Глава 5

      Ярмарка постепенно сходила на нет, когда Эва и Амен пошли обратно. По пути они не говорили, чтобы не нарушать тишину и думы каждого о своем. Когда из-за деревьев показался нужный дом, девушка спросила.       — Как тебе наши чешские развлечения?       Амен немного наклонил голову вбок, обдумывая правильную формулировку ответа. Наконец прищурил глаза и усмехнулся.       — Странно.       — Ну ты заладил… А что именно странного?       — Не ярмарка странная. Ты такая, Эвтида, — увидев изменившееся выражение на ее порозовевшем от холода лице, Амен снова выдал тихий смешок. — Родом с Египта, но своей Чехию зовешь. Непонятно мне это.       Эва закатила глаза и поплотнее укуталась в пальто. Подъезд был уже совсем близко, и ей не терпелось залезть под горячий душ, а после него — в кровать. Слова Амена всколыхнули в ее душе старые воспоминания, которые, однако, били по ней все так же больно.       — Долгая история. Раньше Египет, Эль-Аламейн… был для меня самым родным местом. Потому что я была нужна там, меня любили и ждали моего возвращения. Но времена меняются, и я меняюсь, и все вокруг тоже. Поэтому, — Эвтида криво улыбнулась, — Египет теперь уже не часть меня.       Мужчина вздохнул, но наседать с вопросами не стал; наверняка хотел, но понимал, что будет невежливо. Даже если ему не было интересно, то Эва, например, сгорала от нетерпения услышать его историю.       Почему он оказался здесь? Чем занимался до этой ситуации? Вроде понятно, кто таков эпистат, но все равно пазл в голове не складывался. От любопытства Эва была готова даже безумные идеи насчет перемещения во времени принять, только бы узнать, из какого времени Амен пришел. Судя по его речам, той форменной одежде и статусе… вполне возможно, что из доиисусной эры пробрался. Эва плохо разбиралась в истории своей страны, о чем сильно сейчас жалела, и мысленно пообещала себе, что займется чтением с завтрашнего дня.       Войдя в квартиру, они неспешно скинули верхнюю одежду, ботинки и разделили скромные обязанности: Амен сложит постиранные вещи с сушилки на доску для глажки, а Эва примет душ.       Девушка только встала под крупные теплые капли, наслаждаясь их монотонной дробью по озябшей коже, как услышала стук в дверь. Выключив воду и сразу же оказавшись в ледяном коконе, она высунулась из-за шторки и удивленно-вопросительно пригласила войти.       — Что случилось? — Эва с подозрением и растущим беспокойством оглядела Амена.       Мужчина держал в руках очередную книгу, тисненые буквы на обложке которой сначала показались ей незнакомыми. — О, нашел мою любимую книгу в юности. Кажется, она довольно древняя…       Амен все это время стоял, опустив голову настолько низко, что его белые волосы спадали на лоб и полностью закрывали глаза. Эва окликнула, теперь погромче:       — Амен? Все в порядке?       — Шезму.       — Что?       — «Пусть сон станет ответом, смерть — местью». Название книги. Я прочел пару страниц… Эвтида, она про деятельность шезму.       Амен медленно поднял голову, и Эва наконец-то увидела его глаза. Лучше она бы в них не заглядывала, потому что за гранью бездонных зрачков бушевало бурное лиловое море. Глаза мужчины буквально светились от распирающего гнева и потока слепой ярости. Он небрежно встряхнул книгой перед головой девушки, словно это была изжеванная бумага, а не древняя реликвия.       — Как ты обращаешься с литературой? — возмутилась было Эва, но Амен, кажется, не слышал ее более. Захлопнув книгу, он воззрился на нее так, что ей стало страшно и вдохнуть. Всю сонливость как рукой сняло.       — Откуда она у тебя?       — Амен, да какое тебе…       — Нет.       Он был так быстр, что Эва не успела понять, как секундой позже его рука накрутила на сжатый кулак мокрые волосы. Не заботясь о неглиже, он намеревался вытянуть ее из ванной и сделать… что?       Перепуганная и пронзенная неприятной болью, девушка не теряла время на раздумывание: схватив первую попавшуюся вещь, она со всей силы размахнулась и нанесла мужчине тяжелый удар чуть ниже виска. Вещью оказалась щетка для тела с жесткими зубчиками и пластмассовым каркасом. Эва могла гарантировать, что это был самый мощный удар в ее жизни.       Амен опасно пошатнулся и тяжело рухнул на пол. Кажется, вырубить его удалось. Но как долго будут длиться эти… приступы? Эва не сомневалась, что Амен не был виноват в таком своем поведении, однако биться каждый раз не на жизнь, а на смерть ей надоело.       «Вот оно — время разобраться если не в себе, то хотя бы в нем.»       Дрожащими руками она поудобнее перехватила щетку, по-скорому приняла душ, который больше не казался теплым и расслабляющим. Вытеревшись насухо и переодевшись, не вылезая из ванны, девушка сначала с опаской выглянула и только потом, удостоверившись в безопасности, ступила на пол.       По кафелю струился холод. Должно быть, было больно на него упасть, тем более с его двух метров. Но Амена надо было опасаться в столь непрочном состоянии его разума, поэтому Эва не корила себя за сделанное. Она всегда защищала себя, а затем других, ведь какая польза будет оставшимся в беде, если она первостепенно не сохранит свою жизнь?       С горем пополам перетащив тело Амена на кухонный диван, Эва приложила два пальца к сонной артерии. Жив.       — И на том спасибо, — выдохнув, пробурчала себе под нос она. — Сделаю пока чай… без объяснительной все равно его спать не отпущу.       Пока девушка возилась у плиты, Амен тихо застонал. Он слепо моргал, пытаясь восстановить картинку перед глазами, и неловко махал руками. Наверное, старался найти опору после удара и жесткого падения. Эва не оставила его без помощи.       — Все хорошо, я здесь, — шепнула она, подставляя ему руку, чтобы мужчина мог опереться. Через некоторое время и ориентация в пространстве, и зрение восстановились.       — Снова, да?       Голос Амена был безразличен, как всегда, но Эве почему-то показалось, что он спрашивает виновато, не просто так.       «Беспокоится обо мне? Ну нет… — одернула себя Эва, возвращая себе хладный рассудок, но врать себе она не могла. Амен действительно, пусть и не в открытую, сопереживал ей и чувствовал вину!»       — Да, — она не стала вычурно отвечать. Не стала описывать его сверкающие яростью вересковые глаза, свой испуг и последующий удар. Присутствовало ощущение, что упоминание подробностей стало бы жестом бескультурья.       — Что думаешь делать? — вкрадчиво спросила Эва. — Может, расскажешь все же, что тебя гложет?       Амен промолчал. Глаза его были закрыты, подрагивающие веки выдавали мыслительную деятельность. Однако девушка не захотела мириться с его игнорированием.       — Это же важно. Несколько раз мне еще повезет в схватке с тобой, а потом ты возьмешься за нож. Не думай, что я не сопереживаю тебе, что не хочу помочь и, что уж тем более не так, боюсь за свою жизнь. Мне хочется облегчить твою ношу. А если я правда могу, то сделаю все, что попросишь.       Она улыбнулась больше самой себе и, не понимая, что творит, успокаивающе положила ладонь на рассыпанные по лбу Амена белоснежные пряди. Приглаживая их и заодно массируя бледную кожу головы, Эва почувствовала, как расслабляется сама. Очередной приступ постепенно покрывался мутной пленкой плохого воспоминания и укатывался в тартарары сознания.       Амен, кажется, ощущал все то же самое: плечи его расслабились, опустились, грудная клетка раскрылась, позволяя глубже дышать, и распахнулись через минуту веки, являя умиротворенный свет вересковых глаз.       — Спасибо, Эвтида, — сухо поблагодарил он, отстраняясь. Поднял вдруг руку. Эва побоялась, что он откажется говорить, но Амен медленно перевел вздернутый указательный палец на чайник. — Ставь чай. Я тебе расскажу лишь самое главное.       Разговор вышел долгим, сложным. Эва больше внимала речи эпистата из далеких трехсотых годов до нашей эры, чем задавала вопросы. Она решила, что уточнит непонятные ей вещи уже после рассказа.       Амен начал не с начала своей жизни. Он приступил с момента, когда получил приказ от фараона расследовать Черную хворь и приехал в Гермополь. Буравя в девушке своим внимательным взглядом огромную дыру, мужчина как бы невзначай сообщил, что Эль-Аламейн, родной город Исмана и прибежище Эвтиды, в его время назывался именно Гермополем. Именно там он встретил девушку, которую до сих пор продолжает подозревать в служении Анубису. И которая слишком уж сильно похожа на Эву, сидящую рядом с ним в данный момент.       Шезму называли черномагов. Такие люди могли проникать в чужие сны, оказывая разные услуги: от дарения покоя до доведения до безумия. Многие шезму умели вести беседы с Ка недавно умерших. В народе говорилось — пока душа человека не прошла небесный суд, с ней реально установить контакт и узнать полезную информацию. Например, как этот человек умер, кто убийца.       — Выходит, что способности шезму не самые опасные. Их можно использовать во благо, — резонно отметила девушка, делая маленький глоточек горячего чая. Руки подрагивали от холода, царившего в квартире, и Эва покрепче обхватила кружку.       Амен покачал головой. Его излюбленный неодобрительный жест был разбавлен усталостью. День для обоих ощутимо затягивался, но ничего не поделаешь. Для себя Эва решила, что с места не сдвинется, пока не поймет Амена. Ну или хотя бы попытается.       — Верно. Сам фараон имеет подобных подчиненных в кругу доверенных лиц и часто поручает им разбираться со… смутами. Но не все так гладко, как хочется.       Мужчина сверкнул глазами. Недобрый взгляд заставил Эву поежиться, но тот вновь прикрыл веки и быстро овладел собой.       — Многие шезму старались заработать на своем даре. Они поселялись в местах, где больше проблем было, чем радостей. Выходили на задания, дарили, как им казалось, успокоение, но вышло наоборот. Из-за вольностей, привитых шезму людям, те решили бунтовать против фараона и общепринятых порядков.       Он замолчал. Затем тяжело, как-то неохотно продолжил:       — Трудное тогда время было. Десятки ни в чем не повинных людей погибли, отряды фараона тоже долго раны зализывали. Шезму немногих тогда удалось достать, ведь их задача была настроить простецов с хлопком вместо мозгов друг против друга, а самим под шум сбежать. А еще через пару лунных циклов хворь пошла. Страшная, черная… разъедающая изнутри.       — Думаешь, шезму постарались? — задумалась Эва.       Амен горько усмехнулся. Еле заметно пожал плечами, одним глотком опорожнил свою кружку.       — Здесь мы все просчитались. Знали о даре проклятия, что есть у каждого шезму, но пустили на самотек. Результаты теперь печальные, но отступать было поздно. Фараон отправил меня и мой отряд в Фивы, в самое сердце, откуда распространялась неведомая хворь.       — А потом ты… — с придыханием начала Эва, и Амен завершил.       — …нашел ее. Точнее, тебя. В том, что ты там была, я точно не сомневаюсь.       Эва скептически сложила руки на груди. Амен, наблюдавший за ней, слегка приподнял одну бровь.       — Логики я все равно не вижу. У нас в мире все иначе работает, как минимум, магии и проклятий не существует. Особо повернутые могут полагаться на карму или эффект бабочки, если им угодно. Но шезму и прочие касты, посвященные в дела магии, только в книгах существовать продолжают.       — А твоя роль во всем этом какая? Неужто просто интересуешься?       — Во-первых, если бы я и интересовалась открыто, ты не имел бы права меня обвинять в преступлениях своего времени, — возразила Эва. — Во-вторых, все-таки я не интересуюсь… эти книги перешли мне по наследству от родителей. Я в совершенстве знаю иероглифы, и мне не составляет труда их прочесть. Но я не в силах вытянуть ту информацию из них, которую ты называешь правдивой.       Амен метнул взгляд на кухонные часы. Вздохнул. Эва сосредоточила все свои сильные и добрые эмоции в одном взгляде, который без колебания подарила ему.       — Все хорошо, Амен. Ты в безопасности. Не знаю, что делать с тем, что у меня есть, судя по всему, двойник из прошлого. Но могу уверять: если эта девушка хоть немного похожа на меня, то она тебе врать не станет. Пока жизни ничего не угрожает, она будет говорить только правду.       Эва улыбнулась.       — Ты с ней обязательно еще побеседуешь с глазу на глаз, но сначала тебе нужно отдохнуть и набраться сил.       — Как всегда, мудрые слова.       Девушке показалось, что обе стороны сочли разговор законченным, и принялась собирать пустые кружки со стола. Но в последний миг ее руку крепко схватили красивые пальцы. Чуть сжали, чтобы она повернулась назад.       Амен смотрел на нее, не моргая. Его красивые глаза заволокла пленка воспоминаний… старых, с болезнью и вечным мраком. Или новых, уже с ней?       — Спасибо, что ты пытаешься разобраться и помочь, Неферут, — тихо и честно поблагодарил он. Низкое звучание голоса вызвало у Эвы сладостную дрожь, быстро пробежавшую вдоль неестественно выпрямившегося позвоночника.       — Ты… другая. Но твоя новая сторона открывается мне быстрее, мягче. Я чувствую, что…       Он не договорил, оборвал слова, одной паузой ниспустил Эву в кромешную тьму. Она потянулась навстречу, пытаясь поймать безвозвратно утерянный, необычайно хрупкий момент откровения.       В ее воспаленном сознании, с коим играючи шутила судьба, вспыхнула запоздалая мысль: «Неферут?»       — Пока что не за что, — вяло улыбнулась Эва и осторожно, чтобы не спугнуть его, огладила костяшки белых пальцев в ответ, легко и неторопливо разминая грубую кожу, чтобы вконец успокоить Амена.       Ей это удалось: мужчина явно больше не был настроен на разговор, но выглядел расслабленнее.       Убрав со стола, Эва дала Амену время сходить в душ, а пока его не было, занялась чистой одеждой. Под монотонное занятие думалось лучше, и сейчас девушка, вооружившись утюгом, старалась разобраться в себе.       Она не торопилась признаваться во всем. Та история, с которой связан ее страх возвращаться в Египет… Амен ничего не скажет, потому что ему будет наплевать. Отношения Эвы с культурой страны и приемной семьей не должны волновать верховного эпистата. С горечью и возмущением осознав, что расстроена, Эва постаралась поскорее догладить и лечь спать.       На глаза попался телефон, который в связи с появлением нового жильца она трогала не столь часто. Эва со скукой пролистала уведомления, прислала Исману стикер с котенком и думала уже ставить гаджет на зарядку, как вдруг ей в голову пришла интересная мысль.       Амен вышел из ванной комнаты в одной из новых футболок и в паре спортивных штанов. С удовольствием откинув со лба влажные волосы, он присел на свой диван. Почти сразу зашипел от боли — Эва случайно наступила ему на ногу.       — Осторожнее будь, ради Ра, — процедил он, и девушка сложила руки в извиняющемся жесте.       — Прости, не хотела, — она села рядом и вытащила телефон из кармана пижамы. — Слушай, а давай сфотографируемся, а?       — Сфото… как?       — Ну, сделаем фотографию на память. А через месяц или год увидим ее и предадимся воспоминаниям. Короче, — заметив все более потерянный взгляд Амена, Эва развернула телефон так, чтобы их вдвоем было видно на экране, и вдруг широко улыбнулась.       — Ну-ка, улыбнись хоть немного! Я же не в рабстве тебя держу.       — Ты здесь вообще не при… — начал Амен, повернувшись к ней, но первее послышался звук затвора, ярко мигнула вспышка, и телефон сохранил получившуюся фотографию. — Что это было?       Эва хитро улыбнулась и показала мужчине открытое приложение галереи. Амен слегка наклонился, чтобы рассмотреть изображение, и еле сдержал удивленный присвист — на фотографии действительно были они с Эвтидой. Девушка улыбалась, а он смотрел на нее, сидя перед камерой в профиль.       — Ничего себе… какой сложный механизм, — не без восхищения выдохнул он, но тут же одернул себя и вновь холодно кивнул. — Спасибо за фотографию. Она останется навечно такой?       — Конечно. Наши средства связи долго живут, но я потом сделаю копию и перенесу ее на диск. Чтобы точно не потерялась.       Эва снова поймала пустой взгляд Амена, пытавшегося разобраться, что к чему, и не удержалась от ухмылки.       — Я научу тебя, только чуть попозже. Пока достаточно знания, что теперь мы друг друга в любом случае не забудем, — пошутила Эва и перелезла на свою кровать.       — Тебя забудешь…       Не пожелав спокойной ночи, Амен отвернулся к стене и довольно быстро сонливо засопел. Эва же потянулась к выключателю света. Когда комната погрузилась во тьму, глаза девушки устало закрылись.