День VII. Лёгкая интермедия. Часть 2.

— "Мне жаль"? И всё? — Миша разочарованно покачал головой. — Серьёзно? — Ja, ganz genau , — не особо впечатленный невербальной реакцией Миши, рассеянно ответил Медик, покачивая перед глазами бокал, откуда он его только взял, с плещущейся на дне мутной настойкой. — М-да... — русский гулко вздохнул. — Я догадывался, что у девочки есть проблемы с общением, но это уже что-то за гранью моего понимания.       Медик вдруг громко поставил бокал на стол и посмотрел Хеви в глаза. — Проблемы с общением? Да ты представляешь, сколько слов о "глубочайших соболезнованиях" и "главное — не отчаиваться и идти вперёд" я наслушался, пока был в горе? — его глаза запылали огнём праведного гнева. Это было настолько неожиданно для, чёрт возьми, Медика, что Миша тут же оторопел. Едва загоревшийся запал Людвига споткнулся о реакцию русского, и с глубоким вдохом-выдохом мужчина продолжил более спокойно: — Понимаешь, когда теряешь кого-то... С ушедшим человеком уходит и всякий смысл. Абсолютно во всём. Поток времени рано или поздно прибивает к разбитому берегу твоего сознания осколок за осколком утраченного смысла. Для всего... Кроме покинувшего тебя человека. Это знает любой, прошедший через утрату, и потому мне мерзко слышать от хоть сколько-то взрослых людей пустые слова поддержки: они знают, что слова не имеют смысла для потерявшего, знают, что горсти песка не заполнят бесконечную яму. Все "соболезнования" выплёвываются из их ртов только для них самих, чтобы подкормить себя утешительной, а для особенных болванов и горделивой мыслью: "Я проявил сочувствие и доказал людям, что я хороший человек. Теперь я могу со спокойной душой положить собачий хер на этого идиота", — Людвиг шумно втянул воздух сквозь ноздри и нервно поправил причёску, распалённый собственной речью. Несколько неуклюже откинувшись на спинку стула, он устремил свой взгляд в окно за спиной Хеви и закурил. Третья за вечер, даром что Медик ненавидел сигареты. Но в предпоследней степени алкогольного опьянения и после разговоров на щепетильные темы его всегда тянуло покурить.       Спустя некоторое время повисшей тишины Миша тоже потянулся за валявшейся на столе пачкой. — И всё же, "мне жаль"? И тебя это устроило? — уже скорее задумчиво проговорил Хеви и выдохнул дым сигареты, неприятно оцарапавший горло. Он хоть и бросил дурную привычку уже очень давно, но она настигала его в компании курящих или, как и Дока, в тяжёлом пьяном угаре. Этот вечер был, правда, скорее тяжёлой пьяной меланхолией, но во время таких на покурить тянуло только сильнее.       Медик на секунду перевёл на него ожесточившийся взгляд, абсолютно незаметно, как он сам подумал, закатил глаза и увёл взгляд обратно к черноте за окном. — Эх... Ничего ты не понимаешь, — недовольно пробормотал он. — В тот момент слова не имели никакого смысла, потому что всё теряет смысл вокруг утерянного. Горсти песка, бесконечная яма... Всё бессмысленно. Ничто не исправит уже произошедшее. И она... Она была первой, кто это понял, — его взгляд неожиданно смягчился и по-странному заблестел. Миша почувствовал смутное беспокойство от проведённых параллелей с сегодняшним взглядом Помощницы в разговоре о докторе. — Поэтому она сделала лучшее, что только могла сделать в такой ситуации. Я бы сказал, нашла единственный существующий смысл вокруг моей утраты и смогла его донести. — Какой же..?       Медик долго хранил молчание. Его взгляд бегал по столу, и он в целом выглядел так, будто только теперь до него в полной мере начало доходить, что же тогда произошло. После такого долгого молчания, что Миша подумал, что Док уже не ответит, тот поднял на него взгляд и глухо, растерянно проговорил: — Что ей не всё равно... На меня.

***

      Ни реакции, ни ответа, ни стыда, ни совести. Вполне в её духе. Людвиг закатил глаза, наклонился вперёд и заглянул в лицо Лоры, ожидая там увидеть хоть что-то из списка.       Лора, обратившись в каменное изваяние, смотрела немигающим взглядом в окно. Плечи под его руками тоже превратились в камень. Она сделала затяжку, но так и не убрала сигарету от лица. В её круглых глазах читался явный ужас. Медик непонимающе нахмурился... А потом до него дошло.       Ах, точно. Как он мог забыть. — Кхм, — Людвиг наконец выпрямился и убрал с Помощницы цепкую хватку. Её окаменевшие плечи мгновенно расслабились, прямая как струна спина сгорбилась от резкого выдоха. — О-ох... — болезненный стон, который она явно попыталась несмотря ни на что подавить, заставил скривиться от мерзкого чувства, пустившего мурашки по позвоночнику.       Людвигу не стыдно за то, что он напугал её до полусмерти, окей? И тем более, тем более ему не обидно от того, как эта чудаковатая девчонка продолжает реагировать на любые его прикосновения, ясно?       Ему вот не ясно. — Я... Гм, — девушка сделала пару глубоких вздохов, стукнула себя в грудь кулаком и наконец ожила: потушила тлеющий окурок об пустую пачку сигарет и повернулась боком к Медику. Тот мгновенно оживился и с радостью отвлёкся от странных мыслей. Тем более, что его основная задача до сих пор не была выполнена. — J-ja? Весь внимание. — Я уже всё съела, — совершенно ровным голосом выдала она. Людвиг сощурился, его взгляд стал ещё проникновеннее. Сидевшая боком к нему Лора смотрела прямо перед собой, но Людвиг совершенно точно попадал в поле её периферийного зрения, и совершенно точно его взгляд делал свою работу.       Но снова — ни стыда, ни совести, ни... Да неважно. Медик мысленно сдался и наклонился к Лоре, уперев руки в колени. Она... Она вынуждает его пойти на крайние меры! Их лица на почтительном расстоянии, но теперь были на одном уровне, а значит проникновенный взгляд заработал на тысячу процентов. — Значит, ты уже позавтракала? — обманчиво ласковым голосом переспросил Док. Лора заторможенно кивнула и сглотнула. Похоже, неосознанно. Людвиг закусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться от неожиданно подступившего приступа смеха. — И что же ты ела? Позволь поинтересоваться. — Еду, — тон её голоса не поменялся настолько, что Людвиг даже не сразу уловил суть ответа. — Вот, значит, как, — он поцокал языком, не заметив, как девушку передёрнуло от звука. Он знал, что должен быть как минимум раздражён её поведением: мало того, что ослушалась и понадеялась, что прокатит, так ещё и осмеливалась подтрунивать. И он, конечно, был очень раздражён. Прям кипел от злости. — Дорогая Лора, я совершенно уверен, что ты видишь ситуацию — и она явно не в твою пользу, — заговорил он вообще не раздражённо. — Так будь умницей и хотя бы скажи мне, что было в твоём завтраке. Я поверю тебе на слово.       Помощница, преданная себе, продолжила пародировать статую, только её глаза выразительнейшим образом расширились. Медик мог её понять, потому что сам себе не поверил. Он серьёзно сейчас это сказал? Серьёзно!? Док мысленно чертыхнулся: сам себя вынудил оставить горе-ученицу и без наказания, и без завтрака. Неужели в нём сыграла жалость? Или, дьявол упаси, слабость к этой малявке!? Медик из него был явно так себе. Улыбка медленно спала с его лица, — погодите, он улыбался? — и он с усилием потёр глаза под очками.       Что ж, Людвиг никогда не отступался от уже сказанного, и этот раз не станет исключением: Лора наплетёт первое, что придёт в голову, он покивает, и они пойдут наконец работать. Оставалось только подбодрить себя мыслями о двойной порции на обед.       Вот только Помощница продолжила молча сидеть. Ощутив затянутость затянувшегося молчания, Медик выпрямился, чтобы встать перед ней и заглянуть ей в глаза в поисках причины ступора.       Едва он выпрямил спину, как девушка резко встала. И резко и очень быстро пошла мимо него по осмотрительной дуге. Мужчина вытаращился на неё, банально обалдевший от такой непроглядной наглости, и ещё больше обалдевший от мгновенно ударившего по нему осознания: по её мнению, он мог растеряться от такой выходки достаточно, что она могла сбежать, прямо как вчера, но в этот раз он её не отпустит. Воспоминание из сна добивающим ударом хлестнуло по глазам ослепляюще ярко и... всего на миг, но дезориентировало. Людвиг так и остолбенел, а стремительная девушка уже пересекла границу его зоны досягаемости. Ещё мгновение, и она уйдёт. Какая идиотская ситуация! Остолбеневший Людвиг мог сделать только одну вещь: отдать дело в руки собственных рефлексов вместо траты критических секунд на осознанные действия. Мысленно понадеявшись на минимальный сопутствующий ущерб, он с невероятным усилием расслабил мышцы и позволил телу всё сделать самому.       За действительно долгие годы существования Людвиг действительно имел полное право с гордостью заявить, что развил своё тело до венца творения. Оно делает молниеносный шаг вперёд, переводит весь вес на выставленную вперёд ногу, ныряет вперёд и делает резкий выпад руками. В следующее же мгновение оказываются прямо над талией сбегающей нахалки и почти невесомо, с исключительно джентльменской учтивостью сжимаются на ней. Тело кренится вперёд ещё сильнее и плавно вытягивается чуть наверх и в бок, делает пол оборота вокруг собственной оси, делает шажок вправо и, не прерывая движения, мягко ведёт схваченную девушку на себя и вниз.       В процессе одного шага Лора успела оказаться в воздухе, покрутиться и приземлиться на то место, с которого и начала. — Э? — она тут же порвалась встать, но перед ней вырос Медик. Он схватился за ручки стула — дёрнул же кого-то чёрт озаботиться комфортом наёмников и купить стулья с подлокотниками. На кухню! — и так резко наклонился к ней, что Лора на мгновение искренне поверила, что он решил просто дать ей по башке собственным лбом. Она всем телом рефлекторно дёрнулась назад с таким рвением, что стул опасно накренило назад. — Б-бл-! — внутренности снова подобрались от чувства падения. Снова Медик любезно помешал этому, со всей силы дёрнув стул обратно.       Самосбывающееся пророчество всё же сбылось. Правда, Лора не была уверена, можно ли было считать его до конца сбывшимся, если Людвиг действительно мог ударить своим лбом об её прямо сейчас, когда её понесло обратно на него, но в самый последний момент отклонился назад ровно настолько, чтобы избежать удара. Лора рефлекторно зажмурилась, и отсутствие удара дошло до неё только после судорожного втягивания воздуха через нос.       Неожиданно вместо букета от сомнительного флориста — затхлого запаха кухни, подгоревшего кофе и сигарет — в лёгкие полился тёплый, приятный запах.       "Как запах может быть тёплым..? Неважно. Главное, что это так... Приятно..."       Волной этого безумно приятного запаха смыло страх достаточно, чтобы Лора нашла в себе силы приоткрыть глаза. Только перед этим вдохнула побольше порции успокаивавшего запаха.       Медик. Док. Этот. Людвиг. Был всего в нескольких сантиметрах от её лица.       "То есть... Запах чуть ли не самого страшного для меня человека меня успокаивает? Ну, нет. Я не буду об этом думать. Не буду, и всё".       Через мгновение перед Лорой открылось всё лицо этого вместе с угасающими на фоне крупицами мира, рассыпающегося карточным домиком, поскольку он соблаговолил отодвинуться. Ей в спину вдавились острые рейки спинки стула, дыхание мгновенно спёрло от сковавшего ужаса.       "слишкомблизкослишкомблизкослишкомблизкослишком—" — О! Очнулась, — довольно прокомментировал Медик. Довольство в тоне и ласковая улыбка не сулили ничего хорошего. — Лора, это были невероятно увлекательные несколько секунд в моей жизни, право слово, но я всё же попрошу тебя больше не сбегать от меня при любом удобном случае, — он отвратительно медленно приблизился к её лицу. Зловещее мягкий голос понизился до интимного полушепота. — Так вести себя со старшими просто невежливо.       Помощница задышала пойманным зверьком. Людвигу определённо стоило бы отодвинуться, пока он не довел её до передозировки кислородом. Но ещё несколько минут она должна продержаться, а значит, воспитательный процесс можно продлить на подольше. Пришлось только раздражённо отогнать мысль о приятном дополнении в виде безнаказанного изведения девчонки до полуживого состояния. Людвиг дал себе обещание больше не развлекаться подобным образом, как сильно того бы ему не хотелось, да... Но сейчас у него просто нет выбора! Как тяжела ноша учителя. — Я н-не маленькая, — насильно выдавила из себя Лора, всё это время безуспешно пытаясь отвести от него взгляд, но не способная это сделать. Людвиг захлопал на неё глазами, так растерявшись, что на секунду снял с лица зловеще ласковый оскал. — Ха-ха! — Людвиг искренне рассмеялся. Он не знал, почему, но ему стало ужасно весело. Снова. Снова она. — Тогда веди себя соответствующе, — смех резко прекратился. Почему снова она!? Людвиг поднял опустившуюся от смеха голову на Лору. Его взгляд резко ожесточился.       Теперь мужчина был совсем близко, ближе, чем когда-либо. Лора предприняла жалкую попытку увеличить дистанцию, но безрезультатно — рейки стула уже трещали от оказываемого на них давления. Людвиг с садистским удовлетворением отметил сначала на секунду замершую сонную артерию на её шее, а после сорвавшуюся в дикий, быстрый ритм.       Из коридора неожиданно раздались громкие, неспешные шаги и через мгновение затихли. Медик, как на шарнирах, медленно повернул голову к открытому дверному проёму.       На него из полутьмы коридора смотрел Снайпер. Он был в своей пижаме и выглядел довольно помятым человеком, который был заспанным ещё пару секунд назад, но сейчас очень быстро проснулся.       Лора с запозданием повернула голову к дверному проёму, и её внутренности снова защекотало от чувства падения. Этот день не мог стать ещё хуже. Она со всей силы сжала карго на коленях. Оставалось только надеяться, что Снайпер заставит Дока наконец от неё отлипнуть. — Эм... Я вам тут не сильно помешаю? — наконец сонно прохрипел Манди. Лора вытаращилась на него глазами по пять копеек.       "То есть тебе всё равно!?" — Ja-ja. Будь так добр, оставь нас наедине, — чуть более ласково, чем ей, елейным голосом проворковал Медик. Лора перевела круглые глаза на него.       "И тебе всё равно!?"       Снайпер окинул обоих нечитаемым взглядом, потоптался в дверном проёме, задумчиво почесал отросшую щетину и, наконец, буркнув: "Ладно, делайте, что хотите. К Деллу завалюсь тогда. Хоть бы кухню не занимали...", неторопливо ушёл.       Лора вытаращилась на опустевший проём. Единственный шанс на спасение, хоть и позорный, ушёл. Ушёл! Как будто ничего неприемлемого не произошло. Её мягко повернули за подбородок обратно. — Никогда бы не подумал, что твоё лицо способно так краснеть, — задумчиво пробормотал Людвиг и чуть не расхохотался от ответной реакции в виде судорожного вздоха и медленно прикрытых глаз. — Ну что ж, раз единственный человек, который мог забрести сюда, нас более не потревожит... На чём мы там остановились?       О Снайпере пришлось тут же забыть. Наверное, у Лоры было бы больше шансов сохранить самообладание, если бы этот имел хотя бы крохи совести и говорил это не в десятке сантиметров от её лица глухим, тягучим, проникающим под кожу голосом. Забив на попытки выглядеть достойно — то есть не-так-жалко — она спрятала лицо в руках и страдальчески замычала.       От такой картины Людвиг снова сгорбился в приступе смеха. Лору действительно было проще смутить, чем Хеви. От забурлившего в груди веселья залопались пузырьки шампанского в голове. Собственная уверенность в своём умении быть строгим впервые за долгие годы пошатнулась: в этот момент сама мысль о попытке провести хоть сколько-нибудь более серьёзную воспитательную работу над этой женщиной казалась кощунством. Он самую малость отстранился, прикрывая глаза рукой, и дал себе время отсмеяться. Другая рука осталась на подлокотнике, от силы сжатия её костяшки побелели. Мия перевела ошалелый взгляд с них на на Дока. Перед ней открылась макушка мужчины с впервые не идеально уложенной причёской, подрагивающими от смеха широкими плечами, "Интересно, откуда у него шрам на левом плече? Нет, нет, это не то, о чем я должна думать. Соберись, Лора", обтянутыми белоснежной рубашкой, "Чёрный цвет ему шёл больше. Хотя, в белой рубашке лучше очерчены мышцы... Соберись!", и ногами, почти касающимися её коленей. В голове мгновенно расплодились картинки увиденного утром и под завязку забили её голову. Лора закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы боль помогла перестать думать об этом, не смотреть на эти воспоминания, когда их фигурирующее лицо стояло перед ней практически вплотную.       "За что мне это...", — измождённо подумала она, закрывая глаза и усиленно вспоминая своё отражение в грязной луже в тот момент, когда Синий Снайпер снёс ей нижнюю челюсть. Открыла она глаза в тот момент, когда смех прекратился, а в нос снова ударил тот самый запах. Людвиг тут же отстранился, находившись до этого снова ближе, чем когда-либо, и с нечитаемым выражением лица просто... Уставился на неё. — Что же мне с тобой делать... — как будто самому себе пробормотал он. Лора мгновенно сдалась под пронзительным задумчивым взглядом и опустила голову. Ей же не должно быть стыдно перед ним, правда? И ей не стыдно. Ну, разве что самую малость... — ...Идём, — голос Людвига посерьёзнел, как будто он что-то для себя решил. Вздрогнув, Лора украдкой подняла на него взгляд. Её дрожь усилилась от подергивающихся уголков губ у этого. — Идём-идём, и никаких побегушек от меня в этот раз, — на удивление беззлобно бросил Людвиг — его чуть не стошнило от проскальзывающей в собственном голосе мягкости — и наконец выпрямился. Лору согнуло почти пополам от отпустившего напряжения. У Людвига задёргался глаз. Почему её страх перед ним его вообще раздражал? Ему же такое нравилось, всегда нравилось. Он поспешил направиться к выходу из кухни, прочь от этого вида и этих мыслей. К его облегчению, Помощница довольно быстро появилась позади него, и Медик обернулся к ней для какого-нибудь остроумного комментария. При виде затравленного, бегающего взгляда он передумал и, отвернувшись, молча зашагал по коридору.       Дорога прошла в гробовом молчании. Гулкие шаги гвоздиками забивались в его крышку. Девушка держалась позади него, но ни разу не попыталась сбежать. Не то что бы у неё это получилось — здесь, за чертой поля боя, без дополнительного снаряжения он был банально быстрее.       "Но я бы не отказался за ней побегать...", — вдруг проскочила мысль, совершенно, совершенно непрошеная. А следом подсунувшая совершенно, совершенно непрошеные иллюстрации этого. Людвиг резко остановился. И чуть не упал лицом в пол — в него на приличной скорости врезались со спины. Послышалось сдавленное оханье и поспешный шаг назад. — Что-то случилось? — тихо спросила Лора, потирая ушибленный нос. Она старалась не смотреть на широкую спину перед собой с меняющимся при каждом шаге рисунком складок рубашки, и тем более не смотреть на расправленные плечи и открытую полоску шеи над воротником, и оттого не заметила, как Док остановился. — Что? — он на секунду обернулся к ней со странным, растерянным взглядом. — Ничего не случилось. Мы уже... пришли, — как будто неуверенно ответил он и отвернулся, закопошившись в карманах брюк. Девушка глянула через него — и правда, они уже добрались до офиса. Вот только немец затормозил явно не из-за этого... Лора поёжилась от недоброго предчувствия. — Угу. Слушай, я, м... У меня там дело срочное...       Уже начавший открывать дверь Медик замер, после чего медленно повернулся к ней под аккомпанемент зазвеневшей связки ключей, выпущенной из руки и оставшейся болтаться в замочной скважине. — И какое, позволь поинтересоваться, — ровно проговорил он, смотря на неё таким многозначительным взглядом, что физически стало неуютно. — Ладно-ладно, поняла, никаких срочных дел у меня нет. — То-то же.       Когда они зашли в офис, Людвиг тут же закрыл дверь на ключ. Девушка хотела было спросить, насколько это обязательно, но когда он повернулся к ней и снова посмотрел этим многозначительным мать его взглядом, пока убирал ключи в карман, желание задавать любые вопросы отпало само собой. Лора опустила взгляд, безуспешно давя нервную улыбку. Вдруг к ней сделали шаг, и она краем глаза заметила тянущуюся руку к её плечу. Но не успела она сообразить и отойти от нежелательного прикосновения, как ладонь остановилась в паре сантиметров и, дрогнув, ушла. — Идём, — непривычно глухо сказал мужчина и снова молча ушёл вперёд. Лора проследила за ним взглядом и, с грустью поглядев на запертую дверь, поплелась следом. Весь бесконечный путь до, как оказалось, кухни кружился по кругу от чувства тепла, исходящего от его ладони, случившегося вчера, увиденного утром кошмара и фигуры этого кошмара, идущей перед ней сейчас. Она украдкой потёрла так и не тронутое плечо в попытке согнать фантомное прикосновение. — Прошу, присаживайся, — Людвиг указал на стул за своим обеденным столом и направился сразу к маленькой плите.       У Лоры медленно расширились глаза. Да нет... Он же не собирается... Почему она сразу не догадалась, зачем он её сюда вёл? Она нервно кашлянула. — Просто хочу донести до твоего сведения, что я невкусная, — попыталась отшутиться она сквозь нервный смешок. Людвиг медленно, снова вымораживающе медленно повернулся к ней и несколько секунд просто таращился на неё. Её уже нескрываемая нервная улыбка стала ещё шире. Едва Лора захотела спросить, что она не так сказала, как ошеломлённый мужчина отвернулся обратно к плите. — Verdammt... — раздражённо пробормотал он себе под нос. Лора не была уверена, но, кажется, его уши едва заметно покраснели. — Сядь.       От такого тона голоса Лора сначала села, и только потом поняла, что сделала. — Да я серьёзно говорю... — Я вижу, — выдохнул Медик, идя к холодильнику, доставая что-то из него и возвращаясь к плите. Его движения стали резковатыми, и в целом он выглядел неожиданно занервничавшим... Лора усиленно потёрла лицо: даже понимая его эмоции, она зачастую не могла понять причину их появления, и оттого привычный подход к другим людям раз за разом рушился при попытке применить этот подход к этому сумасшедшему мужчине. Комок первородного хаоса, и как он только врачом стал...       "До сих пор не верится, что я хотя бы на секунду поверила в наличие у себя хоть каких-то чувств к такому человеку, — мрачно подумала Лора, украдкой бросая взгляды на Дока — он стоял к ней спиной, но она даже так не решалась смотреть на него прямо. — И что поверила, что мне нравятся его приколы... — лицо запылало от образа Людвига, стоявшего вплотную к ней, ясного как наяву. — Да чтоб я ещё хоть раз подумала, что мне может хотя бы в теории понравиться подобное!"       За вчерашний порыв стало ужасно стыдно. За порыв спеть одну из её любимых песен из-за "чувств" к этому стало ещё стыднее.       "Не о том я думаю. Мне бы свалить по-хорошему, пока он не заставил меня есть. Извращенец... Не удивлюсь, если его слова про здоровье — просто прикрытие для удовлетворения своих специфичных потребностей, — Лора на автомате потянулась за сигаретами, но, вспомнив о реакции мужчины на них, на них, с тяжёлым вздохом убрала пачку обратно. Потом. — Надо сначала придумать, как выбраться из ситуации. Может, вылезти через окно, пока он не видит? — Лора придирчивым взглядом осмотрела кухонное окно слева от стола. — Вторая ручка высоковата. Конечно, я пролезу, но это займет слишком много времени. Но я могу успеть, если сделаю всё тихо... Надо попытаться".       Собрав все свою координацию и ловкость, выдрессированные в этом адском месте практически до совершенства, Лора потянулась к окну. Она бесшумно отодвинула полупрозрачные белые занавески и, едва-едва отодвинув стул, чтобы привстать, мучительно медленно потянулась к нижней ручке окна. Тонкие пальцы приобняли металлическую ручку и медленно, сантиметр за сантиметром потянули её вниз. Ценой кучи времени ручку получилось повернуть абсолютно бесшумно. Осталась ручка сверху, и она на свободе.       Лора чуть выпрямилась, задумавшись, как бы ей незаметно дотянуться до верха, как в область её зрения попало до боли знакомое лицо. Медленно, как на шарнирах, она повернула голову в бок.       Прямо перед столом, практически вплотную к ней, стоял Людвиг и с абсолютно каменным лицом смотрел на неё. Он стоял со скрещенными на груди руками и выглядел так, будто всё это время молча за ней наблюдал. Мысленно попрощавшись с родными, Лора сделала ментальную заметку в следующей жизни всё-таки перепроверять, не следят ли за ней. Глупая смерть получилась...       Первым сдался Док. После изматывающего молчания его лицо смягчилось, и с тяжёлым вздохом главного великомученика он сделал небольшой шаг назад.       "Что же такой великий и гениальный человек, как я, мог натворить такого в своей великой и гениальной жизни, что ему попался такой человек, как ты", — бегущей строкой отражалось в его взгляде. Лора поджала губы, чувствуя мерзкую смесь из стыда и обиды, и плюхнулась обратно на стул. — Ну чего? — обиженнее, чем ей того бы хотелось, пробурчала она. Медик не изменился в лице ни на йоту, только продолжил высверливать взглядом в ней новые дырки. — Чего..? — тише и растеряннее переспросила она. Ноль реакции. Лора услышала хруст её ломающихся нервов, сделанных, видимо, из стекла. — Да чего!? — Ничего, — убийственно спокойно ответил Док. Его взгляд начал высверливать дырки в уже сделанных им же ранее. — Просто проверял, как быстро у тебя сдадут нервы. Пятьдесят две секунды, кстати. Вполне неплохо для... — он неопределенно махнул на неё рукой. — Тебя.       Лора в шоке выкатила на него глаза. Едва договорив, Док отвернулся от неё и ушёл к кухонной плите. — Да ты... — беззвучно выдохнула она, чувствуя, как стремительно пунцовеет. — Да-да? — Медик зыркнул на неё из-за плеча. Лора подпрыгнула на месте, потом поняла, что действительно подпрыгнула от одного его взгляда и, зажмурившись, молча опустила голову.       Разжмурилась Лора в тот момент, когда услышала стук чего-то слева от себя. Но не успела она до конца открыть глаза, как почувствовала, что её подняли в воздух. Точнее, её стул. — Ч-чт-       Едва Лора в ужасе дораспахнула глаза, как тут же захотела закрыть их обратно. Медик аккуратно приподнял стул с Лорой, держа его за седушку, повернул её лицом к себе и спиной к стене, после чего мягко поставил стул обратно и взялся за его спинку со стороны выхода из кухни. Вместо ответа обалдевшей девушке он мотнул глазами влево в сторону стола. Лора нехотя перевела взгляд следом и, который раз за день?, почувствовала слабость от чувства падения.       Снова еда. Новая, кстати: перед девушкой дымилась глубокая чаша с овсянкой, политой мёдом и щедро посыпанной черникой. Лора издала страдальческий стон. Док специально всё сделал быстро, чтобы сбить её с толку и не тратить время на противостояние её сопротивлению. Стоило отдать ему должное: он действительно умел учиться на своих ошибках, к фатальному несчастью Помощницы. — Я.... Я не буду... — Какая жалость. Раз ты не будешь есть самостоятельно, то я всё сделаю сам, — явно ожидая такого ответа, со слышимой угрозой в голосе проговорил Медик и взялся за ложку в тарелке. Лора едва успела захлопнуть распахнутый от шока рот, когда мужчина поднёс к ней ложку со сладко пахнущей кашей. — Ешь.       Девушка глубоко задышала от сорвавшегося пульса. "Ты этого не сделаешь" так и читалось в её глазах, но он это сделает, ещё как сделает. Медик мысленно сосчитал до десяти. — Дорогая моя Лора, — почти спокойно начал он. Почти — из-за звенящего от напряжения голоса. — Будем откровенны: ты сама завела себя в эту ситуацию, — от этих слов плечи девушки ссутулились, но он продолжил с тем же напором. — Буду отдельно откровенен и сам: я до последнего не хотел подвергать тебя подобной экзекуции, пока не увидел, как ты пытаешься сбежать через окно. Окно! — он чуть не всплеснул руками и не расплескал овсянку. Ложка перед лицом девушки заходила из стороны в сторону, её взгляд метался от этой ложки к лицу Медика, на котором смешались эмоции злости, обиды и чего-то ещё. — После такого даже не надейся избежать... Воспитательной работы, — его голос резко понизился до полушёпота. Лора сглотнула. — Ты это заслужила.       Он снова поднёс к её рту ложку. Девушка скосила взгляд на кашу в ней, потом украдкой подняла взгляд на потемневшего мужчину, и снова на кашу. Последняя возможность с достоинством избежать её участи осталась в ящике стола и без патронов. Медленно выдохнув, Лора ужасно несмело приоткрыла рот. Кажется, в этот момент, в ней умерла частичка души. В последний раз её кормили с ложки когда, в детском садике? Снова хотелось сказать "я не маленькая", но "тогда веди себя соответствующе" тут же заставляло заткнуться.       Медик с облегчением выдохнул: шальная пациентка наконец перестала сопротивляться.       И принялся её кормить.       Скопившаяся злость поначалу помогала Людвигу отбиваться от картинок из сегодняшнего "кошмара", но с каждой протолкнутой в её рот ложкой, медленным пережёвыванием, проглатыванием и повторением процесса, игнорировать очевидные параллели становилось всё труднее. Как и, скажем, необычность ситуации в целом. Уже на середине порции Людвиг начал жалеть о своём решении, но отступать не собирался. О чём тоже начал со временем жалеть. Ещё пару дней назад он говорил самой же Лоре, что получил бы от такого процесса удовольствие, но то ли сопутствующий моральный ущерб, то ли так и не сброшенное с утра напряжение сводили всё садистское удовольствие на нет.       Несмотря на сковавший сердце Лоры стыд за своё поведение, ощущение справедливости от наказания всё никак не наступало. Конечно, она должна была поесть сегодня и ужасно виновата, что не поела сама...       "Но он, похоже, слишком хочет меня унизить, — мысленно страдала она на каждой ложке, перед которой с титаническим усилием воли открывала рот. — Точно садист".       Весь процесс прошёл в гробовом молчании. Только Лора несколько раз попыталась сказать, что может поесть и сама. — Мы уже оба убедились, что не можешь — только говорил ей в ответ Медик и скармливал ей очередную порцию овсянки, едва она открывала рот от возмущения. От возмущённого сопения его сердце непроизвольно смягчалось, но точно недостаточно, чтобы пойти у неё на поводу ещё раз.       Только когда тарелка была полностью съедена, Людвиг наконец убрал ложку в тарелку и повернулся к девушке. Та пребывала в прострации после, видимо, слишком большой порции еды. — Слишком много? — он недоверчиво выгнул бровь. — Да... — прошептала она, устремив невидящий взгляд на его грудь. В ответ Людвиг лишь шумно выдохнул через нос. И вдруг заметил в уголке её рта маленький след от мёда. Не думая, он потянулся к нему и, стерев каплю боком большого пальца, поднёс к своему рту и слизнул. Девушка с задержкой перевела на него медленно расширяющиеся глаза.       "Ты ещё поцелуй её", — отозвался внутренний голос, несмотря на сарказм, звучавший явно одобрительно.       "Verdammt..."       Людвиг поджал губы и наконец отвернулся. Надо бы подумать о более важных и нормальных вещах: не помешало бы закрепить результат жидкими калориями, выдать ей хотя бы таблетку с комплексом витаминов, а потом ещё и пойти работать.       Но у него не было на это сил. Чувствуя себя неожиданно измотанным, он удалился к кухонной плите, делая вид, будто варка кофе требовала очень много сил и его постоянного присутствия. Людвиг был уверен, что хотя бы после воспитательной работы будет чувствовать себя замечательно, как и обещал Лоре тогда, но в итоге чувствовал себя брошенным на всей скорости в стену. Людвиг устало потёр лицо. Слишком много мыслей, слишком много эмоций из-за неё. Всё с ней было как-то слишком. И он был без понятия, как с этим справляться.       После десяти минут варки кофе, когда они оба уже начали выкипать, Людвиг нехотя налил кофе в две чашки, ещё более нехотя уселся напротив девушки и, не глядя на неё, поставил перед ней её чашку.       Лора после того странного жеста с его стороны продолжила плавать в прострации, и вернулась в реальность только от стука чашки о стол. Она осторожно взяла её и принялась пить, изо всех сил сконцентрировавшись на черноте внутри, а не на Доке, невидящим взглядом уставившимся в окно.       Запоздалое смущение приняло смену у злости, и лицо густо покраснело. Лора притронулась к горящей щеке, мысленно понадеялась, что причина этого сейчас ничего не видит, и украдкой бросила взгляд на эту причину. Причина по-прежнему сидела с повернутым на половину лицом к окну, только её взгляд теперь был направлен на девушку. — Чего..? — робко пробормотала она. Людвиг моргнул, выглядя так, будто сам только понял, на что смотрел. — Я нескоро смогу побить свой рекорд, если что.       Медик только устало хмыкнул. Накрыло неприятным облегчением от того, что эта странная женщина на него, похоже, не злилась. — Ты слишком быстро наедаешься, — ровно, но со скользящей в голосе строгостью сказал он. На секунду появилась мысль заодно прокомментировать только что произошедшее, но он к этому не был готов. Было лучше притвориться, что ничего не произошло, для их общего ментального здоровья. — Даже для человека, привыкшего мало питаться... Как минимум, твоя порция должна была пробудить в тебе хоть какой-то аппетит. Но ты всё равно переела...       "Или ты меня перекормил". — Напомни-ка, чем ты питаешься в течение дня?       Вопрос застал Лору врасплох. Людвиг понял, что ответ ему не понравится, когда у неё под глубокими раздумиями забегал взгляд. — Я не особо слежу за этим, - спустя долгое время наконец тихо ответила она. — Хотя бы честно, - без капли энтузиазма отозвался он. — И всё же, мне нужно хотя бы примерное понимание. — Гм...       Спустя несколько вопросов, много молчания и две чашки кофе Медику удалось узнать причину такого быстрого переедания у девушки. Она вообще ничего не ест. — Ты и вправду питаешься только кофе и сигаретами... — прошептал он на выдохе, устало откидываясь на спинку стула и пряча лицо в ладони. — Н-ну не прям только ими... — Лора стыдливо увела взгляд. — Ещё воду пью. Иногда. — За что ты только себя так не любишь... — выдохнул вопрос в воздух Людвиг и встал из-за стола. — Я тоже часто задаюсь этим вопросом, — проговорила она себе под нос, когда мужчина снова встал перед ней и, уперев локоть о стол сбоку, склонился к ней. Лора уже привычным образом вжалась в стену. — Относительно тебя, — уже громче добавила она, против воли расплываясь в нервной улыбке. Никаких нервов уже не хватало нервничать из-за его близости, но она ничего не могла с собой поделать.       В ответ мужчина недовольно поморщился. — И что это значит? — Это вот всё, — она, занервничав ещё сильнее от его реакции, дёргано махнула в сторону стола, на котором стояла тарелка с кашей, — было явно не от большой любви сделано.       Людвиг моргнул. Даже после того, что он ей сказал тогда ночью, она по-прежнему считала, что он ненавидел её? — Ты... — резко проведя рукой по волосам, он раздражённо цыкнул. — Ты невыносима, — слова вырвались сами собой. И прозвучали явно серьёзнее, чем он того хотел. Девушка моргнула и, чуть сощурившись, опустила взгляд. — Как и ты, — тихо ответила она. Людвиг опешил. Он же не прям это имел в виду... А вот она похоже, говорила серьёзно. — Я просто делаю свою работу, — процедил он, опасно приблизившись к её лицу. — В которой крайне нуждается твоё здоровье, — он совсем легонько тыкнул Помощницу в лоб, но её передёрнуло, как от удара током. — Ты самолично довела себя до полноценного истощения, а когда я занимаюсь твоим лечением, ты говоришь мне, что я невыносим.       Людвиг не имел ни малейшего понятия, зачем всё это говорил и что хотел от неё услышать. Как будто ему было не привыкать к подобному обращению со стороны пациентов или коллег. — Так не помогай мне, — тихо, бесстрастно выговорила Лора. Людвиг снова опешил, так сильно, что вместо язвительного ответа замер перед ней. — Я... Обуза. Для всех. Я знаю это. Но пусть будет так, если для изменений мне нужно... Терпеть твой ёбаный деспотизм.       Людвиг, по субъективной оценке, впервые в жизни ощутил, как его лицо стремительно побагровело. И явно заметно, потому что едва появившееся стоическое безразличие девушки тут же дало трещину: её плечи снова ссутулились, бесстрастное лицо напряглось. Это было не зря, потому что Людвиг действительно был готов взорваться. Ему говорили слишком много гадостей разного калибра за его медицинскую карьеру, но едва ли кто-либо смел отказываться от его профессионализма из-за его скверного характера. А вот эта... — Был бы безмерно счастлив, — сухим бесцветным голосом ответил Медик после гробового молчания. Лора прерывисто вдохнула, болезненно морщась, как от пощёчины. — Но, увы, не могу позволить себе такого счастья. Медицинская забота входит в мои должностные обязанности. Даже за такими, как ты. — Как я? — Наглыми, неблагодарными животными, делающими всё, чтобы и себе жизнь испоганить, и человеку, который заботится о них вместо них же самих!       Голос всё-таки сорвался с деланого безразличия на высокие ноты. Едва ушедшая злоба снова накрыла его с головой, но не успел Людвиг окончательно сорваться с катушек, как волна разбилась о саму Лору.       Сквозь пелену ужаса и красного от гнева мужчины перед её глазами закружились последние дни. Как Медик дал ей снотворное, и она наконец нормально поспала. — П-прости.       Как Док не сказал ни слова о том, что она просто заснула у него в кабинете, и ему пришлось нести её в её собственную комнату. — Ты... Ты прав.       Как Людвиг был рад её видеть у Миши, хотя видел её уже больше недели каждый день с утра до вечера. — Прости меня.       Всё это нервно выдавила из себя Лора, торопясь так, будто могла не успеть договорить. — Ч... Что... — Я... Я серьёзно. Ты, конечно, всё ещё деспот и невыносим, — она против воли улыбнулась от искрившихся нервов, заставлявших нести первое, что придёт в голову. — Но я ценю твою помощь. И она мне нужна. И я ценю её. Честно. Что бы я ни сказала потом, можешь считать, что я в любом случае благодарна.       Лора рефлекторно потянулась за сигаретами, но заходившие руки отказались попадать в карманы карго. От бесполезного занятия её отвлекло движение перед собой: мужчина медленно выпрямился и дал ей пространство для того, чтобы встать. С его лица уже почти успела схлынуть краска, а черты разгладиться. Но состояние Людвига было явно далёким от спокойного. — Пойдём уже работать, — спустя долгое молчание сдавленно сказал он, бегая взглядом от огорошенной девушки к выходу из кухни. В голове стучало только две мысли: "Почему..." и "И почему снова из-за неё". — У нас... Много дел.       Лора только успела неуверенно подняться, когда Людвиг торопливо ретировался с кухни в офис. Подобный конец их разговоров становится традицией. Как и накал страстей во время них. Медик явно понадеялся, что Лора ничего не поймёт, но очевидное смущение в чудном немце понял бы даже ребёнок.       "Вроде заносчивый, а всё равно безбожно теряется, когда его искренне благодарят. Или когда на его чувства не всё равно другим? — размышляла она, пока на редкость зажатый и немногословный Док как можно расслабленнее, и оттого только ещё напряжённее, объяснял ей, чем им сегодня предстоит заняться. — Какой сумасшедший день... Под стать этому. И, видимо, мне".       Выловив взгляд мужчины, Лора неловко, но искренне улыбнулась ему. Он тут же запнулся и, кажется, потерял нить повествования, потому что после секундного ступора тупо замычал. Лора снова улыбнулась, в этот раз самой себе, и отвела взгляд от открыто занервничавшего Дока. — Что такое? — спустя вязкую тишину не выдержал он. Девушка украдкой глянула на него, но продолжила молчать. — Да что такое!? — Ничего, — наконец подала голос Лора. — Просто проверяла, как быстро у тебя сдадут нервы. Тридцать секунд, кстати. Вполне неплохо для... — она махнула на него рукой. — Тебя.       В отличие от автора оригинала, её голос был беззлобным, а во взгляде сквозило опасливое любопытство и что-то, похожее желание извиниться. Людвиг тупо моргнул, но, поняв оммаж, показушно закатил глаза и скрестил руки на груди, задрав подбородок. — Жалкая пародия, — пробормотал он себе под нос, получилось почти серьёзно. Лора хихикнула в кулак. — Каков оригинал... — пробормотала она. Людвиг выкатил на неё глаза с таким вытянутым в от шока лицом, что Лора мгновенно раскололась и зашлась смехом. На мгновение с её обычно зажатого тела спали оковы, и она расправила грудь и плечи, смеясь так, будто пыталась высмеять всё случившееся за это утро. Людвиг устало хмыкнул и впервые позволил себе не отмахиваться от чувства тепла и несмелого желания, чтобы этот сумасшедший месяц длился как можно дольше.