День I. Знакомство.

***

      Людвиг рассматривает разрез чьего-то тела, когда чувствует чужую ладонь на своей лопатке. Он оборачивается. Перед ним Помощница — в грязи и пыли после долгого дня сражений. Она смотрит на него и не шевелится. Медик подносит к её лицу окровавленный скальпель. Она смотрит. Он прислоняет скальпель к щеке, чуть давит на тонкую кожу. По лезвию струится кровь. Она смотрит. Скальпель идёт вниз, оставляет тонкий и неглубокий, но длинный порез. Она смотрит. Он теряет интерес и отворачивается, но вместо стола стоит она. Она протягивает к нему открытую ладонь. Он кладёт в её руку скальпель. Она медленно крутит его в руках и рассматривает. Лезвие утыкается в его грудную клетку. Они смотрят друг другу в глаза. Рука начинает давить, и скальпель прорезает плащ, рубашку, прорезает кожу, слой за слоем, проходит сквозь мясо мышц и утыкается в сердце. Медик закрывает глаза.

***

      Людвиг открыл глаза. Какое счастье, перед ним был всего лишь потолок. Кажется, после настолько масштабной пьянки он до сих пор не протрезвел, хоть и поспал. Сколько, кстати? Он глянул на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Два ночи.       Потрясающе.       Людвиг устало откинулся на подушки. Ворочаться в бесплодных попытках заснуть было не вариант. Использовать снотворное тоже — даже после -дцати бутылок он проворочался не меньше часа, мучаясь от неясного беспокойства, после чего и сдался, решив прибегнуть к снотворному. Которое толком и не помогло... От ещё одной дозы он не помрёт, но после пробуждения его накроет такими побочками, что никакими лекарствами не снимешь. Не оставалось ничего иного кроме как прибегнуть к дедовскому методу борьбы с бессонницей — выйти на улицу.

***

      Улица встретила помятого Медика прохладной ночью пустынного Нью-Мехико. С трудом вспомнив, зачем он вообще вышел, Медик побрёл по тропе вокруг базы. Усыпанное звёздами небо и огромная луна, похожая на блин, составляли молчаливую и оттого крайне приятную компанию. Свежий воздух холодил разгорячённую алкоголем кожу и выветривал туман из головы вместе с воспоминаниями о дискомфортном сне.       Идя прогулочным шагом вдоль серых стен базы, Людвиг сосредоточился на воспоминаниях о том, что вчера вообще было. Мутный от ещё не выветрившегося алкоголя мозг пытался вспомнить вчерашнее как мог, но то ли Медик ненароком (а может и специально — этого он тоже не помнил) допился до провалов в памяти, то ли мозг слишком ленился работать, но ничего вспомнить толком не получалось. Кажется, вчера они позорно проиграли Синим, а потом в честь этого пили до ночи.       Спустя несколько минут старательных попыток вспомнить что-то более конкретное, в памяти неожиданно отчётливо прорисовалось одно-единственное воспоминание: когда все только-только вошли в пьяный раж, по телевизору, шумевшему скорее ради фона, крутили вечерние новости. И всё бы ничего, но с экрана вещали о недавней встрече немецкого и советского генсеков. В видеоряде новостного сюжета советский генсек сделал свой фирменный троекратный поцелуй: в щёки и в губы, да такой крепкий, что немец чуть не упал. Почти никто из наёмников на эти кадры не обратил внимания, но, по трагичному стечению обстоятельств, заскучавший Шпион затупил в ящик именно в этот момент.       После увиденного в нетрезвом французском мозгу сложился гениальный способ развлечься: Шпион, совершенно непостижимым для Медика образом, взял Тавиша на слабо, что тот якобы не сможет провернуть с Доу этот самый фирменный поцелуй советского руководителя. Демо, ещё более непостижимым для Медика образом, на слабо охотно взялся и, подойдя к ничего не подозревающему Солдату, мощно того засосал. Даже забыл про часть с щеками, но Шпиона такой результат полностью устроил: все после секундного шока пустились в гогот на всю базу, а несчастный Доу, американская честь которого безбожно пострадала, наорал на заливисто смеющегося Демо, обругал его всеми словами, связанными с любовью к мужчинам, напоследок проклял его семью до седьмого колена и позорно ретировался в свою комнату.       После этого воспоминания всё снова было, как в тумане. Кажется, до попойки Медик говорил с новенькой и с Мишей, но даже не мог вспомнить последовательность этих разговоров, что уж говорить об их содержании. Факт диалога с девчонкой его удивил, но в глубине души Людвиг чувствовал, что забыть их разговор было к лучшему. Как-нибудь и без этого знания проживёт.       В процессе прогулки заметно похолодало: только начинавшийся декабрь давал о себе знать. Значит, уже через неделю-две должен пойти первый снег. Миша будет счастлив. Не то что бы тот скучал по снегу, которого, по его словам, в родном доме было навалом, но "понимаешь, Док, без снега нет никакого новогоднего настроения".       Медик никогда не понимал этой потребности у других людей в праздниках. Терпеть шум и беготню от не устающей сходить с ума каждый год кряду толпы, притворяться перед своими коллегами и родственниками, что они тебе не безразличны только потому, что в какое-нибудь Рождество они обязаны тебе быть небезразличны, тратить время и деньги на подарки и на, не дай бог, совместное празднество, на котором все притворяются счастливыми... Ужас! Хорошо, что он смог от всего этого избавиться. Разве что в Новый год к нему мог посреди ночи завалиться пьяный вдрызг Хеви и заставить с ним выпить.       Полчаса неспешной ходьбы и вялых раздумий о погоде и праздниках сделали своё дело — полегчало. Довольный, Людвиг почти бодрым шагом стал возвращаться на базу, когда заметил на перилах до странного огромного, чёрного ворона. И этот ворон явно... Cмотрел на него. Его блестящая в тусклом свете луны головка наклонялась то на один бок, то на другой, чтобы рассмотреть помятого мужчину получше. Людвиг растерянно застыл — тут редко бывали птицы, как и любая другая живность. А эта была ещё и с таким... осознанным взглядом? — Хочешь, чтобы я посмотрел на твои внутренности, ja? — осклабившись, поинтересовался у птицы Медик. Почему-то этот внимательный взгляд его ужасно нервировал, и оттого мысль о распотрошении этого существа казалась крайне привлекательной. Ворон громко гаркнул, вспорхнул и, больно клюнув мужчину в плечо, внезапно улетел, ловко увернувшись от попытки тут же его схватить. — Verdammte Vögel... — прошипел Людвиг и потёр занывшее плечо. Улетающая птица снова издевательски гаркнула и уселась на находившуюся на безопасном расстоянии крышу. Людвиг посверлил злобным взглядом ничуть не смущённого своим поведением ворона и, решив, что лучше бы ему пойти спать, поспешил уйти от этого дня к себе в постель.       На этот раз сон пришёл гораздо быстрее. За секунду перед тем, как уплыть в царство Морфея, неожиданно вспомнился образ новенькой, протыкающей его грудь скальпелем. "Чую, намучаюсь ещё я с ней", — пронеслось у Медика в голове, прежде чем он окончательно заснул.

***

      К сожалению, ночное пробуждение, как и литры влитого в себя пива, не прошли бесследно. Медик с трудом разлепил глаза из-за солнечного света, бьющего из-за щели штор ровно в глаза. Усевшись на кровати, он тут же страдальчески скривился — срочно понадобилось принять примочки от похмелья, пока ему удавалось балансировать на грани между жизнью и смертью. Пока Людвиг вяло ковырялся в прикроватной тумбочке, в голове наконец начали всплывать воспоминания о вчерашнем. К его огромнейшему сожалению. Он бы предпочёл ограничиться воспоминаниями о поцелуе Демо и Солдата и навсегда забыть про вчерашний разгром, про странную птицу, про странного Мишу и про странную эту... Точно. Как он мог забыть.       Первый день обучения новенькой.       Сонливость как рукой сняло. Так вот почему он на самом деле не хотел вспоминать вчерашний день. — Sheisse! — в сердцах воскликнул Медик и мгновенно об этом пожалел: беспощадное похмелье со всей силы дало по мозгам и смешало их в ноющую кашу, которая тут же запросилась наружу. Чтобы не выблевать свои драгоценные мозги, Людвиг, из последних сил цепляясь за уплывающее сознание, поспешнее заковырялся в тумбочке в поисках спасительного средства.       В кашеобразном месиве из мозгов шевелились мысли о предстоящем. И зачем только Администратор свалила это «чудо» на их головы? С другой стороны, как правильно сказал Хеви — это был идеальный шанс воспитать второго медика, которого им правда очень не хватало. Не то что бы было большой проблемой банально создать клон самого Медика, но эта блестящая, по мнению Дока, идея, была сразу же запрещена самим Администратором без объяснения причин — это было её фишкой, определённо. Помощница была отличным шансом обойти этот запрет. Но mein Gott , как же ему было не охота тратить своё бесценное время на... На это!       Если бы Людвиг был чуть более честен с собой, он бы смог признаться самому себе, что банально не желал брать на себя ответственность, которой был в этом месте лишён: работа оставалась работой, но во всём остальном у него были полностью развязаны руки. Как минимум, от него здесь не требовали соблюдения врачебной клятвы, ужасно тормозящей прогресс медицины, наличия лицензии и никак не ограничивали в личных исследованиях и экспериментах. Зато теперь ответственность на него взвалили, ещё и такую, к которой он просто не был готов. Да и постоянно общаться с кем-либо месяц, пытаться наладить связь, выстраивать доверительные отношения...       Бррр. От одной мысли об этом мозги снова запросились наружу. Из всех людей, которых Людвиг встретил за последние... Много лет, он был не против компании только Михаила. Не то что бы он называл Мишу другом — в конце концов, у него не было друзей. По крайней мере, так он предпочитал думать. И в глубокой связи он не нуждался. Больше не нуждался...       Медик вколол себе двойную дозу "антипохмелина" — так это чудодейственное средство единогласно окрестили все наёмники. Оно не раз спасало команду от овощного состояния и от разгромных матчей. Мгновенно отпустило. Людвиг наконец позволил себе вдохнуть полной грудью и встать с кровати. Только ради этого средства ребята согласились, чтобы Док научил их пользоваться шприцом. Тот факт, что Медик мог делать антипохмелин в гораздо более удобных для потребления пилюлях, был от них утаён. Иначе научить этих dummköpfe хотя бы такой элементарщине, как самостоятельный укол, было невозможно. Не то что бы в этом была потребность, но должны же его безголовые товарищи уметь хоть что-то, кроме как держать пушку в руках, ja?       Людвиг стал неспешно проходить через утреннюю рутину. От неё несколько раз отвлекали приползавшие полуживые ребята, у которых закончились запасы священного лекарства. До полудня было ещё много времени — он успеет придумать, что ему делать с девчонкой.

***

      Не один Медик мог похвастать дерьмовым сном. Лора со вскриком резко села на кровати, быстро и тяжело дыша и вцепившись в одеяло. За ночь она несколько раз просыпалась, дрожащая от страха и мокрая от пота, и каждый раз из-за кошмаров, в конце которых из раза в раз умирала самыми разными способами. Эти сны мучали её с того момента, как она попала сюда, но в эту ночь были особенно яркими. Ей определённо нельзя так волноваться.       Но как иначе? А вдруг она всё испортит? Или просто ему не понравится? Мысли об этом терзали всю последнюю неделю. До этого ей везло: Инженер и Хеви, с которыми она эти два месяца вместе работала, оказались по-настоящему славными, но Медик... Миша старался особо не распространяться о личности Дока, чтобы, как он сам говорил, не заставить Лору смотреть на него "его глазами", но даже то, что он рассказывал, вызывало сильные сомнения в том, что они смогут хотя бы сработаться вместе. Медик был...       Ох. После двух месяцев на одном поле боя с Доком Помощница могла бы описать его многими словами, но в первую очередь он был своеобразным. И к этой своеобразности из всей команды смог подобрать ключик только Хеви. Получится ли у Лоры подобрать ключик к такому человеку, если за всю жизнь у неё это получалось считаные разы, и то чудом? Точно не "та мысль, которую хотелось думать", как кто-то однажды сказал по телевизору.       Лора потёрла бледное как пергамент лицо влажными от пота руками. Цепкая хватка кошмара постепенно ослабевала, но больше поспать уже точно не получится. Сколько она смогла поспать, кстати? Стрелки наручных часов затормозили на семи часах утра. Часов пять сна... Что ж, уже неплохо. Лора, то и дело зевая, кое-как привела себя в сносный вид и поползла на кухню, прихватив огромный пакет со своим любимым кофе. Этот напиток богов временами был единственной причиной, из-за которой она заставляла себя вставать по утрам.       К счастью, после пьянки никто в такую рань идти на кухню не собирался, на которой и так почти никогда никто, кроме Лоры, не появлялся: можно было хотя бы ненадолго расслабиться и побыть в одиночестве.       Из кухонного окна пробивались лучи розового рассвета. Чистое небо с редкими облачками было раскрашено во всевозможные оттенки красного, розового и оранжевого. Красота. В родном Ленинграде такой чудесный рассвет был редкостью. Но даже он от устрашающих мыслей о сегодняшней встрече не отвлекал.       Через несколько минут комнатку заполнил насыщенный кофейный аромат. Лора уселась за маленький обеденный стол на наиболее полюбившийся ей стул — напротив окна — и приступила к своему привычному завтраку — кофе с сигаретой. Ей стоило взглянуть на вещи более оптимистично: в конце концов, даже если она не найдёт к немцу тот самый ключик...       Их команде не хватало второго медика, поэтому она, если приложит чуть больше стараний, сможет, быть может, наконец заслужить уважение этой команды?       Неспешно затянувшись, Лора задумчиво затупила в окно, выходившее во внутренний двор. Как ни странно, не одна она уже не спала: Пиро увлечённо поджигал какой-то несчастный манекен, у которого на голове было что-то, подозрительно похожее на маску Синего Шпиона. Лора опасалась этого странного мужика, несмотря на убеждения Инженера, что тот был безобидным малым, пока на тебе не было бензина, а у него — спичек. Звучало не очень убедительно, но Лора предпочитала не спорить. Держаться подальше от Пиро — тоже.       Беспощадное к людским тяготам время неумолимо привело стрелки часов к без десяти двенадцать утра. Медик сидел в своём кабинете и безуспешно пытался заняться препарированием лабораторной крыски, заражённой сибирской язвой, чтобы хоть как-то себя развлечь. Не выходило у него это по самой ужасной причине, которую он мог представить — его руки била мелкая дрожь. Из-за неё расчленение такого маленького организма представлялось невозможным. Вот уже несколько раз он прикладывал скальпель к тельцу, видел, как лезвие ходит в его пальцах, и тут же убирал скальпель обратно. Людвиг никогда не бывал в таком состоянии. Или бывал, но так давно, что уже и не вспомнит. Даже когда ему пришлось, истекая кровью, вытаскивать пули из Хеви, будучи настолько далеко от респауна, что тот на них не работал, его руки были ему абсолютно подвластны. Gott, да он был спокоен, как удав!       На такое состояние всё же были причины. Утром Медик решился навестить Администратора — попытаться договориться и отсрочить неизбежное. Возможно, ему было бы сейчас немного легче, если бы он не был в тот момент настолько уверен в своём успехе. — Нет, — спокойный, но не терпящий возражений отказ — первое, что услышал Людвиг от Хелен. Не лучшее начало переговоров, но даже с этим можно работать, подумал он тогда. — Вы знаете, что я прошу немногого, — совершенно не смутившись, уверенно ответил Людвиг. В переговорах с этой мегерой были недопустимы эмоции. Единственный способ иметь хоть какой-то шанс добиться своего — быть спокойным, уверенным, и до последнего настаивать на своих условиях. Медик всё это прекрасно знал и умел, и так даже несколько раз добивался спонсирования своей лаборатории, хотя шансы на это казались нулевыми. Правда, как он потом признавался Мише — договариваться с Дьяволом было и то проще. Договориться о хотя бы переносе обучения казалось плёвым делом после такого. Хелен усмехнулась и затянулась сигаретой: — Нет, — всë такой же убийственно спокойный, равнодушный отказ. Имей тон её голоса физическое воплощение — кабинет мгновенно бы покрылся коркой льда.       Было что-то особенное в тот раз. Обычно Хелен была более... Эмоциональной, более разговорчивой при отказе. За счёт этого Людвигу удавалось понять причины отказа, надавить на нужные точки и сгладить углы, чтобы получить желаемое. В этот раз всё было определëнно иначе — слишком спокойно она отказала ему. Возможно, если бы он это понял сразу и отступил, то сейчас бы не страдал от дрожи в руках и кипящего котла в голове, ярость в котором грозилась выплеснуться наружу. — Frau Администратор, пожалуйста, войдите в моё положение — сейчас я занят, как никогда прежде. У меня не будет достаточно времени, чтобы заниматься новенькой, — с должной долей эмоциональности и учтивости сказал Людвиг. В этот момент он даже почти не врал — у него действительно было два крупных заказа от серьёзных заказчиков на разработку особенных сывороток. С их изготовлением ему было необходимо управиться к концу этого года, чтобы уложиться в рамки контрактов. Оба из них требовали много времени и усилий, и в объяснении этого можно было совершенно опустить тот факт, что новенькая ему бы скорее помогла ускорить разработку, нежели помешала бы ей.       В прочем, какие бы слова ни подбирал Людвиг, как бы он ни изворачивался — тёмная фигура, утонувшая в огромном кресле, была непреклонна. — Господин Фриц, — чуть помолчав после очередных настаиваний Людвига, неспешно начала Администратор. Её голос звенел от ледяного тона. — Вы не в первый раз приходите ко мне со своими сумасбродными просьбами. Вы знаете, я делаю всё возможное, чтобы каждый раз идти вам навстречу и воплощать их в жизнь, — каждое слово поочерёдно забивало гвоздь в крышку гроба надежды добиться своего. О стол опëрлись острые локти, и на скрещенные ладони улëгся такой же острый подбородок. В полумраке блеснул острый, но безучастный взгляд. — Я бы не назвал свои просьбы сумасбродными, frau... — уже менее уверенно начал Медик, но Хелен его перебила: — Однако вы, как мне стало очевидно, совершенно не цените те вложения, которые осуществляет ваш работодатель, и те старания, которые прикладываю я, чтобы вам было комфортно работать здесь, — беспощадно продолжила Администратор, с нажимом проговаривая каждое слово. Медик было открыл рот, чтобы ответить на столь наглую ложь, но не успел вставить и слова. — Поэтому лучшее, что я могу сделать для вас, господин Фриц, это сделать вид, что вы не вломились ко мне посреди выходного дня со столь... — Хелен задумчиво махнула рукой, придумывая наиболее подходящее слово, — ...нелепой просьбой, — закончила она. Людвиг был готов поклясться, что в темноте блеснул злобный, довольный оскал. — Думаю, мы закончили. Прощайте, — кресло крутанулось к окну и, Хелен закурила новую сигарету. Последний гвоздь в крышку гроба был успешно забит.       Это было последнее, что запомнил Людвиг из их разговора. Не осталось воспоминаний ни о прощании, ни о том, как он дошёл до своей лаборатории. Всё, что он запомнил в тот момент, было чувство, которое он не испытывал слишком давно, чтобы можно было просто забыть его и отложить в дальний закоулок сознания. Чувство абсолютного бессилия. Если до этого об обучении новенькой Людвиг скорее думал, как о чём-то раздражающем, то после визита к Администратору одна мысль о девчонке вызывала в нём ярость до дрожи в руках. Плевать на слова Миши, плевать на второго доктора.       Мирного решения не будет.

***

      Лора стояла около входа в кабинет, безотрывно смотрела на наручные часы и нервно докуривала последнюю сигарету, приближаясь к новому рекорду — целая пачка за сутки. И это сутки только начались. Ещё две минуты. Сердце как-то уж совсем беспощадно билось о грудную клетку. Такие моменты, во время которых и так было нелегко, вызывали у Лоры самую настоящую панику: она была уверена, что при таком бешеном ритме её сердце стремительно изнашивается, и она умрёт в тридцать пять лет. Ну или в тридцать, если моменты вроде таких будут с ней случаться ещё чаще.       Лора так глубоко ушла в раздумья о том, умрёт она в тридцать пять лет или всё-таки в тридцать, что совершенно не заметила гигантскую лапищу, аккуратно упавшую ей на плечо. — Лора... Лора! — сначала тихо, потом громче окликнул её Хеви. Она встрепенулась и растерянно заморгала. Над ней возвышалась фигура Пулемётчика, вид у которого был явно помятым. — Ты что, тоже пила? — поинтересовался он. Его вопрос прозвучал безучастно, но и ежу было понятно, что мужчина страдал от крайней степени похмелья. — Миша! — с явным облегчением воскликнула Лора и расплылась в радостной улыбке. Миша поморщился от слишком громкого — выше полушёпота — восклицания, но через силу слабо улыбнулся в ответ. Таким он был: при дружелюбном обращении он чувствовал себя обязанным быть таким же в ответ, каких бы усилий ему это ни стоило. Сейчас ему их требовалось немало. — Уже жалеешь, что дал себе волю? — без намёка на сочувствие хмыкнула Лора и похлопала его по плечу, чем заслужила укоризненный взгляд в ответ. — Да, — кисло и как всегда ёмко выдавил он. — Эх, Миша-Миша, ты же при мне клялся, что больше не будешь так напиваться, — делано разочарованным тоном сказала Лора и не удержала ехидную ухмылку. Хеви издал вымученное, но такое искреннее "Блять" и потёр голову, раскалывающуюся в области темечка. — Да, но... — Да-да, Тавишу невозможно сопротивляться, — Лора закатила глаза. Миша беззлобно толкнул её в плечо. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не пошатнуться. — Ты не представляешь, насколько ты права, — медленно ответил Хеви. Лора с усмешкой кивнула, давая понять, что знает, насколько. — Так зачем ты здесь? Лора, до этого расслабленная, заметно скуксилась. С её лица мгновенно испарилась улыбка, и она вжала голову в плечи. — Ну... Ты знаешь, — притихшим голосом пробормотала Лора, нервно затягиваясь новой сигаретой. Хеви выразительно выгнул бровь. — Пришла к Медику учиться, — торопливо объяснила она. Хеви издал понимающее "а-а-а". — А ты зачем пришёл? — ещё торопливее поинтересовалась она. — Ты знаешь, — беззастенчиво передразнил её Миша. Лора ещё выразительнее скуксилась. — Я за антипохмелином. Мой кончился. — Оу... — Да. Так что пошли.       Глаза Лоры расширились в два гигантских блюдца. Она... Она не готова к этому. Не готова и всё! — Знаешь, мне бы ещё пять минуточек, просто... Просто чтобы прийти в себя, да. Собраться с мыслями... — Лора нервно хихикнула. — Да, пять часов, идеально. Определённо, пяти дней мне хватит, чтобы подготовиться. Ну так что, пять годиков, и в том же месте, в тот же час, да? — нервно посмеиваясь, протораторила она. Её лицо вытянулось в непередаваемую гримасу. Хеви приложил все силы, чтобы не расхохотаться с этой картины — в первую очередь ради того, чтобы не погрузить самого себя в ещё более дерьмовое состояние, чем нынешнее. — Лора... — собрав всё самообладание в кулак, с укором начал мужчина. — Что!? — не сдержавшись, громко пискнула Лора. Хеви так сильно скривился, что она тут же об этом пожалела. — Что..? — уже гораздо тише добавила она. — Я даже не придумала, что ему скажу, когда мы зайдём, — смущённо пробормотала Лора. Последняя сигарета из пачки, которую она сейчас курила, как назло закончилась, и табака на успокаивающую затяжку не осталось. С лицом, полным невысказанной скорби, Лора бросила окурок в пачку и убрала её в карман своих безразмерных карго. — Лора, — серьёзнее обычного заговорил Миша. — Не думай. Действуй. Мы уже говорили об этом.       На эти слова девушка сморщила своё милое личико в самую недовольную гримасу, которую Хеви когда-либо видел, и показушно отвернулась. Это был молчаливый протест. Хеви только закатил глаза — они знакомы всего два месяца, а он уже её знал, как облупленную. Тем более он знал, что, если хочет помочь ей пройти через этот непростой момент, и если хочет наконец вернуть себе человеческое состояние, придётся поговорить.       Хеви опустил руку на узкое плечо девушки, спрятанное под свитером, таким же чёрным и безразмерным, как её карго, и осторожно надавил. Лора без сопротивления повернулась к нему с опечаленно-обеспокоенным взглядом. Сердце Миши невольно сжалось — он никогда не мог спокойно смотреть на искренне печальных женщин. Тем более на искренне печальную эту женщину. Он был глубоко уверен, что именно Лора никогда бы не дала слабину своим чувствам по незначительной причине. Она действительно была взволнована, и от этого и так не железное сердце Миши давало трещину. Прямо как его голова в области темечка...       Хеви и был бы рад просто поговорить "по-мужски" с Людвигом, чтобы тот был как шёлковый, но ещё неделю назад, после разговора с Лорой о предстоящем обучении, дал себе клятву не вмешиваться в отношения этих двоих, что бы между ними ни произошло. А он чувствовал, что определённо что-то будет происходить. — Послушай, — начал Хеви самым успокаивающим и обнадëживающим голосом, на который только был способен в состоянии адского похмелья, и наклонился к Лоре. — Я знаю Людвига. Он кажется странным и... Страшным другим людям. Он бывает странным и страшным. Но он хороший человек. В начале вашего общения он может быть вредным. И может быть той ещё задницей, — оба хмыкнули. Хеви — весело, Лора — истерично. — Но помни. Это — маска. Я думаю, он вообще боится тебя больше, чем ты его. И я чувствую, что вы поладите, — Хеви лишь частично, но лукавил — он действительно знал этого чудачного доктора слишком хорошо, чтобы утверждать наверняка. Но сейчас это было неважно.       Лора громко шмыгнула и утёрла абсолютно сухой нос рукой. Её скукшенное лицо заметно расслабилось. В голубых глазах появился огонёк решимости. — Спасибо, Миша. Ты всегда знаешь, как поддержать, — с по-детски искренней улыбкой тепло ответила Лора и крепко, насколько это было возможно с таким гигантом, как Хеви, обняла его. Миша расплылся в улыбке, пока она этого не видела — не пристало ему выражать свои чувства, всё-таки — и сжал Лору в объятиях в ответ. На громкий хруст костей оба не обратили внимания. — Пошли, — спустя несколько секунд сказал Миша, разрывая объятия, и уверенно зашагал к кабинету. Лора послушно поплелась за ним. Больше откладывать неизбежное не получится.       Медик рылся в своём столе в поисках скотча, чтобы примотать несчастную крысу к руке и снова попытаться её препарировать, когда в дверь постучали. Он резко вытянулся по струнке — кажется, он потерял ход времени. Сколько сейчас? Людвиг глянул на часы — пять минут первого.       Это она.       Медик замер. А что, если он просто притворится, что его здесь нет? Малявка наверняка уйдёт его искать по базе, проваландается по меньшей мере час, не найдёт его и..? Медик так и не придумал, что же она должна сделать после этого "и", когда услышал скрип открывающейся двери. — Доброе утро, — по-русски пробасил явно уставший Миша. Всего лишь Миша. Слава богу.       Дрожи в руках как не бывало. — Вообще-то, guten Tag Добрый день (нем.), Миша, — довольно поправил Медик. — О боже, ты выглядишь ужасно! — воскликнул он, оглядев своего друга подробнее. Док не врал — Хеви и правда выглядел паршиво. — Спасибо, — невозмутимо ответил Хеви. — Я за лекарством. — Ах, ja-ja, у меня как раз оставалось несколько шприцов, — увлечённо начал Медик и нагнулся к столу. Он уже привычным движением нырнул в нужный ящичек и выудил оттуда оставшиеся шприцы. — Представляешь, у половины ребят именно сегодня закончились запасы. Тебе повезло, что ты пришёл сейчас — наверняка какой-нибудь Скаут ещё дрыхнет без задних ног. Но ничего, пожить денёчек с похмельем тоже полезно, — хихикнул Медик.       Этот мелкий паршивец в последнее время до ужаса назойливо выпрашивал "пилюльки" для своих "любовных похождений", и, хоть то, что просил Скаут, было у Дока в большом количестве и в самых разных вариациях, Медик раз за разом непреклонно качал головой и говорил, что на такие бесполезные вещи своё время не тратит. Скаут, конечно же, не верил, и вполне справедливо. Может, после дня мучений наконец что-то поймёт и отстанет.       Людвиг поднял взгляд обратно к Мише. Тот выглядел по-прежнему паршиво, но почему-то несколько смущённо, чему Людвиг не придал особого значения. — Итак, раз уж ты ко мне пришёл, давай-ка я сразу сделаю тебе... — начал было он, беря в свободную руку один из груды шприцов в другой, как вдруг увидел выглядывающую из-за плеча Миши эту. Эта, видимо, всё это время пряталась за его спиной, но как только её заметили, тут же встала рядом с Хеви, будто всë это время там и была. Людвиг так и замер. От былой радости от прихода Миши не осталось и следа.       Молчание затянулось. — Здрасьте, — вдруг по-русски бросила малявка и принялась молча осматривать его лабораторию. Посмотреть здесь было правда на что. Стоило бы, конечно, смотреть в глаза Медику, но она смотрела куда угодно, кроме них.       Ответа на "здрасьте" не последовало. Если бы взглядом можно было убивать, от новенькой не осталось бы и горстки пепла. Сжатые в кулаке Медика шприцы жалобно скрипнули. — Да... Да, давай, — донëсся до уха Медика неуверенный голос Хеви. — Was? — последовал растерянный вопрос от Медика. Мужчина, наконец, отвёл взгляд от этой. То, как причина его сегодняшнего позора упрямо делала вид, что его здесь не было, выбешивало его ещё сильнее. — Коли, говорю, — неожиданно тихо сказал подошедший к столу Миша. Стараясь не смотреть на человекообразное существо посреди его лаборатории, Медик глубоко вдохнул и, сумев на секунду унять вернувшуюся дрожь в руках, сделал Хеви быстрый укол. Едва шприц впрыснул жидкость в вену, Хеви издал вздох, полный блаженного облегчения. — Спасибо, — так искренне сказал Миша, принимая остальные шприцы, что Людвиг даже смог выдавить из себя подобие улыбки. Вышло, правда, так криво, что лучше бы и не пытался. — Ja-ja, bitte . Что, чёрт возьми, она здесь делает? — торопливо ответив, прошипел Медик, наклоняясь к Хеви. — Э-э-э... — растерянно выдал Миша и неуверенно взглянул на Дока. Он-то в глубине души надеялся, что его товарищ будет в более сносном расположении духа. Но, похоже, Лору он обнадёжил преждевременно. Кольнуло чувство вины. — Пришла учиться, — В конце концов тихо выдавил из себя Миша, стараясь смотреть на Дока с правдоподобным недоумением. — Это и так понятно, чёрт возьми! — злобно зашептал Людвиг, уперевшись сжатыми кулаками в стол. — Почему ты её впустил?       Вместо ответа Миша с укором посмотрел на своего взбешённого товарища. — Доктор... Ты же помнишь наш вчерашний разговор, правда? — едва слышно спросил он.       Медик только фыркнул и отмахнулся от него. Конечно, помнит, а ещё помнит позорный разговор с Администратором. И чего этой стерве так въелось, чтобы он возился с девчонкой? Миша нахмурился, но ничего не ответил — не встревать в отношения этих двоих, этого правила он будет придерживаться неукоснительно. — Ну, спасибо, Доктор, выручил, — помолчав, вдруг довольно громко и даже почти добродушно сказал он и похлопал Людвига по плечу. Тот тихо ухнул и чуть не упал — Миша явно вложил увесистый посыл в свой жест. Людвига накрыла волна возмущения: он провёл всего месяц с этой, а уже на её стороне? — Я пойду, — сказал Миша и поспешно двинул к выходу. — Нет! — синхронно и с нотками паники воскликнули Людвиг и Лора, едва Хеви повернул к выходу, и от удивления всё-таки пересеклись взглядами. Медик тут же злобно сощурился. Лора почувствовала, как её лицо против её воли краснеет и растягивается в нервной улыбке, и перевела взгляд на Хеви. — Э-эй, Миш, может... М-может, тоже будешь Медиком, а? — совершенно не контролируя волнение в голосе, вдруг спросила Лора. — Будем втроём бегать по полю, лечить... Всех... — начала было она, делая на ватных ногах шаг к Хеви и хлопая его по плечу, но тут же стушевалась — оба мужчины уставились на неё и совершенно не улыбались. Могли хотя бы попробовать для приличия. — Я всё-таки пойду, — настойчиво ответил Хеви. Обернувшись к Медику и одарив того многозначительным взглядом, заслужив этим злобный прищур, он медленно пошёл к выходу.       Людвиг открыл было рот, чтобы снова остановить Мишу, но неожиданно смолчал. В его голове ещё с отказа Хелен зрела идея, которая всё больше и больше ему нравилась, учитывая безвыходное положение дел. — О, да, пойдём, — вдруг сказала малявка и тоже повернулась в сторону выхода. — Нет. Ты останешься, — вдруг с прорезавшимся металлом в голосе сказал Медик. Лора встала как вкопанная.       "Блять, блять, блять..!" — Я... Э-э-э... У меня утюг не выключен, — просипела она, почесав затылок с самым виноватым выражением лица. Виноватое выражение лица Людвиг не видел — она продолжала стоять к нему спиной. — И пистолеты не почищены. И крюк не почищен. И вообще, у меня ничего не почищено. Столько дел, столько дел... Но я обязательно приду, как их доделаю, — едва сдерживая дрожь в голосе, нервно пробормотала она и уставилась на Мишу.       Миша, стоя поровень с Лорой, глянул на неё. Та вперилась в него своими огромными голубыми глазищами. Клятва не вмешиваться начинала казаться всё более неосуществимой... Но всё-таки Лора была уже взрослой девочкой, как бы он ни хотел думать иначе. Ей надо было справиться с доктором самой. Наверное. Нервно сглотнув, Миша отвернулся, не вынося её взгляд. Буркнув что-то на прощание, он поспешно вышел из лаборатории. Звук захлопнутой двери зазвенел похоронным звоном в ушах Лоры.       Лора услышала неспешные шаги позади неё и поняла, что по-прежнему не находит в себе сил обернуться. — Так я пойду, ага? — нервно хихикнув, пробормотала она и сделала шаг к двери, но её почти аккуратно удержали за локоть. Она резко обернулась — Медик нависал над ней с нечитаемым выражением лица. Она снова хотела сказать неуместную шутку или хотя бы отдёрнуть руку, но слова застряли где-то в горле. — Нет-нет. Ты останешься, — снова тихо, зловеще повторил Людвиг и пошёл к своему столу, чуть ли не таща свою свежеиспечённую ученицу за собой. В голове созревал простой, но изящный план — раз он не мог избавиться от малявки на целыц месяц, он сделает всё для того, чтобы этот месяц стал самым незабываемым в её жизни. — Прошу, присаживайся, — скорее приказал, чем предложил Людвиг, наконец отпуская девчонку и указывая на кресло напротив своего рабочего стола, оставаясь стоять прямо перед ней. В кресле обычно сидели наёмники, когда докучали Людвигу со своими проблемами в его законные выходные. Девчонка тут же отдёрнула освобождённую руку к себе и упрямо покачала головой. — Спасибо, я постою, — неожиданно язвительно ответила она со всё ещё сведённым от улыбки лицом. Это выглядело почти комично. Людвиг, стоявший к ней вплотную для дополнительного давления, не менее язвительно ответил: — Нет-нет, я настаиваю. Садись. — Нет-нет, мне и так комфортно, спасибо за заботу, — со злобой, которая в ней начинала постепенно закипать, упрямо ответила Лора. Медик с какой-то потрясающей лёгкостью нарушал её личные границы, а она даже не могла что-то с этим сделать. Разве что подчиниться и сесть в это сраное кресло...       Ну уж нет. Она будет бороться с этим сумасшедшим немцем до последнего, хотя больше всего на свете ей хотелось отсюда позорно сбежать. И на что она вообще надеялась? Сейчас утренние надежды на их "лучшее сотрудничество" казались ей до абсурдного смешными.       Людвиг с деланым разочарованием поцокал. Неожиданно открывшаяся перспектива иметь в подчинении эту несносную девчонку могла быть очень даже весёлой... — Как угодно, — подольше помолчав, наконец, ответил он. — Тогда постоим так.       Только слепой бы не заметил, насколько девчонке было некомфортно просто оттого, что он стоял к ней вплотную. Людвига это ужасно забавляло: давненько он не внушал страха, просто стоя перед кем-то. Он не смог отказать себе в удовольствии наклониться к малявке поближе для пущего эффекта. Она сначала попыталась отклониться от него, но поняв, что тогда просто свалится в кресло, всё же выпрямилась, только жалко вжала голову в плечи. — Итак... Будешь теперь ещё одним Медиком, ja? — неспешно и тихо начал Медик, прожигая Лору взглядом. Он довольно и жутко осклабился. Лора едва заметно задрожала, чувствуя, как зачаток злости начал сминаться под его беспощадным давлением. — Раз уж нам посчастливилось работать вместе бок о бок целый месяц, я сразу обозначу, как будет выглядеть твой распорядок дня в течение этого месяца: в те дни, когда у нас нет матчей, ты приходишь ко мне к восьми утра, работаешь здесь до восьми вечера. После можешь быть свободна.       От одного такого "распорядка дня" у Лоры глаза полезли на лоб. Она с возмущением открыла рот, чтобы выразить своё мнение по поводу такого произвола, но Медик со снисходительной улыбкой приложил палец к её губам, показывая, что ей сейчас стоит помолчать. Она с явным испугом сдавленно охнула и шарахнулась от его руки, всё-таки чуть не свалившись в кресло. Медик даже растерялся — настолько яркой реакции он не ожидал. — Тише, тише, это ещё не всё, — ласково сказал он, тут же выбросив её реакцию из головы. — В дни, когда матчи есть, ты также будешь приходить через два часа после их окончания и так же будешь работать до восьми вечера. Подробностей о работе... То есть учёбе пока не скажу... — он чуть замялся, — ...но вкратце, будешь учиться моей работе, что на поле боя, что в лаборатории. Вопросы? — вежливо поинтересовался Людвиг, наконец закончив. Лора, до этого стоявшая неподвижно, сдавленно покачала головой и опустила взгляд. — Я... Я требую себе один день отдыха в неделю, — помолчав, с огромным трудом выдавила она из себя и подняла взгляд на него. Мужчина тихо рассмеялся. От его смеха по её телу пробежали мерзкие мурашки. — Отдых? Ах, fräulein, fräulein... — Медик снова с деланым разочарованием зацокал. Малявка нахмурилась в попытке показать негодование, но расширенные глаза выдавали её страх. — Ты видимо, не понимаешь, в каком положении оказалась, — он вдруг зазвучал гораздо более зловеще.       Людвиг резко наклонился ещё ближе к Помощнице и схватил её за подбородок и за руку, чтобы не оставить и шанса отвоевать себе хотя бы миллиметр личного пространства. Её лицо тут же неконтролируемо перекосило от страха. Она попыталась вырваться из его хватки, но Людвиг легко её удержал на месте. Тихо и угрожающе, он заговорил прямо в её лицо: — Я не хотел, чтобы на мою шею вешали какую-то соплячку, которая мало того, что свалилась на все наши головы без какого-либо предупреждения, так ещё и настолько ничего не умеет, что мне придётся тратить своё драгоценное время на неё. Я проявил невероятную щедрость, дав тебе свободное время в течение дня, а ты. Всё равно. Наглеешь.       Девчонка, отведя взгляд, мелко и часто дышала. Совсем как зверёк, загнанный в ловушку. Какая прелесть. Людвиг понаблюдал за этой картиной ещё несколько секунд, упиваясь зрелищем, прежде чем совсем тихо сказал: — Так что не пытайся торговаться. И уясни: мы поладим, только если ты будешь делать всё так, как я говорю. Ты меня поняла?       Малявка, мелко дрожа, едва заметно кивнула, насколько это было возможно с его рукой на её подбородке. Людвиг цыкнул, недовольный таким ответом, и надавил на неё, заставляя посмотреть ему в глаза. — Ты меня поняла? — чеканя каждое слово, прошипел он. — Д-да... — донёсся до него едва слышный ответ. Вот так, гораздо лучше. — Вот и отлично, — довольно покивал Людвиг и наконец выпрямился. Из девчонки вырвался сдавленный вздох облегчения. — На сегодня всё. Завтра у нас выходной, так что ровно в восемь жду тебя здесь. Не опаздывай, — елейным голосом промурлыкал Людвиг и наконец отпустил её. Девчонка тут же вылезла из своей западни и отскочила от него как ошпаренная. Медик хмыкнул и неспешно пошёл к своему креслу. — До завтра, — бросил он, усаживаясь в кресло и наблюдая за тем, как девчонка на негнущихся ногах покидает его кабинет. Даже не попрощалась... Медик вздохнул и, как ни в чём не бывало, с задумчивым взглядом заковырялся в ящике стола. Не то что бы было много смысла в таком обращении с новенькой, но как он мог отказать себе в удовольствии немного припугнуть малявку после того, как из-за неё его втоптали в грязь? Да и потом, не будет ничего плохого в том, что она теперь его побаивается — будет послушнее.       В его руки легла тонкая папка с подписью "#10. Помощница". Людвиг открыл папку, быстро оглядел предыдущие записи и начал делать новые. Необычно приятное воодушевление окутало его. После того, как он выпустил пар на девчонку после отказа Администратора, от былого урагана чувств не осталось и следа. Папки с записями обо всех наёмниках уже долгое время не обновлялись, и возможность исследовать новенькую, ещё и в таких удобных условиях, казалась интригующей. Сразу после её появления он вяло составлял о ней короткие пометки, но довольно быстро понял, что почти ничего о ней не знает и узнать не может: они почти не пересекались ни на поле боя, ни вне него, так что за этот месяц он ещё и сможет как следует пополнить её досье. И как он раньше обо всём этом не подумал?       Пока Медик аккуратным почерком выводил записи о Помощнице, в его голове крутились идеи о том, чем бы с ней заняться завтра, чтобы начать выполнять все поставленные задачи: и начать действительно воспитывать из неё какого-никакого медика, и не давать ей расслабляться, и узнать о ней побольше.

***

      Лора не запомнила, как добежала до своей комнаты. Едва закрыв за собой дверь, она упала на колени. Её вывернуло наизнанку, и на пол полилась чёрная жижа — остатки её сегодняшнего завтрака. Возможно, ей стоило начать принимать внутрь что-то помимо сигарет и кофе, тогда блевать станет как-то полегче. Изнанка с трудом ввернулась обратно. Желудок противно съёжило. Лора, тяжело и прерывисто дыша, вытерла рот и взглянула на лужу на полу.       "Никогда бы не подумала, что почувствую такое единение с рвотой", — подумала она и легла на спину рядом с ней. Холодный пол приятно остужал горящий затылок.       Лора раздражённо потёрла мокрые уши. Больше, чем плакать, она ненавидела только плакать, лёжа на спине — противные слёзы так и норовили стечь в уши. Но ни встать, ни перестать плакать было невозможно. Даже ночные кошмары не пугали её так сильно, как напугал сейчас... Этот. Да даже её первая смерть в этом Аду сейчас казалась мелочью по сравнению с тем, что ей сейчас пришлось пережить. Лора легла на бок и сиротливо свернулась в калачик, обнимая себя за колени. На метчатке глаз намертво высекся Медик, шипящий на неё. Подбородок и рука заживо горели от его прикосновений.       В голове эхом звучали его фразы — "настолько ничего не умеет", "свалилась им на головы", "соплячка"... Сердце свело так сильно, что Лора болезненно заскулила. Да она была бы счастлива просто уйти отсюда и вообще "не сваливаться" этим мужланам на головы. Но выбора у неё не было — только лежать, плакать и с ужасом ждать их следующей встречи.