Ждать официанта пришлось недолго, но, увидев подошедшего, девушка покрылась ледяной коркой. Почему именно он?       — Добро пожа… О-о, кого я вижу! Наш асоциальный птенчик наконец-то решил выбраться из своего собственноручно запечатанного гнездышка. Эва!       — Ливий, — процедила Эва, опустив руки на колени и принявшись нервно пощипывать подол платья. — Ты от радости не лопни только, я на полчаса. И покушать, а не как обычно.       — Скучная стала, — досадливо протянул парень. — Совсем уже чокнулась с работой. Надо же, еще и замену мне нашла… Ну вот что ты дуешься? — Ливий широко улыбнулся: прямо копия Чеширского кота. — Мы будто не друзья больше.       — Да друзья мы, друзья, — прогундосила Эва и нетерпеливо спросила. — Ты как вообще на должность вернулся? Тебя же отсюда вышвырнули месяц назад. Я твое лицо тогда надолго запомнила.       — Да запросто. Директор без меня плохо справлялся, пришлось звать обратно. Звонил, писал… Я специально игнорировал, представляешь? Типа гордый, — важничал Ливий.       Девушка приложила руку к лицу.       — Ладно, не буду тебя отвлекать. Хотя я бы узнал личность прелестного незнакомца, что сидит с тобой рядом вместо меня.       Ну вот, началось. Ливий всегда в шуточной манере пытался добраться до одному ему нужной информации. Вскоре Эве стало скучно предугадывать такой очевидный фирменный шаг, поэтому она старалась подыгрывать. Однако посвящать в тайну знакомства с Аменом она не собиралась никого. Самый близкий друг тоже не был исключением.       — Да так… позже расскажу, — Эва с хитрецой улыбнулась. — Лучше принеси поскорее нашу еду, мы проголодались.       Ливия как ветром сдуло — парень слишком хорошо знал, что «позже» в случае Эвы длится долгие месяцы, но большего ему было не нужно: взяв обещание услышать новую сплетню из уст лучшей подруги, он поспешил передать заказ на кухню.       — Кто это? — внезапно поинтересовался Амен.       Эва резко развернулась от созерцания барной стойки к мужчине и пояснила.       — Значит, твой лучший друг… проблем с ним не будет? Не досаждает?       — Ах, ты про его прилипчивый характер. Нет, — она весело хмыкнула, — Ливию глубоко все равно на то, что я замышляю, лишь бы только я была в безопасности и не забывала про свежие порции новостей для него время от времени.       — Значит, он тут работает? — получив утвердительный кивок, Амен неслышно пробормотал. — Неподходящее место для такого, как он.       Эва, в тот момент отвернувшаяся к окну, его не слышала.       Еду принесли довольно быстро. Девушка наконец-то нормально поела, как и Амен. Судя по его виду, он был очень удовлетворен и разморен. Глинтвейн неплохо разогнал кровь, помогая пище быстрее усвоиться, поэтому чувство переедания обоим не грозило.       После ужина Эва заплатила, попрощалась с Ливием, и они решили еще немного пройтись по ярмарке, чтобы впитать в себя дух особенного дня, при этом остававшимся самым обыкновенным.